Дом пепла.

      — Лейтенант Колчек… — призывает к благоразумию мужчины Лиа, уходя от прямого поцелуя в губы. Девушка жмется, втягивая голову в плечи, стараясь отстранить от себя возбужденного адреналином в крови брюнета, осыпающего шею и плечи поцелуями.       — Да забей ты эту незначительную рану, есть дела поважнее, — хрипит на ушко севшим от возбуждения и сорванного криком приказов морпех, вернувшийся из недавней перестрелки с местным населением.       — Дай мне буквально пару минут… С тебя кровь льет… Джейсон! — девушка правда пытается промыть рану на боку военного, которая, конечно, не является столь серьезной. Однако в этой стране слишком много вирусов и болезней, так что она может стать причиной заражения крови и последующей мучительной смерти.       Крови немного, однако сам факт того, что рана все еще является открытой и мужчина теряет кровь девушку очень беспокоит, значительно не так, как стояк мужчины беспокоит его самого.       — Потом… — рычит старший лейтенант и таранит блондинку, прижимая ее к столешнице огромного стола, вызывая позвякивание стекла многочисленных колбочек, расположенных на его поверхности.       — Сейчас, — Амалия редко сопротивляется мужчине, редко говорит слово против с того момента, как они начали жить вместе несколько недель назад. Но работу свою знает хорошо и это как раз тот момент, когда надо выполнить ее.       Колчек отстраняется, смотря на блондинку. Недовольно хмуря брови, сжимает челюсть, отчего черты его лица становятся острыми, выделяя поблескивающие искры страсти в темных глазах. Большими руками обхватывая девушку за бедра и рывком усаживая на край столешницы, он устраивается между длинных ног.       — Джейсон! — упираться в грудь этого «человека из стали» сейчас, кажется, не имеет никакой пользы, однако половину ее работы мужчина делает сам, сбрасывая на пол тяжелый жилет амуниции, рывком стягивая футболку с большим пятном крови. — Замри хоть на мгновение.       Губы на плече и шее мешают думать, как и мужские руки, сжимающие ее бедра, скользящие по телу.       Проворные пальцы соскальзывают под песочную футболку к талии, сжимая порой болезненно бока, не рассчитав собственную силу.       Амалия пытается обработать рану в «суровых условиях», промывает ее специальной салфеткой, и все же когда пытается рассмотреть рану мужчина затягивает ее в умелый властный поцелуй.       Давит на затылок, притирая тела, второй рукой притягивая ближе за бедра и таранит в поступательных движениях бедрами, болезненно сминая губы в яростном подчиняющем поцелуе.       И это с психологической точки зрения правильное поведение: мужчина и женщина, оказавшись в экстренной или жизненно-опасной ситуации, всегда прибегают к животным инстинктам. Размножение является одним из таких.       Его тело напряжено, кажется, его слегка трясет от переизбытка адреналина в крови, который еще не схлынул после стычки с военными этой страны. Адреналина, который во многом спасает жизнь, обостряя инстинкты и восприятие мира, превращая человека в животное.       Колчек отстраняется только тогда, когда в легких до жжения не хватает кислорода, дышит тяжело, крепко прижимая к себе теплое и мягкое женское тело, тело его женщины в этом военном лагере.       «Хорошо, что мы в отдельной комнате…» — запоздало думает Лия, ощущая его руки, проникающие под одежду, сжимающие обнаженные ягодицы. — «Никто не войдет, однако, слышат явно все» — хоть за дверью и шумно от передвижения медиков, оказывающих помощь другим пострадавшим, все же происходящее здесь слышат явно все, а кто не слышит, тот точно догадывается.       Пальцы на талии мужчины становятся липкими от окрасившей их крови, хоть уже и не в том количестве, в котором она шла получасом раньше.       — Позволь мне помочь тебе, потом делай, что хочешь, — тихо просит девушка, однако мужчина не желает слышать блондинку, трется эрегированной плотью о пах и ворчит периодично, как пес над костью, вдыхая запах ее тела смешанный с запахом медикаментов.       Ткань салфетки на ране видимо саднит рассеченные края раны, его крупное тело иногда вздрагивает нервным спазмом, пока девушка, роясь руками на столешнице за собой, находит крупный пластырь, и не видя нанесенного вскользь пореза ножом, едва ли не на ощупь приклеивает кусочек ткани.       — Удовлетворена? — мужчина расстегивает штаны блондинки, ощущая руки на крепких плечах, которые все еще упираются в попытке отстранить морпеха.       — Не очень, мне нужно осмотреть тебя… — рывком старший лейтенант тянет с нее штаны, спуская до колен, заставляя подпрыгнуть на столешнице. — Джейсон, мне нужно пару минут… — пальцы проникают в ее белье и касаются сосредоточения женственности, массируют, вызывая дрожь длинных ножек вокруг его талии.       — Я же сказал, потом.       Тихий стон, похожий на скулеж, срывается с ее губ, разделяемый с его губами, сминающими ее рот и мысли, за которые она так держалась, тают от ласк пальцев.       — Джейс… Можно? — стук в дверь прерывает их, мужчина сразу отстраняется и подается вперед, прикрывая девушку собой от возможности быть увиденной другим. — Джейс, там серьезная внештатная ситуация, ты нужен! Я бы не стал беспокоить просто так, — оправдывается младший лейтенант.       — Не входи, я сейчас сам выйду! — отзывается уже четким приказным, несмотря на легкий хрип, голосом Джейсон и отстраняется, поправляя одежду, дав наконец возможность медику осмотреть свою рану. И благо бинт над ней не пропитан кровью, оставаясь белоснежно-белым.       — Я зайду за тобой, как закончишь, — и снова перед ней абсолютно серьезный старший лейтенант Колчек, который, лишь прихватив с пола жилет амуниции, осматривает блондинку. Она тоже приводит себя в порядок лишь мгновение, после развернувшись и покинув комнату.       Амалия присоединилась к остальным медикам, стараясь унять бешеное биение сердца после произошедшего в комнате, отгоняя от себя мысли о ласках мужчины. Работа на то и работа, да и к своей Амалия относится крайне серьезно, ведь от нее во многом зависит будущее того или иного пострадавшего. Поэтому мысли о Колчеке отступают.       Весь состав вздрагивает, когда с улицы раздаются несколько громких выстрелов и оглушающая тишина, которая заставляет едва ли успокоившееся сердце снова зайтись от волнения.       — Девушки… Помощь нужна… — в медицинский корпус несколько военных заводят девушку из пункта связи. На ней порванная одежда, заметные следы побоев и борьбы.       Кровь между дрожащих ног говорит слишком о многом, как и разбитый вид.       Медсестры забирают пострадавшую от изнасилования девушку в глубины корпуса и Амалию впервые трясет, поскольку до этого она лишь слышала об этом, но никогда не становилась свидетельницей самого акта или его последствий.       «А ведь психологически и биологически мы все одинаковые и если Колчек сгорает от желания на адреналине…»       Значительно позже, когда Амалия выходит из комнат, переделанных здесь под палаты, девушка натыкается на сидящего на стуле старшего лейтенанта. Тот, видимо, уже стер с себя пыль и песок сражения. Явно переоделся в более легкую и свободную форму и, судя по свежим следам мази на его лице, уже получил первую помощь от кого-то другого.       — Мог бы и не ждать, попросила бы сторожевых, — стягивая с себя белый халат, блондинка приближается к поднявшемуся мужчине, потирая уставшие глаза пальцами. Внимательно осматривает заметно успокоившегося брюнета. — Да и тебе бы отдохнуть, я могу подежурить сегодня.       — Идем, — он лаконично короток, как обычно, и кивнув, девушка отходит, оставляя мужчину одного. Возвращается после того, как договаривается с девушками из своего корпуса касаемо дежурства и они покидают медицинский корпус.       