Кто этот чертов клоун?

Молодой бета открывает дверь в пустую квартиру и снимает обувь на пороге. Щелкает по выключателю, но свет в помещении не зажигается. Парень хмурится и еще раз щелкает по выключателю. Реакции снова нет. Бета проходит внутрь квартиры, ища наощупь проход в подсобку. Проходит в еще более темное помещение, ведь саму квартиру через окна освещала хоть немного огромная луна. Водит ладонями по полкам, но ни одной лампочки не находит. Хмурится, ведь он только недавно купил целую коробку лампочек на нужный цоколь купил. Достает лампочку и возвращается в прихожую. Выкручивает старую лампочку из гнезда и откладывает на тумбочку. Табурет странно дергается, но парень не обращает внимания. Светит фонариком телефона на запаску и кивает сам себе. Вроде, должна работать. Залезает на табурет, вынимая из гнезда провод. Электрик, когда менял проводку, сказал, что этот провод удалять нельзя. Плел что-то про энергопитание и качество, бета даже его особо не слушал. Провод неудобно мешается, и парень постоянно отодвигает его рукой. Табурет снова шатается, и бета пытается поймать равновесие, ища руками за что ухватится. Ловит пальцами висящий провод. В квартире резко зажигается свет, ток быстро проходится по надломленному проводу и перемещается на человека. Тело изгибается судорогой и падает на пол. Лампочка лопается от перенапряжения, и осколки влетают в округлившиеся глаза. Сердце бешено бьется в последний раз и замирает. Свет мигает несколько раз и зажигается во всей квартире. И только кровь растекается из пустых глазниц уже мертвого беты. А между темных щелей растворяется силуэт.

***

Намджун вдавливает педаль в пол. Несясь на всех скоростях по пустой трассе, слушает детали по делу от Чонгука, который сидит на соседнем сидении с толстой папкой в руках. Еще перед выездом из города они заскочили к знакомому Кима за двумя «Глоками» и патронами. Чон, пока добираются до конечного пункта, связывается со своим любимым и успокаивающе воркует с омегой. Намджуну уже начинает казаться, что его стошнит скоро от этих двоих слащавых покемонов. — И я тебя люблю, Бэйб. Мы постараемся закончить поскорее. Через полчаса уже будем на месте, — слушает ответ мужа и улыбается до ушей, — Детка, он обязательно тебе позвонит, когда мы посадим его в машину. Да, я обещаю тебе. Альфа еще пару минут слушает ответы друга, но концентрируется на своих мыслях. Настолько погружается в себя, что чуть не пропускает нужный поворот. Чонгук, уже закончивший разговор по телефону, окрикивает его. Альфа резко тормозит с испуга и смотрит на друга ошалевшим взглядом. — Ты, че, совсем сдурел? Нахуя орешь так?! — Это ты нахрена так в себя уходишь, что ничего слышишь вокруг себя? Поворот пропустил. Давай разворачивайся и поехали на пятьдесят метров назад. Там поворот на проселочную дорогу. Намджун кивает и едет до разрыва двойной сплошной, разворачивается и едет до нужного поворота. Как и сказал Чонгук, там был заворот на проселочную дорогу без таблички с наименованием поселения. На щебне ехать приходится медленнее, и Намджун снижает скорость. Оба садятся ровно, подхваченные волнением. Былая легкость моментально ушла. Альфы перед первым домом проверяют оружие и патроны, нужный адрес и еще раз обговаривают их план. Пока Чонгук будет отвлекать хозяев, Намджун проберется в дом и осмотрит его на присутствие своего жениха. Прячут пистолеты за пояс джинс и снова медленно двигаются. Делают вид, что они заблудившиеся туристы, и притормаживают рядом с одним из пожилых омег, катящего тележку с сеном. Старушка альф осматривает сканирующим взглядом и чешет подбородок. На бондюгов парни не смахивают, улыбаются дружелюбно. Но вот что таким дружелюбным красавчикам делать в такой глуши. Чонгук выходит из машины и кланяется. Намджун выходит