Во имя спасения

— Черт. Гермиона тяжело привалилась плечом к дереву, оставляя зацепки на шерстяной кофте. Вливающийся в кровь адреналин, учащенный пульс и потеря ситуации перекрывали ощущение боли, которое вот-вот должно было подступить. Резкая трансгрессия усугубляла ситуацию, и Гермионе отчаянно хотелось надеяться, что её не расщепило. Ее зацепило незнакомым проклятием. Выдыхая и стараясь опираться на здоровую ногу, Гермиона осторожно поднесла палочку к левому бедру. Над коленом расползались ткань джинсов и пятно крови, но хуже всего было видеть разорванную кожу. В неё угодило не простое Режущее заклинание: даже при слабом огоньке света было видно, как края раны окрасились нехорошим фиолетовым цветом. Вот черт. Впиваясь пальцами в кору дерева, Гермиона запавшим взглядом оглядела лес вокруг. Темный и мрачный, он казался незнакомым, однако стоило ей обернуться, как паника обуяла ее с бóльшей силой, чем если бы в полумраке обнаружились жуткие твари. Последней ее мыслью перед трансгрессией был Запретный Лес, который, как это не иронично, стал по-настоящему запретным для нее, Гарри и Рона. — Главное, дышать. Вот так. Давай. Из-за паники только тратишь силы. Стараясь успокоить срывающееся дыхание и саму себя, Гермиона сфокусировалась на огнях Хогвартса. На мгновение ей захотелось оказаться в теплой постели спальни девочек или Больничного Крыла. Эти чувства можно было назвать смешанными, если бы не нарастающая с каждым новым вздохом боль. Усилием воли она заставила себя вернуться к главной проблеме. — Вулнерус, — произнесла Гермиона, наставив дрожащую палочку на колено. Ногу пронзила вспышка боли, но ничего не изменилось. Ее умениям было далеко до колдовской медицины, в основном приходилось полагаться на зелья и книги в бисерной сумочке — последний раз она видела ее в руках Гарри. Честно сказать, она сомневалась, что ее запас знаний здесь поможет — осторожно подцепив пальцами и отодвинув разорванную ткань от раны, она увидела, что фиолетовое пятно продолжает расползаться дальше. А еще ногу начинало ужасно жечь, будто по венам разлилась перекись. Всеми силами загоняя панику обратно под ребра, Гермиона взяла палочку в зубы и дрожащими руками принялась вытаскивать из джинсов кожаный ремень — детство в семье врачей дало ей минимальные знания о выживании. И ох как зря она вспомнила о родителях — больше всего ей захотелось увидеть маму, отчего сдерживать слезы стало еще сложнее. Помотав головой, чтобы смахнуть наваждение, Гермиона дрожащими руками стянула ремень на бедре, останавливая кровопотерю, и вновь попыталась выпрямиться. У нее было три направления — в замок, Лес или Визжащую Хижину. Первое исключалось, а вот в Лесу можно было найти хоть какие-то травы и растения, однако Гермиона повернула голову в сторону огромной раскидистой Ивы, на которую не влияло ни время, ни обстоятельства. В Хижине она могла хотя бы спрятаться, а не стоять на всеобщем обозрении. Возможно, в тайниках найдутся минимальные средства помощи, сохранившиеся там со времен пребывания профессора Люпина. Скорее всего, сейчас на Хижине огромное количество защитных заклинаний, однако… Однако ее соображениям было не суждено прийти к логическому завершению. — Что вы здесь делаете? С замиранием сердца и осознанием, что она беспомощна как никогда, Гермиона дернулась и медленно повернулась к возникшей позади высокой фигуре. Огонек света вспыхнул на чужой палочке, ослепляя Гермиону, но она разглядела лицо волшебника. Черные сальные волосы, бледное лицо, превосходящий ее рост и стать. Несмотря на обуявший ее ужас, Гермиона заметила, что профессор… директор Хогвартса выглядел так, будто прожил несколько тяжелых лет. Больше всего он походил на вампира, а черные глаза смертельно пугали — в них невозможно было ничего прочесть. Ни торжества, ни насмешки, ни злости. Как он оказался на краю Леса с такой скоростью? — Я дважды спрашивать не буду, — предупредил Снейп, отводя палочку. Рука Гермионы неловко соскользнула с дерева, и она заскулила сквозь плотно сжатые губы, наступив на раненую ногу. Сообщить нынешнему директору Хогвартса, что она ранена было выше ее сил, как и выдать хоть какой-нибудь ответ. Лишь сжать губы, сдерживая не столько ярость, сколько боль. Ответа от нее и не ждали — Снейп сдержал обещание и в следующую секунду подбородок Гермионы крепко сжали холодные пальцы, а в голове против воли пронеслись последние воспоминания. Коттедж «Ракушка»… Флер и Билл, Гарри и Рон, Полумна с Дином… Налет Пожирателей, разбившиеся на первом этаже окна, лицо Мальсибера, схватившего Рона, подбирающиеся к ним фигуры в черном… Гарри хватает ее сумочку, и они выпрыгивают из окна… Завязывается сражение, копна белых волос Полумны перед ее носом, крик Флер… Вспоротые веревки на Роне, которые пытались его задушить, и Гермиона хватает их с Гарри за руки, как ногу прорезает оранжевый луч… Все закончилось также быстро, как и началось. От унижения и страха у Гермионы задрожали губы. Боли не было, либо она терялась на фоне той, что пронзала всю ногу. Высвобожденные мысли открыли нарастающую волну паники — если из нее с такой легкостью вытянули последние воспоминания, то сколько времени потребуется на остальные? По лицу Снейпа пробежала плохо различимая тень. Судя по тому, что он до сих пор не закатал рукав мантии, чтобы вызвать Лорда — Гермиона видела, как это происходит, — ей было уготовано что-то похлеще. То, что из-за нее Снейпу только что стали известны лица всех, кто был в коттедже, казалось не самым страшным — несомненно, Пожиратели уже донесли о своих достижениях. Страх за всех, кто остался на поле битвы, остался где-то за пределами осознания, пока что ей предстояло бороться за собственное выживание. Профессор Снейп взмахнул палочкой — ничего страшного, на удивление, не случилось, только у ног Гермионы поднялся шорох. Через мгновение несколько веток подле ее ног сложились в подобие горизонтального каркаса… — Садитесь, — возвестил Снейп, пока Гермиона с недоумением смотрела на сложившиеся перед ней носилки, частично напоминающие жесткий гамак. Единственное, что осознала Гермиона — палочка из ее рук каким-то образом перекочевала в руки профессора. Не потребовалось даже простенького заклинания. От этого осознания она едва уловимо пошатнулась. — Но… Вы можете… — Живей. Этот оклик возымел эффект, равный поторапливанию на уроках Зельеварения — вынудил собраться и выполнить, как велено. Гермиона сморгнула подступившие слезы. Она без палочки, ранена, и даже если представить, что она могла бы обезоружить Снейпа, она и шагу ступить не сможет во всех смыслах. Импровизированный гамак будто того и ждал, довольно мягко принимая ее в свои объятия. Не без труда Гермиона устроила на носилках пораненую ногу и в ту же минуту на ее макушку вылили стакан ледяной воды. По пробежавшему холодку Гермиона с запозданием поняла, что ее укрыло Дезиллюминационное заклинание. Происходящее не поддавалось объяснениям, но они двинулись вперед — шаг Снейпа угадывался по шороху мантии рядом. Гермиона рассматривала звездное небо, безнадежно осознавая, что, вероятно, больше она его не увидит. Подобные мысли не лезли ей в голову когда их тащили к Мэнору, но потеря крови, слабость и беспомощность навевали плохие идеи. Сейчас ее не тащили за волосы, скрутив руки за спиной, но от мысли, что она нужна в сознании и адекватном состоянии, делалось только хуже. Вот только как бы Гермиона не боролась с дурнотой, сознание она потеряла еще до того, как они достигли стен Хогвартса.