Упорядочивая хаос

— Братан, куда-то мы не туда идем, — пьяно протянул Юра, положив Кикиру ладонь на плечо и пытаясь его затормозить. — Не ссы, все туда, у меня внутренний компас зашибенно работает, — отмахнулся Саша, попилив уверенно вперед. Поверить в это было сложно — очутились в настоящих ебенях. Коридор темный и затхлый, в воздухе витало что-то нездоровое. Клуб в очередном городе был в промзоне, то ли переделанный склад, то ли производство — организаторы рассказывали об этом в начале, но Юра уже хорошо вдал и особо не слушал. Полтора месяца гоняли по городам, лица в голове сливались, давно не реагировал на всякую ерунду. Пиздят и пиздят, главное, чтобы поляну в гримерке накрыли, а дальше уж как-нибудь справятся. И отыграли сегодня огонь. Зал небольшой, народу набилось плотняком, под конец просто нечем было дышать. Юра вспотел весь, с него ручьем текло, но не чувствовал усталости, внутри плескались лишь бесконечный кайф и удовлетворение. Ему казалось, что он только сейчас жить начал, а все до этого — бессмысленная пустота. Их первый тур подходил к концу — стоило порадоваться, потому что силы были на исходе. Юра же больше расстраивался, ему так хотелось застрять здесь навсегда. Жизнь поделилась на две фазы: концерт и не концерт. И если первая была охуенной, то вторая бесконечным бухаловом и отходняком. — Саня, бля, давай нашим позвоним? — Паша тоже засомневался, что они идут в нужном направлении. — Ну или хоть назад вернемся. У меня даже руки мурашками пошли — тут чистку сто лет не проводили. — Да нахуя звонить? Я тебе говорю, это короткий путь! — заржал Саша. — Вот за той дверью проход куда надо, жопой отвечаю. Юра с Пашей обменялись обеспокоенными взглядами, но пошли следом. Тупо чтобы не бросать Санька одного — алкашкой они все злоупотребляли, но тот бил рекорды, упав в пропасть алкохардкора. — Ну вот, я же говорил… — Кикир распахнул дверь и сразу замолчал. Вместо нужного прохода перед ними оказалась тесная комнатка, заставленная пыльной мебелью. И прямо по центру сидел мелкий бесенок, увлеченно наворачивающий палку колбасы. Молчаливая пауза продлилась секунд десять, а потом бес прыгнул к ним, оскалив зубастую пасть. Вцепился когтями в дверной косяк, стянув у Саши с головы кепку, и рванул по темному коридору вперед. — А ну отдай, мерзота демонская! — завопил Кикир, бросаясь за ним и неумело сплетая какое-то заклятье. Юру аж пополам от хохота согнуло: погоня была огонь, не хватало только музыки из Бенни Хила на фоне. Бесенок еще матерился уверенно на русском языке, явно давно здесь обосновался, переняв привычки местных жителей. — Пиздец, жалко я не снял, как бы залетело охеренно… — сквозь смех выдавил Юра, но резко осекся, поймав голодный Пашин взгляд. Между ними натурально заискрило, проскользнуло электричество, даже волосы на руках дыбом встали, а от желания потемнело в глазах. Он знал, что нужно стерпеть, не поддаваться одержимости, но и пальцем не пошевелил, когда Пашка затолкнул его в пыльную подсобку. Они вжались друг в друга, поцелуй походил на укус. У Юры встало моментом, он попытался потереться о бедро, мечтая о том, как сейчас загонит в сладкую узкую жопу. Паша ткнулся губами ему под ухом, и Юра тут же откинул голову назад, давая больше пространства. Накрыло непривычной остротой ощущений, замечал каждую мелочь. Приятную колкость щетины, чужие губы и нежный язык. Паша вылизывал ему шею, схватил за запястье, опуская руку ниже. Облапав через штаны крепко стоящий член, Юра расстегнул ширинку, и тут доперло. — Ебу дал? Договаривались же, — он отскочил к другой стене, вытирая шею от слюны. — Юрочка, пожалуйста, — жалобно позвал Паша, снова приблизившись. — Я так тебя хочу, я скоро с ума сойду. — Одна неделя осталась, Паш, потерпи, — Юра тоже был не железным, погладил по щеке, но уже без какого-то намека на секс. — И похер на все, я тебя целую ночь иметь буду, ты ходить нормально не сможешь. Чары плотно сплестись не успели, но по нервам дернуло, легко можно было считать Пашино разочарование, которое граничило с отчаянием. Они не трахались полтора месяца, хоть связь и хреначила будь здоров. Еще дома договорились, что в туре надо воздерживаться от такой ерунды — слишком велик шанс спалиться. Вместе круглые сутки, это походило на затянувшуюся смену в пионерском лагере, куда по ошибке привезли грузовик с водкой. И Юре нравилось, его перло безумно, но слишком много всего сразу навалилось, ощущал перегруз, и Пашины