Седина

      Освободился Джейсон только к вечеру, но поскольку у него были свои методы (вернее, своя база данных), О’Лири он нашёл быстро. Тот тусовался с дружками в месте, претенциозно называемом (ими же) пустошью. На деле это был замусоренный пятачок между несколькими многоэтажками. Не в фешенебельном районе, но и далеко не в столь драматично-криминальном, каким его пытались представить - и впрямь представляли - сами ребята.       Дилемма. Если попросить О’Лири отойти поговорить в сторону, он наверняка начнёт выделываться, а говорить с ним при остальных Джейсон не собирался, ибо подозревал, что может потребоваться отсутствие свидетелей. Но ждать, пока компания рассыплется и её участники поодиночке пойдут по своим делам, значит потерять энное количество времени, да и не факт, что О’Лири пойдёт без сопровождения, вдруг к нему кто-нибудь прибьётся.       Однако Джейсону несказанно повезло: ребята решили разойтись немедленно, и О’Лири побрёл своей дорогой в гордом одиночестве.       Джейсон окликнул его и нагнал, когда прочие подростки пропали из зоны видимости. О’Лири остановился возле арки, «пронизывающей» многоквартирный дом средней обшарпанности.       - Можно тебя на пару слов? – Джейсон зашёл в арку.       Не снизойдя до устного ответа, О’Лири, тем не менее, автоматически шагнул следом за Джейсоном.       - По поводу Холливелл. Прости, если ошибаюсь, но я практически уверен, что ты собираешься ей навредить. – Хуже всего, если О’Лири примется с оскорблённо-невинным видом врать, что у него и в мыслях подобного не было, тогда не за что будет зацепиться. Но знакомый с его характером Джейсон верил, что О’Лири захочет порисоваться.       Парень сделался самодовольным и злобным. Потёр перевязанную кисть.       - Навредить Линде? Нет, Вы что. Проучить – да. Но это ей не повредит, это ей пойдёт на пользу.       Джейсон вздохнул.       - Что ж, О’Лири, не буду тебя уговаривать.       - Не будете? – удивился собеседник, уже настроившийся хамить и ухмыляться.       - Нет, сэкономлю время нам обоим. Скажу один раз: ты и пальцем не тронешь Холливелл.       О’Лири скривился в усмешке и с вызовом спросил:       - Или что?       - Или я расстроюсь. А я бы никому не рекомендовал меня расстраивать. – Глаза – не только радужка, но и белки - Джейсона налились чернотой, кожа пожелтела, а рот буквально растянулся до ушей, обнажив ряды острых, угрожающе торчащих зубов.       Может, мельчайших деталей сего частичного перевоплощения в полутьме арки О’Лири и не разглядел, однако основные изменения однозначно приметил. Он не издал ни звука, зато отшатнулся, будто ошпаренный, и вжался в стену.       Джейсон крайне редко прибегал к подобному запугиванию, но иногда оно являлось оптимальным методом. Пускай лучше О’Лири пару дней побудет в шоке (а через пару лет решит, что учитель провернул какой-то трюк, и успокоится), чем станет фаршем. Попробует разболтать? «Мой учитель превратился в жуткого монстра и велел не трогать одноклассницу»? Из обычных смертных это воспримут всерьёз разве что психиатры и некоторые их пациенты. Да и не настолько О’Лири туп, чтоб выставлять себя посмешищем.       - Мы поняли друг друга? – вкрадчиво осведомился Джейсон, вернув нормальное человеческое лицо (с лицом получеловеческим-полуакульим разговаривать проблематично).       О’Лири энергично закивал.       - И вот ещё что. – Джейсон смахнул несуществующую пылинку с плеча О’Лири. Уж если пришлось подпортить конспирацию, надо выжать из этого максимум. Вдобавок Джейсону подумалось: Холливелл наверняка тяжело видеть, как свою жизнь, которую она ему подарила за счёт собственной, парень тратит на свинство и пакости. – Я не прошу, чтоб ты становился образцом добродетели, но веди себя поприличнее и попорядочнее. Иначе я опять-таки могу расстроиться. Мне дороги мои нервы, а тебе, я полагаю, дороги твои внутренности – ты ведь не хочешь с ними расстаться?       Вконец побледневший О’Лири замотал головой.       - Отлично. – Джейсон похлопал парня по плечу и ушёл.       Лишь отойдя на несколько шагов и будучи уверенным, что О’Лири не видит его лица, Джейсон позволил себе скривиться. Пошевелил челюстью, потёр рукой подбородок. Частичное превращение, в отличие от полного, штука очень болезненная, ведь фактически тело оказывается сразу в двух ипостасях, которые не должны существовать одновременно и потому борются.