Во имя спасения

«В Хогвартсе тот, кто просит помощи, всегда ее получает». За последний год это правило треснуло по швам, не оставив малейшего проблеска надежды. Замок не раз переживал жуткие, страшные времена, но, казалось, что сосредоточение магии и таинств в его стенах оберегало от худшего. Но граница между терпимым и страшным постепенно стиралась. Вплоть до того, что ученики были готовы сбежать из школы. Вот только бежать было некуда. Что до Северуса Снейпа, то свалившаяся ему на голову ученица, за которой охотилась треть магического мира, а вторая треть с удовольствием продала бы ее за мешок галеонов, была совсем некстати. Ситуация была несколько лучше, чем если бы она попалась в руки Пожирателей, но как же безрассудно с ее стороны было появляться около Хогвартса. — Вторжение в ее память не пройдет незамеченным, а вкладывать лишние воспоминания — большая морока, — проговорил он, ни к кому в особенности не обращаясь. — К тому же, она не настолько глупа, чтобы не обратить на это внимания. Северус застыл у окна директорского кабинета, пристально оглядывая территорию. В нынешнем положении были определенные преимущества — он почти с точностью мог сказать, есть ли в Хогвартсе лишний человек и прибыл ли он с внешней территории. По линии Запретного Леса теперь шли отслеживающие заклинания, которые переплетались с дементорами, и Грейнджер повезло напороться не на бывших стражей Азкабана. И все же Снейпа не отпускало чувство, будто за ними кто-то следил. Чувство не ново, оно преследовало его на протяжении последних лет пятнадцати, но более приятным от этого не становилось. — Меня больше беспокоит ее физическое состояние на данный момент, — серьезно заметил Альбус. Давно ли это, с неожиданным для себя раздражением подумал Северус, поворачиваясь к портрету своего предшественника. Один из немногих его собеседников, что не желал ему всех проклятий мира, продолжил тем же тоном: — Очевидно, что выставлять ее за стены замка вы не станете, но успела ли она оправиться от визита к Малфоям? — Я похож на колдомедика, чтобы разбираться в этом? — резко переспросил Снейп, не желая признавать, что Дамблдор прав. Встретить мисс Грейнджер на окраине Леса во всеоружии, готовую пробраться в Хогвартс — пусть даже столь нелепым образом, — это одно. А вот застать растерянную, перемазанную в собственной крови девчонку без магии — это будто столкнуться с собственным липким страхом беспомощности во плоти. Если бы кто-то вел учет всех возможностей, что выпадали Северусу для спасения детей от влияния режима, и записывал, сколько из них прошло мимо, никто бы не стал винить его в довольно безрассудном желании защитить Гермиону Грейнджер. Идея притащить ее в замок без малого абсурдна, но говорят же, что все важное стоит прятать на видном месте? Страшно сказать, что Северус привык к нынешнему Хогвартсу, но он хотя бы попытался смириться с невозможностью контролировать все. Очевидно, только это и удерживало его психику на плаву. Ко многим вещам нельзя привыкнуть. Когда направляешься по коридору и видишь боязливо столпившихся детей, чей первый год обучения должен был запомниться как лучшее приключение в жизни, невольно думаешь, какие идеи уже пробрались в их разум; когда старшие курсы то и дело появляются со следами физического насилия на теле — естественно, все, как один, гриффиндорцы — всеми силами пытаешься оградить их от неприятностей похлеще, нежели ссадины или порезы. Было бы проще, веди они себя так, как положено, но в глубине души Северусу казалось, что если сопротивление прекратится, Хогвартс падет. Делал ли он достаточно? Мог ли смягчить гнет Кэрроу? Его совесть и трезвый взгляд давно претерпели худшие изменения, поэтому объективно оценить происходящее он не мог. И вот теперь Грейнджер.  — Ранение серьезное, да еще и черная магия. Такими заклинаниями промышляет Мальсибер. Финеас, у вас что-нибудь слышно? — Ничего, к вашему сведению, — слегка высокомерно откликнулся Найджелус, который последние полгода подслушивал разговоров подростков. Особенного удовольствия ему это дело не доставляло, более того — унижало, но с директором не спорят. Вероятно, сбежали, подумал Северус, обмозговывая это предположение все уверенней. А Мальсиберу хватило мозгов не докладывать о неудаче. Решение не из лучших, но после недавнего «эксцесса» у Малфоев… — Как скоро Том узнает, что его доблестные соратники вновь потерпели неудачу? — озвучил его мысли Дамблдор. Вид у него при этом был собранный и серьезный. — Вопрос в том, как их отыскали… Северус вновь непроизвольно глянул в сторону окна. Глупо предполагать, что опасность появится оттуда, да еще так резко, но едкое неприятное чувство просвечивало изнутри. Какое количество людей могло выглянуть в окна после отбоя? — Защитные заклинания слабеют день ото дня. Вот уж кто бы никогда не предал Поттера, так это Уизли. Возможно, кому-то опять приспичило ляпнуть имя Лорда. Как долго они продержатся без Грейнджер? — Столько же, сколько вы будете отрицать свою слабость к гриффиндорцам. Порой Северус проклинал тот факт, что Альбус так расстарался над своим портретом и передал ему не только приличную часть собственных истинных знаний о происходящем, но и отвратительное умение иронизировать. — Она скоро очнется. Ваши предложения? — спросил он уже без прежней предвзятости, скорее утомленно, подходя к портрету Альбуса так, чтобы его видеть. Фактически единственный его собеседник за этот год, находил нужные советы для всего, что касалось логических задачек и управления школой, но здесь требовались соображения иного рода. — Северус, я давно настаиваю на том, что вам не помешает овладеть древнейшим из искусств магии, — сказал великий волшебник, глядя на него абсолютно серьезно. Северус приподнял брови, и глаза Дамблдора блеснули поверх очков-половинок. — Умением разговаривать с людьми, конечно же. *** Первое, что увидела Гермиона, когда открыла глаза, были книги. Бесконечная череда корешков, выстроившихся в ровный ряд прямо перед её глазами. Интриги придавал тот факт, что лежала она на спине и взгляд был устремлен вверх. Гермиона недоуменно моргнула, пытаясь сфокусироваться. Происходящее не походило на галлюцинацию, но вопреки всем законам земного притяжения книги не падали на нее сверху вниз, а будто были впечатаны в потолок, нависая. В череде увесистых фолиантов мелькали серебряные и медные корешки, кожаные переплеты, руны и иностранные языки. Взгляд зацепился за покрытый лаком переплет — тот был наполнен переливами, напоминающими то ли отблеск рубинов, то ли цвет запекшейся крови. На этой ноте воспоминания приобрели очертания. Запретный Лес, растекающаяся по ноге боль, встреча с профессором… Ощутив, как участилось сердцебиение, Гермиона опасливо приподнялась на локте, пытаясь понять, где она, но вместо стен темницы или подземелий увидела еще больше книг. Они будто заменяли стены и были разделены тонкими перегородками, заполняли весь периметр комнаты от потолка до пола. В стене напротив приятно потрескивал камин, слишком маленький для такого яркого освещения, но других источников Гермиона не видела. Свет будто спрятался между книгами. Даже в таком положении это место не могло не восхитить. Озадачившись происходящим, Гермиона перевела взгляд на себя. Одеяло позаимствовано из Больничного крыла, а вот кровать явно была трансфигурирована из чего-то скромного, судя по ее высоте и ширине. Осторожно усевшись и откинув покрывало, она почувствовала легкую изморозь и ожидание чего-то страшного, как в магловских фильмах про больницы или несчастные случаи. Правая часть джинсов стала шортами, будто ее просто отрезали у бедра, а по всей ноге расплывалось огромное иссиня-фиолетовое пятно. Его насыщенность уменьшалась ближе к щиколотке. Это походило на огромный синяк, однако, проведя пальцами по нездорового вида шраму, прорезающему бедро, Гермиона осознала, что нога буквально заледенела и прикосновения она не ощущает. От подсознательной ассоциации с трупными пятнами ее замутило. Отдернув руку, Гермиона осмотрелась в поисках палочки. Рядом обнаружился небольшой столик — гораздо более аккуратный, чем кровать — на котором стоял графин с водой, стакан и несколько флакончиков с зельями. Палочки не было. Машинально взяв в руки первый пузырек и откупорив его, она принюхалась к содержимому. Крововосполняющее. Второе — болеутоляющее, назначение третьего она не знала, но оно было слишком густым и больше походило на мазь, причем жгучую. Было