Могила под акацией

— Что за срочность? Ты до смерти служанку напугал, — Хосок врывается в тронный зал, грубо отворив двери, и становится по струнке перед отцом, восседающем на королевском кресле. — Что ты будешь делать, когда в городе узнают? — Его Величество выглядит подавленным. Он подпирает сухим кулаком осунувшееся лицо и тяжело смотрит на сына. — Скоро я уйду на покой, а ты встанешь на моё место. Как может занять престол человек, пригревший остроухую тварь во дворце? — Но ты ничего не знаешь. Я увидел его на берегу, а перед этим… — парень затихает, решив пока замолчать подробности необычной встречи. — А перед этим… что? — вздёргивает бровь мужчина. — Ничего, я просто удивился, что он там совсем один, через целое море от своих сородичей. Подумал, что он обладает какой-нибудь информацией, — привирает Хосок, уверенно на взгляд родителя отвечая. — И как? Выдал что-нибудь? Я видел, вы и в беседке посидели, и по саду прошлись. Наверное, много чего рассказал. — Да, но у него память нарушена, он говорит отрывками, — сочиняет на ходу молодой человек, придумывая заранее ответы на последующие вопросы. — И что же ты от него узнал? — скептически спрашивает монарх. — Что… торговое судно, на котором он плыл к одному из эльфийских островов, потерпело крушение, напоровшись на скалы, — как можно убедительнее говорит Хосок, складывая руки за спиной в попытках унять мелкую дрожь. — Он схватился за какую-то деревяшку, и течение прибило его к нашему берегу. — Через целое море? — старший недоверчиво прищуривается, потирая подбородок. — Да. — И он не разбился о камни? — Да. — Не захлебнулся и не наткнулся на водных чудовищ? — Верно. — И ты веришь в это? — Я бы понял, будь это ложью. — Я тоже хорошо ложь распознаю, сын. Сердце Хосока пропускает удар и улетает куда-то вниз, оставляя морозящее чувство пустоты и паники внутри. Его раскусили, парень стыдливо опускает голову, не видя смысла оправдываться, но даже макушкой ярко ощущает на себе удручённый взгляд правителя. — Зачем ты его покрываешь? — до холода в груди спокойным голосом спрашивает старший. — Ты же помнишь пророчество? — вопросом на вопрос отвечает Хосок. — Про раненого оленя на краю леса? — При чём здесь эти детские сказки? ⚔ Детское любопытство ни с чем несравнимо. Оно вездесуще, неокрепшие пальцы и умы всегда хотят и пытаются дотянуться до чего-то нового и неизведанного. Оно и немудрено, целый мир перед тобой, огромный и неизведанный, с тысячами загадок и секретов, которые хочется раскрыть, узнать, что же на самом деле скрывают толстые фолианты об устройстве мира, написанные задолго до твоего рождения. Главное — правильно подпитать этот интерес. У Хосока, старшего сына и преемника короля Хэвона I, это получилось. Десятилетний мальчишка сидит поздней ночью в огромной библиотеке за столом, на котором, тусклой звёздочкой освещая крохотный кусочек пространства, дрожит догорающая свеча, в свете которой ребёнок вчитывается в чернильные буквы на пожелтевшей бумаге. Многотомная книга кажется скучной на первый взгляд, особенно её название. «Предсказания и пророчества». И детскими сочинениями эту глупость не назвать, уж слишком нудно даже для престарелого библиотекаря, скептически поглядывающего на сие творение. Впрочем, кое-кого оно явно заинтересовало. Не зря же мальчик уже который день сбегает из-под опеки многочисленных слуг, забивается в дальний закуток между книжными полками и часами читает, запоминая каждую строку. — Ваше Высочество, вот Вы где, — в помещение врывается учитель со светильником в руке и отвлекает Хосока от увлекательного занятия. — Уже за полночь, Вам не стоит так много времени проводить за книгами, тем более такими, Вы можете испортить зрение. — Йоши, ты ничегошеньки не понимаешь! — Чон складывает руки на