Упорядочивая хаос

Выдохнув зло дым носом, Юра забарабанил пальцами по рулю. Вглядывался в серую хмарь за окном, но дальше нескольких метров что-то рассмотреть было сложно: с самого утра зарядил ливень, снова угрожая смыть Питерские улицы к херам. Проверив мобильный, Юра заблокировал экран, в очередной раз подумав, что Паша определенно охуел. Они вчера сильно поругались, как обычно раздувая из мухи слона. Слово за слово, зацепились, а там полезли старые обиды. Юра начал говнить, нес хуйню, за что Пашок ему вполне заслуженно приложил магией. Увидев выступившую на предплечье кровь, он испугался и просто сбежал со студии, громко хлопнув напоследок дверью. Раны Юра замотал пропитанными бинтами, через час порезы уже затянулись. На душе вот было мерзко, он отправил Паше несколько оскорбительных сообщений, которые так и не пометились прочитанными. Вечернюю репетицию отменил, рванул домой. Аня умотала к подружкам, и Юра завалился смотреть с дочерью какой-то фильм по телику. Сюжет был смутно знакомым: история про мальчика, который жил в мире без магии, а его неожиданно забирают учиться в волшебную школу. И вроде интересно, хоть и не особо реалистично: Юра бы в жизни не поверил, что метро может работать без заклятий, а самолеты не падают с неба без защитных чар. Старался следить за происходящим, но вырубился на середине, его растолкала уже вернувшаяся домой жена. С утра были дела в театре, потом Юра планировал встретиться с друзьями и обсудить съемки, но Пашка все его планы порушил. Позвонил перед обедом, говорил в трубку чужим голосом. Юре даже на секунду показалось, что ему кто-то другой звонит — он посмотрел удивленно на экран телефона, хотел убедиться. Пашок все нес какую-то херню и оправдывался, попросил забрать его из отделения, сопел долго в трубку. Тянуло его нахуй послать, и Юра согласился приехать, просто чтобы ему это в лицо сказать. Вот и сидел перед ментовкой уже полчаса, дожидаясь этого дурака. Несколько раз думал уехать, но все равно ждал, бросить тоже не мог. — Ну и какого хрена? — прошипел Юра, когда Пашок все-таки выплыл из-за струй дождя и плюхнулся на пассажирское сиденье рядом. Голову тот не поднимал, смотрел в пол. Промок насквозь, волосы прилипли ко лбу, озяб весь и дрожал крупно. Паша открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же клацнул зло зубами. Принялся вместо этого стягивать с шеи шарф, отбросил его на приборную доску. И Юра вздохом подавился, увидев тонкую полоску антимагического ошейника. — Блять, — просипел Юра, затушив в пепельнице окурок. Достал новую сигарету из пачки, руки тряслись, и подкурить смог только с пятого раза. — Надолго? — На трое суток, — Паша прикусил губу, а потом отобрал сигарету. Юра потянулся вперед, чтобы потрогать, но отдернул пальцы. Судя по всему, ошейник был безопасным, не начал бы затягиваться при попытке снять, но касаться этой дряни не хотелось. — Не хочешь по порядку все рассказать? — он погладил осторожно Пашу по коленке, резко позабыв про злость и обиды. — Да что тут рассказывать, — печально усмехнулся Паша. — Мы с тобой пособачились, я списался с ребятами из универа. Пошли бухать в дерьмовый баревич, а мне так хуево стало, я очень быстро накидался. И до меня доебался какой-то паренек, из тех, в ком магии по нулям, но они отчаянно к ней тянутся, понимаешь? Про астрологию рассказывал, разве что про плоскую землю не завернул. А когда я его оборжал, начал доебываться. И я не знаю, я уже пьяный был, бля… Паша всхлипнул несдержанно, на лице было нарисовано натуральное отчаяние. — Тише, Пашуль, — Юра взял его за руку, крепко переплетя пальцы. — Короче, я сам не помню, что устроил, — Паша шмыгнул зло носом, вырывая руку. — Статью пришили за использование опасной магии в общественных местах, видать, того уебка не задел. А жаль, блять, нужно было его отправить в путешествие в райские марсианские кущи. История была обычная, что тут прокомментировать Юра не знал. Сидел как дурак, смотря на ошейник, думал, как с подобным можно справиться. Паша затянулся жадно, пепел свалился на светлые джинсы. Он потер нервно ткань, обжегся о сигарету и выругался, а потом вдруг согнулся пополам, зарыдав. Это вывело Юру из оцепенения, он обхватил его тут же руками, прижимая к себе.  — Сука, я столько лет держался и ни разу не попадался, — всхлипывал Паша, потираясь носом о жесткую ткань Юриной джинсовой куртки. — Решил, что я особенный, не влипну, как другие хаотики. А сейчас на мне этот ебанный ошейник, я теперь всегда буду под надзором. — Трое суток — это просто предупреждение, — Юра поглаживал его ласково по голове, с трудом находя нужные слова. — Если проведешь год без инцидентов, то это даже учитывать нигде не будут. Перестань, Паш, с кем угодно бывает, вон, и на Даню… — Иди ты нахуй! — Паша оттолкнул его от себя грубо, сел ровно. Растирая зло глаза кулаками, он так и продолжал рыдать. — Мне кажется, что у меня половину души ампутировали, я мертвым себя ощущаю. А домой как идти? Да я лучше правда сдохну, чем Анечке в ошейнике покажусь, она же это никогда не забудет. — Значит, не пойдешь домой. Заберем инструменты со студии и завалимся к нам на дачу. Посидим спокойно в тишине, песни посочиняем, и я привезу тебя обратно, — решительно сказал Юра, просчитав мигом в голове все варианты. Погода не для загородного отдыха, но печка как-нибудь спасет. Плюс теща была в другом городе на две недели, никто не помешает. Паша заморгал удивленно, шмыгая без конца носом. Открыв бардачок, Юра наклонился и вытащил оттуда салфетку — всегда откладывал лишнее из сетевых жрален, там уже приличная стопка скопилась. Салфетку Паша взял, но сморкаться не спешил, полез вместо этого целоваться. Губы были соленые от слез, хотя, может, и от соплей, но Юра себя брезгливым никогда не считал. Целовались пару минут, потом Пашу отпустило. Он вытер лицо, то и дело касаясь ошейника, у Юры от этого каждый раз сердце сжималось. Ехали до студии молча, выкрутив музыку на максимум. Внутрь Юра зашел один, закидывая на плечо тяжеленный аккордеон и подхватывая легкую скрипку. В висках стучало, в мыслях все еще не укладывалось. Сев в машину, Юра повернул ключ, собираясь тронуться с места, но Паша неожиданно положил ладонь на его колено. — Аня тебя нормально отпустит? Я не хочу, чтобы снова проблемы начались, — тихо сказал он, не решаясь прижаться ближе. Все-таки студия рядом, куча людей, которые их знали. — Я вроде взрослый мальчик, херли мне у нее отпрашиваться? — пробухтел Юра, но пальцы сжал ласково. — Скажу и все, надо значит надо. — Ага, а она тебе скажет, чтобы домой пиздовал, и ты послушно побежишь. Серьезно, Юрочка, если это сложно, то я найду куда спрятаться. — Не скажет, я совру что-нибудь. У нас три дня на музыку, вдохновение накатило, нужно прямо здесь и сейчас. Разве я не прав? Паша прикусил губу, в первый раз за этот день улыбаясь. Отвернулся к окну, рассматривая дождь, вроде хоть немного расслабился. Юра чувствовал, что за его улыбку не только жене готов соврать — душу бы отдал. На выезде из города пришлось завернуть в магазин, чтобы закупиться продуктами. Тележку вез Паша, зачарованно вертя головой. Вел себя как слепой котенок — понятное дело, когда одно из основных чувств отказало. Все равно что лишиться слуха или зрения, к такому привыкнуть сложно. Магии в Юре было гораздо меньше, но он, наверное, в подобной ситуации так же себя ощущал бы. Что уж тут о Паше говорить, хаос пропитывал всю его сущность, без него все наверняка казалось другим. Закупились едой на несколько дней, отдавая предпочтение полуфабрикатам — Юра не думал, что будет какое-то вдохновение на готовку. Ну и, само собой, алкоголя набрали с запасом: местный магазин еще не начал работать — не сезон, а в город мотаться за добавкой такое себе дело. В машине Паша почти сразу откинул спинку сиденья назад и задремал, повернув голову набок. Трогать его Юра не стал: не хотел беспокоить лишний раз. Печка жарила вовсю, но шарф Пашка намотал плотно, в несколько слоев. Еще и куртку застегнул до самого горла, будто бы пытаясь таким образом забыть, что под одеждой пряталось. На выезде из города Юра заехал на заправку, взяв себе кофе. Написал заодно жене сообщение, что сбегает из города на несколько дней. Телефон зазвонил уже через секунду, и, тяжело вздохнув, Юра ответил. Курил, выслушивая порцию отборной ругани, но все слова мимо пролетали, ничего в цель не попало. Он в обычной жизни всегда старался Ане поддаваться, вплоть до того, чтобы за спиной его беззлобно называли подкаблучником. Только