ли слишком очевидно преподносить лечебные зелья как отраву в расчёте на то, что она их выпьет? Гермиона перекатила в руках пузырек, ощущая прохладу, и тщетно пыталась успокоить мысли. Её привели в порядок — относительный, потому как она не могла быть уверена, что проклятие в ноге не сыграет потом против неё. Оставили зелья. Она находится не в жутком холодном подвале — интересно, где? Хогвартс скрывал в себе много тайн, но о комнате с огромным количеством книг она точно не подозревала. Вопросов становилось все больше, но единственное, что Гермиона понимала совершенно точно — она всех подставила. Утерев рукавом кофты подступающие слезы, Гермиона сделала глубокий вдох и вновь воззрилась на потолок. Казалось, он будто бы стал чуть ближе, стоило ей захотеть его рассмотреть. В книгах могло найтись что-то полезное, но достать их без палочки не представлялось возможным. Попытка встать на ноги тоже не увенчалась успехом — раненая нога отказывалась подчиняться, будто все мышцы резко отнялись. Стараясь не поддаваться панике, Гермиона улеглась обратно на кровать, накрываясь одеялом, чтобы окончательно не замерзнуть. Наверное, все-таки стоило выпить зелья, но ее упорно одолевал сон… Дверь распахнулась так же неожиданно, как бывало на уроках зельеварения. Гермиона проснулась по новой, усаживаясь в кровати. Голова довольно закружилась, отчего фигура Снейпа стала чуть размытой, однако, его появление привело в чувства мгновенно. Профессор застыл у кровати недвижимым изваянием. Гермионе казалось, что в директорском амплуа он должен выглядеть как-то иначе, но нет. Застегнутый на все пуговицы, затянутый чёрным полотном, он производил тот же эффект, что и во время учебы — желание выполнить задание и не встречаться с ним до следующего урока. Гермиона никогда по-настоящему не боялась профессора, уповая на преподавательскую мораль и этику, но теперь взгляд черных глаз не вызывал ничего, кроме страха за собственную жизнь. — Вы можете подняться на ноги? Гермиона едва уловимо качнула головой, пытаясь угадать, что будет дальше. В голосе Снейпа не чувствовалось ненависти или скрытой издевки, это был просто вопрос, что не мешало Гермионе напрячься. С замиранием сердца она пыталась прогадать все варианты и свои действия — как будто у неё был выбор. Снейп скользнул взглядом по нетронутым зельям, и Гермионе не к спеху вспомнились его угрозы влить в глотки ученикам их экзаменационные работы. Во время учебы она не сомневалась, что такого не случится (да и к собственной гордости, могла не опасаться последствий), но сейчас это было довольно жизнеспособной идеей. Вместо всех возможных вариантов, Снейп сделал пару шагов вперед и опустился на край кровати, отчего Гермиона дернулась, непроизвольно сжимаясь и подтягивая ноги к себе. — Возьмите себя в руки, — строго сказал Снейп. — Мы поговорим. Если, конечно, вы готовы отвечать нормально. Это развитие событий перепугало Гермиону куда больше, чем все что она успела себе надумать. Разговаривать с Снейпом, глядя ему в глаза, было равносильно добровольному глотку Сыворотки Правды. Гермиона не подозревала, что Северус тоже не особо представлял, с чего подступиться. Пока она находилась здесь, можно было как-то контролировать ситуацию, но не то чтобы ему хотелось. Напряженный взгляд карих глаз и то, как гриффиндорка уловимо сжалась, разговору не способствовал. По крайней мере это не Поттер, который — Северус не сомневался, — кинулся бы на него с кулаками даже на смертном одре. Плюс ко всему, говорить нужно было осторожно — вытаскивать из её головы воспоминания позднее предстояло ему же. — Куда направились Поттер и Уизли? — Я не знаю, — коротко ответила Гермиона, бесстрашно глядя в черные глаза: это было правдой. Если она правильно поняла, подтекст вопроса был такой: они сбежали. — У вас не было обусловленного места, если вас раскидает в случае нападения? — Нет. И это правда. У Рона, после его постыдного возвращения, была мысль условиться, но они пришли к выводу, что если схватят одного из них, то довольно быстро выяснят, где будут ждать остальные. У них, конечно, были особые места, но сейчас Гермиона старалась о них не думать. — Вы знаете, где скрываются Уизли? Тут Гермиона дернулась, отводя