груди, театрально возмущаясь такому бесцеремонному появлению старшего. — Это же так интересно… Все эти пророчества, видения, судьба… Вот, смотри, — мальчишка тычет пальцем в верхнюю строку, обращая на неё внимание мужчины. — «День не будет предвещать ничего худого, но он принесёт боль и страдание. Легендарный воин с королевской кровью в жилах повергнет свирепого синеглазого хищника, но получит смертельное ранение. Дух его падёт, а тело будет скитаться в мучениях до тех пор, пока погибшая душа не взрастит дерево со сладкими цветами» — И что же? — не понимает учитель, переваривая прочитанное. — Начало понятно, а конец нет, в этом нет никакого смысла. Тело не может существовать отдельно от души, а душа отдельно от тела, если оно не погибло. И уж тем более, душа не может сажать деревья. — Я же сказал, что ты глупый, — Хосок цокает языком, продолжая на своём настаивать. — Пророчества — это загадки, естественно, если думать так примитивно, ты ничего не поймёшь. Смотри, — мальчик задирает рукав рубашки, демонстрируя мужчине три глубокие царапины на половину предплечья, красными линиями портящие чистую кожу. — Это про меня! Сегодня на прогулке я хотел погладить кота, а он меня поцарапал, я кинул в него палку, и он убежал. Значит, я его победил. А дерево — это акация, сразу же ясно. Правда, насчёт души я не понял, потому что чувствую себя живее всех живых… — Ваше Высочество, почему вы сразу не сказали о том, что поцарапались? Нужно обработать рану, — раскрыв глаза, выдаёт беспокойство старший, после чего берет принца за руку и спешно тянет к выходу. — Хорошо, — разочарованно вздыхает Хосок, лениво переставляя ноги. Даже поговорить не с кем в этом чёртовом дворце, все скучные и донельзя правильные. Единственный человек, способный хоть как-то понять тонкую детскую натуру, целыми днями нянчится с недавно родившимся мальчиком. Мама словно забыла о существовании первенца с появлением Чонгука, что старшего сына очень расстраивает. Он всегда окружён людьми, но чувствует себя ужасно одиноким. Хоть библиотека помогает ненадолго спастись, посетить другие миры или обрести знакомых в лице героев и известных деятелей, но даже этого Хосока лишают. — А о пророчестве о подстреленном олене слышал? — спрашивает вдруг Чон, отчего учитель резко меняется в лице, замирая на мгновение. — Не стоит говорить об... — В книге написано, — перебивает младший, перескакивая по ступеням через одну, — что однажды явится олень с пятью стрелами под ребром, и его появление принесёт смуту в сердца тысяч, но мир в дома миллионов. Может, он явится мне и поможет закончить войну между людьми и эльфами? Я бы хотел с ними дружить, а не убивать их, — с лёгкой тоской в голосе признаётся мальчик, вспоминая единственное изображение представителя другой расы, которое он когда-то нашёл среди страниц забытой всеми древней книги. На обугленном по краям клочке плотной бумаги был изображён ребёнок двенадцати лет в светлой мантии, вероятно, помощник мага. Длинные светлые волосы украшены серебряным венком в виде колючих веточек с аметистовыми цветками. Уши… что бросилось в глаза Хосока, так это острые уши, в которые были продеты небольшие колечки. Мальчик на картинке невероятно красивый и милый, он чётко отпечатался в памяти Чона и даже снится иногда, гуляя с ним за руку по райскому саду. Кусочек бумаги надёжно спрятан в конверте под одной из плиток пола в библиотеке, чтобы никто, кроме наследника престола, не мог найти и сжечь его так же, как сотни эльфийских трудов, свитков с заклинаниями и книг, в которых остроухие упоминались в хорошем ключе. — Ваше Высочество, не стоит так легкомысленно говорить о таком, — с опаской оглядываясь по сторонам, мямлит мужчина, выводя принца по винтовой лестнице из подземного помещения. — Угу… ⚔ — Это