Больше всего на свете

      Три месяца назад наши жизни поделились на «до» и «после». На протяжении всех этих месяцев, я каждый день нахожусь у постели любимой жены. На подстанции все очень ждут Ольгиного возвращения. Время идет, но увы, ситуация не меняется.... На самом деле, я уже и сам перестаю верить в счастливый исход.... Чувствую себя беспомощным как никогда, потому что ничего не могу сделать. Ничего! И это очень больно... меня как будто режут без наркоза...       «Павел Дмитриевич, я полагаю, что пришло время подумать о том, чтобы отключить вашу жену от аппаратов жизнеобеспечения»       Кабинет заведующей 58 подстанции, кабинет моей любимой Оленьки, уже три месяца занимает другой руководитель Александр Александрович Щербинин. Бесит не могу! Тоже мне возомнил себя великим заведующим. Спит и видит себя на месте Ольги. Да никогда!       Три месяца! Три! Три месяца ада... Я не железный! Нервы сдают... не могу больше... Не помню, как пришел в ее кабинет, ноги сами принесли... Сколько выпил, не помню... Много. Очень много! Сорвался... Выть хочется, сил нет...       - Павел Дмитриевич, откройте дверь своему непосредственному начальнику, - сказал Щербинин, новоиспеченный руководитель никак не может попасть в свой кабинет, ведь я закрылся в кабинете на замок изнутри, и пил, пил, пил... до потери равновесия, не удержавшись на ногах, я рухнул с Ольгиного кресла, сбросив при этом пустые бутылки. Плевать!       Через несколько минут из-за двери послышался возглас Щербинина, на который незамедлительно прибежала Лиза Васильева.       - Сан Саныч, ты чего шумишь? – Взволнованно. - К нам проверяющая идёт, а ты тут...       - Да знаю я, Елизавета Дмитриевна, но я никак не могу попасть в свой кабинет. Там Павел Дмитриевич закрылся и не открывает...       - Так открой запасным ключом, - предложила Лиза, - я не могу так поступить, я очень сочувствую Павлу Дмитриевичу и его горю, что собственно и останавливает меня от вызова полиции, - пустился в философию горе и.о.       - Саныч, ты чего? Какая полиция? Проверяющая уже на пороге...       - Мы вляпались, Елизавета Дмитриевна, - недовольно, - как мы все это объясним?       - Да так и объясним, не зверь же, должна понять чисто по-человечески. А Рыкова и правда жалко... не дай бог кому такое пережить... – сочувственно.

***

      Через полчаса на подстанции появился Кулыгин он хотел было пройти в комнату отдыха но его остановила Лиза.       - Кулыгин, иди сюда.       - Что такое, Лиза?       - Там Паша закрылся в кабинете Ольги Кирилловны и никого не пускает. Я боюсь, как бы чего не случилось... – Обеспокоенно. – Костя, попробуй его вытащить оттуда, с минуты на минуту подойдет человек из министерства, не полицию же вызывать в самом деле.

***

      Не смотря, на все старания Кулыгину так и не удалось выкурить из кабинета моей любимой жены. Жаль только Ольга до сих пор еще не видела свой новый шикарный кабинет...       - А что здесь собственно происходит? – Послышался строгий голос из-за двери. Странно, до боли знакомый голос. Черт, это я что напился до чертиков? Ну и Бог с ним!       - По какому вы вопросу?       - Позвольте преставиться: Марина Леонидовна Аверина - проверяющая из министерства.       Проверяющая из министерства. Ну и черт с тобой! Плевать!       - Так, что тут происходит? – Повторила вопрос Аверина.       - Марина Леонидовна, понимаете ли в чем дело, - начала было Лиза, - у нашего врача большое горе, и...       - Понимаю и могу посочувствовать, но что он делает в кабинете заведующего? – Невозмутимо.       - Дело в том, что это кабинет его супруги...       - Так понятно, что ничего не понятно. Может я попробую с ним поговорить... Как зовут?       - Павел...       - А отчество у вашего сотрудника есть? - Строгим тоном спросила Аверина посмотрев на Лизу.       - Павел Дмитриевич Рыков, - твёрдо и уверено произнесла Елизавета.