Драбблы на конкурс «Летние ОтМетки»

— Ну бабушка! Эта идея не так плоха, как ты думаешь! — в сотый раз повторяла я, чуть ли не сидя на коленях перед моей непреклонной бабан. — Нет, Анечка, ни за что. Сейчас ты вообще договоришься, что на каникулах никуда с классом не поедешь. — непреклонно держала оборону та. Я опешила от такой нечеловеческой жестокости. Вот не понимаю я этих бабушек: пытаются они, значит, своих драгоценных внучат от всего злого и ужасного в мире оградить, обезопасить, а сами лишают их нормальной веселой жизни, при этом говоря, что юность «самая беззаботная и весёлая пора». А потом удивляются, почему мы ходим грустные и обиженые на весь мир. Дело в том, что я уже битый час пытаюсь выпросить у своей бабушки пойти на выходных в кино с моей подругой Любкой, но она упорно отказывает в моей ничтожной просьбе, говоря мол «времена уже другие, нельзя девочкам самим по улицам ходить» и «сейчас Осень! Куча вирусов и болячек в твоём кино. Хочешь опять заболеть и чтобы я тебя потом лечила?». И вот где, спрашивается, справедливость? Что мне, всю жизнь в четырёх стенах сидеть? Когда то же мне придётся выйти в жизнь? — Бабушка, если думать твоей логикой, то жить вообще опасно и лучше повеситься от греха подальше. — с горькой усмешкой воскликнула я. — Да причём тут это! — кажется, бабушка уже закипела. Теперь мне лучше помалкивать. — Хватит, надоело! Марш в комнату, а то сейчас договоришься! Умничает она мне тут! Я скрипнув зубами и гордо задрав подбородок зашагала в свою комнату. Наверное, в этот момент я выглядела обиженной и несломленной. А вообще фиг его знает, как я выглядела. На душе ведь было гадко. Закрыв за собой дверь, а для пущего эффекта ещё и повернув замок, я плюхнулась на кровать. Нужно было набрать Любку и сказать, чтобы шла в кино без меня. Но от этой мысли хотелось заплакать, ведь на выходных должны были показывать не просто какой-то никудышный фильмец, а так давно ожидаемый мною фильм! Да и сходить самой в кино с подругой это очень круто. Но, видимо не судьба. Я грустно шмыгнула носом и принялась тереть кулаками глаза, сдерживая предательские ручейки слез. Вот если бы тут была мама… Ох, точно! Я же совсем забыла представиться! Где мои манеры? Так вот, меня зовут Аня Громова. Мне почти двенадцать лет, живу в городе Майкопе со своей бабушкой. Мама до поздна работает в больнице и постоянно пропадает то на ночных сменах, то в командировках, так что я ее практически не вижу. А отец… Ну я его никогда не видела. Как мне рассказывала бабушка «Этот гад смылся едва узнав, что твоя мама ждет ребёнка». Тут я не могла с ней не согласится. Действительно гад. Именно поэтому воспитание единственной внучки моя бабушка взяла на свои старческие плечи. Обычно мы с бабушкой хорошо ладим и прекрасно проводим вместе время, но когда речь заходит о том, что я хочу где-то погулять, или куда-то поехать, то у бабушки автоматически включается режим параноика и мои вылазки без надзирателя благополучно накрываются медным тазом. И сейчас именно такой случай. Я грустно откинулась на подушку, горько восклицая: — Ах несчастная я! Всеми покинутая я! Ой, это не то. Некем никуда не отпускаемая! О, это уже лучше. Из коридора угрожающе донестись шаги бабушки. Я тут же перестала голосить, пробурчав: — Вот и буду так сидеть в заточении! Никто меня не любит! Голодовку объявлю, от голода умру, вот тогда и посмотрим, кто страдать будет! Хоть я и сказала это максимально тихо, ненормально-хорошая слышимость наших стен сдала меня с потрохами, о чем свидетельствовал строгий крик бабушки: — Только попробуй, неблагодарная! Была нормальная девочка, во что превратилась?! Кто ее такой растил? Сделав вид, что ничего не услышала, я взяла первый предмет, попавшийся под руку — телефон. На автомате разблокировав его я от нечего делать зашла в Инстаграмм. На моем аккаунте «Anne_Hromova_love» одиноко высвечивалась одна публикация, в которой улыбающаяся во все тридцать два зуба десятилетняя я сидела в вагонетке какого-то аттракциона. В прочем, много лайков моя улыбчивая физиономия не набрала. Да и подписчиков на моём аккаунте числилось ровно пятнадцать штук, собранных из моих