не детские сказки, — возражает Хосок. — Пора признать, что война затянулась. Сколько людей уже погибло? Сколько ещё погибнет? До каких пор это будет продолжаться? — До тех пор, пока в землю не уйдёт последняя тварь, мы будем с ними сражаться, — холодно цедит монарх сквозь зубы. — Сколько они оскверняли нашу землю своими мерзкими ритуалами? Крестьяне до сих пор прячутся по домам, стоит солнцу коснуться горизонта. — Те времена давно прошли, — парень повышает тон, раздражаясь мелочности собственного народа. — Те, кто это делал, уже много лет мертвы, мы мстим невинным! — Они не задумывались, уничтожая наши деревни, все они причастны. Даже твой остроухий дружок, — произносит отец с явной ненавистью в голосе и, когда принц уже порывается что-то сказать, выставляет руку с поднятый указательным пальцем. — О-о-о, я понял, ты трахаешь его. От сказанного Хосок распахивает глаза, бросаясь в мелкую холодную дрожь. — Что? — Трахаешь, верно? Рыжей шлюхи тебе уже мало? — Далеко заходишь, — тихо говорит младший, сжимая ладони в кулаки за спиной и до боли впиваясь ногтями в кожу. — Чимина не впутывай. — Это ты слишком далеко зашёл, сын. Извини, но я чересчур долго терпел твои выходки. Принц заметно напрягается. — Вся страна знает о том, что наследника у тебя не будет, а ты и не скрываешь свои мерзкие пристрастия — раз, — монарх продолжает, загибая пальцы на руке. — Да, ты хороший лидер, не спорю, но… твой ужасный характер и упёртость погубит то, что твои предки создавали столетиями — два. Хосок молчит. Он знает, что с отцом спорить не то что бесполезно, а глупо и опасно, потому парень лишь глотает сказанное родителем, одновременно пытаясь развязать клубок собственных мыслей, с каждой секундой переплетающийся ещё большим количеством крепких узлов и копошащийся сотнями ядовитых змей, отравляющих сознание. — Итак, у тебя не будет ребёнка, из тебя не выйдет человек, способный удержать целую страну, к тому же, скоро поползут слухи о том, что королевский первенец спит с эльфами, а мне это не нужно, — подводит итог мужчина, и Хосок начинает осознавать, к чему тот клонит. Нет, нет, нет, только не это. — Такой человек не может быть наследником престола. Понимаешь? Принц на родителя пустой взгляд поднимает, когда всё замирает внутри. Губами сухими что-то сказать порывается, но лишь мелко подрагивать может оттого, в каком положении он, бравый, гордый, смелый воин, внушающий страх негодяям и благоговейное уважение подданным, оказался. Стыдно, позорно, унизительно. Образ рыцаря на коне из книг для детей рушится на глазах, но молить отца о прощении даже не собирается. Гордость это или дурость, думать не особо хочется. — Убирайся из столицы, — до ряби на витражах гулко и холодно. — Ты и все твои любовники. Вам здесь не место. Чонгук займёт трон вместо тебя. — Но ты не можешь… — слова обрываются на середине, словно юноше не хватает воздуха. — Меня готовили к этому с рождения, ты сам говорил, что Гук слишком не сдержан для престола, — продолжает наседать Хосок, на что получает лишь тяжёлый вздох. Хосока здесь больше ничего не ждёт. Серые стены становятся непривычно холодными, сковывая горячее молодое сердце, и парень понимает, что сам рад будет покинуть место, ставшее чужим из-за человека, что должен был быть одним из самых близких. Но Чон даже не о себе беспокоится, когда за ним захлопывается массивная дверь тронного зала. О королевстве, о стране, о народе. Юноша поверить не может, что отец, сам вечно твердивший о том, насколько его старший сын превосходит Чонгука — в военном деле, в переговорах, во внутренних делах, так просто отдал трон младшему. Хосок уверен, что это закончится хуже чем плохо. ⚔ — Господин, Вы же знали, что рано или поздно это случится, — сладкий юношеский голос, крадущийся по