взгляд. У тетушки Мюриэль, Билл сам их туда доставил. — Бога ради, вы без того слишком громко думаете. Слегка удивленная этим тоном, Гермиона сделала то, что у нее получалось лучше всего — задала вопрос в ответ. — Что вы со мной сделаете? — Я в раздумьях. В то время, как Гермиона представляла себе худшее развитие событий, Снейп надеялся, что у них все же есть варианты. Он мог отправить ее туда, изменив память и удостовериться, что те её найдут. Можно оставить недалеко от дома Уизли, можно даже… Нет, об этом Снейп не хотел думать. — Вы меня вылечили. — Поразительная наблюдательность. — И никому не сказали о моем появлении. Замечание было довольно опрометчивым. Она не могла знать наверняка, что следом сюда не войдут Пожиратели или Сам-Знаешь-Кто. В лице Снейпа изменилось абсолютно ничего. — Изменить решение не займет много времени, поверьте. У Северуса не было резона запугивать Грейнджер, но он плохо контролировал грань своего обычного поведения и попытки прояснить ситуацию. Этот страх он встречал сотни раз в глазах учениках, которых приходилось сдерживать от необдуманных поступков и приводить в чувство. Сказать прямо, что нужно думать, иначе их прибьют на месте, он не мог, поэтому приходилось находить сторонние варианты. Вряд ли кто-то мог представить, что значит довести Кэрроу, а угроза провести ночь в темнице была хоть какой-то, но преградой. Снейп каждый раз заставлял себя сдерживаться, замечая, какими глазами Амикус смотрит на учениц шестого и седьмого курсов, но… — Вы до сих пор нам помогаете? Повисла тишина. Мучительная, страшная, внезапная. Гермиона смотрела на профессора, будто сама не верила в сказанное. Судя по выражению лица Снейпа, он делал над собой мучительное усилие. Очевидно, он недооценивал девчонку, но это снимало с него некоторое количество вопросов и проблем. «И вновь дополнительный балл получает Альбус Дамблдор». — Почему вы задаете этот вопрос? — Я много размышляла об этом. — Но при этом вам хватило ума трансгрессировать в Хогвартс. — Это… Я не хотела… Это прозвучало так жалобно, что Гермиона сочла за лучшее не оправдываться. — Нужно решить, что с вами делать, — Северус подавил недовольство. — Я могу вас отпустить, подчистив память. Вы можете отправиться к Уизли, но велик шанс, что вас поймают, потому как им и шагу теперь не ступить. По лицо Гермионы прошла едва уловимая судорога — мысль, что из-за них пострадает ещё кто-то. Профессор не ответил прямо, и она отдавала себе отчет, что он может выследить всех через нее — но он мог это сделать с самого начала. — А что, что… С остальными? Кто был в коттедже. — Вероятно, они спаслись. Обратное я бы уже знал. В любом случае вы пока шагу не можете ступить. Мне нужно на вас взглянуть. Гермиона не сразу поняла, о чем он говорит. У Снейпа не было привычки повторять дважды, поэтому, сообразив, она неловко отодвинула одеяло, открывая ногу. Напряжение было слишком высоко, чтобы смущаться, да и увидев вновь эти оттенки синего по всей ноге, она сочла за лучшее довериться. Ее все еще морозило. — Что со мной? Северус не лукавил, говоря, что далек от медицины, но ему хватило одного взгляда для понимания, что проклятие не распространилось дальше. Внешнее состояние Гермионы внушало успокоение, но что-то его беспокоило. Вероятно то, что с такой магией не шутят, а еще тревога в ее глазах. — Это заклинание Замедленной смерти. Обычно его не применяют в бою, потому что его нужно ввести в организм человека через слюну или кровь, его действие довольно длительно. Это был Мальсибер? — спросил он, отчего Гермиона слегка нахмурилась. — Тогда я не присматривалась, но вы сейчас спросили и… да. Думаю, что он. — Он давно этим увлекается, — нахмурился Снейп. — После применения такого проклятия происходит отмирание клеток в пораженном участке, но вам ничего не грозит, я запечатал заклятие. Позже выпьете противоядие. Ему бы стоило спросить, как Грейнджер себя чувствует, но язык не поворачивался. Казалось, малейшее слово может нарушить эту грань между ними, а Снейп в принципе не отличался чуткостью. Или хотел в это верить. — Вы… его сейчас готовите? — закономерный вопрос вырвался у Гермионы раньше, чем она смогла осмыслить все сказанное. — Да. — Понятно. Снейп