Свобода в крови

Сквозь плотную завесу ничего пробивался незнакомый голос. Он не был ни ласковым, ни грозным, ни заботливым. В сущности было сложно дать этому голосу какое-нибудь определение. Но он давал вполне четкие указания, после которых послышался топот ног. Дани отключился. А когда в следующий раз проснулся, смог различить очертания комнаты. Светлая такая, высокий потолок и голые стены, казалось, давили на него, а изображенные рисунки пробуждали внутри него чувства чего-то знакомого, но давно утраченного. На третий раз, на него обрушилось множество звуков: приглушенное звучание голосов, топот тяжелых ног, сложные скрипы, стуки. Светлые расписные потолки с херувимами будто разом съехали на него. Высокий, широкоплечий, с острыми чертами лица и с короной волос цвета пшеничных колосьев, мужчина парил высоко над озером с мечом в руке, выражал ясную угрозу. А чаша, которую он держал во второй руке выдала торжественное забвение. Мощные крылья, что расположились за его плечами выглядели до того реалистично, что казалось, стоит взмахнуть и они унесут своего обладателя в вечность. — Нравится? Это ангел Разиэль. Дани чуть не подскочил на кровати, однако не смог даже пошевелиться. Сердце подскочило до самого горла. — Эй, тише. Я не причиню тебе вреда. Лучше лежи и не двигайся, а то будешь снова кричать от боли. — Кто ты такой вообще? — только и смог прочитать в ответ фэйр, понимая, как жалко выглядит. Рядом с ним, появился юноша, будто вышедший из озера с острой линией скул, которая плавно переходила в ровный подбородок, изящная форма губ, строго поджатых, а также с темными, почти угольно-черными глазами. Они не выражали ничего, поражая своей нечеловечностью. Идеальная симметрия лица, неестественная бледность лица, в купе с отсутствием эмоций и военной выправкой — это все говорило о том что перед ним никто иной как нефилим. — Не прикасайся ко мне! Слышишь, не смей и пальцем тронуть! — Дани скорее прорычал эти слова, приняв стойку для нападения. — Поверь, если бы я хотел тебе зла, ты бы не открыл и глаз. — на нефилима, похоже, угрозы ничуть не испугали. — Давно ты за своим здоровьем не следил. Я обнаружил в твоей крови следы яда, твои руки и ноги искалечены, на спине была загноившаяся рана... Еще ты высушен, причем давно. Ни еды, ни воды... не видел уж дней двадцать точно. Есть хочешь? У тебя голодный вид. — Нахрен мне не сдалась твоя забота! Где я вообще? Выпусти меня! Что это за место? Почему ты все это делаешь? Что ты задумал, проклятое создание ангелов?! — он вложил в свои слова столько яда и ненависти, чтоб буквально втоптать нефилима в грязь. Но, к его огромному удивлению, на лице парня будто застыла маска безразличия или даже невозмутимости. Глаза так и остались стеклянными, лишенными злобы, даже минимальной. Это и было странно. — Это Нью-Йоркский Институт. Временная база расколотого Совета. — Меня не интересует твоя чертова политика! Что тебе надо от меня! Почему я весь... Во что ты меня обмотал вообще? — Это бинты и охлаждающая мазь под ними. — Ненавижу бинты! Сними их с меня! — И не подумаю. Твои руки сожжены до самой груди. Пострадали некоторые внутренние органы. Колдовать, кстати, ты тоже пока не сможешь. — Дьявол тебя раздери...— Дани выругался себе под нос. — Я нашел тебя посреди центрального проспекта. Весь в грязной одежде и с тряпкой во рту, искалеченный и с почерневшими от ожогов руками. — как ни в чем не бывало продолжал незнакомец. — Девушка, которой ты бросился под ноги еще до сих пор не может отойти от шока. Пришлось сказать ей что я — полицейский, а ты — городской сумасшедший, которого ищут родные. — Ну ты и сказочник. — криво усмехнулся Дани. — Издержки профессии. — на мгновение на губах парня заиграла прозрачная улыбка. Но затем стлела, как горящий уголек. — Всю ночь ты рыдал, как дите малое и звал кого-то. Крисса, вроде бы. — А вот это уже не твое дело. — к Дани вернулся привычный прилив злости, используя который он решил напасть на нефилима, посмевшего подобраться к самому сокровенному. — Чего ты подслушивал? Кто тебе право давал, пернатая ты задница? — Напомню, именно эта пернатая задница принесла тебя в Институт и полночи билась за твою жизнь. Неблагодарная ты... Задница. Дани прикусил язык, но выражения лица не изменил. Ишь какой, решил сьязвить, причем так неумело. — Ты использовал крайне опасное заклятие. Если бы я не вмешался, оно бы выжгло тебя изнутри. — Но не выжгло же. — Потому что я вовремя вывел руну ангела на твоих ключицах. Глаза фэйра округлились от ужаса. Его затрясло от безудержного гнева, возмущения, задетой гордости, а также... страха. Ведь руны — это как метка принадлежности к высшему