кровати к принцу, ощутимо выдаёт наигранную печаль. — Ваш брат всё время оказывал влияние на Вашего отца, им просто нужен был повод. — Хватит, Чимин, я не хочу говорить об этом, — перебивает Хосок и наклоняет голову, избегая поцелуя парня, обнявшего его сзади. — Я и так чувствую себя отвратно, не нагнетай. — Простите, — тянет парень и всё же целует старшего в шею, поднимаясь вверх губами, и прикусывает мочку уха, чем вызывает шумный вздох. — Я могу загладить вину? — тонкие руки обвивают крепкую грудь и мастерски справляются с пуговицами, но Чон резко останавливает их. — У тебя только одно на уме? — хмурит брови брюнет и поворачивается к любовнику, заглядывая в лисьи глаза. — Нет, просто я вижу, как тебе тяжело, вот и хочу помочь расслабиться, — настроя у юнца заметно убавляется, и он падает на подушки, демонстрируя изгибы худого тела, прикрытого лишь тонким халатом и прядями огненных волос, спадающими на выпирающие ключицы. Эти волосы… Хосок нагло соврёт, если скажет, что не обожает их. Год назад семнадцатилетний раб, привезённый с севера страны, этим медным отливом пышных кудрей и пленил принца. Чон часами может расчёсывать их, перебирать, заплетать косы и вдыхать аромат жасмина, давно пропитавший покои наследника короля. Не то чтобы юноша уникален или интересен как собеседник, не то чтобы Хосок влюблён до беспамятства в нежные черты лица своего фаворита, но душа в небо улетает, стоит юным пальцам коснуться струн лютни, всегда стоящей у кровати ради ежевечерних часов музыки, когда Чимин наконец не достаёт старшего просьбами о близости или скучными прогулками по истоптанным тропинкам дворцовой территории. — Есть множество других способов снять напряжение, — утомлённо говорит Хосок, опираясь ладонями позади себя на постель. — Сыграй мне. — А? — Я хочу, чтобы ты сыграл мне, — повторяет Чон и, наклонившись, берёт в руки инструмент, следом протягивая его младшему. — Ты же порадуешь меня своей музыкой? — Иногда мне действительно кажется, что мы из разных миров, — вздыхает рыжеволосый, подогнув ногу под себя, но всё же касается дерева, оглаживая пальцами приятный материал. — Что сыграть? — Последнюю композицию, — решает Хосок, прикрывая горящие от усталости глаза. — Но без слов. Я хочу только музыку. Поджав губы, Чимин ставит подушечки пальцев на струны, чувствуя некую обиду от произнесённого возлюбленным. Лёгкая и, словно горная река, чистая мелодия отвлекает от всех бед и невзгод, сладко отражаясь от стен, привыкших слышать лишь гадкие слушки и лесть, льющиеся бесконечным потоком по грязным языкам придворных. Одна эта музыка остаётся лучиком света и надежды во тьме дворцовой рутины. — Ты прекрасен, — лениво приоткрыв глаза, произносит Чон, поворачивая голову к младшему. Он воистину похож на божество. Одна сторона волос небрежно заправлена за аккуратное ухо, украшенное золотыми серьгами в виде цветков с изумрудами, эскиз для которых рисовал сам Хосок. Миловидное лицо сосредоточено, это видно по серьёзному взгляду и нахмуренным бровям, между которыми образовалась очаровательная складочка. Точёные персты умело перебирают струны, дёргая за самые тонкие ниточки сердца, играя будто вовсе не на лютне, а на душе принца. Но от смутивших слов Чимин осекается, нарушая мелодию. Через мгновение он возвращает ритм, однако на лице Хосока появляется лукавая ухмылка. — Ты сфальшивил, — констатирует Его Высочество. — Заканчивай. — Я… — парень останавливается, виновато опуская взгляд. Он знает, что должен прекратить играть после ошибки, потому что музыка будет восприниматься иначе. — Я просто удивился, ты редко говоришь мне такое. — Извини за это, мне бывает сложно проявлять чувства, — лицо Чона приобретает расслабленное выражение, он подбирается к младшему и, накрыв его щёку ладонью, прикасается