одноклассников и не многочисленных знакомых. Вздохнув, я открыла публикации других блогеров. Первой высветились новое селфи популярной на просторах интернета Кати Златовой, под ником «Katrynka_beautiful_life». Эта девочка была моей ровесницей, даже, подумать только, мы родились в одну ночь. Я была одной из девяти с половиной тысячи её подписчиков, переодически смотря на её выделывавшуюся перед камерой физиономию. Сказать, что я была ее фанаткой было бы перебором. Скорее мне просто нравилось смотреть на то, какая бывает жизнь, где каждые полгода новое путешествие в красивые страны, родители в полном составе отпускают тебя гулять куда ты хочешь, а по субботам ты делаешь селфи на пижамной вечеринке вместе со многочисленными подружками. Хоть я и пыталась сдерживаться, но вездесущий червячок зависти упорно точил мои хрупкие детские нервы. Если сравнивать нас внешне, то Катя полностью затмевала меня своей яркостью. Подтянутая, высокая, с ярко розовыми волнистыми волосами, постоянно собранными в два пушистых хвостика, а также прекрасными зелёными глазами, словно два изумруда, она полностью перекрывала не такую стройную меня, с обыкновенными серыми глазами и в непримечательной одежде. Единственной моей странной особенностью было то, что я родилась с серебристой прядью в волосах. Этого никто не мог объяснить, поэтому просто назвали мой случай «генетическим отклонением». Нет чтобы покрасивее назвать! Нет, нужно было говорить именно «отклонение». Так, а все таки нужно написать Любке. Горе горем, а она ждёт ответа. Я быстро напечатала сообщение «Люб, привет! Сори, но я не смогу пойти в киношку, моя бабушка опять закатила истерику по этому поводу(» «Блин, обидно(((» «Да все норм. Переживу как нибудь. Расскажешь потом, как сходила!» «Обязательно! Все, пока!» «Покутили» Да уж, такими темпами нормальных подруг я себе не заведу. Да, с Любкой мы хорошо общались. Да, мы много времени уже знакомы. Но это не то! Как и обычная школьная дружба, наши хорошие отношения основаны сугубо на том, что мы видимся каждый день. — Да уж. — пробормотала я. — Ни друзей нормальных, ни подруг, никакой вообще веселухи! Расстроенная, я повернула голову к окну и принялась бездумно смотреть на наш обычный городской дворик. На нем находилась не пощажённая временем ржавая детская площадка, на которой тем не менее целыми днями игрались маленькие дети. Примерно через минуту я заметила странную компанию, явно не вписывающуюся в общество мамочек и годовалых детей. Насколько я могла разглядеть с последнего этаже нашей пятиэтажки, это был высокий светловолосый юноша примерно двадцати лет, в огромной меховой шапке ушанке и такой же шубе, а также две девушки: одна невысокая рыжеволосая, а другая среднего роста, с кудрявыми (подумать только!) зелёными волосами и большых очках. Компания что-то оживлённо обсуждала, иногда смеясь и попивая какой-то напиток в бумажных стаканчиках. Внезапно светловолосый юноша резко развернулся и высоко подняв голову, подмигнул мне. Проследив взгляд собеседника, рыжеволоса девушка тоже мне помахала. Кучерявая лишь осуждающе покачала головой, явно не одобряя поведения первых двух. Я оторопела и отскочила от окна. Откуда они меня знают? Может просто решили помахать какой-то девочке в окне? Да нет, вряд ли. Было такое ощущение, что они меня уже видели. Вот только где? Я напряжённо прокручивала в памяти людей, напоминающих эту троицу. И к моему удивлению в голове всплыло образы, мелькавшие на протяжении всей моей жизни! Вот я в пять лет на своём дне рождения гуляю в парке с мамой. Ко мне подходит рыжеволосая девушка и протягивает зеленый (мой любимый цвет) воздушный шарик с надписью «Happy birthday”. Мама не доверчиво смотрит на незнакомку, в то время как я уже счастливо улыбаюсь, глядя на воспаривший в небо подарок. А когда мы с мамой опять смотрим на дорогу, рыжеволосой девушки уже и след простыл… А вот мы с бабушкой пошли в театр, где я потерялась в толпе посетителей. Помнится, я тогда расплакалась, ведь мне было всего семь лет и я не на шутку испугалась. Внезапно какая-то красиво одетая полная дама с сигарой во рту берет меня за руку и выводит из толпы, где уже мечется