домогательства совсем не помогали. Паша стоял опустив голову, теребя серьгу в ухе, а потом вскинулся резко. Обжег взглядом, от него полыхнуло энергией, сдерживаться Юре стало очень сложно. — Я каждый концерт представляю, как кладу на все хер, встаю перед тобой на колени и беру в рот, — Паша подошел ближе, шептал вкрадчиво на ухо. — Дрочу в ванной на эти картинки, а они не исчезают никуда, сука, я так больше не могу. — Бля, ну вот не начинай. Думаешь, мне легко? Ты вчера задрых в автобусе, раздвинул ноги как мудак, а я себя поймал на том, что полчаса на твою ширинку пялюсь. Почти слюна потекла, хорошо не заметил никто, и… — Пиздец, пожалуйста, можно я хотя бы отсосу? — перебил его Паша, вжимаясь всем телом. — Один разочек, мы далеко от ребят, никто не узнает. — Ты сейчас себя или меня пытаешься обмануть? — невесело усмехнулся Юра. Отказывать становилось сложнее и сложнее, каждое Пашино слово било точно в цель, тянуло разрешить ему все на свете. — Сам знаешь, во что выльется этот один разочек. Чары сильно сцепятся, будут требовать всякой хуйни, а закончится все тем, что ты реально полезешь мне сосать посреди концерта. Оно тебе надо? — Надо, пиздец как надо! — гаркнул Паша. — Но пошел ты в жопу, и хер чего после тура ты получишь. Развернувшись, он вылетел за дверь, а в углу подпрыгнул какой-то стеллаж, разбрасывая содержимое по сторонам. Юра растер лицо ладонями, стараясь успокоиться, но выходило плохо. Сам не мог понять, откуда поперло это пьяное благоразумие. Знал, что поступил правильно, но хреначило все равно сильно. Через пару минут он вышел в коридор, быстро найдя по их следам дорогу на улицу. Кикир размахивал руками, во всех красках описывая Дане историю про бесенка. Судя по отсутствию кепки и глубокой царапине на щеке, победителем из этой битвы он не вышел. Юра подстроился к ним под бок, добавляя смачных деталей, ржали хором. Все потекло как обычно: ночной переезд, гримерка, концерт. Правда Паша неожиданно исчез, насколько это было возможно в условиях тура. Перед выступлением не отсвечивал, дремал на каких-то диванах, в автобусе отсаживался, не вступая в общий разговор. Даже пьянки игнорировал, отсыпаясь вместо них в гостинице. Мужики интересовались, что вдруг такое с ним приключилось, но Юра отмахивался. А после очередной рюмки всем становилось плевать. Их ждал финальный концерт в туре, один переезд на поезде и все — домой. Юра чувствовал себя заебанным в край, тащил чемоданы по перрону, тихо матерясь в усы. Проверка паспортов и билетов, потом закинуть вещи — в следующий тур точно надо было брать кого-нибудь на роль грузчика. Тронулись когда уже стемнело, но сном в вагоне не пахло. Юра с мужиками засел в крайнем купе у туалета, изучая скудные запасы алкашки и закуски. Даже по самым оптимистичным подсчетам выходило, что на ближайшей станции придется бежать за добавкой, но добровольцев пока не находилось. Спор получался унылым, вяло покрывали друг друга хуями, когда дверь в купе открылась и на пороге застыл Пашок с початой бутылкой конины в руке. Улыбка от уха до уха, от него так и перло счастьем. — Пацаны, я женюсь! — выпалил он, отхлебывая из бутылки и тут же передавая ее Дане. — Домой приедем и сразу заявление подавать пойдем. — Охуеть! Поздравляю, мужик, — Кикир подскочил с места, чуть не долбанувшись башкой о верхнюю полку, полез обниматься. — Как прошло? На колено опускался, колечко подарил? Ты поэтому и затихарился, место искал идеальное? — Да не, без этих пошлостей, оно само собой получилось. Мы просто спать легли, а я смотрел все на Анино лицо, как волосы по подушке раскинулись, решил сдохну от любви. И ляпнул вообще не думая, понял, что никогда в жизни женщину лучше не найду. — Так и есть, тебе пиздец повезло, — засмеялся Юра, приобнимая его одной рукой. Похлопал по спине, отстранился через секунду. Думал, что сейчас ебанет чужой злостью, но связь никак себя не проявляла. Паша только посмотрел на него насмешливо, а потом вдруг погладил по волосам абсолютно неестественным жестом. Пьянка затянулась на всю ночь, быстро перейдя за пределы разумного. Пили много, пили дурно — не новая картинка в туре, но сейчас хоть повод был. — Юрка, вы всех уже заебали, пошли спать, — заворчала Аня, ворвавшись к ним в разгар веселья. От нее слегка тянуло винным душком, видимо, тоже отмечали, но в меру. — Бля, солнышко, да у меня братан женится! — заорал в ответ Юра, крепко ее обнимая и облапывая за грудь. Серговну его аргументы особо не