Дом пепла.

      До самого вечера обещание вернуть монетку вылетает из забитой делами головы девушки, которая вместе с другими сестрами занимается стиркой постельного белья и перемоткой бинтов. Те, кажется, изначально в этой поставке пришли бракованными, слегка перевернутыми и слишком натянутыми, до боли в пальцах.       Глубоким вечером, когда в пустыне опускается палящее солнце и наступает, наконец, остужающая разгоряченный песок, тьма. А также холод резким перепадом температур в этой суровой стране.       Амалия снимает с себя белый халат и кидает его на спинку стула, тут же нахмурив бровки, когда монетка в кармане с тихим звоном ударяется о деревяшку ножки.       — Точно… — извлекая из кармана чужой оберег, Лия выглядывает из своего корпуса, замечая патрулирующих территорию солдат. Приглядывается к лицам, стараясь заметить хоть кого-то близко знакомого, ярко вспоминая предупреждения лейтенанта о ночных путешествиях и их последствиях.       — Ник! — зовет блондинка, замечая младшего по званию лейтенанта и машет ему рукой, привлекая внимание. Мужчина замечает ее, быстро приближаясь. Внимательно слушает Амалию и улыбается, широко и немного плутовато, уверяя ее в том, что лучше она сама отдаст эту вещь Колчеку, нельзя, вроде как, из рук в руки передавать. Кто нашел — тот и отдать должен.       Младший лейтенант провожает медика по территории, медленно приближаясь к отдельному мелкому домику, который заселил под свои нужды старший по званию котик, улыбчиво шутит всю дорогу до домика и живо интересуется состоянием своего сослуживца Тома.       — Джейс… — зовет Ник, открывая дверь в барак Колчека и пропускает девушку вперед. Следующим они замечают брюнета, полуголым выходящего из-за стенки, где был приспособлен хоть какой-то умывальник, вытирающего полотенцем влажные волосы.       — Что случилось? — хмурит кустистые брови мужчина, замирая с полотенцем на плечах, не отрывая взгляда от странной компании в своем бараке.       — Джейс, Лия нашла твою цепочку, — брюнет скользит по девушке, замечая в руке принадлежащий ему предмет. Ник неожиданно ухмыляется и подмигивает старшему, добавив: — А мне пора на пост, проводишь потом сам.       Дверь закрывается, возвращая потерянный словарный запас девушки, наконец провоцируя движение хоть каких-то мозговых извилин. Она с усилием отводит взгляд от накаченного тела мужчины, осматривая бегло комнату, замечая минимализм любого барака в этом лагере.       — Вот. Том сказал, что для тебя это важно, — Лия покусывает губу, опуская взгляд. Смотрит на длинные ноги военного перед ней, в каких-то слишком простых тапочках на босу ногу и свободных штанах.       Блондинка протягивает руку с висящей на цепочке монеткой, а ноги приходят в движение, приближаясь ближе:       — И где ты нашла его?       — Мальчик отдал… из местных… он… нашел, — не отвлекаясь от его ног, Лия начинает кусать нижнюю губу, нервничая от смущения и неловкости положения, в котором оказалась сейчас.       Непривычный домашний вид морского котика выбивает ее из колеи.       — Нашел, говоришь? — монетка теряет свой вес, когда Колчек подставляет руку, умещая блестящий диск на ладони. Она выпускает цепочку, которая змейкой кольцами складывается на тронутой загаром коже. — Интересно, как я ее обронил? Из закрытого-то кармана.       — Он уже получил от родителей… — вступается за мальчишку блондинка и слышит громкий смешок. Ноги приближаются еще ближе, вынуждая ее, сглотнув, медленно поднять глаза, скользя по поясу брюк, по кубикам пресса и развитой грудной клетке. Блондинка делает шаг назад и, скользнув по шее, вцепляется взглядом в насмешливый взгляд напротив. Делает еще шаг назад одновременно с его медленным приближением.       -Амалия, — приятно звучит ее имя из чужих уст, пока по бокам от тела опускаются руки, ограничивая пространство перемещения. — Спасибо, эта штука очень важна для меня, но лучше бы ты ее утром отдала.       