В перестрелке с местными погибших было двое.       Однако теперь накрытых брезентом тел у забора пять и на ее вопросительный и недоверчивый взгляд мужчина лишь бросает короткое:       — Бешеных животных гуманно усыплять.        Лагерь после каких-нибудь перестрелок или сражений становится тихим, кажется даже более медленным, чем обычно, выглядя обманчиво-сонным.       — Что случилось? — первое, что спрашивает Амалия, когда они со старшим лейтенантом входят в их дом. — Ты в порядке?       Брюнет неожиданно громко фыркает и медленно поднимает футболку, красуясь свежим пластырем. Вокруг заметна поблескивающая в свете лампы мазь, выходящая за края.       — Убедилась? Осмотрела?       — Ну хоть кому-то ты даешь оказать себе помощь, — находится ответом на эти вопросы девушка, замечая, как уголки губ морпеха дергаются в ухмылке. — Так что случилось?       Его лицо каменеет, а в темных глазах на секунды загорается сомнение, метание в нежелании рассказывать и Лия даже начинает жалеть о своем вопросе.       — А ты не поняла? — темная бровь слегка поднимается вверх, пока темный взгляд наблюдает за сменой эмоций на лице блондинки. Она поджимает губы в этой ироничной паузе. — У парней снесло крышу.       — И ты их убил? Тебя ведь за это под трибунал отдадут, — Лия не повышает тона, говорит то, что сказал бы каждый, услышав об этом.       — Рэйчел за старшего. Мы выставим это, как погибших в перестрелке… Вот и все, — пожимая крепкими плечами, мужчина отходит от блондинки к кровати, стягивая одежду. Амалия никак не может придумать, что еще сказать, а Колчек и не слишком заметно что бы хочет об этом говорить, поэтому девушка лишь тянет одежду вверх, привлекая внимание мужчины, тихо мурлыкая мелодию.       Джейсон несколько секунд наблюдает за этим импровизированным стриптизом с нечитаемым выражение лица, медленно скользя взглядом за одеждой, которая падает на пол.       — А как же отдых? Сама же говорила… — ироничная фраза заставляет Амалию остановится, однако озорной блеск в его глазах зажигает и ее.       — Ну, раз ты устал, то я в душ и к тебе присоединюсь.       Стоит ли удивляться, что в душе к ней присоединяется мужчина? Отогревая чуть прохладную воду жаром своего тела.       — Можно же было под трибунал, зачем убил-то? — лежа на груди Джейсона, интересуется Лия. Слушает под ухом биение сердца брюнета, перекинув руку через пресс мужчины, разморенная соитием.       — Насилие здесь всегда переходит на гражданку, — коротко отзывается Колчек, смотря в потолок их барака. Переводит взгляд на блондинку, когда она отрывается от его груди, седлая сверху, пробуждая едва успокоившуюся похоть.       — Объясни? — прогнувшись в спине, девушка начинает оставлять на груди и шее мужчины поцелуи, осторожно поглаживая место ранения, ощущая руки на бедрах.       — Привыкшие к безнаказанности здесь, они переносят это ощущение в обычный мир. А война, как известно, все спишет. Только там это не работает, — брюнет редко бывает тактильным, за это в их отношениях чаще отвечает именно девушка. — Поэтому проще сейчас прибить, нежели они еще кому-нибудь жизнь покалечат.       Лия берет паузу на то, чтобы обдумать слова лейтенанта, прикидывает варианты ответа, затягивая мужчину в поцелуй, на который он лениво отвечает.       — Может, это разумно… — отвечает Амалия. Когда выпрямляется, то трется ягодицами о плоть мужчины, ощущая пальцы, врезающиеся в бедра до синяков. — Однако жестоко.       — Жестокость и война связаны, — Колчек давит на спину девушки, притягивая к себе. Направляет плоть в горячее лоно и довольно резко опускает, погружаясь во всю длину. — Хватит об этом, дай мне отдохнуть…поработай сама.       — Хам.       — Из-за этого ты меня так сильно и хочешь.