если Юре что-то было действительно нужно, то он всегда стоял на своем, никогда не уступал. И Серговна тоже быстро почувствовала, что сейчас именно этот случай. Резко сменила тон на ласковый, пожелав удачи в творчестве, попросила позвонить ей вечером. До дачи добрались без проблем, хоть Юра и шипел в усы маты про то, какая хреновая дорога. Дожди поливали последний месяц, все размыло, пару раз хорошо днищем шваркнул. — Спине похоже жопа, — просипел проснувшийся Паша, растирая щеки ладонями. Достал мобильный из куртки, потыкался в черный экран. — Бля, еще и телефон сел. — Мне Смирнуха писала, она тебя потеряла уже, — Юра покосился в сторону, поймав обеспокоенный Пашин взгляд. — Я ничего отвечать пока не стал, хер знает, что ты там спиздеть надумал. Если хочешь, набери с моего, а то начнет сейчас обзванивать морги и гадалок. — Спасибо, Юр, — предельно серьезно ответил Паша, сжав на секунду его пальцы. У Юры сердце провалилось глубоко, будто бы его украла какая-то нечисть с другого плана, оставив на этом месте одни только угольки. Телефон Паша взял, говорил всю дорогу. Извинялся без конца, обещал что-то, Юра старался не подслушивать. Вел машину по улице, мимо пустых дачных домов с темными стеклами. Земля была черная и мрачная, снег сошел совсем недавно, а весна еще не добавила красок. Пройдет пара недель, и здесь снова закипит жизнь: каждый участок заполнится полными энергии бабульками, колдующими над грядками, над любой канавой можно будет разглядеть радугу и играющих в ее цветах фей. Природная магия в их стране была довольно доступной, а времена сейчас спокойные: не нужно засаживать все свободное пространство картошкой. Поэтому каждый выебывался как мог, чуть ли не разбивая под Питером тропические сады. В прошлом году Юра своими глазами видел апельсиновые деревья, которые соседствовали с гороховыми кустами — дурь невообразимая. Собрать такой урожай, конечно, приятное дело, но магические затраты несоизмеримы, проще в магазине купить. Юра считал, что ему в этом плане с тещей повезло — она была без заскоков, ее больше ягоды волновали. Вот там ворожила по полной, клубнику собирали ведрами, забивая морозилку до упора. Пашин разговор длился долго: Юра уже успел загнать машину на участок и отпереть дом. Прошелся по комнатам прямо в обуви, — все равно потом прибираться, — думал, с чего надо начать. Он решил в первую очередь перекурить, а когда вышел, то Пашка все еще стоял там, прижав телефон к уху. — Все нормально? — осторожно спросил Юра, когда Паша подошел ближе, протягивая ему мобильный. — Нихуя не нормально, — печально усмехнулся он, подкуривая очередную сигарету. — Странно так, она любит задвигать тягомотину про предчувствия, а если реальная жопа случается, то не понимает ничего. Я всегда думал, что первородная магия глубокая штука, а на деле поверхностное говно. — Ты предчувствия с предсказаниями не путай, Паш. Разбери лучше пакеты, а то я без всякой магии знаю, что если пельмени разморозятся, то жрать мы будем одну гречку. Паша изобразил какое-то подобие улыбки, пошел забирать продукты из багажника. Запустив его в дом, Юра показал кухню, а сам ушел разжигать печку. Провозился минут пять, а когда вернулся к Паше, то застал его сидящего с пакетом в обнимку. И нужно было обматерить, выбить из колеи, чтобы перестал жалеть себя, но Юра не мог. Представлял, как тому сейчас хуево, не мог устроить такое говно. Стоило выждать эти трое суток, а потом уже хуесосить, не ломать человека, который лишился самого важного. Начал сам выгружать продукты и алкашку, Паша тоже очухался, принялся помогать. Дергался только от каждого случайного прикосновения, тянулся невольно к шарфу на шее. — А можно воду подогреть? — Паша открыл привычно зажигалкой бутылку, выкинув погнувшуюся крышку в мусор. — Я всю ночь в отделении провел, хочется смыть эту грязь. — Чего ты сразу не сказал? — Юра сел рядом, тоже взяв пивка. — Ща я баньку растоплю, попаримся по-человечески. — Да не надо, чего ты, я просто… — Схуяли не надо? Я и сам погреться не откажусь, веничком тебя заодно обработаю, ни одно интересное место не пропущу. Юра подмигнул, откровенно заигрывая, прошелся языком по губам. На что Пашок даже выдавил натянутую улыбку, погладил ласково по