убедили, поэтому пьянку пришлось сворачивать. Юра уперся нехотя в их купе, долго не мог уснуть. Следил за мерцающими огнями, скользящим по стенам, вслушивался в храп Сани, который дрых на верхней полке. Встал с жутким похмельем, радуясь лишь, что концерт завтра. Не успел протрезветь до конца, поэтому происходящее воспринималось как хреновое слайдшоу. Гостиница была приличной, не полуразвалившееся наследие совка, но Юра сейчас бы и на полу с удовольствием прикорнул. Сил хватило только раздеться и упасть в постель, вырубился моментом. — Анют, ну дай поспать нормально, — забухтел Юра, когда через час его начали расталкивать. Рассчитывал продрыхнуть как минимум до вечера, чтобы похмелиться аккурат после ужина. — Башка трещит сил нет. — Сам виноват, нехер вчера столько пить было, — Аня не отставала, стянув одеяло и запузырив свет на полную. — Выпей таблеточку и поехали. — Да куда, бля, у нас же выходной? — Тут неподалеку от города есть пещера, в которой находится один из древнейших обнаруженных алтарей. Ему две тысячи лет, можешь представить, сколько там энергии накопилось? — Слушай, я вообще не фанат этой старой херни, скатайся без меня… — С какого перепугу я вечно одна должна везде ездить? Проехали по всей стране, но ничего, кроме гримерок, не видели. Может, соизволишь не только о себе думать и поднимешь наконец жопу? Аня разозлилась не на шутку, в голосе проскользнули магические нотки. Нарываться на вопли баньши не хотелось — не покалечит, так проклянет ненароком, поэтому Юра нехотя собрался. Мужики в автобусе тоже выглядели полуживыми, один Даня неожиданно бодро рассказывал, как им повезло достать приглашение в это место. Народ туда годами очередь ждет, да и то их частенько на входе разворачивают, если магией не угодили. Тем более им светила не только экскурсия, но и демонстрация: шаман должен активировать руны, позволить почувствовать древнюю волшбу, а заодно и почистить магические каналы. С поездкой Дане подсобили старые друзья, с которыми он как-то автостопом баловался и едва не замерз холодной ночью. Окончание истории Юра не услышал: запрокинул голову назад и выключился. Получилось что-то вроде телепорта: открыл глаза уже на месте, когда народ выходил из автобуса. Сначала был долгий невыносимый подъем, потом такой же мучительный спуск. Юра мысленно проклял всю древнюю херню вместе взятую, но дойдя до входа в пещеру восторженно замер. Место сочилось энергией, иногда камень выглядел прозрачным, будто открывая окна в другие миры — совсем не похоже на музейные алтари в городах. Здесь сила ощущалась иначе, будто внутри прятался легендарный колодец времени. Пространство вокруг дышало, заглатывая настоящее, а выплескивая в ответ что-то древнее. Из сказочных времен, когда мир еще не сформировался до конца, а грани между планами казались лишь слегка размытыми. Зайдя внутрь, Юра вертел восхищенно головой по сторонам. Пещера была узкая и неглубокая, но он не сомневался, что большую часть секретов умело спрятали и на самом деле все выглядело иначе. По стенам змеились выдолбленные руны, но взгляд привлекал алтарь в центре. Выточенный из невзрачного серого камня, он казался одновременно грубым и изящным. Ни единого знака, никаких украшений, но он выглядел незыблемым, будто один из главных земных столпов, без которого все разрушится к херам. Посмотрев на друзей, Юра понял, что не его одного зацепило. Все пялились молча с открытыми ртами, одна только Анечка тараторила без конца. Жар-птица, единственный здесь представитель первородной магии, она должна была понимать больше других. Так хотелось положить на свою гордость, спросить, как это ощущается, но Юра не успел — в пещеру вошел старый шаман. Не сказал ни слова, двигался бесшумно, но все ощутили его присутствие, повернув резко головы. Длинные седые лохмы свисали почти до пят, на плечах меховая накидка. Он встал молча перед алтарем, подняв вверх цветастый бубен. Не игрушка, которую продавали в каждом сетевом супермаркете, очень серьезная вещица — фиолетовая кожа явно принадлежала раньше одному из стародавних исполинов, переливающееся дерево взяли с запретных планов. И Юра даже не заметил движения, шаман перемещался будто бы вне зависимости от времени и пространства. Бубен зазвенел, пещера дрожала под громкими хлопками. Руны на стенах пульсировали, по полу прокатился волной древний ветер, заставляя волшебство встрепенуться. Казалось, что магия внутри приобрела какой-то вес, ее сейчас легко