Дом пепла.

      Метки Джейсона приводят военных к огромному, покрытому какой-то странной зеленоватой дымкой темному проему, в который столь обманчиво безопасно для людей проведен подъемник.       Данная конструкция словно кричала: «Тут были люди, боятся нечего!» — слишком бросающийся в глаза свет безопасности, такой же обманчивый, как и всё здесь: от столов археологов до проведенных повсюду ламп.       Единственное, что бросалось в глаза слишком ярко, что все эти строения были довольно старыми, хоть и сделаны были, кажется, на века. Однако само по себе напрашивалось, что людей тут уже давно нет, а вот истлевшие останки тел повсюду.       Первыми отправляются Ник и Эрик, прихватив с собой Клариссу, чтобы хоть чуть-чуть разгрузить вес для старой конструкции. Та с тихим скрежетом медленно поднялась к ним. В последующем оставшиеся на второй ход спускаются к занявшим оборону первопроходцами.       Открывшийся вид, конечно, диковато завораживающий, вызывающий восторг. Но лично Амалии происходящее безразлично, как и на теории, тихо выдвигаемые окружающими ее людьми.       Блондинка внимательно следит за своими движениями, стараясь не поднимать шум шарканьем ног, опираясь на неожиданно крепкое плечо Клариссы, ощущая мощную руку на талии от Мервина.       Ослабленное состояние медленно отступает от действия препаратов и собственного страха от представления того, сколько же здесь этих тварей.       Огромный, словно гора, холм, состоящий из застывших существ и множества одиночных, словно идолы, каменных статуй вокруг медленно нагоняют страх и отчаяние, внезапно нахлынувшее с новой силой от собственной беспомощности в случае пробуждения хоть одного из этих коконов.       Если оно проснется, оно поднимет шум. И многие другие тоже разрушат свое окаменение, расправив ужасающие крылья смерти.       Поэтичный настрой сбивает перестрелка откуда-то снизу и знакомый злой голос, на который команда ускоряется в одном лишь желании помочь Колчеку. В медике тоже просыпается второе дыхание, она больше не висит на руках придерживающих ее помощников, а бежит насколько сил хватит за голосом своего мужчины.       Сверху видно, как множество коконов раскрываются от грохота стрельбы. Сопротивляющиеся Колчек и Салим стремительно окружаются тварями, но на помощь приходит Ник. Стреляя разрывным снарядом, он спугивает нападавших. На шум пробуждений от каменного сна этих тварей становится больше.       Легкие жжет, когда они второпях спускаются, бросаясь за убегающим лейтенантом и иракцем. Стремительное передвижение и стрельба сопровождаются шипением. Картинка перед глазами снова плывет, в ушах появляется весьма ощутимый звон, который, однако, спасибо ему, заглушает шум вокруг. И, благо, обезболивающие еще работают, не давая боли вернуться в ослабленное тело.       Ныряя в какой-то проем под нависающим уступом скалы, Амалия, кажется, прикладывает титанические усилия, стараясь как можно быстрее ползти вперед, стараясь ни за что не замедлять ползущего за ней Мервина.       Она боится за него… Боится услышать его крик, если механика, подобно клише из ужасов, схватят за лодыжку и утащат к этим чудовищам.       Страх — катализатор адреналина, а тот, в свою очередь, щедро подстегиваемый инстинктом самосохранения, буквально выталкивает ее вперед. Ровно до того момента, где ее за запястья ловит Салим и рывком вытягивает из-под каменного навеса, давая выход Мервину.       — Спасибо… — блондинка буквально виснет на иракце, хватаясь ослабленными и дрожащими пальцами в перчатках за ткань униформы военного. Он почти сразу передает ее в руки Клариссы, пока Колчек и Ник, первыми с Салимом добравшиеся сюда, осматривают территорию и подземные воды, протекающие в этом цветущем саду внутри каменной системы пещер.       — Ну что вы за люди такие? Я вам медика целой оставлял, а вы мне что вернули? — возмущается Джейсон, перехватывая девушку за талию, наконец вернувшийся к ним, видимо, довольный осмотром территории. — Блять! — от души вырывается из его горла. Блондинка хватается за его плечи, прижимаясь ближе, утыкается носом в открытый участок на шее.       — Я думала, ты погиб… ты же обещал рядом быть… — шепчет она хриплым тихим голосом, слишком плаксиво, на грани истерики. Прижимается ближе. Мужчина слегка растерянно опускает руки ей на талию.       Присутствующие стараются не смотреть на них, как можно деликатнее и так же, как и сам Колчек, кажется, не совсем знают, как успокоить блондинку.       Джейсон быстро берет себя в руки и чуть отводит девушку в сторону, медленно и осторожно выпутывается из ее объятий. Хоть медик и сопротивляется, не желая отстраняться. Брюнет опускает блондинку на траву, отстраняется от ее рук, ощущая чужое отчаяние, как свое. И так же остро ощущает, как военные, присутствующие тут, видя такой вид медика, тоже начинают сдавать позиции.       Медики не воюют, воюют военные.       Если медик в команде в таком состоянии, то это вина не его, а окружающих его военных, которые должны его защищать.       — Почему ты не искал меня? Я вообще ничего для тебя не значу?! — она пытается кричать, но сдавленное волнениями горло выдает лишь жалкий хрип. По пыльным щекам текут капли слез, которые Амалия стирает не менее пыльными рукавами амуниции, размазывая грязь по щекам.       Слезы девушки делают атмосферу еще более мрачной, военные разбредаются, стараясь занять себя чем-нибудь иным, скидывая проблему на старшего.       