предплечью, сразу отдергивая пальцы. Шарф он в доме снял, но не похоже, что смирился с происходящим. Все мысли на лице были написаны, и Юра чувствовал, что тот на грани. Задержание, ошейник, херовый разговор с девушкой — Паша держался на каких-то внутренних резервах, и хорошо заметно: еще немного и его сорвет. Можно порадоваться, что этот псих хотя бы не грозил принести разрушения, но даже Юра не был таким мудаком. Уж лучше бы тот расколотил как обычно что-нибудь в бешенстве, чем сидел сейчас рядом потерянным и пустым. Юра занялся баней, решив дать Паше немного личного пространства. Помочь тут все равно ничем нельзя, разве что нелепыми каламбурами, которые жизнь проще точно бы не сделали. С подобным дерьмом только время могло справиться, ну или друзья в ментовке, которые бы подсобили и помогли избавиться от ошейника и обвинений. Таких полезных связей у Юры не имелось, поэтому стоило действовать осторожно. Баню Юра любил, а все связанные с парилкой ритуалы ненавидел всей душой, его подобные фанатики до белого каления доводили. Он предпочитал тупо париться, не изобретая велосипед и не придавая излишнего значения мелочам. Сначала на полках полежали, хорошенько пропотев, потом вышли остыть. Паша сидел в предбаннике красный и мокрый, попивал водичку мелкими глотками. На следующий заход похлопали друг друга вениками, Паша больно нежничал, а Юра слишком увлекся обработкой жопы, будто бы для ее здоровья очень важны березовые листья. И если бы не обстоятельства, Юра сейчас чувствовал бы себя охуенно счастливым. Несколько дней для них двоих, с музыкой и без лишнего шума, когда можно просто трахаться и песни писать. Но надо изображать веселье, не смотреть на ошейник и делать вид, что все в порядке. В порядке нихуя не было. Охладились, пора было мыться, и тут-то Юра и осознал реальные размеры проблемы. Потому что Паша дергался от каждого случайного прикосновения, сознательно его избегая и стараясь держаться на расстоянии. И натурально дышать перестал, когда Юра аккуратно промывал ему волосы от шампуня, расчесывая пальцами спутанные пряди. С языка так и рвалось очевидное «ты охуел», но Юра сопел и терпел, сдерживая себя. Вертел в голове тупое, что просто нужно время, сам в это не верил. После бани завалились полежать и отдохнуть, Паша отодвинулся к самой стенке. Замотался одеялом по максимуму, натянув его до головы — голые лодыжки торчали, Юра хорошо видел, как тот нервно поджимает пальцы на ногах. Обнял все равно со спины, собираясь полежать еще пять минут и пойти готовить ужин. Вместо этого вырубился, а проснулся оттого, что в животе противно заурчало. Медленно заморгав, Юра лег на спину, уставившись в темноту за окном. Перевел взгляд на Пашу, которому снилась какая-то херота: глаза под закрытыми веками бегали из стороны в сторону. Погладив его ласково по волосам, Юра поднялся с постели, широко зевнув. На кухне позвонил Серговне, заверяя, что дача не горит и ведут себя прилично. Судя по скепсису в голосе, Аня не особо ему поверила, но хотя бы немного успокоилась. Жрать хотелось сильно, Юра решил не париться и отварил тупо гречки, забросив туда банку тушенки. Вполне себе сытное и вкусное хрючево, под пиво так почти райская амброзия. Правда, Паша его кулинарные способности не оценил — ковырялся уныло вилкой в тарелке, больше налегая на пиво. — Невкусно? — не удержался от вопроса Юра. — Прости, все зашибись, — виновато улыбнувшись, Паша приложился снова к бутылке. Юра тоже подхватил эту улыбку, заправив ему выбившуюся прядку волос за ухо. — Просто кусок в горло не лезет, и… Паша осекся, дернувшись в сторону, когда Юрины пальцы спустились ниже, поглаживая над ошейником. Облился пивом, выругался под нос и подскочил со стула, тут же оказавшись у окна. Втянул шумно воздух носом, а потом ушел в спальню, хлопнув напоследок дверью. И границы границами, но Юра уже и сам был готов психануть, бросился следом сразу же. — Бля, Юр, пожалуйста, — жалобно попросил Паша. Сидел на кровати, согнувшись пополам, зарылся в волосы пальцами. — Что «пожалуйста»? — Юра встал напротив, скрестив руки на груди. — Что я опять не так сделал? — Ничего, ты мне правда помог, но… я не могу так. Мне хуево, мне сдохнуть хочется. — Поэтому трогать тебя теперь нельзя? Давай я вообще