было нащупать и вырезать. Юра чувствовал, как все его существо тянулось к алтарю, который принял очертания портала. От шага вперед останавливали лишь внутренние чары, как обычно блокировавшие все изнутри. Они стояли рядом друг с другом, инстинктивно сбившись для защиты. И не думая ни о чем, Юра выцепил взглядом Пашино потерянное лицо, схватив его за запястье, рефлекторно пытался удержать. — Не лезь, — прошипел Паша, тут же выдергивая руку, даже не повернулся. И за это Юра ему был бесконечно благодарен — сам бы оторваться не смог. Секундное прикосновение, но оно задело в душе то, что раньше тщательно пряталось. Вытащило наружу, острый ветер сорвал одежду и кожу, демонстрируя окровавленные внутренности. И там было что-то безумно важное, но Юра никак не мог уцепиться за мысль, постоянно сбиваясь. Пялился вместо этого на сосредоточенное Пашино лицо: тот явно держался из последних сил, но справлялся сам. Серьезно взялся за самоконтроль после истории с ошейником, Юра уже привык, что тот всегда отказывается от помощи. Слева вспыхнуло, и все головы повернулись в ту сторону. Перестать смотреть на Пашу было сложно, но Юра перевел взгляд и завис. Анечку ожидаемо зацепило сильнее всех, вытащило наружу ее истинную сущность: волосы превратились в пламя, руки принимали очертания крыльев. У нее сердце сейчас билось в такт бубну, она дышала магией. Ритуал завершился, в пещере воцарилась оглушающая тишина. — Какое красивое, — зачарованно прошептал Паша. Потянулся вперед, выдергивая у Ани из волос алое перо с золотистой окантовкой. Аня улыбнулась немного смущенно, забирая перышко из его рук. Пошла к алтарю, собираясь преподнести в дар шаману — иначе нельзя, жадничали в таких вещах только дураки. Смотря на их шаблонную картинку любви, Юра вдруг понял очень простую вещь, которая не давала ему покоя со вчерашнего вечера. Он не ревновал. Вообще, ни капельки, не нашлось даже тени этого чувства, хоть он и пытался в себе его вызвать. Плевать на свадьбу, признания и другую срань — это не имело значения и не могло между ними ничего поменять. Просто две разные жизни, которые пересекались по минимуму. Юра ведь свою жену любить тоже не переставал — Аня оставалась его главным компасом. Она знала, как правильно, она не давала сбиться с пути. Лучшая на свете женщина, без нее бы все давно покатилось по наклонной. Многое стало понятнее, но Юра все равно загрузился, пытаясь хотя бы мысленно провести грань между тем, что творилось в его жизни. Впрочем, он такой был не один: до автобуса все шли молча, переваривая случившееся. Это была лишь демонстрация силы, не тот древний ветер из легенд, который мог сметать целые города и осушать моря. Их задело лишь краешком, но этого оказалось достаточно для того, чтобы пробудить всю магию внутри и затаенные спрятанные мысли. Дорога до города была длинной, потихоньку народ оттаял и начал перешучиваться. Юра тоже включился в общий балаган, не хотел отставать. Ржал громче всех, стараясь не показать, как его пережевало изнутри. Ребята вдохновились на дальнейшие подвиги: решили проехаться по другим городским достопримечательностям. Тут уже пришлось устраивать бунт, магии на сегодня хватило с лихвой. Серговна на удивление даже не ругалась, закатила только показательно глаза. В автобусе их осталось четверо: Дима, дремавший в наушниках на заднем сидении, один из звуковиков, и Паша, который пялился сосредоточенно в окно. До гостиницы оставалось ехать еще минут пятнадцать, и Юра подсел к нему на сиденье. Погладил осторожно по коленке, получив в ответ обжигающий взгляд и короткую улыбку. На разговор Паша явно не был настроен, и Юре так хотелось ляпнуть какую-нибудь дрянь, вывести его из себя. Ударить в самое больное место, чтобы ему тоже стало мерзко и хреново. Вместо этого Юра промолчал, уставившись в смазанный пейзаж за окном. В гостинице сгонял быстро в душ, постояв под прохладной водой. Демонстрация у алтаря подействовала на него своеобразно: в теле остались все физические следы похмелья, зато голова была чистая-чистая, будто и не бухал нещадно полтора месяца. Исчез флер пьяного тумана, который делал все легче, оставляя лишь трезвую реальность. Бесило невыносимо, тянуло снова спрятаться в алкогольном делириуме. Выбравшись из душа, Юра нацепил чистые боксеры, растер волосы полотенцем. Думал, стоит ли подремать под телевизор или все-таки накатить немного в баре. Анька, конечно, будет ворчать, но и насрать — финал тура, последние