Свобода в крови

Дани никогда не умел ориентироваться во времени, тем более в человеческом, однородном времени. Его обычный день начинался с наступлением рассвета, а заканчивался с наступлением сумерек, ему было ни к чему разбираться в количестве часов или минут. Но здесь, оказавшись вдалеке от остального мира, полностью дезориентированный, он все чаще и отчаянее пытался просчитать количество суток, которые он провел в этом месте. Однако ничего у него не вышло: лучи солнца не проникали сюда, а теней в кромешной темноте было не разобрать. Колдун приходил, когда ему вздумается, задавал из раза в раз одни и те же вопросы, изредка поливал водой, дабы он не отключался во время таких монологов. А затем уходил, казалось, в никуда. С каждым таким разом у Дани пропадало желание сопротивляться его прикосновениям, злобно шипеть. И Колдуну, видимо это очень нравилось: он позволял себе куда больше, чем в их первую встречу. Дани же задыхался в этом месте, лишенный солнечного света, бескрайних лесов и полей, радости рек, и теплоты озер, красоты водопадов. Он чувствовал как медленно разрушается, усыхает. Он голодал, несмотря на то, что фэйри могут годами справляться с голодом. Он постепенно погружался в черный склизский сон, хотя никто из его соплеменников не нуждается во сне. Он умирал и колдун это видел. Маг был недоволен. За все то время он не выпытал у Дани ничего связанного с королевскими детишками. Тот молчал, будто не желал прекращать свои мучения. Маг почти восхищался им. — Неужели ты променяешь свою жизнь, свою волю на какого-то избалованного мальчишку? — он каждый раз спрашивал, глядя в глаза с легким напылением золота. — Это ведь не любовь. Такие как ты не любят, и любить вас не за что. Что же такого ты в нем нашел? Ради чего отдаешь себя на растерзание? Дани молчал. Потому что попросту не знал ответа на все эти вопросы. Он знал лишь, что Крисс дороже, чем табун диких лошадей, поля с лесами, чем воздух в легких, чем высокие горы и запахи трав. Знал, что его глаза — глубже любого из озер страны под Холмами. Его кожа — нежнее самого ласкового полевого ветра. Прикосновения — теплее солнечного полуденного зарева. Губы — слаще любого эльфийского эля на их пирах. И этого знания ему хватало. И пускай он вряд-ли вновь сможет почувствовать это все заново. Он отчаивался, впервые в своей жизни. Привык спасать самого себя, но не в этот раз. Все пути перекрыты, и даже для магии, коей еще чуточка оставалась у него. Остался лишь последний вариант, самый отчаянный и которого наверняка не ожидает маг. Идея пришла к нему внезапно: матушка говорила когда-то давно, что у магии есть много общего с термодинамикой. На всякое действие есть противодействие. Магия есть везде. Но если ты берешь в качестве источника самого себя, это может убить тебя. Дани понимал, что рискует сгореть дотла, нарушая один из постулатов колдовства. Ведь он даже не настоящий фейри, тем более не полноценный колдун. И правда, он почувствовал разрушительное действие чар, как только освободился от наручников: ожог на ладонях получился такой, что он с трудом сдерживал крик боли. Поэтому он зажал в зубах тряпку с такой силой, что перед глазами побежали пятна. Затем, он изо всех сил потянулся сознанием вперед, сквозь стены, сквозь крохотные трещинки в камне, мимо окон и дверей — как можно дальше отсюда. Все быстрее, резче, прогрызая себе путь сквозь временно-простанственную ткань материи. Вырывая из нее кусок за куском и переставляя их местами. Это было чудовищно неправильно и также чудовищно больно. С ладоней его стекала чернота, переходя на локти, а с них переходя на грудь и плечи, все ближе подбираясь к сердцу, которое колотилось будто в клетке. Он метался, содрогался, кажется, даже кричал от боли, но все равно упорно продолжал тянутся через пространство. Наконец, боли стало настолько много, что она была в каждом уголке его сознания. А он к тому моменту уже бился по полу комнатушки в поиске спасения от адских мучений. Затем все затихло. Боль прекратилась, также внезапно как и началась. Последний раз, именно перед тем как кануть в темноту, Дани осмотрелся на пространство вокруг него: мокрый асфальт под его телом, запах дождя, кирпичные стены, мерный голос мирян, гудки машин, громкий лай собаки... Первый испуганный визг какой-то девушки совсем рядом с собой. Черт. Угодил в самое сердце Нью-Йорка. Он усмехается ошарашенной мирянке, после чего падает в долгожданную темноту. *** Гулкое биение сердца, которое распространяется по всему телу, пульсирующая боль в висках, трудность дышать, а затем — падение вниз. Воздух в легких сперло, но в следующий момент врывается свежий