съебусь нахуй, кукуй здесь один. На кой хрен только вызванивал меня с утра, поныть больше некому? Паша вскинул злой взгляд, и не будь у него заблокирована магия, глаза бы точно налились сейчас огнем. А так ему приходилось обходиться простыми человеческими эмоциями, что тоже выходило довольно неплохо. — Я отрезан от волшебства, от нашей связи — от всего нахер отрезан, — прошипел Паша, сгребая одеяло пальцами. — Тебе нормально меня трогать и не ощущать ничего? — Заебись новости, то есть до этого ты со мной только из-за связи трахался, остальное тебе не заходило? Захлопав удивленно ресницами, Паша явно растерялся, не в силах подобрать ответ. Тяжело вздохнув, Юра сел рядом, старая кровать под ним противно заскрипела. Стало немного легче от того, что добрался до сути проблемы, но решение для нее сразу придумать было сложно. Как заставить этого дурачину поверить в то, что происходящее между ними никуда не исчезало вместе с магией, Юра не знал. Решил действовать интуитивно, взял крепко Пашу за ладонь, переплетая их пальцы. Развернул за подбородок к себе, поцеловал почти невинно. — Юрочка, ну зачем? — прошептал Паша, но отстраняться не спешил, наоборот, прижал к себе крепче. — Затем, что ты мне нужен. С магией или без магии, насрать, я тебя люблю, мне и без связи с тобой хорошо, — Юра смотрел ему прямо в глаза, накрыв при этом ладонью ошейник — нисколько не боялся его трогать сейчас. Поцелуй был поспешным и слюнявым, сосались как подростки, которые на выпускном нашли укромный уголок. Юра все время ловил себя на том, что ожидал включения связи, всплеска чужих эмоций. Старался игнорировать это говно — тем более без переплетения магии все стало ощущаться даже острее, ничего не отвлекало, давая понять именно плотское наслаждение. — Юра, Юр, — Паша прижался к нему всем телом, вцепившись пальцами почти до боли. — Не надо, перестань. Ты же никогда не забудешь, если что-то не так пойдет, мы же с этим не справимся. — Господи, заебал, успокойся уже, — Юра куснул его за губу, сразу потянув футболку со спины. Одежды на Паше было немного — футболка, спортивки и трусы. Все старое и заношенное, Юра выдал из своих запасов. Раздевая его торопливо, он сам никак не мог расслабиться. Оказавшись полностью голым, Паша лег на кровать, раздвигая ноги. Навалившись сверху, Юра поцеловал его глубоко, отбрасывая показушную нежность. Наоборот, пытаясь задавить эмоциями, чтобы тот даже не вспоминал о связи, а сосредоточился на остальном. Вылизал скулу, прикусил одними губами подбородок. Опускался ниже, стараясь не пропустить ни одно нежное местечко: тонкая кожа под ключицей, напрягшиеся острые соски, мягкий живот с темной дорожкой волос ниже пупка. Член у Паши стоял крепко, и Юра пососал головку, почувствовав, как тот вздрогнул всем телом. Можно было взять в рот, довезти до оргазма, но это точно не вариант — бедра все еще были каменными, стонать себе Паша не разрешал, кусая кулак. Если он сейчас и кончит, то чисто механически, их проблемам это никак не поможет. Его нужно было занежить, залюбить, чтобы все мысли из головы исчезли. — Перестань напрягаться, Пашуль, просто закрой глаза и почувствуй меня, пойми без магических подсказок, — Юра забрался выше, прижавшись губами к уху, нашептывал вкрадчиво. — Я стараюсь, Юр, но мне так страшно, — честно признался Паша, обхватив себя руками за плечи и немного закрываясь. — Забей, бля, правда. Я хочу тебя с ног до головы вылизать, ты такой охуенный и горячий, мне с тобой так хорошо. — Странно, что ты все вслух говоришь. Я привык, что это больше в мыслях мелькает. Поспорить хотелось, Юра вместо этого поцеловал, подталкивая и заставляя перевернуться. Паша лег на живот, обнимая подушку, дышал напряженно. Спустившись ниже, Юра, раздвинув ягодицы, сплюнул на дырку, втирая слюну внутрь большим пальцем. Обвел несколько раз по кругу и вжался губами, толкаясь нетерпеливо языком. — Бля, Юр, — Паша отчаянно всхлипнул, заведя руку назад и вцепившись в волосы. — Нравится, да? — Юра куснул его за ягодицу, игнорируя крепкую хватку. — Прогни еще немного спину, Паш, а то неудобно. Паша изогнулся плавной дугой, притягивая за волосы ближе. От его кожи пахло свежестью и деревом — банный дух, который ничем не вытравишь. Юра подразнился, облизывая