Скоя'таэли: Вечное противостояние

Засада

…Анориэль почти не дышала, глядя на все приближающуюся повозку, которая находилась на прицеле её лука. Крытая, с двумя лошадьми и пареньком возницей, который вяло помахивал хворостиной у кобыльих хвостов, отгоняя вездесущую мошкару. Это — цель засады отряда эльфов, действующих к востоку от Вызимы. В этой повозке, по донесениям своих, достаточно длинных ушей, должен перевозиться груз одного купца. Это было как нельзя кстати, ведь у отряда уже заканчивалась провизия и стрелы, кроме того, было бы неплохо пополнить арсенал новым луком или мечом. Все это могут предоставить гавенкары, в обмен на часть содержимого повозки. Послышалась соловьиная трель. Это был знак к началу атаки. Анориэль спустила стрелу и та, спустя всего несколько мгновений, оказалась в шее возницы. Захрипев, он свалился со своего места прямо под колеса повозки, которая рванула вперед, тягаемая испуганными лошадьми. Однако, не успели они пробежать и десяток шагов, как на них полетели бревна, привязанные к деревьям. С громким треском врезавшись в повозку и придавив одну из лошадей, бревна полностью обездвижили обоз. Были повреждены колеса и ось, убита кобыла и сорвано холщовое покрытие. Однако сокрытое в недрах повозки немало удивило незримых партизан. Вместо ящиков и тюков с добром, под холщовой накидкой оказался целый отряд вооруженных головорезов. Неужели их направили для уничтожения скоя’таэлей? Скорее всего, купец заплатил им, чтобы те расчистили путь перед настоящим грузом, либо это обманка, тогда как сам он движется по другой дороге. Существует так же вероятность того, что их обманул информатор в городе, возможно его подкупили. Это может быть что угодно и сейчас важнее разобраться с помехой. Люди высыпали из разбитой повозки, оставив там еще троих. Видимо, им здорово досталось от бревен. Оставшиеся, всего с десяток человек, принялись выстраиваться в какое-то подобие воинского построения. Засвистели стрелы. Еще трое свалились замертво, а двое страшно бранились, выдергивая стрелы из своего тела. Прочие же, прикрывшись деревянными круглыми щитами, оказались невредимы. Зазвучал дятел. Очередной знак, на этот раз — к рукопашной. Анориэль, убрав лук за спину, выхватила свой меч, чей слегка изогнутый клинок всюду был покрыт щербинами и запекшейся кровью. Схватившись за веревку, она оттолкнулась ногами от ветки и полетела вниз. Обрушившись на своих врагов, её клинок словно затанцевал в руке, выписывая пируэты один за другим, вспарывая горло и отрубая конечности. Вместе с ней, на людей обрушилось еще пятеро эльфов, которые, яростно крича, пустили и свои клинки в этот танец смерти, где музыкой был звон мечей и крики боли раненных. — Смерть dh’oine! Свободу Aen Seidhe! - Раздавалось на поле боя, и им вторили другие голоса, - Сдохните, эльфские мрази! Это вам за брата Гаслава! Можно было по пальцам рук посчитать, сколько минут длилась битва. Совсем скоро звуки битвы стихли, замолк последний добитый, упал на землю последний меч. Эльфы радовались победе молча. Кто-то отдыхал после сражения, раненные осматривали свои повреждения, рыдала над телом убитого возлюбленного эльфка... Негласный командир отряда деловито осматривал тела убитых солдат, отмечая хорошие трофеи. Несмотря на потери и подложенную свинью, засада оказалась довольно удачной. Десяток хороших мечей, почти столько же щитов, парочка неплохих шлемов и несколько пар крепких сапог. Гавенкары явно будут не сильно рады получить это вместо обещанных товаров, но поделиться мечом, стрелой и тюком с едой должны. А большего эльфам и не надо... Анориэль сидела на пеньке и поглаживала беличий хвост, прикрепленный к её поясу. По какой-то неведомой причине, борцы за свободу Старших рас выбрали в качестве своего символа белок, назвавшись ими на Старшей речи. Анориэль не знала точной причины этого, но она была рада носить гордое имя скоя’таэлей, носить беличий хвост и убивать мерзких dh’oine...