дни, можно было расслабиться. Он уже хотел пойти одеваться, но осекся, повернув голову в сторону двери — даже отсюда ощущал острую пульсацию хаотичной энергии. Через секунду в номер постучали, и Юра поплелся открывать, заранее предчувствуя пиздец. — Войти можно? — спросил Паша, вцепившись в него напряженным взглядом. — С каких пор ты разрешение спрашиваешь? Ты вроде не упырь, чтобы я тебя приглашал, — невесело хохотнул Юра, сам понимая, что шутить выходит хреново. — Или мне зеркальце серебряное притащить? — Ой, да иди ты в жопу. Паша отодвинул его бесцеремонно плечом в сторону, заходя внутрь. Засунул руки в карманы, раскачивался с пятки на носок, Юра всем своим существом чуял хаос, который так и рвался наружу: Пашок сейчас походил на закипевший чайник, разве что не дышал паром. — Пошли бухнем куда-нибудь? — Юра попытался разрушить неловкую паузу. — Эти только часа через два вернутся, спать я не хочу, а хули еще делать… — Блять, да замолчи ты уже, — выругался Паша. Подскочил тут же, крепко обнимая и впиваясь слюнявым поцелуем. На секунду потерялись в борьбе: хаос сцепился с контролем, будто в первый раз, когда они еще не понимали ничего. И верх как обычно взял Юра, подавив чужие чары, удерживая их всем своим существом. Снова ощутив слияние двух чистых энергий, которое всегда сводило их с ума. — Нет, — он и минуты себе на это безумие не разрешил, тут же отпуская Пашу и делая шаг назад. — Нет, бля, успокойся, сейчас нельзя. Паша остался стоять на месте, руки повисли плетьми вдоль тела, от него даже пахло отчаянием. Поднял глаза, а в них сверкало что-то безумное: это был хаос, который появился задолго до первородной магии. Когда еще не существовало их мира и других планов, лишь бесконечная темнота космоса. — Ты правда думаешь, что можешь меня контролировать? — чары у Паши пульсировали, голос дрожал, меняя под себя цвет стен. — Не думаю, да и не нужно мне это, прикинь, — хмыкнул Юра, жопой чувствуя опасность: слишком хорошо знал этого дурака. — Я просто пытаюсь тебе помочь. Повернув голову, Паша размял пальцами шею. Улыбался непонятно, его сейчас было сложно прочитать. Воздух между ними искрился, чары тянулись друг к другу, стремясь привычно сплестись. И Юра на самом деле уже почти сдался — слишком устал за эти полтора месяца. — Ты только не злись, Юрочка, хорошо? — Паша подошел ближе, погладив его по скуле и спускаясь пальцами к губам. — Да на что мне злиться, съеби просто, и… Договорить Паша ему не дал, сжимая виски и бормоча что-то несвязное на смешанном языке. У Юры сразу ноги подогнулись, он потерял контроль над телом, чудом не рухнув на пол. — Ох, блять, — задушенно выдохнул Паша, подхватив его и потащив к постели. Юра и пальцем не мог пошевелить, он вообще ничего не мог сейчас. Заклятье полностью сковало его движение, даже глаза уставились в одну точку, парализовало конкретно. И в защитных татуировках ведь и не кольнуло: их магии так часто сплетались, что стали восприниматься родными. Уложив его на постель, Паша сначала заботливо поправил подушку под головой, а следом стянул трусы вниз. Заглотил мягкий член, царапая ногтями нежную кожу бедра, дышал сдавленно через нос. С физиологией Юра ничего поделать не мог: хер встал, возбуждением задело каждую замершую клетку тела. И врать себе смысла не было — эта беспомощность еще больше заводила. Отдавать себя во власть другому человеку казалось странным, но Паше он полностью доверял, зная, что ничего дурного тот не сотворит. — Пиздец, как мне этого не хватало, — Паша выпустил член изо рта, подняв ошалевший взгляд. Связь между ними пульсировала, нагнетая желание и смывая все границы. Слов у Юры на языке вертелось много, но сейчас и дышать было сложно. Паша исчез вдруг из поля зрения, а вернулся уже полностью голым, держа в руках резинку и смазку. — Прости, прости, я знаю, как это хуево и что ты бесишься. Только ты бы иначе не согласился, а я так устал, — бормотал Паша, натягивая ему резинку. Уселся сверху, направляя в себя член, опускался рывками. — Бля, господи, как же хорошо. Все, что Юре оставалось, это смотреть, как он трахает себя его членом. Паша задвигался плавно, кайфуя от каждого движения, давая привыкнуть им обоим. Уперся руками в грудь, снимаясь с хера почти полностью и резко насаживаясь. Так хотелось отвесить этому наглецу леща, а потом вцепиться в бедра и иметь грубо. Чтобы никогда больше не осмелился подобной херни устраивать и понял наконец, что между ними происходит. Задыхаясь