края ануса, а потом начал вталкивать кончик внутрь, услышав наконец-то искренний стон. Бедра у Паши мелко подрагивали, он подавался постоянно назад, поглаживая свой член. А через секунду вдруг отстранился, рухнув на кровать. — Выеби меня, пожалуйста, я не могу уже, — просипел он, зачесывая волосы назад. — Не хочешь кончить сначала? — Юра лег рядом на бок, вытирая лицо от слюны. — Нет, хочу вместе с тобой. И это «вместе» триггернуло лучше любых других слов, на фоне отсутствия их связи будучи важным вдвойне. Прижавшись коротко к его губам, Юра подхватил с тумбы резинку со смазками — отнес их сюда сразу, еще когда разбирал пакеты, зная, что лучше приготовить все заранее. У него самого пальцы дрожали, Юра надорвал упаковку с презиком только с третьего раза, раскатал торопливо резинку по члену. Так перевозбудился, что чуть про смазку не забыл, едва не въехав на одной слюне. Войдя до упора, Юра замер ненадолго, поглаживая Пашу по напряженной спине. Все пытался переварить ощущения, не мог в них разобраться. Без сплетения их чар все казалось странным, но в чем-то даже более охуенным: правда получалось почувствовать друг друга на ином уровне. Паша наконец-то перестал себя сдерживать — стонал сладко, подмахивая. В мыслях у Юры крутились одни нежности, потому что он сейчас любил этого дурака с двойной силой. Без магии, без связи — это просто было не нужно, все вокруг и так сверкало искрами. Навалившись всем телом, Юра перехватил его крепко поперек живота, втрахивая в кровать, бормотал на ухо несвязные признания. Повторялся, путался в словах, но все равно говорил и говорил, пока хватало дыхания, а из горла не вырвался протяжный стон. Он толкнулся еще несколько раз рефлекторно, чувствуя, как Паша быстро себе додрачивает, как сжимается на опадающем члене. Пашка после секса сначала нервно заржал, потом поцеловал нежно. Они задрыхли в обнимку, слипнувшись в объятиях. И проще ничего не стало, проблемы никуда не делись, но получилось забыть о них на какое-то время. Проснулся Юра через полчаса, вылез осторожно из постели, стараясь не разбудить. Натянул трусы на жопу, подобрал с пола использованный презерватив — палево надо убирать сразу, чтобы не проколоться. Огладив взглядом бледную Пашину спину, он вышел тихо на кухню, закурив в окно. Свет не включал, огни в соседних домах тоже не горели — сплошная темень, которую только за городом и можно увидеть. Луна то и дело скрывалась за тучами, голые силуэты деревьев походили на монстров из ночных кошмаров. Лес здесь был вполне обычный, не зачарованный, но кто его знает, в такое время из чащи любая нечисть могла выбраться погулять. Найти брошенную хозяевами живность или тупого человека, который не озаботился защитными чарами. Дверь за спиной тихо скрипнула, и Юра обернулся, невольно ласково улыбнувшись. — Полегчало? — спросил он и тут же тихо охнул, когда Пашка вжался в спину, обнимая крепко. — Немного, — чмокнув в шею, Паша отстранился, доставая сигарету из пачки. — Здесь так тихо, пиздец. — Это только сейчас, летом постоянно что-то орет. Пилят, строгают, врубают радио «Дача» и орут пьяные песни, ваще ни секунды покоя… — Давай нажремся, Юр. — перебил Паша, затянувшись глубоко и не отрывая взгляда от темного неба. — Луна сегодня злая, даже без магии это чувствую. И от таких предложений Юра редко отказывался, тем более и повод был замечательный. Ему тоже нужно выключиться и забыть о проблемах. Они бессовестно намешали пиво с коньяком, вырубившись уже через два часа. Закуски было полно, дожирали гречу с тушенкой прямо со сковородки, но утром Юра все равно проснулся с диким похмельем. Выхлебал пару стаканов воды залпом, закусил обезболивающим, а потом снова упал в кровать, не в силах пошевелиться. Через час Паша тоже очнулся, пришлось выбираться из постели. Шарахались по кухне, обмениваясь ничего не значащими фразами. Юра не удержался и открыл пивка, мысленно пожалев, что за столько лет так и не изобрели магического зелья от похмелья. Хотел уже поделиться этой мыслью вслух, когда в дверь громко постучали. Нахмурившись, Юра пошел открывать, ожидая увидеть любой сюрприз — Серговна вполне могла явиться под руку с Анечкой, им бы даже особой причины для этого выдумывать не пришлось. Вместо них снаружи ждала