губами к месту, где пару мгновений назад красовалась морщинка, ничуть не портившая облик мальчишки. — Я должен идти, — умилившись с личика Чимина, прикрывшего глаза от нечастого проявления нежности в свою сторону, Хосок встаёт с кровати, но его останавливает рука, схватившая молодого человека за запястье. — Куда ты уходишь? — расстроенно спрашивает рыжеволосый. — Мы же… всегда занимаемся любовью после того, как я играю тебе… Почему ты оставляешь меня? — Я должен сказать Юнги о разговоре с отцом и предупредить о том, что мы скоро уезжаем. И мне сейчас не до секса, прости. — Ты всё-таки берёшь его с нами? — повышает тон Чимин, сжимая ладонь вокруг запястья крепче. — Неужели тебе мало проблем, которые появились с его приходом в твою жизнь? — Ты ведь сам сказал, что это было неизбежно, — отрезает Чон раздражённо, и не думая садиться обратно. — Тебе лучше отпустить меня. Мне больно, — давит он, и младший закусывает губу, убирая руку и укладывая её себе на плечо. — Я привёл его сюда. Я за него в ответе. Он — моя забота, тебя это не касается. Хосок покидает покои, громко захлопнув дверь, из-за чего оставшийся на кровати парень содрогается, влажными глазами уставившись на место, на котором секунду назад стоял его любимый. ⚔ — А? — Юнги стоит, вылупив на парня растерянные глаза, пока тот тихими шагами к нему приближается. — Ты… выглядишь таким беззащитным, — чуть пригнувшись, юноша заглядывает в лицо светловолосому, отчего сердце того начинает быстрее колотиться с каждой секундой. — Я запросто мог бы прикончить тебя, загнав под ребро нож, и никто бы меня не осудил, — слова холодным эхом раздаются в миновом теле, а незнакомец подбирается на пугающе близкое расстояние и заправляет за острое ушко прядь пшеничных волос. — Но я хочу повеселиться, — лицо молодого человека искажает безумная улыбка, от которой оцепеневший Юнги покрывается холодной испариной. — Наконец-то появился кто-то, кто заставит Хосока страдать… — Господин эльф! — звучный возглас заставляет дёрнуться от неожиданности обоих. Обернувшись, блондин видит паренька со двора, отчаянно бегущего к нему и размахивающего рукой. — Почему Вы… Ваше Высочество, — заметив юношу рядом с Мином, Сан убавляет пыл и кланяется. — Я вынужден украсть гостя у Вас, мне поступил приказ, что он не может находиться за пределами своих покоев после захода солнца. — Пускай валит, — фыркает принц, ставший вдруг незаинтересованным, и поправляет рукав, расшитый золотом. — Мы ещё обязательно увидимся. Сан радостно улыбается и хватает всё ещё неподвижного Юнги за руку, быстро убегая с ним по коридору. — Это Хосок отдал тот приказ? — подаёт голос светловолосый, когда они заворачивают за угол и замедляют шаг. — Это я его отдал, — с гордым выражением лица говорит мальчишка. — Что? Ты его обманул? — кричащим шёпотом переспрашивает Юн. — Вы столкнулись с Чонгуком, братом Хосока, — хмурит брови Сан, останавливаясь перед дверью, знакомой Мину, разве что стражники другие. — Поверьте, такая маленькая ложь ничего не стоит, если речь идёт о нём, — произносит парень после того, как за ним и эльфом закрывается грузная дубовая дверь. — Судя по тому, как ты стащил меня у него из-под носа, особого страха перед ним ты не испытываешь. — Издеваетесь? — слуга выпучивает на Юнги глаза и нагло разваливается в кресле у камина, по-хозяйски вытянув ноги. — Да я чуть в штаны не наложил! — Наедине с мной ты менее услужлив, чем при Хосоке, — замечает Мин, усевшись на пол рядом с пареньком и уставившись на языки пламени, танцующие за железными прутьями, сковывающими стихию ненадёжной на вид клеткой. Встреча со вторым королевским сыном была не такой приятной, как с первым. Теперь Юнги понимает, к чему Хосок тогда упомянул брата в саду. Жаль, что не посоветовал эльфу, что