следом. Обоих альф всегда учили, что нужно помогать с тяжестями и горестями, и они сразу предлагают довести телегу до дома хозяйки. Старушка охотно соглашается и уже более открыто относится к парням. Намджун садится обратно в машину и отъезжает, чтобы припарковаться. Закрывает машину и возвращается к ожидающим его Чонгуку и хозяйке сена. Старушка всю дорогу до дома рассказывает последние новости. Все же не всегда попадаются такие внимательные слушатели. — А недавно у нас горе произошло. Сынок соседки моей умер прошлой ночью. Молоденький еще, да и ребеночка под сердцем носил. Ох-ох-ох, что же это делается? Альфы между собой переглядываются. Беременный молодой омега умирает после пропажи Сокджина. Чонгук другу кивает, мол, надо расспросить подробнее. — И узнали причину смерти? Может на днях что-то произошло? Или омега болел чем? — Да что вы! Был жив здоров позавчера. Даже ребеночек уже пинался. А глаза у него какие добрые были. Первый красавец на селе. У него альфа на машине разбился с месяц назад. Еле откачали мальчишку тогда. А тут это… — То есть он покончил с собой? От горя? — Тьфу! Он ради ребенка своего жить дальше начал. Да и не похоже это было на самоубийство, — омега сплюнула через плечо, посмотрела по сторонам и зашептала, — Убили его. Дух его альфы пришел ночью и обескровил. Ох-ох-ох… — Обескровили? То есть он вообще без крови был на момент, когда его обнаружили? Омега на Намджуна уставилась подозрительно, а Чонгук с другого бока другу жестами показывал, чтобы тот вопросами своими не палил их прикрытие. Старушка еще повздыхала, но рассказала подробнее о произошедшем. И пару раз еще перекрестилась, на всякий случай. Как мать омеги на утро нашла своего сына в кровати, а приехавшая скорая сразу констатировала факт смерти. Мать тогда успокоительным накачали, тело увезли в морг, а там уже осмотр провели и выдали заключение о смерти. Альфы слушали рассказ внимательно, иногда театрально охая и ахая для правдоподобности. Помогли занести сено в сарай и даже попробовали фирменные пирожки. Бабуля их долго не хотела отпускать, но парни все же смогли уговорить ее отпустить их. Им нельзя тянуть со временем. Дорогу до нужного дома спросили у той же бабули. Когда они вышли от радушной хозяйки, на улице совсем стемнело, хоть и было на часах всего около трех часов дня. Молодые люди обсуждали новые сведения и решали, насколько они связанны с их делом. Оба единовременно сошлись на том, что сто процентов их эта смерть касается. Уже за два дома до нужного они притормозили, чтобы лучше осмотреть все пути отступления и наличие товарищей графов. Намджун, увидев менеджера жениха, вышедшего с ведром с территории дома, потянулся к закрепленному на штанах пистолету, как его резко схватил за руку друг. Чонгук помотал головой, мол, не твори глупостей. Альфа выдохнул и прикрыл глаза, успокаивая бушующего зверя внутри. Какой бы не был гнев, сразу давать о себе знать психически неустойчивым людям нельзя. В их руках сейчас жизнь любимого человека и еще не родившегося ребенка. Альфы обходят дома по другую сторону и залезают в уже почти обсыпавшиеся кусты. Дом, из которого вышел менеджер, не выглядел особо обжитым. По сравнению с другими постройками вокруг одноэтажный домик был с обшарпанной краской и дырявой крышей. Местами кривой забор перекосился или вообще прогнивал в земле. Из подбитой трубы, у которой местами не хватало пары кирпичиков, шел столбик дыма. Альфы заметили движение в окне со своей стороны и резко присели в кустах, чтобы из не заметили. Седовласый старик с крысиным хвостиком на затылке кому-то в довольно резкой форме объяснял куда этот человек может сходить со своими просьбами. Альфы прислушались и переглядывались между собой удивленно. — Ты ему подключил новый пакет крови? Нам нужно достаточно