взволнованная бабушка. А рядом с дамой идёт девушка с кудрявыми зелёными волосами и большими очками… Или воспоминание двухлетней давности, где я с бабушкой пошла на пляж и едва не утонула в море, но меня спас светловолосый юноша с тем самым добродушным лицом… Вспомнив все это, мне стало не по себе. То есть кто-то следит за мной? Если да, то очень давно. И намерения у этого кто-то, или скорее кого-то относительно добрые, ведь они всегда помогали мне и никогда не причиняли зла. Но все же, кто они? Этим вопросом я задавалась весь оставшийся день. С бабушкой я помирилась, хотя своей позиции она не изменила, уроки на понедельник, то есть завтра сделала. Оставался час свободного времени, который я потратила на просмотр мастерклассов по рисованию. Ночью мне снилась странная троица с детской площадки, пытающаяся впихнуть мне воздушные шарики с надписями «Не ходи завтра в школу». Мне становится жутко и я пытаюсь убежать, но как это обычно бывает во снах, дать деру я не могу. Полную безысходность моего положения ознаменовывает чей-то злой, леденящий душу смех… Он был словно родной, как будто принадлежал мне… Или не мне… А может мне, только… в прошлой жизни? Пробуждение было тяжёлым. Из-за ночного кошмара, хотя на утро я даже не могла вспомнить о чем он был, разболелась голова. На спех позавтракав, я притащила свой рюкзак в коридор и начала одеваться. Ходить самой в школу и обратно — это пожалуй все самостоятельные прогулки по улице, что разрешала мне бабушка. И то, только с этого года. Хоть это и прозвучит странно, но я люблю школу. Нет, конечно по утрам, когда хочется лишь поглубже зарыться в одеяло и не вылезать от туда до самого вечера я не питаю к ней особой привязанности, просто в отличие от многих моих сверстников я не ненавижу школу и не считаю её адом. Но в этот день я совсем не хотела никуда идти. И не из-за контрольной или экзамена, а потому что какой-то тревожный звоночек внутри меня настойчиво кричал мне: «Случится что-то страшное! Не иди туда!» Тем не менее я, не имея кроме интуиции других аргументов чтобы прогулять школу, успешно проигнорировала бедного звоночка.

***

Шесть защитников новорожденной Анны Громовой только что телепортировались прямо возле главного входа в родильный дом номер пять. — Ну супер. — проворчала среднего роста девушка с ярко зелёными кудрявыми волосами, поправляя декоративные круглые очки. — Нам даже домой заскочить не дали. А может я голодная? — Тут недалеко есть ресторанчик. — пожал плечами Алёша, явно не понимая недовольства своей спутницы. — Там можешь перекусить чёй-нибудь. — Мне фиолетово! — продолжала настаивать на своём девушка. — Что я, выразить своего мнения не могу?! Нам теперь фиг знает сколько лет таскаться за какой-то мелкой девчонкой, смотря чтобы на её драгоценную голову не упал какой-нибудь кирпич! — Фелис, деточка. — вмешалась в разговор полная дама, от которой за километр несло дорогими духами. — Это наш долг перед всем магическим миром. Даже не только магическим, но и обычным. И защищаем мы её вовсе не от кирпичей. Ты сама это знаешь. — Знаю. — раздраженно ответила Фелис, морща нос от ударившего ей в ноздри запаха парфюма «Magic office day». — Но и вы поймите меня, Мария Николаевна, не это я ожидала от такой почитаемой работы. — Да хватит тебе хандрить. — не выдержал Вася Толстой, худощавый паренёк двадцати пяти лет. — Такое ощущение, что у тебя супер-способность такая: ныть и ныть. А мне тебя ещё выслушивать ого-го сколько лет! Фелис обиженно надула губы, но все же закрыла свой прелестный ротик. Тогда заговорила молодая девушка, своей внешностью олицетворяя классическую ведьму: миниатюрная, рыжеволосая, с большими зелёными глазами и родинкой в форме сердечка над правой бровью — врожденная особенность. Для полноты образа ей разве что не хватало остроконечной шляпы, которую, к слову, она ежедневно носила в школьные годы, и метлы. — Итак, ребята! — жизнерадостным звонким голосом начала она. — Как уже заметил наш коллега Васька, нам с вами ещё работать и работать вместе многие годы. Поэтому предлагаю сейчас пойти в отличную кафешку неподалеку и скрепить нашу дружбу вкуснейшим мороженым! Сомневаюсь, что