приподнял бровь, не уверенный, что должно означать выражение лица Грейнджер. Недоверие, очевидно. — Это, — он указал на флакончик с неизвестным содержимым, — согревающая мазь, наносить не чаще двух раз в день. Пока это все. На сегодня вы останетесь здесь. — Что это за место? — Это личная библиотека директора. — То есть ваша? — Не все люди живут одними книгами. Эту библиотеку собирали несколько веков все великие директора Хогвартса. Происходящее не помешало Гермиона обвести уважительным взглядом помещение еще раз. Не то чтобы Северуса удивляло ее внимание к книгам — все преподаватели знали, что мисс Грейнджер из библиотеки только за руку вытаскивать, — но было в этом что-то доверчивое. Неужели нахождение в бегах ничему ее не научило? — Вы правда не собираетесь делать со мной… ничего плохого? Вопрос был наивным, но Северусу сделалось от него не по себе. Гермиона выглядела очень слабой и истощенной, явно его опасалась, несмотря на попытки мыслить трезво, да и свой след накладывало столкновение с Беллатрисой. Северус отлично знал, на что способна эта сумасшедшая, и только потому сдержал себя от издевательской отповеди, саркастично замечая: — Проведя столько времени вместе с Поттером, вы заразились от него звездной болезнью или настолько поглупели? Вы мне абсолютно не интересны. — Тогда… — Гермиона помедлила, — вы можете вернуть мне палочку? Еще один вопрос из разряда сложноразрешимых и упирающихся в миллион «не стоит этого делать». За время учебы Грейнджер не размахивала палочкой почем зря (не считая того глупейшего поступка на первом курсе), но за ее состояние он поручиться не мог. С другой стороны Северус отлично представлял, как это — остаться без оружия и защиты. С неохотой Снейп извлек палочку из рукава мантии — разбрасываться такими вещами у него не было привычки. — Не вздумайте самовольничать, — предупредил он, — или пытаться выбраться без моего ведома. Вы и без того приносите огромное количество проблем, и не думайте, что происходящее сейчас как-то меняет мое к вам отношение. Вам ясно? Гермиона кивнула, уже не так испуганно, принимая из его пальцев палочку. Та легла в руку до отвратительного неудобно, будто Гермиона вцепилась в еловую ветку. — Вы в курсе, кому она принадлежит? — уже мягче добавил Снейп. — Да. — И что… — Её использование может привести к самым разрушительным последствиям. Извините, сэр, — добавила Гермиона, заметив на лице Снейпа выражение, появлявшееся, когда она перебивала его на уроках. Он поджал губы. — И что если вы все-таки решите натворить глупостей — поставьте меня в известность. На кону гораздо больше вещей, чем вы думаете. — Но… — Без «но». Гермиона еще раз посмотрела на палочку и, наконец, кивнула. — А вы разве… — Вы можете задавать вопросы бесконечно, — Снейп прервал ее движением руки. — Я вернусь через несколько часов. Выпейте зелья, я не собираюсь возиться с вами, когда вы окончательно ослабеете. Что-то еще нужно? — Немного еды… и переодеться. Если можно, сэр. Северус хмыкнул, оценив, как своевременно та перешла к уважительным обращениям. Еще взмах палочки, и на столике возникла чашка чая и тарелка с бутербродами, а в изножье кровати появилась стопка вещей, в которых угадывалась школьная форма. На этом способности Снейпа к заботе и состраданию закончились, и он поднялся на ноги. — Профессор? — окликнула она его на выходе, не выдержав. Тот обернулся, пронзая ее нечитаемым взглядом. — Что еще? Гермиона боролась с собой еще несколько секунд. — Я понимаю, что после всего того, что вы сделали, в моем отравлении не много смысла, но можно мне флакончик с Кельтской солью? Даже в таком состоянии на бледных щеках Гермионы выступил легкий румянец. Северус не знал, что удивило больше — что у нее нашлись силы на смущение перед человеком с его репутацией или сама просьба. Но он взмахнул палочкой и на столике возникла подставка с несколькими пробирками, ступка и небольшой флакончик с синими камнями. — Вы, конечно, могли попросить готовый реагент, но если вам так хочется убить кучу времени и оправдать свое «Превосходно» по Зельеварению — ваше право. С этим Снейп вышел за дверь, позволяя Гермионе проводить его ошарашенным взглядом. Ей показалось, или это замечание смахивало на иронию?