напитать нашего господина, чтобы он смог править этим прогнившим насквозь миром, — старик сводит брови и подходит к открытому окну, осматривая окружающий мир за пределами забора. Намджун с Чонгуком изо всех сил сливаются с кустом, почти не дыша. Уже в последнюю секунду, когда старик повернулся спиной к окну, надоедливый муравей решил не просто ползать по куртке Кима, а исследовать его сосредоточенное лицо. С особой настойчивостью решил залезть в левую ноздрю. Джун, до этого почти не показывающий раздражения от ползующего насекомого, резко чихнул. Душа в пятки ушла, все тело словно свело спазмом, ведь его чих был явно услышан врагами. Старик моментально повернулся на сто восемьдесят градусов и уставился прямо на куст, где прятались альфы. Последние замерли изваянием, молясь всем существующим и не существующим богам на этом свете, — Ты слышал это? Кто-то чихнул. И совсем рядом с нами. — Отец, это дети, наверное. Ты же знаешь, какие они любопытные в последнее время. — Нееет, тут явно кто-то есть. Сходи, проверь округу. Никто и ничего не помешает нам исполнить свой долг перед господином. Сегодня ночью наш мир наконец обретет своего истинного правителя. Крупный альфа поклонился и исчез из радиуса видимости. Старик еще с минуту стоял возле окна, а после прошел куда-то вглубь дома. Из открытого окна послышалось громкое мычание омеги, его Намджун узнает даже по вздоху. Чонгук в последнюю секунду успевает схватить друга за руку, удерживая на месте, и тянет в другую сторону. Они успевают сменить место засады прежде, чем бугай подходит к кустам. Чонгук отсылает своему близкому знакомому в спецназе координаты смской и краткой информацией. Все остальные сведения он попросил доставить своего секретаря в нужное отделение полиции. Сейчас их задача выиграть время и не дать пострадать омеге с ребенком. Ну, и обезвредить хотя бы того же бугая. Парни залезают через дыру в заборе на участок и пробираются с противоположной стороны дома. Сердца у обоих чуть не вылетают из груди. С одной стороны бродит один из сыновей старика, второй вернется с другой. А в доме старик с хорошим слухом для своих лет. Быстро осматриваются и замечают дверь-переборку в подвал со стороны улицы. Пока Чонгук взламывает замок на двери, Намджун сидит на стреме. Чон дает другу знак, когда вход в подвал открыт. Парни залезают в подвальное помещение и закрывают за собой двери, чтобы с улицы не было видно. И как раз вовремя, потому что из-за поворота показался один из сыновей. Альфы затихли в полумраке, вглядываясь в щель между двумя дверьми, постепенно спускаясь вниз по лестнице. В подвале никого не оказалось. Точнее, никого из злоумышленников не было. Держа перед собой пистолеты, парни спускались постепенно вниз по ступенькам и осматривали помещение на наличие кого-то другого. В центре под висящей на проводе лампочке на стуле сидит омега привязанный накрепко к спинке. Сокджин без сознания, из его запястья торчит игла сцепленная с проводочком с капельницей. Намджун перед омегой падает на колени и обхватывает любимое лицо ладонями. Осматривает внимательно каждые впадинки и мешки под глазами. Чонгук смотрит на содержимое пакетика, из которого омега получал в свой организм жидкость. Глаза округляются, когда понимает, что это кровь. Осторожно вынимают иглу и развязывают веревки. Намджун берет жениха на руки, закутав его в свою куртку. Чонгук на всякий пожарный проверяет наполненность магазина. Сейчас им надо покинуть каким-то чудесным образом этот дом и убедится, что омеге точно ничего не угрожает. Они подкрадываются к двери, из которой попали в подвал. Прислушиваются к звукам снаружи и уже собираются выбираться, когда их оглушают двумя ударами битой со спины. Альфы падают вместе с омегой на ступени лестницы и скатываются вниз к ногам старика.