сословию. Руны могут носить на себе только дети ангела, нефилим. А он, Данделион, на дух не переносил обладателей таких меток. — Ты сделал... Что? — обескураженно протянул фэйр. — Да ты убить меня хотел! Я же фэйри! Твои руки разорвали бы меня попросту на куски! — в голосе звучала злоба, едва не переходящая в рычание. — Но не разорвали же. — Дани был готов поклясться, что парень смеялся глубоко внутри. — И нет, ты нефилим. — парень выдержал паузу, наблюдая за медленно осядавшем фэйри. — Ты можешь быть сложен как фэйри, иметь острые кончики ушей, но я вижу в тебе грацию, упорство и героизм нефилимов. Никто в здравом уме не пожертвовал бы всем ради свободы. А ты едва не выжег себя дотла, лишь бы оставаться умалишенным, но на свободе. Да, у тебя впрямь не было рун на коже и я беспокоился о том, что могу убить твой организм. Но ты бы умер от болевого шока, так что мне пришлось проверить свои догадки. И как видишь, ты вполне себе жив. Дани подскочил, услышав первые слова нефилим, но также само и опустился назад. В его душе слова отдавались болью и чем-то еще... знакомым и родным. Но чем? Он впервые видел этого человека. Впервые в этом месте. Впервые видел эти картинки на стенах. Или же нет? — Кстати, о колдовстве. На тебя точил зуб какой-то колдун, судя по твоему состоянию и по способу, с помощью которого ты оттуда выбрался. — незнакомец, похоже, заинтересовался им. — Не расскажешь? В ответ Дани упрямо мотнул головой, а парень или скорее мужчина загадочно улыбнулся. — А ты еще спрашиваешь, как я узнал о твоей принадлежности к ангелам. — Слушай, — Дани уже не выдержал, — это конечно, все мило, но раз ты такой умный и сам понял, под какую угрозу мог попасть, то на кой черт поплелся меня спасать? За тобой теперь могут следить. А если бы я нарочно привел с собой врага? Зачем я тебе сдался, если мне всего пара минут оставалась? А? — Веришь или нет — ничего. Я из тех, кто помогает, если кому-то нужна помощь. — И ты думаешь, что я в это поверю? Рискнуть жизнью ради незнакомца? Герои сейчас не в моде, расскажи сказку поновее. Но охотник продолжил открыто смотреть ему в глаза. Такой холодный, бесконечно далекий, как и его ангельские предки... — Тогда самое время познакомиться и сказать тебе лишь одно — я Ларс, а ты вернулся домой. — Заруби себе на носу: это место никогда не станет моим домом. Я вас всех ненавижу. Уяснил? И не жди слов благодарности. Их не будет. — Ты уже отблагодарил. — Да? И чем же? — с яростью взмктнулся Дани, даже в таком состоянии готовый бросить вызов всему миру. — Тем,что выжил и выслушал меня. Есть будешь? — все еще спокойно ответил Ларс. — А в этом гадюшнике найдется что-то повкуснее мечей и стрел? — Какая же ты все-таки язва. — усмехнулся охотник, аккуратно ставя поднос со всевозможными явствами. — Травяной чай на тумбочке, обязательно выпей его после еды. — Ларс бесшумно вышел, оставляя Дани один на один со своими мыслями. **** Оглушающий звук падающей воды резко затих, но лишь затем, чтоб перед наследным принцем страны Фей предстал Нью-Йорк во всей его красе. А если точнее, то одна его часть — бушующая река, а над ней возвышается величественный мост, будто монстр из бетона. До ушей Крисса долетал шум множества машин, которые без устали ездили с одной стороны города на другую. Будучи сыном короля, Крисстиан раньше довольно часто посещал мирян, так как хороший король должен одинаково ориентироваться как в своей стране, так и в мире мирян. Хороший король должен знать и уметь все, и если понадобится, быть беспощадным. Принц усвоил преподанные ему уроки, а потому первое, что сделал — сосредоточился на своей цели. Найти Дани. В таком большом городе, как Нью-Йорк, это практически невозможно сделать, но не в его правилах было отчаиваться. Что бы сделал Отец, будучи в такой ситуации? Ах, да, он бы никогда не полюбил полуфэйри, и вот уж совершенно точно не пошел бы за ним на край света. Нужно думать как Дани. Он ведь считает себя самым настоящим фэйри, значит, должен был оставить какие-то знаки после себя. Когда фэйри хотят, чтоб их нашли, они обычно оставляют следы из цветов и растений, или же из фруктов. Прямо, как в сказке про Гензель и Гретель. И Крисс принялся с завидным упорством их искать, не переставая думать о дорогом сердцу фэйрике. Жив ли он? Для чего колдуну его похищать? И сколько вообще тут прошло времени с момента похищения? Ответы все не приходили. Перед ним распростерся город — рукотворное сооружение людей, которые не верят в магию, радуются одному мгновению и также быстро уходят из жизни, как бабочки-однодневки. Вот так размышлял принц, уже второй час бродя по грязным улицам бетонного города, уже не