Седина

      У Линды было до жути странное и вместе с тем восхитительное ощущение, словно до этой ночи она вовсе не жила. Всё-всё, что происходило с ней прежде, казалось мелким, незначительным, почти несуществующим.       Настоящим был Джейсон. То, как он целовал её. Как держал за руку, когда они бесцельно брели по улице и говорили, говорили, говорили. Как смеялся над её шутками, как подшучивал сам. Как убирал волосы, которые время от времени падали ей на лицо. Как проводил кончиками пальцев по её скулам. Как, придерживая, кружил, когда она забавы ради запрыгнула к нему на спину. Как они радовались всему вокруг.       Звонок Уайетта был похож на вторжение из параллельной реальности.       - Где ты? – осведомился заботливый брат. – Дедушка сказал, ты до сих пор не вернулась.       - Ну да, не вернулась… - Линде хотелось избежать прямого ответа.       - Мэл, мы тут все волнуемся.       - Ты у мамы с папой?       - Да. И мы дружно ждём, когда ты благополучно вернёшься домой. Может, тебя перенести?       Линда почувствовала укол вины. Сегодня должен был быть тёплый и светлый семейный праздник, а она отменила его, ничего не объяснив. Завтра объяснит. И попросит прощения. И поймёт, если её не простят. А если простят, они таки устроят праздник. Но сейчас Линде хотелось быть с Джейсоном. Как бы намекнуть, что домой она пока не собирается и в ближайшее время предпочла бы обойтись без опеки?       Джейсон жестом попросил передать телефон ему.       - Уайетт, здравствуй, это Джейсон. Аллен. – Он говорил очень спокойно и мирно, почти по-дружески, но соблюдая эмоциональную дистанцию. Он это умел. – Да, я с Мелиндой, так что она не одна. С ней не случится ничего плохого. Обещаю.       Уайетт смекал, что пребывание рядом с ученицами по ночам в обязанности учителя не входит. Собирался на правах старшего брата пригрозить Джейсону чем-нибудь страшным, если тот обидит Мэл, но прикусил язык.       - Хорошо, - только и проговорил Уайетт.       Интересно, он расскажет о Джейсоне родителям или предпочтёт не просвещать их? Неважно…       - Давай поедем к тебе, - тихо попросила Линда, когда Джейсон вернул ей телефон.       Гуляя, они петляли и нарезали круги, в итоге не ушли далеко от её дома. Быстро вернулись к зданию, прошли на парковку и сели в машину Джейсона.       Пока они ехали, Линда зачарованно следила за дорогой, будто видела родной город в первый раз. Она оторвалась от созерцания, чтобы позвонить Виктору и предупредить, что не придёт домой ночевать. Крутые девчонки так не делают, но Линда никогда и не стремилась казаться крутой. Дедушка далеко не молод, и лишнее волнение ему ни к чему.       - Не беспокойся, дедуля, за мной хорошо присматривают. Я с другом. Да, друг надёжный. Нет, не наркоман. И не маньяк. Точно. Уайетт его знает. Всё будет в порядке, ложись спать. Я позвоню тебе утром. Что? Кто заходил? Да? Оставил подарок? Ладно, передашь завтра. Доброй ночи. – Линда отключила связь. - Ты принёс мне подарок?       - Представь себе.       - Какой?       - Не скажу, завтра узнаешь сама.       - Хоть намекни.       - Нет.       - Джейсон!       - Не-а.       Когда они добрались до квартиры, он первым делом предложил Линде горячего чая. Этикет ни при чём, Джейсон не был уверен, что куртка спасла её от холода.       - Нет, спасибо, - Линда сняла куртку и аккуратно повесила на спинку кресла, стоявшего в углу гостиной. – Мне тепло и хорошо. Не хочу ни пить, ни есть. – Она легонько вскинула волосы, которые так и оставила без маскировки. Серебристо- белоснежные волны всколыхнулись, причёска стала менее аккуратной, но более красивой – живописный беспорядок был в тему.       - Тогда давай потанцуем, - предложил Джейсон вполголоса. – В свой День Рождения красивая девушка непременно должна танцевать.       - С красивым мужчиной.       - Безусловно.       - Красивым и скромным.       - Однозначно.       - И честным.       - Кристально.       Он включил музыку – приятную неторопливую мелодию с терпким джазовым оттенком, прекрасно подходящую для той разновидности медленного танца, когда танцорам важнее всего просто обнимать друг друга. Фактически они двигались вкруговую на одном месте, впрочем, довольно изящно.       - Почему ты смеёшься? – спросила Линда.       - Вспомнил, как ты успокаивала дедушку.       - Что смешного? У меня всего один дедушка, я забочусь о нём, как могу. Конечно, второй дедушка, со стороны папы, тоже есть, но я никогда его не видела, он умер лет за шестьдесят – семьдесят до моего рождения.       - Сколько лет твоему отцу?       - Больше ста. Он погиб на Второй мировой войне, стал хранителем, а уволился через несколько лет после их с мамой свадьбы.       «Ну и семейка», - подумал Джейсон. Мысли пришлось экстренно направлять в другое русло, иначе они неминуемо привели бы к злости на отца Мелинды – ведь из-за его «увольнения» ей достался дар в такой искорёженной форме. Надо срочно менять тему. И Джейсон выбрал неожиданный для него самого предмет:       - Жаль того парня.       - Какого парня?       - В которого ты была по-настоящему влюблена, но так и не призналась ему в этом. Помнишь, ты рассказывала в баре?       - А-а. Да, помню. Ничего страшного, я ему уже призналась.       - Когда?..       - Сегодня. А теперь он стоит как вкопанный, хотя мы только что замечательно танцевали. – Она рассмеялась в ответ на его растерянно-вопросительный взгляд. – Дурачок, это же ты. В тебя влюблены практически все девчонки нашего - и не только нашего – класса. Чем я хуже?       Линда скрестила запястья за его шеей, подняла голову, взглянула на него. Ладони Джейсона переместились на её талию, он наклонился.       Исчезла музыка, исчез свет, исчез пол под ногами. Остался только поцелуй. И одежда, которая показалась чудовищно громоздкой и тяжёлой. Неудивительно, что оба поспешили от неё избавиться.       Причёска Линды растрепалась окончательно, локоны топорщились во все стороны. Джейсон поправил несколько, осклабился. Линда хихикнула. Вдруг оба резко перестали смеяться. Он притянул её к себе, одновременно подавшись вперёд. Обнажённой спиной Линда почувствовала прохладу ничем не оклеенной, лишь когда-то окрашенной стены. Это не было неприятно, потому что внутри самой Линды уже бушевал жар, способный справиться с любым холодом.       Джейсон приподнял её, она обхватила его ногами. Раньше Линда видела такое только в кино и не совсем понимала технологию процесса, выглядело не слишком-то удобно. Но на практике оказалось нисколько не трудно. Может, потому что это больше зависело от Джейсона, а он всё делал правильно. Может, потому что быть с человеком, которого по-настоящему любишь, в принципе легко. Линда не боялась, не стеснялась.       Через какое-то время они сменили вертикальное положение на горизонтальное, спина Линды теперь встретилась с упругой поверхностью дивана, который оказался шире, чем выглядел. Всей своей тяжестью Джейсон на неё не обрушился, и всё же она чувствовала вес его тела, и это ощущалось как что-то правильное, долгожданное. Он целовал её в шею, в подбородок, в губы, прижимался щекой к её щеке, шептал ей на ухо:       - Я люблю тебя. Останься со мной, - и снова целовал шею, безошибочно находя самые чувствительные места.       - Я с тобой, - точно в полубреду отзывалась Линда, запуская пальцы в волосы Джейсона, стараясь, чтобы он прижимался к ней ещё сильнее, был ещё ближе. – Я люблю тебя. Я с тобой, с тобой…       Каждое его движение в ней заставляло Линду чувствовать себя уязвимой, беззащитной перед наслаждением, которое выбивало воздух из груди и мысли из головы, подчиняло себе. Это была пытка, и она становилась мучительнее оттого, что Линда двигалась в такт, – пока такт не исчез. Равномерность иссякла, осталось лишь полное исступление, требующее утоления. Требующее, получающее, но не утихающее, а разгорающееся сильнее. Выдохи превращались в стоны, то беспомощные, то почти яростные. Тело содрогалось от напряжения, стремясь к избавлению, которое прекратит эту сладкую агонию, хотя и будет ещё невыносимее, чем она.       Очередной стон обернулся вскриком, и то, что вскрик её собственный, до Линды дошло через несколько мгновений, когда она услышала глухой стон Джейсона. Всё его тело тоже будто свело судорогой, он сделал последнее резкое движение, замер, потом плавно растянулся на ней. Но почти сразу приподнялся, поцеловав Линду. Лёг на бок, притянул её к себе и обнял. Пару минут они лежали, слушая дыхание друг друга. Потом Линда вскинула голову и то ли плутовато, то ли застенчиво сказала:       - Ты, помнится, предлагал чай. А что-нибудь к чаю у тебя имеется?       - Проголодалась?       - Ага. – У неё с обеда во рту не было ни крошки, но под влиянием эмоций желудок скромно притих, а сейчас вот напомнил о себе. – Теперь хочу и пить, и есть.       - Что ж, - Джейсон чмокнул её в висок, прежде чем подняться, - пойдём разорять холодильник.