***

Первым приходит в себя Намджун. Голова адски раскалывается, на висках неприятно печет от удара, а волосы на затылке слиплись от крови. Один глаз подбит, и альфа еле видит через него. Но все же вторым удается немного осмотреться. Рядом с ним, еще без сознания, сидит Чонгук. Такой же побитый и связанный. Оба они сидят на земле возле обрыва, словно зрители. Впереди стоял старик в мантии, взметнув руки к небу. Он шевелил тонкими губами, произнося почти безмолвно заклятие. Двое его сыновей стояли чуть позади него в таких же мантиях на согнутом колене и со склоненной головой. Дед затряс руками, отчего широкие рукава скатились вниз. Намджун виду, что очнулся, не подавал. Нащупал пальцами острый камень и начал быстро резать об него веревку на запястьях, наблюдая за перемещениями старика и его подмастерье. Старче проходит к алтарному столику и берет огромную позолоченную чашу. Один из сыновей встает на ноги и отходит куда-то за спину Намджуна. Он резко прекращает резать веревки и затаивает дыхание. Бета возвращается обратно с брыкающимся молоденьким омегой. Парниша на Намджуна взгляд кидает отчаянный и молит о помощи взглядом, потому что язык ему вырвали. Ким не успевает и секунды отсчитать, как парнишке перерезают горло. Он всхрипывает и хочет закрыть рванную ладонью, но бета сводит их за спиной и давит ступней на чужую спину, заставляя выгнуться в спине. Намджун отчетливо видит, как кровь вишневого цвета бьет струей и собирается в позолоченной чаше. Где-то под нёбным язычком сворачивается рвотный клубок, и альфа уверен, что еще немного и его точно стошнит. Старик дожидается, когда чаша наполнится, и дает сыну знак. Бета уже мертвое тело откидывает в сторону. Под дергающимся в судорогах телом разливается оставшаяся кровь на покрывшем белым снегом земле. Намджун наконец отмирает, сглатывает ком в горле и возобновляет трение веревки об камень. Старик мешает кровь пальцем и шепчет диковинные слова. Ким разобрать его речь не может, но замечает, как второй сын разворачивается в их с Чонгуком сторону. Они пересекаются взглядами. Напряженная волна пробегает между ними и, как струна, рвется. Бугай грузными шагами подходит к уже начавшему приходить в себя Чонгуку и присаживается за его спиной с другой чашей, поменьше, в руках. Чон непонимающе вертит головой. Еще не успевает окончательно очухаться, а мужик строительными клещами схватил один из ногтей альфы и потянул из пальца. Чонгук от сильной боли выгнулся и заорал. Намджун, наконец разрезав веревку об камень, хватает последний и кидается на увлеченного чужим маникюром мужика. Его маневр все же замечают, и удар приходится на плечо. Но это помогает немного ослабить противника. Ким наотмашь наносит удары по всему телу, куда попадет, пока здоровяк не отключается. На звуки борьбы поворачивается младший сын и кидается помогать брату. У Чонгука в глазах немного проясняется, и он мешком падает под ноги бывшего менеджера. Бета кубарем катится по снегу, пачкая светлое пальто, и скалится на Чона. Намджун другу руки развязывает и смотрит на самодельный алтарь. На нем без сознания лежит его жених в белоснежной сорочке с венком из васильков и высушенных трав на голове. Ткань сорочки нежно обхватывает округлившейся животик. У альфы внутри все переворачивается, когда старик касается живота омеги, а изнутри исходит какой-то животный рык. Пока друг отвлекает на себя бету, Нам бросается к старику. Он уже достигает алтаря, когда его хватают за руку и отталкивают. Джун ошарашено уставляется на седовласого. Откуда в этом дряхлом теле такая сила? Парень поднимается с земли и снова идет в нападение. Его с еще большей силой откидывает назад. Альфа прокатывается по земле и ударяется спиной об камень. Старче возвращается к ритуалу и берет в руки чашу, читая над ней