от заклятья и возбуждения, Юра посылал по их связи сигналы, требуя себя отпустить. И Пашка ведь их сразу уловил, ответив слабой улыбкой. Только не среагировал никак, продолжая бодро насаживаться на член. Щеки красные, из приоткрытых губ вырывались тихие стоны — красивый до невозможности. Лишь через минуту наклонился, мягко целуя, и магия спала. Все мышцы у Юры закололо, но он не обращал на это внимания, сжимая Пашины ноги. — Сволочь какая, — прохрипел Юра, яростно натягивая его на себя. — Я из тебя сейчас всю душу выебу. — Да, Юрочка, — запрокинув голову назад, Паша начал двигаться быстрее, слегка сжимаясь. — Да-да-да. Глухо зарычав, Юра подхватил его под бедра и перевернул на спину. Навалился сверху, целуя нетерпеливо, а потом приоткрыл глаза и завис. Они сцепились взглядами, а магия между ними переплеталась мягко, завязываясь в узлы. Секунды вдруг стали казаться бесконечными, как в тот день, когда Пашка перенес их во времени назад. Злиться получалось только на себя. Юра вошел снова, беря сразу хороший темп. Втрахивал в кровать, не совсем понимая, где сейчас его мысли и чувства, а где чужие — все слишком тесно переплелось. А через минуту никакой разницы не осталось, они оба думали и испытывали одно и то же. Любые глупости про симбиоз уже не казались такими банальными, Юра отпустил себя полностью, вжимаясь в тесное нутро и кончая с глухим стоном. Повалился на постель рядом, смотрел на расслабленное и довольное Пашино лицо. Тот улыбался мягко, поглаживая себя по животу, по комнате растеклась аура спокойствия. На улице уже стемнело, и Муха выплыл из воздуха, высоко задрав серый хвост. Прошелся по кровати, громко мурлыкая, и улегся на подушку, нагло устроив лапу на Юриной голове. — Ну и чего это было? — Юра повернулся на бок, крепко обнимая Пашу поперек груди. Потерся носом о плечо, вжался губами в ключицу. Знал, что нужно злиться, а внутри одна только нежность была. — Ничего, — брови у Паши тут же сошлись на переносице, он отодвинул от себя кошачий хвост, отворачивая лицо. — Да тебя за такое «ничего» лет на пять посадить могут, — хохотнул Юра, сжав его подбородок пальцами и целуя поджатые губы. — Психанул просто, и… блять. Паша сел на кровати, обхватив колени. Голос у него дрожал, а у Мухи шерсть встала дыбом, он расцарапал когтями гостиничную наволочку и исчез в тенях. — Что ты ощутил сегодня во время ритуала? — выдавил из себя Паша, чувствовалось, что каждое слово у него будто тонну весило. — Когда взял меня за руку, когда пытался удержать? — Я не знаю, — честно ответил Юра, тоже садясь и прижимаясь к его плечу. — Оно проскользнуло, что-то невнятное и сложное, я и так охуевший был, разобрать не получилось. Да и разорвал ты слишком быстро. — Скорее слишком медленно. Еще секунд пять — и все, жопа, не отвертеться больше. Даже слей мы хоумвидео в интернет вопросов бы было меньше, — Паша теребил пальцами нижнюю губу, в глаза не смотрел. — Связь оголодала, она будто волком выла. Меня изнутри этой херней перемололо, я чуть не ебнулся от боли. — Поэтому тебе приперлось трахаться? Мы послезавтра уже дома будем, нахуя рисковать? — Юрка, бля, не делай вид, что ты не понимаешь. Кисло поморщившись, Юра отвернулся. Понимание и принятие тут точно не шагали об руку: слишком большой шанс спалиться, слишком опасно. — Будем считать, что это репетиция мальчишника, — Юра попытался натянуть привычную маску клоуна. — Но ты еще можешь заказать там отсос в грязном толчке — тоже вполне себе тема. — По-твоему это смешно? Сейчас снова начнешь балагурить как в поезде? Я тебе чудом тогда по роже не съездил, ты заколебал херню нести. — Бля, нормальные дружеские подколки, хули тебя не устраивает? Другие мужики и похлеще отмачивали. — Насрать мне на других мужиков, я не с ними втихаря ебусь. Вскочив с постели, Паша нацепил трусы. Прятал лицо за волосами, и Юра в очередной раз почувствовал, что он чего-то не понимает. Как сегодня в той пещере, как в принципе во всем, что касалось их отношений. — Дерьмовая история, знаю, но давай обсудим нормально… — осторожно начал Юра, стараясь успокоить. — Ты снова выбираешь не меня, — как на духу выпалил Паша, рухнув на кровать и закрыв лицо руками. — Каждый раз одно и то же, тебе просто похуй, ты ищешь легкий выход. — Да, потому что я выбираю не тебя, а нас! — гаркнул Юра, не сдерживая эмоций. — Поэтому я радуюсь твоей долбанной свадьбе, поэтому я не хочу палева в туре. Легко включать страдальца и ныть, типа я