Блондинка неотрывно смотрит в глаза лейтенанта, уловив боковым зрением движение руки Колчека. Замечает, как мужчина поворачивает ключ дверного замка, закрывая дверь. Сердце зашкаливает от прорыва плотины многообразных непонятных чувств.       — Джейсон… — наконец найдя в себе силы говорить, девушка вновь осекается, когда грубоватые от частого использования оружия пальцы скользят по ее щекам. — Нам нужно остановится…       — Зачем? Я не хочу, — Джейс берет красивое личико в ладони и блондинка сама приоткрывает губы, скользит кончиком языка по губам, увлажняя их за мгновения до поцелуя. — Я много раз тебя о своей комнате предупреждал, а ты пришла сама, да еще ночью.       Поцелуй мягкий, такой же нежный, как тогда, в бараке. Ласковые прикосновения губ, поглаживая ее скулы большими пальцами рук… И она сдается этой нежности, отметая тихий шепот разума, который вновь и вновь напоминает про низкое положение грелки постели, разбитое сердце и короткое время вместе, с вечно нависшей косой смерти над ними.       Руки с лица девушки уходят, скользя по хрупким плечам, вдоль рук, по ребрам под тонкой тканью футболки. Перемещаются на поясницу, притягивая рывком ближе, впечатывая в горячее крепкое тело.       Амалия опускает руки на обнаженную грудь мужчины, обжигая кожу ладоней чужим жаром, не стремясь оттолкнуть лейтенанта от себя, но и все еще сопротивляясь желанию обнять его, безбожно проигрывая через мгновение, когда Колчек проводит языком по нижней губе медика, намекая разжать сцепленные зубы.       Обхватывая шею брюнета, Лия прогибается в спине и привстает на носочки, приоткрывая рот, сразу же сплетаясь с чужим языком с приятным привкусом мяты. Видимо, лейтенант чистил зубы минутами ранее, освежая поцелуй мятой, обдавая прохладным дыханием ее лицо, когда руки медика приходят в движение, скользя от плеч по груди до кубикам пресса.       Восторженный вздох сдержать блондинка не в силах, ощущая движение сокращающихся мышц под пальцами от каждого касания его напряженного тела.       — Останься со мной до утра, — он не просит, однако это не звучит, как приказ. Словно ложная иллюзия выбора, которого у нее нет и никогда не было.       — Я пожалею об этом позже, — касаясь губ брюнета в коротком поцелуе, констатирует факт девушка, а Колчек с едва заметной насмешкой в уголках губ парирует ее опасения:       — Никогда не знаешь, что раздуется из искры — огонь очага или пожар, сжигающий все вокруг.       Джейсон утягивает Амалию в глубь дома, к жесткой военной кровати, избавляясь от одежды, которой на женском теле слишком много. Прерывается на поцелуи, в которых уже на смену нежности пришла всепоглощающая их тела страсть.       «Искра — то, что проскользнуло между ними с первой встречи взглядами. Неугасающий огонек свечи, который позволял найти девушку в этом месте. Взаимное притяжение двух людей, которое рано или поздно должно было свести их вместе».       Пламенем одного, тело другого загорается в ответ, руки изучают неизведанные территории чужого тела, наслаждаясь нежностью кожи и мягкостью плоти вразрез с рельефными мускулами другого.       Губы, оставляющие огненные следы, клеймом долго горящим в тех местах, где касаются, синяки от его сильных пальцев и бороздки от ее ноготков.       Они, как две детали единой картины, сливаясь, заканчивают изображение, добавляя красок в составляющие друг друга, создавая буйство оттенков в каждом движении тел.       Движении-танце, который создал жизнь, от которого сотни лет зарождается жизнь и глубокие чувства между людьми противоположного пола.       Доверие и чужая сила с нежностью и лаской другого.       Сухой и отрешенный обычно, как скала, лейтенант с головой погружается в нахлынувшие на него воды нежности медика, являясь опорой этого океана, не позволяя покинуть знакомых берегов.       Страсть, взрываясь фейерверками подобно буре, спадает, оставляя после себя спокойствие и умиротворение в бешеном биении сердец и уставшей плоти.       