Колчек честно не знает, что делать в этой ситуации, однако делать что-то определенно надо. И утешать ее прижимая к груди (не то, чтобы он умел) — точно идея не из лучших.       Прикрикнуть? Однако где гарантии того, что сейчас, в ее ослабленном состоянии, крик не сделает только хуже?..       — Почему ты молчишь? Джейсон… — ее голубые глаза не смотрят на него осуждающе, скорее слезы в них выглядят просяще, и Колчек не совсем понимает, как ответить на ее вопросы.       «Я думал, что ты погибла! А как ты себе это представляешь? Я искал, но найдя Салима, выбрал наиболее правильное решение следовать с ним? Я думал, ты с другими? Я ДУМАЛ, ТЫ ПОГИБЛА! ЧТО ТВАРИ СОЖРАЛИ ТЕБЯ В ТОЙ МЯСОРУБКЕ!»       — Хватит реветь! — грубый тон все же срывается с его губ и блондинка замирает так, как будто он ее ударил. Смотрит на него снизу вверх и больше не двигается, кажется, даже не дышит. — Я сразу сказал, тебе здесь делать нечего! Послушалась бы и не пришлось бы рыдать сейчас!       Надо бы остановиться, он понимает. Но не может, продолжая нагнетать лишь более раздраженным тоном:       — Какая-то тварь меня бы не убила… Ты такого низкого мнения обо мне или что?       Слезы из глаз блондинки идти действительно прекращают, только облегчения это почему-то не несет.       — Ты ранен, тебе надо обработать рану, — тихий бесцветный тон царапает уши и неожиданно хочется сильно встряхнуть ее хрупкое тело, появляется просто животная агрессия из-за собственных волнений и фантомных похорон с участием этой девушки.       — Переживу!       — Хорошо, — коротко и ясно. Амалия теряет интерес к нему, с усилием поднимаясь, опираясь на скалу за стеной. Медик выпрямляется, и вздернув голову, проходит мимо Колчека в сторону иракца, на груди которого кровь.       — Салим, ты ранен… надо помочь, — мужчина смотрит на нее слегка рассеянно, после чего переводит взгляд на Колчека. Осман только что узнал от Ника об отношениях между этими двумя и в его вере нельзя чужой женщине других мужчин касаться.       Салим поднимает взгляд над ее светловолосой головой за спину на Джейсона и тот только кивает, после чего переводит взгляд на Амалию, улыбаясь немного неловко.       — Идем, — Лия сажает мужчину на один из стульев и просит расстегнуть форму, оценивая повреждения. На скорую руку возится в предоставленном ей Мервином рюкзаке и обрабатывает раны.       — Устроим небольшой привал, время на быстрый перекус и проверку вооружения, — приказывает Кинг в наступившей неловкой тишине и военные приходят в движение, пока медик приклеивает пластыри на грудь мужчины и интересуется о каких-нибудь иных повреждениях, после удовлетворительно кивнув.       Амалия устраивается рядом с Клариссой и Мервином, который травит тихо шутки и, разделив с ними воду и сухпаек, проверяет свое оружие.       На Колчека медик больше не смотрит и от этого напряжение в и без того напряженной ситуации только больше возрастает, хотя никто об этом и не говорит и в чужие отношения с советами лезть не собирается.       Да и к Колчеку влезешь, ага.       Сам старший лейтенант узнает о всех пережитых приключениях друзей по несчастью от Ника и хмурится, когда друг все же рассказывает ему о суицидальной просьбе девушки.       — Хорошо, что ты ее не оставил, — говорит Джейсон и Ник почти обижается, однако через секунду замечает темные глаза старшего, понимая, что Колчек сказал не со зла.       — Я бы никогда не бросил ее, она же медик, а они не воюют, — Ник может и хочет сказать что-то еще, но предпочитает промолчать, дорожа дружбой, только красноречиво поджимает губы. — Это было больно, когда она сказала это… я ощутил себя таким бессильным.       — Вот и я не знаю, что делать с этим же ощущением… — глухо отзывается старший лейтенант, замечая робкую улыбку на лице медика из-за какой-то шутки про мам от механика.       Колчек медленно приближается к троице на траве и улыбка на лице заметившей это Амалии стирается, возвращая на лицо маску холодности.       — Вы хотели обработать мою рану? — начинает Джейсон, но девушка прерывает его все тем же отрешенным тоном:       — Вы отказались от моих услуг.       Мужчина, вообще-то, много что в этой жизни недолюбливает. Но вот этот тон точно попадет в топ десять его ненавистных вещей в этой жизни. И в желания на этот год точно так же попадет запись про страстную охоту придушить этого симпатичного ангелочка.       — Я передумал, сделайте свою работу.       — Как прикажете, сэр.       Кларисса с Мервином исчезают, оставляя парочку наедине, ощущая кожей повисшее между ними напряжении с потрескивающими волнами раздражения.       — Амалия… — начинает брюнет, на что девушка сильнее прижимает к ране ватный диск с дезинфицирующим средством, добавляя:       — Вы можете молчать в процессе? Шум отвлекает.       Движения блондинки профессиональны, словно она всю жизнь латала раны, а вот равнодушное лицо с холодными, как лед, голубыми глазами лично для Джейсона в новинку.       «Надо радоваться» — уверяет себя где-то глубоко внутри Колчек, замечая, что ослабленный и болезненный вид сошел на нет, сменившись бездушной, стоической в своем упрямстве отрешенности. Она больше не плачет, но и эмоций особых в его присутствии не проявляет — кажется, от собственной злобы? Обиды? — забив на плохое состояние своего тела.       — Все… жить будете, — убрав принадлежности в рюкзак, блондинка даже не удостаивает его взглядом. Поднимая заметно полегчавший рюкзак с земли на один из столов здесь, вытаскивает из него чемоданчик с УФ-излучателем.