с малышкой Анечкой за это время что-то случится. И девушка взяв за руку хмурую Фелис воздушной походкой уверено пошла вперёд. За ней устремились все остальные среди которых был и молчавший до этого мужчина лет пятидесяти-шестидесяти. Его покрытая морщинами голова блестела благородной сединой. Длинное чёрное пальто придавало ему некой зловещности, а широкие мохнатые брови, тучами нависавшие над строгими карими глазами, казалось, видели тебя на сквозь. Этого человека звали Филип Александрович Смирнов, хотя немногочисленные близкие друзья называли его Филином, за серьезный характер, но добрую душу. Примерно через десять минут компания была на месте. Настя со знанием дела стала оформлять заказы, не забывая поинтересоваться у каждого их вкусы. — Так, — бормотала она, бегая глазами по глянцевому листку с меню. — я буду лимонное мороженое с шоколадной помывкой и клубничным джемом, Фелис будет… Что ты будешь? — Кофе. — буркнула зеленовласка. — Значит кофе с маршмеллоу. — распорядилась Настя. — Алёша, тебе что? Алёша, до сих пор пребывавший в своих мыслях встрепенулся и запинаясь сказал: — Наполеон. Торт Наполеон. Настя ему мило улыбнулась, после чего озвучила заказ официанту. — Мария Николаевна? — Ох, какой нелегкий выбор! — картинно заохала и заахала дама. — Пожалуйста, я буду клубничный чизкейк. И зелёный чай. — Благодарю! — кивнула Настя. — Что на счёт тебя, Вася? — Хочу гамбургер! У вас есть гамбургеры?! — с нажимом спросил он. — Есть. — ответил официант. — Вам классический гамбургер? — Да. Классический, не классический, давайте уже его скорее. — Скоро всё принесут! — заверила его Настя. — И последние вы, Филип Александрович? Что желаете? Мужчина нахмурился ещё пуще прежнего, пролистывая меню, после чего коротко ответил: — Чёрный чай. — Помилуйте, Филип Александрович! Давайте мы вам ещё пирожное закажем! Как это один чай? Он нехотя кивнул, закрывая глаза и откидываясь на спинку стула. Было видно, что он чувствует себя не в своей тарелке среди молодежи и хоть уже не юной, но легкомысленной Марии Николаевны. «Они слишком беспечны для такой ответственной миссии. Не понимаю, как Игорь Владимирович их выбирал?» — думал Филип Александрович. А между тем официант уже принёс заказы, и компания жуя сладости или попивая напитки принялась знакомится ближе. — Итак, кто первый хочет рассказать о себе? — радостно спросила Настя. — Давайте я. — неожиданно для себя воскликнул Алёша. Девушка кивнула. — Меня зовут Алёша Доброделов, мне двадцать один год. Я учился в школе волшебства номер восемь. Профессия — боевой белый маг. — Чудесно! Теперь давай ты, Фелис. — Фелис Неделова. — представилась зеленовласка. — Двадцать пять лет, профессия — боевой темный маг. — Скажи, а ты ведь любишь моду? — спросила Настя. — Да, люблю. — кивнула польщенная внимательностью собеседницы девушка. — А ты? — Я согласна с тем, что нужно красиво одеваться, но считаю, что внутрення красота намного важнее того, в какое платье ты одет. Фелис нахмурилась, но ничего не сказала. А эстафету рассказа о себе продолжила Мария Николаевна. Маги по очереди представлялись, из-за чего их коллектив становился дружнее и крепче. Наконец, когда последняя — Настя закончила рассказ о себе, Филип Александрович, слегка нахмурившись, начал. — Я понимаю, что возможно, сейчас ещё не время, но хотелось бы прояснить для некоторых из вас, кем именно является наша подопечная. — Так что тут объяснять? — перебил его Алёша. — Девочка как девочка, только «Рождённая раз в столетие». — Какое безвкусное название. — сморщилась Фелис. — Вы верно подметили, Алёша. — Филин сделал вид, что не заметил легкомысленного поведения юноши. — Но эти дети не просто супер-маги, унаследовавшие от прошлых таких же магов их силу. Нет, нет. В этих детях, по сути, живут сами души тех магов. Это можно назвать реинкарнацией, чтобы было понятнее. — То есть в нашей малютке живет какая-то столетняя старуха? — поразилась Мария Николаевна. — Да. — кивнул мужчина. — Только сама малютка об этом не помнит. Душа ведь в новом теле, всё с чистого листа. От прошлой жизни осталась лишь душа и способности. И кто знает, что ожидает их в нос перерождении…