Колчек притягивает Амалию к себе, устраивая ее голову на своей груди, ближе к все еще неровно бьющемуся сердцу. Делает глубокий вдох, стараясь восполнить потерянный в сорванном дыхании кислород.       Разморенная девушка устраивает на его плече кисть, на которой пристраивает свою щеку, притирается телом к телу, согреваясь уже не жаром, а теплом его могучего стана.       — Переезжай ко мне, Амалия, — тихо, без прошлой сухости и приказного тона говорит мужчина, поглаживая хрупкое плечико пальцами. Расслышав это, блондинка немного ерзает, а после поднимается, опираясь на локоть, чтобы посмотреть в шоколадные глаза без прошлой скрытой в них колкости.       — А как же медики? — блондинка не спрашивает причин, она беспокоится о нынешнем уставе в их корпусе и Колчек чуть хмурится на мгновение, быстро приходя к ответу:       — А что они? Ты продолжишь работать с ними. С нашей карьерой мы просто перестанем видеться, если не съедемся сейчас.       — Разумно, — поджимая губы, пару раз кивает девушка. Тянется к мужчине, коротко целуя его в губы и отстраняется. — А как же обсуждение? Не боишься, что ребята скажут?       — Это не нонсенс. Да и это моя жизнь, и живу, как хочу и с кем хочу, Амалия, — внимательный, несмотря на усталость, хорошо заметную сейчас, взгляд изучает каждую реакцию на красивом женском личике в обрамлении растрепанных волос.       — Хорошо, — это поспешно и, наверное, неправильно. Однако кого сейчас волнует подобное? Правильно, никого. Им просто больше хочется быть вместе, чтобы лучше узнать друг друга.       Лия вновь опускает голову, перекинув руку через пресс мужчины, трется щекой о грудь, слыша каждый его вздох и удар сердца. Сам лейтенант предпочитает сохранять молчание.       Они засыпают в сумерках наступающего утра, вместе, в объятиях друг друга и, благо, не потревоженные никем.       Однако просыпается девушка одна и место рядом давно уже лишилось чужого тепла. Сонная Лиа садится, оглядываясь по сторонам в поисках мужчины. Вместо него на тумбочке у кровати обнаруживается записка, в которой лейтенант сообщает, что не стал будить ее рано, а принять душ она может у него в бараке.       — Да уж, романтики я и не ждала, — срывается насмешливо с губ, пока девушка не бросает взгляд на часы на тумбе и не вскакивает, осознав, что время близится к обеду.       После всех наскоро сделанных водных процедур девушка возвращается в свой корпус, замечая лейтенанта Колчека и Ника в построении рядовых, мимоходом едва ли не спотыкаясь на связистку.       Обработав повязки Тома, Амалия едва отбивается от слишком внимательного пациента, который одним лишь взглядом понимает, чем закончился возвращенный лейтенанту оберег. Тот открыто посмеивается над смущением своего лечащего врача.       — Если смеяться можешь, значит недалече выписка? — раздается уж слишком знакомый насмешливый тон Джейсона, когда он, не спрашивая разрешения, входит в занавесочный мир Тома, чем привлекает внимание всех присутствующих.       — Лейтенант, я все еще смертельно болен… меня нельзя выписывать… только не к вам обратно… зная тебя, бегать мне по марш-броскам, пока форму, потерянную постельным режимом, не верну, — прибедняется, а то и откровенно ноет морской котик, вызывая улыбки на лицах присутствующих.       — Ты слишком хорошо меня знаешь, Томми, — бросает Колчек и подходит к кровати своего сослуживца, присаживаясь на единственный стул, пока Лиа обрабатывает рану на чужом плече, заменяя пластырь.       — Все, я пойду, — девушка едва ли может скрыть покрасневшее личико, покидая Тома с неожиданной для себя прытью. Однако, перехваченная за запястье, останавливается.       — Собери вещи, я зайду за ними вечером, — тихим, и все же вновь не лишенным приказного тона голосом велит ей Джейсон и, отпустив запястье, возвращается за штору к Тому. Лия, едва скрывая счастливую улыбку, идет в глубь своего корпуса к другим пациентам.