дивясь обилию желтых такси, высоким здания из стекла и бетона, а люди, сновавшие как тараканы даже не замечали его. Он, конечно, нанес на себя легкий слой гламура, но с какой-то долей удивления понял, что и без нее никто бы не приметил в нем существо из другого мира. А потом наткнулся на цветок ромашки. Он лежал прямо посреди центральной площади, сияющей в свету множества прожекторов. Принц подошел ближе и аккуратно поднял цветок на уровень глаз — он не засох и выглядел так, словно его только что сорвали. Цветы со страны Фей имеют одно любопытно свойство — они не увядают, как растения из мира мирян. Тотчас Крисс воспрял духом, заметив остатки белоснежных лепестков, которые уводят на север. Ему пришлось проходить по жутким темным подворотням, куда бы не решился соваться даже самый отчаянный мирянин. Но принцу было плевать, если с ним что-то случится. Он сделал первый шаг к поиску Дани и не станет пасовать перед первой же опасностью. Время шло, а остатков цветов становилось не меньше, след тянулся еще дальше на север, через неблагополучный квартал. Крисс не испытывал как и раньше никакого страха, но, как оказалось, даже зря. — Эй, франт. Ты забрел не в тот квартальчик. — чей-то грубый голос вырвал фэйра из радужных мыслей и вернул на землю. — Кажется, сегодня у нас будет праздник. — голос звучал совсем близко, но уже с другой стороны. — Стой, где стоишь и может быть, мы тебе не сделаем больно. — прямо позади него раздался третий голос, полный самодовольства. — Господа, я не желаю вам зла. — начал вежливо Крисс, раздумывая, как бы поступил Дани. У него отлично получалось выпутываться из сложных ситуаций. А затем он смог наконец увидеть тех, кто так неуважительно к нему обращались: один мужчина с бородой и ножом в руках, один совсем молодой мужчина и тоже с ножом, и, наконец, женщина неопределенного возраста, раскрашенная как путана. Она стояла осторонь, только наблюдая за ним из-под опущенных черных ресниц. Крисс не двигался, чтоб не провоцировать бандитов на дальнейшие действия и начал считать до пяти, чтоб успокоить свой ум. Что бы сделал Дани? Конечно, он бы полез в драку, несмотря на превосходящее его количество. Но чтобы сделал Крисс, принц Неблагого Двора? Как часто говорил Отец — «За дракой последнее слово, если не можешь применить другие свои таланты». Магия. Эти глупые люди и не подозревают, что перед ним то самое существо из древних сказок. Крисс изогнув губы в довольной ухмылке, почти также, как делал его возлюбленный, придумав хитрый ход. Он начал говорить, но вместе со словами вылетали и частички фэйрирской магии. — Вам должно знать, что перед вами стоит принц Неблагого Двора из Страны под Холмами. Вам должно преклонить свои недостойные головы перед могуществом семьи Кёниг, — сделал паузу, осматривая каждого из бандитов, а голос звенел от властности, — и если вам дорога ваша жалкая жизнь, тотчас броситься прочь с глаз моих. Магия тотчас сработала: бродяги бросились наутек, преклонив перед этим свои головы в поклоне, достойном самого короля. Женщина же скрылась в ближайшем подъезде, не выдав даже и слова. Принц растянул губы в довольной улыбке, отлично понимая, что поступил как истинный сын своего отца. Почему-то ему стало гадко от этой мысли и улыбка померкла. — Узнаю своего братишку. — довольный женский голос, а затем последовали хлопки. Из темноты вышли три фигуры, две из которых были для принца неизвестны. — Анна? О боги, почему ты здесь... — он хлопнул себя по лицу, расстраиваясь от такой глупости — Боги тут не причем, Крисс. Я здесь ради того, чего и ты. — девушка выразила недовольство от того, что брат не рад ее видеть. — Для полного счастья мне не хватало беспокоится еще и о тебе. — Крисс обнял сестру, прижимая её к себе так крепко, будто боясь, что потеряет еще и её. — А кто эти двое? Они с тобой? — Ой, извини, не успела их представить. Это Йорджен и Арья и они нефилимы. — девушка продемонстрировала четкий рисунок у себя на шее. — Они, возможно, знают где искать Данделиона. — Мне очень приятно с вами познакомится, но я уже обнаружил, где стоит искать. — три пары глаз воззрились на него. — Цветочные следы ведут на север, прямо к вон той церкви. Он указал на здание, которое еще минуту назад было заброшенной церковью. Но сейчас перед ними сверкала всеми цветами радуги вполне себе рабочая церковь. Она поражала своим изяществом, но не так как дворцы в стране Фей. — Это... — ...и есть Нью-Йоркский Институт. — договорил за него Джен. — Добро пожаловать. — добавила Арья, потянув Анну за собой. Криссу ничего не оставалось как пойти следом за ними, не в силах оторвать взгляд от Института. Давненько же его здесь не было.