соседка с участка рядом, сухонькая старушка, чистый божий одуванчик. Подружка тещи, Юра постоянно с ней пересекался, но никак не мог запомнить имени. Поздоровавшись, он щедро дыхнул перегаром, покосившись на сидящего рядом фамильяра. Здоровенный пес, немецкая овчарка, смотрел еще таким умным взглядом — стремная животина. Соседка начала нести запутанную херь о том, что очень рада его видеть, и что ей пиздец как этим утром нужен сахар. Магазин не работает, машина сломалась, шла с автобусной остановки три часа — подробностей было так много, что Юра ни капли не сомневался, что все они придуманные. Все равно вежливо предложил ей войти, не хотелось портить отношения с тещей. На кухне Паша бросил на них острый взгляд, сухо поздоровавшись, и продолжил гипнотизировать пузырящуюся яичницу на сковороде. Игнорируя расспросы бабки, Юра насыпал ей сахара, надеясь избавиться побыстрее, но хер там плавал — еще минут пять выслушивал истории о ее внуках. — Ну и что это было? — поинтересовался Паша, когда Юра наконец-то выставил наглую соседку. — Проверяла, не приводили ли мы блядей, — поморщился он, садясь за стол и ковыряя вилкой свой завтрак. — Сто пудов Анька попросила, жопой чую ее почерк. — Не в первый раз, Юрочка? — Нахер иди. Паша рассмеялся беззлобно, отхлебнув у него пива с наглым лицом. Поели, но особо легче не стало, завалились в постель перед теликом, надеясь переждать похмелье. Смотрели всякую чушь, вяло ее обсуждая. Через часик Юра даже созрел на домогательства, но двигаться заленился, поэтому ограничились дрочкой. Спустить все равно было приятно, тем более Пашка неожиданно поплыл. Толкался быстро в Юрину ладонь, закатывал глаза от удовольствия. И целовал после этого сладко, невнятно признаваясь в любви. Лежали в унылой полудреме, выбрались из кровати, когда уже стемнело, да и то потому что нестерпимо хотелось жрать. Мудрить не стали, тупо отварив пельмени и раскупорив под них бутылочку коньяка. — Пора бы уже за музыку сесть, — Юра закряхтел, хлопнув рюмку и закусывая ее куском хлеба. — Не хочу, — поморщился Паша, набивая себе рот пельменями. — Хочешь не хочешь, а надо. А то что мы девочкам покажем, использованные гондоны? — Бля, такой ты смешной, с ума сойти можно. Паша даже улыбку из себя не выдавил, продолжая хмуро жрать. Разлил коньяк по стопкам, но спор продолжать не стал. Разве что время тянуть пытался, убирал со стола нарочито медленно, лез с поцелуями. Поддаться очень хотелось, но Юра стойко держался, игнорируя все домогательства. Потрахаться они еще успеют, а вот работой стоило заняться — времени оставалось не так уж и много. Страдальчески выдохнув, Паша все-таки достал аккордеон. Сел рядом, пробежался пальцами по клавишам. Для разминки они прогнали старую песню, играли вроде ровно, особо не сбиваясь. И Юра продолжил ту мелодию, импровизируя, чувствуя, как Пашок привычно подстраивается. Музыка была острой и колючей, инструменты не складывались, но сквозило что-то безумно интересное. Какой-то мимолетный фрагмент, который нужно было вытянуть смычком и мехами наружу, заставить раскрыться и стать полноценной песней. И Юра чувствовал, что они почти его зацепили, нужно было лишь немного поднапрячься. Сердце стучало, вдохновение накатывало, когда Пашка вдруг поставил аккордеон на пол, разливая им очередную порцию коньяка. — Хули ты остановился? — Юра зажал скрипку плечом, дернув его с силой за руку. — Я не могу так играть, — Паша на его злость никак не среагировал, выпив вместо этого рюмку, а за ней подряд хлопнул вторую. — Как так? Заебись же все было, там немного не хватало… — Я нихуя не чувствую из-за этой штуки, — Паша подергал себя за ошейник, который угрожающе расширился на пару сантиметров. — Сбиваюсь на очевидных вещах, и мне просто тошно инструмент в руках держать. Тянуло ляпнуть гадость, Юра вместо этого поморщился, отходя к окну. Выглянул за шторку, не находя взглядом ничего интересного, достал сигарету из пачки. Думал, что вчера победили заебы, но все оказалось куда хуже. — И как ты себе это представляешь? — Юра затянулся глубоко, сначала пытаясь подбирать слова, а потом положив на все хер. — Не, я правда с тебя хуею. Мы сбежали ото всех на три дня, чтобы писать музыку, а вернемся ни с чем? Да нас с говном сожрут. — Тебя