делать, если Гук появится из ниоткуда посреди коридора, по которому Мин будет идти. Липкая тревога постепенно ускользает, омываемая лепестками огня, отблески которого приятно лижут уставшие глаза, мягким светом отражаясь от бледной кожи. — Это называется не «услужливость», а «особый подход», — важным тоном поправляет мальчишка, выдавливая лыбу и многозначительно поднимая худощавый указательный палец, огрубевший от работы. — Его Высочеству не нравится, когда ему дерзят, хоть он и кажется простым парнем. Одно неверное слово или грубость, — Сан замолкает, выдерживая паузу и наслаждаясь заинтересованным выражением лица старшего, — и твоя голова летит по брусчатке от королевского дворца до эльфийских земель. Вот так, — парень завершает речь самодовольной улыбкой и тянется к пышной грозди зелёного винограда, аккуратно выложенного вместе с другими плодами на серебряной тарелочке на столике между двумя креслами, одно из которых, свободное, почему-то старательно Мином игнорируется. — А Вы мне кажетесь тем, кому не очень то и важна дворцовая этика. — Возможно ты и прав, — хмыкает Юнги. Проследив за рукой слуги, он вдруг чувствует настойчивое урчание живота. И вправду ведь, эльф ничего не ел с происшествия на пляже, и до этого тоже, возможно. — Если честно, не знай я, что ваш Хосок — принц, принял бы его за фермера, — пытаясь скрыть обострившийся голод, подшучивает Мин и поднимается с пола, протягивая пальцы к фруктам. Наугад взяв крупное красное яблоко, Юн плюхается наконец на второе кресло, которое, кажется, только его и ждало, маня мягкой безупречной подушкой эльфийский зад, изрядно потрёпанный сегодняшними приключениями. Парень с наслаждением откусывает настолько большой кусок, насколько позволяет челюсть, мыча от обилия сладкого сока, приятнейшей сладостью обжигающего рецепторы. — На самом деле и правда можно спутать его с горожанином, — подтверждает Сан. — Смуглая кожа, его повадки, характер — редко можно во дворце встретить такое. — А ты здесь давно? — жуя сочную мякоть, интересуется Юнги, не сводя с мальчика взгляда. — Год? Два? Кажется, полтора, — задумчиво отвечает слуга, потирая подбородок. — Неужели по мне видно, что я не местный? — в его голосе читается искреннее понимание, словно бронзовая кожа и грубые руки — привычное дело для выхоленного королевского окружения. Мин лишь усмехается и швыряет в камин огрызок, мгновенно начавший шипеть, плавясь под огнём, явно принявшим его как угощение. После сладкого фрукта во рту чувствуется неприятная жажда, отходящая на второй план после безграничного любопытства. Эльфу хочется завалить этого улыбчивого мальчугана вопросами, но что-то сдерживает барьером, словно слова нужные в голову не лезут. — Уже поздно, — с разочарованием в голосе произносит Сан, мельком взглянув на беспроглядную темень за окном. — Я пойду, а то опять высекут. Мальчишка широко улыбается и, не дав Юнги произнести и слова, спешно выходит, оставляя его наедине с собой. Остроухий выдыхает, устало расплываясь в кресле, и не сводит взгляда с гипнотизирующего пламени, что жарко потрескивает сухими поленьями и добавляет Мину лишь больше сонливости. Вскоре эльф проваливается в липкий туман полудрёма, настолько желанный и тяжёлый, что даже руку на своём плече Юнги воспринимает как сон, что должен раствориться водным паром через мгновение. — Просыпайся, — раздаётся тихий голос вопреки ожиданиям, а ладонь не исчезает, и кто-то сбоку встряхивает парня, заставляя разлепить горящие от усталости глаза. Рядом стоит Хосок, склонившийся так близко, что светловолосый чувствует жар, исходящий от крепкого тела. «Он бежал сюда?..» — проносится в голове Мина, когда ему удаётся сфокусировать взгляд на слегка покрасневшем лице. — Есть новость, хорошая и плохая, с какой начать?