тебя обидел. А башкой ты подумать не пробовал? Мы проехали половину страны, сука, мы собирали залы. И ты это все похерить готов? — При чем здесь залы и то, что мы застряли в бесконечной жопе вранья? Тебе самому не надоело? — Пиздец надоело, но лучше так. Потому что, представь себе, с магией или без магии, со связью или чем-то еще, нам никто не даст жить спокойно вместе. Ну кинешь ты Анечку, я разведусь, хули изменится? Мы точно так же будем врать, только раскроют нас быстрее. — Это все больше похоже на то, что ты оправдания себе ищешь и пытаешься на двух стульях разом усидеть. Безумно хотелось курить, но балкона в номере не было. Юра зарылся пальцами в волосы, не зная, как донести до этого дурака свои мысли нормально. Потому что Пашка слишком завяз в мечтах, и вот уж он точно занимался самообманом, если думал, что у них могло быть как-то иначе. — Ты же знаешь, что когда мы познакомились, я в полную жопу себя загнал? Типа официально все было нормально, но я представляю какие слухи в театре ходили, наверняка все косточки нам с Аней перемыли. Любят актеры позлорадствовать, хули, я сам не меньше над чужими проблемами ржал, — Юра говорил не поднимая головы, вспоминать о тех временах было сложно. — И я вроде работал, старался, но сам в себя тогда не особо верил. Решил, что проебал все, и лучше теперь никогда не будет, а потом встретил тебя. — Не встретил, а заметил. Ты на меня вообще внимания не обращал, пока я не психанул и не разнес гримерку, — Паша приобнял его осторожно за плечи, пропуская между пальцев спутанные прядки волос. — Просто какой был шанс? Блять, да тебе любой математик и предсказатель скажет, что это невероятная хрень, слишком низкий процент на удачу. Чтобы пересечься в нужное время и в нужном месте, хотя ты спокойно мог остаться в Казахстане, а я не разругаться с пацанами и забить на театр… — Юрок, ты когда фаталистом стать успел? — улыбнулся Паша. — Скажешь, что я не прав? В жопу магию и связь, не в них дело, а в нас, — Юра повернул лицо, смотря ему прямо в глаза. Расстояние было минимальное, к такой романтичной херне сам собой напрашивался поцелуй. Взгляд невольно скользил от глаз к губам, но Юра держался. Слишком важно было, чтобы его сейчас поняли правильно. Паша замялся на секунду, сжав пальцы на его плече сильнее. Чары пульсировали, тесно переплетясь, проецируя настроения и мысли — физический контакт давно отошел на второй план. И сейчас, после мучительных месяцев запретов и самоконтроля, все ощущалось гораздо острее. Будто очередной их первый раз, Юра знал, что ему никогда не надоест. — Мы бы этого по отдельности не добились, да? — прошептал наконец Паша, хотя далось ему это с трудом. — Да. Потому что когда мы играем вместе — это и есть магия. Я каждый раз хуею, когда мы за инструменты беремся, там каждый раз что-то новое. И я не готов это отдать, я к херам перегрызу глотку любому, кто только осмелится что-то вякнуть. Буду врать до упора, буду терпеть говно в туре, но, Пашуль, я не отступлюсь. Я без этого не выживу, мы без этого не выживем. Паша сжимал пальцы с силой, из темноты вдруг снова выскользнул его фамильяр — Муха прошелся по полу из стороны в сторону. Не шипел, не злился — уже хороший знак. — Я так устал врать, это пиздец, — выдавил Паша, вжимаясь губами в его висок. Кот запрыгнул к нему на колени, ластясь и пытаясь успокоить, но помогало слабо. — Просто не представляю, как мы дальше жить будем. — Привыкнем, Паш, освоимся. Щас еще на телик сгоняем, так ты вообще про все забудешь. В ответ Паша лишь улыбнулся слабо, они зависли минут на пять, поглаживая кота. Пальцы постоянно соприкасались, посылая мурашки по телу. Юра чувствовал, что все проблемы они разговором не решили, но стало хоть немного проще. Паша вскинулся, начиная поспешно одеваться — испугался, что и так слишком много времени потратили. Муха вился между его ног, мешаясь, тот шикнул на него, заставляя исчезнуть в темноте. Смотря на его нервозность, Юра не мог сдержать мягкой улыбки. Потому что Паша был дурак и мозгоклюй, но любимый и родной. По жизни Юра пиздел достаточно, но сегодня ни капли не покривил душой: он правда считал, что без него бы ничего не смог. Так и прожил бы жизнь обычного третьесортного актера, мелькая иногда в роликах у друзьях на ютубе. Год или два еще бы работало, а потом опять говенные корпоративы и забвение. Такой себе сценарий, учитывая, что их ждала съемка на Первом канале через пару недель. Юра не мог дождаться, чтобы