поток городского воздуха. Анна открывает глаза и обнаруживает себя в Нью-Йорке, а точнее в центре городского парка, совсем рядом — озеро, в котором отражались лазурное небо. Девушка обтряхнула платье, меняющее свой цвет, прямо как мирские хамелеоны. Следующий пункт — нанести немного гламура дабы простые люди не пугались. Принцесса, недолго поколдовав, подошла к озеру и взглянула на свое отображение — никаких заостренных ушек, ярко сияющих глаз, белой как молоко кожи. Теперь Анна выглядит как одна из примитивных — обычные темные, слегка длинноватые волосы, в сочетании с голубыми глазами и бледной кожей. Намного красивее, чем одна из них. Девушка некоторое время любовалась собой, но в голове уже начала звать мысль, что пора бы отправится на поиски парнишки. Ведь из-за него она и пришла сюда. Нужно сказать, что она пришла скорее из-за братца, понимая, что он не переживет его потерю. А затем, она вдруг испугалась своей внезапной мысли — что, если Крисс настолько безумен, что устроит нечто против их отца. Она видела очаг боли и ненависти в его глазах, там, в королевских тюрьмах. Нужно во что бы то ни стало разрушить эту идею, только вот как... Анна настолько задумалась, что и не заметила как оказалась на противоположной стороне парка. Здесь раскинулась шикарная полянка с сочной зеленой травой и россыпью ромашек. Она присела на траву, собирая цветы прямо как в детстве. Её постигла радость всех фэйри, для которых пребывание в гармонии с природой — наисвятейшее из правил. Она не заметила как сзади нее появились две подтянутые фигуры. Как они разглядывали ее, переговариваясь между собой. Не заметила, как одна из них подошла вплотную и даже положила ей руку на плечо, не сильно сдавливая. — Эм. Вы меня конечно извините, но что такая красивая девушка делает одна на поляне с цветами? — тонкий женский голос прозвучал совсем рядом с принцессой. Её тело тут же инстинктивно сработало — руку она попыталась сломать, вывернуть под неестественным углом, но инстинкты незнакомки оказались куда быстрее, в результате чего, рука ее нащупала воздух. — Не извиню. Ты кто такая? А это что за парень с тобой? — она решила забросать незнакомцев вопросами, дабы они не заметили, как она испугалась. А гламур так и сошел с нее как маска. Анна встала во весь свой высокий рост и посмотрела на них свысока: хрупкий глаз сразу различие руны на коже, значит они нефилимы. Что же, тогда дело набирает интересные обороты. Девушка хотела еще что-то сказать, но ее перебил симпатичный парень рядом. — Воу-воу! Не горячись, красотка, мы тут не с намерением испортить такое великолепное...— парень оглядел ее снова и широко улыбнулся. —Я Йорджен! А это — Арья, мой парабатай. А ты, судя по всему, фэйри. И очень даже прекрас...То есть величественная! Ты дворянка? Благая? Неблагая? Как тебя звать? — Я — принцесса Анна. Из Неблагого Двора. — девушка отвечала, чеканя каждое слово словно лед. Её раздражало невежество новых знакомых, но искренность в словах Йорджена немного растопила лед в её сердце. Совсем немного. — Теперь жду объяснений кто вы такие. То, что вы нефилимы я уже поняла. Кажется, после этих слов, Джен немного подвис, переваривая новую информацию. И даже попытался изобразить нечто похожее на реверанс, но получалось ужасно. Он даже чуть не споткнулся о свои же ноги прямо принцессе под ноги. Благо, что Арья была рядом и успела вовремя поддержать своего парабатая. — А мы из Нью-Йорка. Из Института. Да, из Нью-Йорка Института. Точнее, наоборот. — он пару раз хлопнул себя по лбу. Да что он такое несет! — Мы не желаем вам зла, принцесса. Наоборот, вам, может нужна помощь. Хотя бы мало-мальская. Мы, это, всегда к вашим услугам. — он снова заглянул ей в глаза и потряс кудрявой головой. Не первое знакомство, а ужас. Теперь она подумает, что у всех нефлимов такие ужасные манеры. — Да ничего страшного... Вы лучше скажите, не видели ли высокого светловолосого парнишку с заостренными ушками, как только у нашего народа бывает? — после слов Джена в голосе принцессы появилась нотка тепла, да и сам парень стал ей неожиданно симпатичным. **** Тем временем, в стране Фей После поспешного ухода принца, Маттиас подумал, что его ненаглядный любовник потерял к нему интерес. Все его мышцы были натянуты до предела, так что нужно было срочно что-то делать. И Матти решил это весьма оригинальным способом: сжал его упругие ягодицы до так, что ногти вошли глубоко. А затем, впился в губы таким жадным поцелуем, сметая все на своем пути, обводя языком уже не так осторожно, как в первый раз, в после прервался, окидывая парня злым взглядом. В ответ, Даэр простонал, видимо, не ожидая