только скандал с женой беспокоит, да, Юр? — невесело усмехнулся Паша. — На меня вообще похуй? — Если бы мне было похуй, мы бы тут не сидели. И скандал меня в любом случае ждет, но нужно как-то сгладить. Скажешь, тебе Аня мозги сношать не будет? — Не будет, прикинь. Он посидел с полминуты, буравя взглядом стол, затушил сигарету в пепельнице. — Пиздец, какую ты мерзость ляпнул. Ты мог о чем угодно попросить, я бы сразу согласился, я на все ради тебя готов. Но вот писать музыку для успокоения твоей жены я не стану, нахер мне такое счастье не сдалось. — Не надо перевирать, это не для нее, а для нас… — Нахуй иди, Юр. Выпалив последнее, Паша выскочил из-за стола. Сорвал с вешалки свою куртку и выскочил на улицу, скрываясь в темноте участка. Побродив нервно из стороны в сторону, Юра хотел плюнуть на все — пусть сам выкручивается, раз решил выебываться. Потом представил себе все ужасы ночи за городом и Пашку без капли магии, который никак не сможет защититься от этого дерьма. Пришлось затолкать обиды поглубже и идти искать дурака, чтобы его не сожрала какая-нибудь нечисть. Паша нашелся за баней. Курил задумчиво, прислонившись к стене. Через дыру в заборе было отчетливо видно, как утренняя милая бабулька ворожила над кишками еще живого кролика. — Сдать бы суку, лицензии у нее сто пудов нет, — выдал Паша. — Да забей, не стоит руки марать, только время потратишь, — Юра встал рядом, прижимаясь крепко плечом. — Прости за эту херню. — Не надо извиняться, дай я просто объясню. Когда ты мне магию сдерживаешь — это совершенно другое. Я ее все равно чувствую, хоть и не могу воспользоваться, это даже приятно немного. Потому что я ощущаю себя сильнее и знаю, что ты рядом, — никто их тут подслушать не мог, но Паша наклонился, нашептывая на ухо. — А с этой хуйней на шее я ничего не испытываю, я пустой. Бабка продолжала колдовать, смотря на тушку перед собой, и Юра поднял голову, прижимаясь к Пашиным губам, целовал мягко. Не думая, что лаской получится с чем-то справиться, но и словами тут не поможешь. — Мне казалось, что мы вчера этот разговор прошли, — Юра потерся нежно носом о его щеку, крепче прижимая к себе. — Или противно все-таки со мной без магии трахаться? — Непротивно, — замотал головой Паша, вцепившись пальцами в его бока. — Просто музыка — это совершенно другое. — Нет, Пашуль, это то же самое. Оно ровно так же между нами работает, на таком вот простом и искреннем. Я тебя люблю, поэтому и хочу. А еще я тебя чувствую, знаю, понимаю, сука, у меня тут вообще ни одной конкретной эмоции нет, все и сразу. И не нужна нам никакая связь, понимаешь? Речь получилась довольно бессвязная, зато искренняя, честнее у Юры точно не вышло бы сказать. — А ты понимаешь, как мне страшно сейчас? Я пиздец как боюсь, что не смогу ничего, а ты разочаруешься к херам, — Паша взял его крепко за руку, потянув за собой обратно в дом. — Я разочаруюсь только если ты не станешь ничего делать и спрячешься. Давай, Пашуль, мы же вдвоем все на свете можем. Паша засмеялся в ответ немного отчаянно, но спорить не стал. Затащил вместо этого в спальню, быстро раздеваясь. Отталкивал Юрины руки, залез сверху, торопливо насаживаясь на член. Горячий, открытый, в нем даже без магии оставался хаос. Таким уж он был — странным и непонятным, резким, но всегда искренним. Да и с хаосом или без, Паша всегда был непредсказуемым и сложным, любить его было тем еще приключением. Юра все равно тянулся, стараясь забрать себе по максимуму. Ощущая жизнь рядом с ним совершенно иначе, узнавая себя заново. Он знал, чувствовал всем своим существом, что без этого дурака ничего стоящего с ним больше и не произойдет никогда. Они повалялись после секса недолго, Паша первым выпутался из объятий. Притащил в постель аккордеон, играл голым, у Юры встало моментом. Но вместо ебли он предпочел музыку, оживляя мелодию, чувствуя ее всей душой. Знал, что дальше проще не станет, никакие разговоры от жопы их не спасут. У Паши еще день с ошейником, последствий не избежать. Черт их знает, куда все повернет, но Юра заранее был готов ко всему. Потому что они были вместе, их связывало музыкой, а не только лишь магией. В чем-то их мелодии отливали волшебством, передавая часть любви — легко заметить, если знать, где искать.