показать ролик родным — натуральное доказательство, что он чего-то может. Паша хотел молча сбежать из номера, но Юра ему не дал. Перехватил в коридоре, зажимая у стены и целуя жадно. На связь уже было насрать — и так бы им покоя не дала, а тут хоть немного кайфа получить. Юра прошелся по номеру, стараясь вычислить и припрятать палево. Даже зажег ароматическую палочку шалфея, чтобы перебить атмосферу в комнате. Это особо не пригодились: Серговна вернулась уставшая и довольная, не обращала ни на что внимания. Сходила в душ и потащила ужинать, рассказывая о том, как хорошо провела время. В кафешке сидели всем табором, гомон стоял невообразимый. Юра из всей толпы все равно слышал только Пашу, который сидел от него наискосок. В очередной раз убедился в своей правоте: нельзя было трахаться во время тура, между ними воздух начинал искрить. Слава богу, что бабы все скинули на ритуал днем и музыку, не докапываясь до проблем. На следующий день сразу после обеда направились в клуб. Саундчек, долгое ожидание, болтовня с организаторами — привычная херня, которая сейчас вдруг ощущалась чем-то особенным. Юра устал и заебался от разъездов, но на душе царила тоска. Последний концерт, а потом тишина на несколько месяцев. Он слишком привык уже к воплям и обожанию толпы, совсем не хотелось тормозить. Вышел на сцену бухой и отчаянный, столько херни между песнями нес, что получил тычок в бок от Серговны. Юра даже не повернулся в ее сторону — насрать на все, он тут был звездой, ему сейчас все было можно. Ну или почти все. Взгляд так и лип к Паше, который стоял в метре от него. Вчерашний разговор подействовал, не было никаких провокаций, тот играл спокойно. Пытался отвечать на плохие пьяные шутки, крутил жопой — ничего нового. Юра почти поверил, что все и правда наладится и будет хорошо. Ровно до середины программы, когда скрипка с аккордеоном слились в одну мелодию. Идеальное попадание, они даже на записи такого не добились, и Юру вдруг пробило током с ног до головы. Потому что их чары в первый раз сплелись без физического контакта, на одной лишь музыке. Все вокруг перестало существовать: он не слышал воплей толпы, не замечал друзей рядом. Развернулся всем телом к Паше, ловя в ответ его ошалевший взгляд. — Пашка, — прошептал Юра мимо микрофона, положил тут же скрипку со смычком. Его тянуло как магнитом, сейчас просто нужно было оказаться рядом. — Не надо, — одними губами ответил Паша, замотав головой, но сам сделал шаг навстречу. В наушнике гремела музыка, в мозгу стучали однообразные мысли. Они с Пашей встретились на половине пути — дорога в полтора метра оказалась неожиданно длинной. Закинув одну руку на плечо, Юра прижался к нему, дергая за волосы на затылке. Между телами аккордеон, между губами микрофон — совсем не та близость, к которой они привыкли. Только когда Юра прижался к Пашиному лбу своим, полыхнуло моментом. Магия пульсировала, порождая музыку, а может, все наоборот: он давно не чувствовал разницы. В мозгу мелькали картинки: огромный стадион, эфиры на радио. Все проносилось, уловить сложно, но в голове отложилось самое главное — везде они были вдвоем. Связь хаотически сбивалась, показав им возможный вариант будущего. Один из миллиона, не факт, что так произойдет, но как же безумно Юре этого хотелось. Над головой неожиданно вспыхнуло, они оторвались друг от друга с откровенной неохотой. Белый шар поднимался над залом, лопаясь и накрывая толпу пухом, будто бы снегом зимой. Паша смотрел тепло и немного растерянно, Юра сразу понял: тот случайно его запустил. Оставалось надеяться, что он повторит это шоу — толпа визжала, им понравилось. Они каждое проявление хаоса принимали легко и просто, будто оно не несло за собой никакой угрозы. Последние пушинки упали на пол, и Юра набрал их в ладонь. Подошел к Серговне, сдувая ей их в лицо, услышал одобрительный смех. Связь тянула в другое место, но это сейчас было совершенно неважно. Прятаться и врать — всегда сложная херня. Любая ошибка могла поломать их красивую историю, легко спалиться на мелочи. Юре казалось, что у него сейчас есть все на свете, но как же просто было это потерять. И никогда раньше не задевало так больно, давно стало не смешно. Мировой змей прикусил хвост, пожирая самого себя и устраивая бесконечную петлю. Сначала показал им прошлое, теперь будущее. Юра же понял, что ему все это не нужно. Больше хотелось пропасть в бесконечном настоящем, где он действительно чего-то стоил.