такого поворота. И двинулся внутри него, задевая тот самый чувствительный бугорок, чтобы восстановить справедливость. — Ты чего это? — загнанно дыша, ответил фэйри, отрываясь всего на секунду от поцелуя. Сначала он и правда опешил, но позже в его затуманенную голову пришла поистине гениальная мысль, от которой губы его расплылись в хитрой ухмылке. — Так ты ревнуешь меня, сладкий фэйрик. Ты правда приревновал меня к Криссу? — шепнул Даэр, не переставая улыбаться. — Я так тебе симпатизирую? Скажи мне... Вместе со словами он начал двигаться внутри него, вколачиваясь все быстрее, глубже, резче в его сжимающийся проход. Матти лишь сдержанно стонал, реагируя на каждый толчок внутри него. Слова Даэрона доходили через раз, так как все, что его сейчас заботило — это как не утонуть в этом море удовольствия. — Да, я сревновал тебя к нему... — парень между стонами выбрал время, чтоб ответить. — Но это лишь потому что ты мне очень сильно нравишься. Едва договорив, фэйрик почувствовал, как внутри него становится жарко. Он почувствовал глубокий стон удовольствия и не сразу понял, что это стоны их обоих. Маттиас чувствует слабость в ногах, так что ложиться на кровать, куда секундой спустя плюхается и Даэрон. Так они и засыпают, в объятиях друг друга, а Матти шепчет, что это была лучшая ночь из всех, что у него были. **** Крисстиан спит долго, не слыша ничего вокруг себя. Заклятие лишает его возможности видеть сны, что также дает принцу полноценно отдохнуть. А снаружи разыгрывается самый настоящий ураган — свинцовое небо все еще свисает, ветер свистит в окнах, угрожая вырвать деревья прямиком с корнями. Но на самом деле новый день уже начался. Королевские стражи не осмелились обыскивать Деревню вольных, боясь их свирепости, а ужасная погода только добавляет очков к их решению. Так что, когда принц пробуждается от чудесного сна без кошмаров, кажется, что ночь все еще продолжается. Крисс сразу почувствовал перемену в комнате и вздрогнул от холода — окно оказалось широко распахнуто. Два шага в сторону, скрип, и окна закрыты. Принц садится на кровать и сразу все вспоминает: как в дом вломился незнакомец и сообщил о его пропавшем Дани. Точно. Он вскакивает и быстро одевается. Простая рубаха, штаны из льна, вот и вся одежда. Принц тихо приоткрывает дверь, за которой видит Даэра и того фэйрика спящим на кровати. Бесшумно закрывает и пробует другие двери. Они поддаются. Теперь принц оказывается в широкой гостинной. На дубовом столе все еще стоят две чашки с чаем. Он прошел дальше — свежие овощи и фрукты, истекающие соком. Он решил немного взять с собой в карман. Далее — выход через главную дверь и вот она — свобода. Вокруг неистово шумит природа, это значит, что боги злятся на них. Идет дальше, вспоминая из уроков, что порталы могут располагаться возле естественных источников воды или же... Вода. Крисстиан вспомнил, что когда его волокли сюда, в бреду он успел заметить огромный водопад. Краше него принц еще не встречал. Если он правильно помнит, то отсюда примерно шагов тысяча... Или больше. Как бы то ни было, он сделает что угодно ради спасения возлюбленного. Сейчас перед его взглядом стояли глаза Дани, его хитрая ухмылка, его мягкие губы, касание которых действует на него похлеще эльфийских напитков. По пути он съедает все фрукты, но его душу так просто не накормишь. Он начал думать о том, что их ждет в волшебной стране, после того, как Дани вернется. Король ненавидит всех, кто не принадлежит к ним, а сам Крисс не сможет жить без Дани, это исключено. Но что же тогда делать? В его глубокие размышления вошел резко шум, обескураживающий до самых кончиков острых ушек. Перед Криссом величественно падал тот самый водопад, самая высокая часть которого простиралась далеко наверх. Он стекал в небольшое озеро, от которого шли мощные разряды магии. Принц аккуратно вошел в озеро и сразу почувствовал как его тело начало заряжаться энергией, это было сродни переходу в некое особое состояние счастья, где ничего не существует кроме тебя и этой чудной воды. Прошла минута, две, три. Крисс еле оторвался от чудного ощущения и взглянул на то место, где за водопадом таилась пещера. Он шел, а от движений по воде расходились идеальной формы круги, завораживая принца до глубины души. Вода, стекающая сверху, создавала особую мелодию, похлеще тех мелодий, что создавали фэйрирские барды. В этот раз, Крисс не позволил себе любоваться красотой, а прошел за водную завесу, понимая, что обратно сможет вернутся только, если найдет своего возлюбленного. Принц открыл глаза, но теперь красоты водопада пропали, а перед ним распростерся словно на ладони город Нью-Йорк.