заговор. Кровь начинает бурлить, закипать, лопаясь пузырями. В руки берет извилистый кинжал и наклоняется над запястьем омеги, делая надрез. Смешивает кровь омежью с той, что уже находится в чаше, и водит довольно носом. Осталось добавить лишь один ингредиент для освобождения его господина. Сердце. И куда лучше будет использовать для этого настойчивого женишка. Сосуд он трогать не станет. Его господину еще пока нужен дом для накопления сил, прежде чем он сможет править в этом прогнившем мире. Старик поворачивается на почти вставшего Намджуна и идет, шелестя мантией, к нему навстречу. Его глаза сверкают красным, гипнозом ступоря альфу. В голове Намджуна сразу вспоминаются слова любимого о том, что он видит красные глаза в темноте. Раньше ему это казалось бредом. Теперь же он так не думает. Старик давит на его сознание, превращая в безвольную куклу. Ноги не слушаются и подгибаются. Альфа падает на колени перед графом. Старик обхватывает дряхлыми пальцами подбородок и поднимает вверх чужую голову. Да, он слышит его сердце. Оно так сильно бьется от переживаний за этого омегу. Господину понравится такая вкуснятина. Он любит отведать отважных сердец и запить кровью беременных омег. И это будет самый лучший ужин из всех за последние столетия. Он довольно ухмыляется и облизывает тонкие губы. — Твое сердце такое сладкое, вкусное, мощное! Старик хватает рукоять кинжала поудобнее и разрезает ткань на груди альфы и для начала делает надрез на груди. Намджун вскрикивает и пытается отбиться, но его тело под гипнозом валится обратно на колени. Старик сильнее давит на лезвие, и оно все больше погружается в грудную клетку. Альфа вырывается, дергается, но крепкая хватка костлявых пальцев придавливает к земле. Перед глазами плывет и темнеет. Картинка размазывается, в ушах свистит от сильной боли. Ким чувствует, как силы покидают его. Прежде чем темнота окончательно окутывает душу, успевает услышать выстрел.

***

Яркий свет бьет по глазам, так привыкшим к темноте. Намджун чуть прикрывает глаза ладонью и смотрит по сторонам. Он находится в элитной палате больницы. Рядом на диванчике сидит Сокджин, положив голову на спинку, и дремлет, укрытый пледом. Его рука покоится на животе, что сразу умилило альфу. Сразу стало так уютно на душе. В палату заходит Чонгук и улыбается другу. Вид у него помятый, конечно, но его не так сильно потрепало. Чонгук помогает другу принять сидячее положение и рассказывает все, что произошло после отключения Джуна. Чон тогда подоспел вовремя. Еще пару секунд, и смерть бы настигла Намджуна прямо перед лежащим без сознания любимым человеком. Словно Ромео и Джульетта. Альфа от этого сравнения улыбается. Хорошо, что у них все с хэппи эндом. Чонгук старику тогда прострелил грудину серебряными пулями. Через полчаса уже вовсю на обрыве орудовали опера и судмедэксперты. Сокджина с альфами увезли на скорой в больницу. Менеджера с его братом в полицию. Старика спасти не успели. Он умер по дороге в больницу. Сокджин от голосов на фоне просыпается и трет глаза. Смотрит в сторону койки и подрывается с диванчика. Если альфа не смог погибнуть от рук чокнутого деда, так от крепких обнимашек жениха. Джун кряхтит от боли в районе груди и пересаживает к себе на колени. Чонгук пару оставляет наедине и выходит из палаты. — Как ты себя чувствуешь? Сильно болит? — омега осторожно касается перебинтовоной груди и смотрит так взволновано, что внутри где-то щемит, — Может хочешь чего? — Только твоих поцелуев, мой сладкий хохотушка. Намджун улыбается до ямочек на щечках и ловит каждое прикосновение любимых губ. Теперь он уверен, что все будет прекрасно. Двух братов-акробатов посадят в тюрьму, беременность Сокджина вне опасности. Жизнь налаживается, черная полоса заканчивается, и небо больше не грозит влюбленным тучами.