Месть

Айнон не был чистокровным эльфом, даже не полукровкой. Он был четвертинкой, квартероном. Его родители были полуэльфами и от Старшей расы Айнон имел только чуть вытянутые уши. За них в детстве он терпел издевательства сверстников, во всех их играх он был злобным эльфом, желающим смерти всем вокруг. Прошли годы и детский игровой образ стал реальностью. Искренне считая себя человеком, Айнон пытался жить среди людей, но совсем небольшая разница в ушах и паре черт лица ставили крест на этой мечте. Его продолжали унижать и давали самую грязную работу, платя при этом такие копейки, что приходилось временами серьёзно голодать. Последней каплей стала недавно приключившаяся неприятность. Айнон нанялся за пару оренов чистить нужники гарнизона. Вооружившись лопатой и деревянным ведром, парень взялся за свою нелегкую работу. Выслушивая насмешки от проходивших мимо и слоняющихся без дела стражников, он продолжал молча носить в небольшом ведре дурно пахнущую массу. Ему нужны были эти деньги, ведь в последний раз он ел только вчерашним утром. И то, его завтрак состоял из краюхи хлеба и нескольких глотков паршивого пива. Айнон был готов выслушивать оскорбления, терпеть надсмехательство и все ради того, чтобы обменять заработанное на бутыль низкосортного алкоголя и кусок хлеба, чтобы осушить тару до дна и впасть в сладкое небытие. Примерно так и проходила вся жизнь несчастного квартерона. До недавнего времени, когда поздно ночью он не столкнулся с одной эльфийкой. Она была одета в темный длинный плащ, а на лице был повязан платок. Открытыми оставались её зелёные глаза и руки, которыми она взламывала замок на двери квартиры Айнона. — Ты чего творишь?! - Возмущенно спросил хозяин жилья. — Ты не похож на dh'oine, - Подметила она, - Я хотела обокрасть людей и помочь моим друзьям из леса. — Из леса? Ты про зверей? - Недоуменно спрашивал Айнон. — Зверей? Да... Белок, - Задумчиво ответила воровка и после добавила, - Скоя'таэлей. Айнон слыхал об этих "зверях", но считал их простыми бандитами. — Тебе явно не льстит общество dh'oine, так? - Вкрадчивым голосом спросила эльфийка, - Не желаешь присоединиться к движению? Так началась дружба между Айноном и той, которая назвалась как Данута. Айнон не был уверен, настоящее ли это имя, но оно ему нравилось. Во время разговоров, Данута пыталась убедить квартерона присоединиться к белкам, но тот был непреклонен. Ему не хотелось скакать по лесам, убивать случайных людей, просто потому что другие люди насолили ему. Да, он не любил всех людей, но и среди них были такие, которые относятся хорошо или хотя бы нейтрально к Старшим расам. Как минимум, была дочка командира гарнизона стражи - Мирослава. Когда Айнон работал в гарнизоне, например, чистил конюшни, то она подкидывала ему лишнюю монетку или угощала разными яствами. Не сказать, что он любил этот белый цветочек в поле крапивы, но определенную привязанность ощущал. Недели две назад, состоялся последний разговор Айнона и Дануты, где последняя была сама не своя и очень сердилась на нерешительного парня. Она буквально набросилась на него с шквалом критики, после чего ушла, бросив на прощание лишь пару слов: — Если все же решишь перестать быть подстилкой для dh'oine, то приходи в полночь под южный мост. Там каждый день дежурит часовой. После этого она не появлялась в городе. Айнон лишь плюнул на это, продолжив жить как раньше. Он был зол на нее, но еще больше злился на себя.

***

И вот, Айнон чистит нужники в гарнизоне, выслушивая насмешки и молча терпя. Вокруг уже собрался почти десяток зевак, обсуждающего “этого недоэльфа, таскающего дерьмо”. Айнон зачерпнул очередную порцию зловонного груза и только хотел было закинуть его в ведро, как сильный толчок в спину опрокинул парня прямо в центр смердящей массы. Он был покрыт ею полностью, с головы до пят. Толпа тут же разразилась хохотом. Пытаясь встать, Айнон увидел за спинами белое платье. Ошибки быть не могло - светлые волосы до плеч, легкое белое платье до колен. Это была Мирослава. Она тоже хохотала с этими придуркками. Глаза неприятно защипало. Его предали все. Единственный человек, который относился к квартерону не как к пустому месту, стоит со всеми и хохочет над его горем. Хуже и быть не может...

***

Ясная ночь освещала спокойную воду в реке. Шум воды успокаивал. Единственное, что выбивалось из общей картины мира и спокойствия - это зарево большого пожара, раскинувшегося на деревянные постройки гарнизона. — Пропади все пропадом и гори оно все огнем, да? - В полушутке спросил краснолюд, теребя в руках беличий хвост. — Да, - Сухо ответил Айнон. — А ты не очень разговорчивый, как я погляжу. Ну что, пойдем? Увидев легкий кивок, краснолюд повел нового члена лесных партизан в лагерь.