Наследник - Корня.

На протяжении целого месяца, который был выделен участникам экзамена для подготовки, некоторые из молодых шиноби усердно посвятили себя тренировкам. По распоряжению Минато, обучением и подготовкой Саске Учихи занимался Какаши Хатаке, или, как его иногда называли, Какаши Шарингана, в знак признания дара, полученного от Обито Учиха. — Какаши, — начал Минато, глядя на своего подчинённого с выражением строгого наставничества, — я поручаю тебе подготовить Саске к третьему этапу экзамена. Какаши, известный своим характерным спокойствием и неизменным ленивым выражением, ответил с должным уважением: — Да, сенсей. Однако я думал, что вы будете поручать мне обучение вашего первенца. Эти слова напомнили Минато о его собственном сыне, которого он оставил в приюте, и в сердце его вновь возникло чувство сожаления. Он почувствовал тяжесть и печаль от того, что утратил связь с собственным ребёнком, и это осознание только усилило его внутренние муки. — Нет, Менмой займётся Кушина, — ответил Минато с облегчением и решимостью, — а ты будешь тренировать сына Фугаку и Микото. — Я вас понял, сенсей, — сказал Какаши, принимая указание с должной серьёзностью. Какаши Хатаке, представитель уважаемого клана Хатаке из Деревни Скрытого Листа, был известен не только своими выдающимися способностями, но и своим сложным внутренним миром. Его прозвище «Какаши Шарингана» возникло благодаря особому дару, который он получил от своего друга Обито Учиха. Это имя стало символом его несомненного таланта и силы, которые выделяли его среди шиноби. Какаши являлся капитаном элитного отряда Анбу, известного как Команда Ро, и это положение подчеркивало его выдающуюся профессиональную подготовку и умение справляться с самыми сложными задачами. Своё время он посвящал не только личным тренировкам, но и руководству, влиянию и защите своей деревни. Во внешности Какаши сливались элементы как суровости, так и утончённости. Его волосы, пепельного цвета, казались особенно беспорядочными из-за чёткого пробора, простирающегося по правой стороне. При надевании протектора его причёска приобретала дополнительную неупорядоченность, волосы устремлялись влево, что придавало ему ещё более небрежный вид. Правый глаз Какаши имел глубокий тёмный оттенок, тогда как его левый глаз был заменён на Шаринган — особое наследие от Обито Учиха, которое придавало ему дополнительную силу и проницательность. Шрам над левым глазом был немым свидетельством пережитых страданий и испытаний, оставивших на нём свой след. Какаши носил маску, скрывающую его лицо, что добавляло таинственности его облику и являлось одной из характерных черт его внешности. На лбу у него был протектор родной деревни, вышитый на синей бандане, который служил напоминанием о принадлежности к Конохе и о его приверженности к своим корням. Его характерные черты, такие как полуприкрытые глаза и ленивый голос, создавали впечатление безразличия и спокойствия, что зачастую воспринималось как недостаток рвения и заинтересованности. Однако это было только внешним проявлением. В моменты опасности и экстренных ситуаций, голос Какаши становился пронзительным, а взгляд — проникновенным, демонстрируя глубину его внутреннего мира и готовность к действию. В детстве, когда его отец Сакумо Хатаке ещё был жив, Какаши проявлял преданность своим товарищам и стремился подражать своему отцу, который был для него образцом добродетели и отваги. В это время он находил общий язык с одноклассниками, такими как Обито и Рин, и имел много друзей. Несмотря на соперничество с Обито, они поддерживали тёплые отношения, и Какаши ценил храбрость друга. Однако смерть отца оказала значительное влияние на Какаши. После трагического события он перестал посещать Академию, замкнулся в себе и стал менее общительным. В этот период он был особенно молчалив, и на слова друзей, таких как Обито и Гай, отвечал лишь кивками или полностью игнорировал их. Эти изменения стали следствием глубокой внутренней боли и борьбы, которую он переживал. Когда Какаши начал принимать участие в миссиях с другими командами, его отношение к товариществу изменилось. Он стал ставить выполнение миссий и задачи выше личных связей и отношений. Это кардинальное изменение в его поведении свидетельствовало о его внутренней борьбе и сложности выбора между личной привязанностью и профессиональной обязанностью. Несмотря на все испытания и изменения, Какаши сохранил уважение к старшим и общую спокойствие духа. Эти черты, как и уважение к окружающим, оставаясь неизменными на протяжении всей его жизни, подчеркивали его характер и внутреннюю стойкость. Какаши, покинув кабинет, направился к жилью выжившего Учихи. Во время этого краткого обмена репликами никто не вспомнил о другой Учихе, кроме самого уткозадого, который полагал, что его происхождение требует от окружающих безусловного почтения и подношений. Как только Какаши удалился, в кабинет вошла Кушина. — Ну как идут тренировки Менмы? — спросила Кушина с настойчивостью, которая могла бы оставить след в памяти каждого. — А откуда мне знать, как он тренируется? Если тебе интересно, спроси его самого, — ответил Минато, удивленный внезапной встревоженностью Кушины. — Как это ты не знаешь? Ты обязан следить за его подготовкой к экзамену, или ты хочешь, чтобы он провалился? — огрызнулась Кушина, её голос был холоден и требователен. — Пока ты не выбьешь из него высокомерие, ничему я его учить не буду, — ответил Минато, чувствуя, как напряжение нарастает. — О каком высокомерии ты говоришь? Наш сын вовсе не такой, — возразила Кушина, её голос стал острым, как лезвие ножа. — Присмотри за ним, и тогда поймешь. Бывают моменты, когда он использует твоё положение, — настояла Кушина. — Хорошо, я поговорю с ним, но затем ты займёшься его подготовкой, — предложил Минато, его выражение лица становилось всё более решительным. — Ещё чего? Я предпочитаю заниматься тренировками Наруто. Он хотя бы не ведёт себя высокомерно, как твой любимец, — отрезала Кушина, не осознавая, как её слова могут обострить конфликт. — Что? Да как ты смеешь! Он же демон! — возмутил Ммнато. - Как ты назвал моего сына?! - с гневом проговорила Кушина, её лицо покраснело от гнева, волосы вспыхнули, как пламя. Минато осознал, что сказал лишнее, и попытался отступить, но Кушина, не успокаиваясь, направилась к нему. Она гневно требовала повторения своих слов, её голос был как грозовой раскат. — Повтори, как ты назвал моего сына, Намекадзе! Если он демон, значит по твоим словам, я тоже демон? — произнесла Кушина, её слова были медленны, но полны угрозы. Не дождавшись ответа, Кушина схватила рабочий стол Минато и, не колеблясь, бросила его к стене. Стол с треском ударился о поверхность, трещина разошлась по стене, а сам стол расползся на две части. Кушина, не теряя гневной решимости, подошла к Минато, который, прячась у стены, трепетал от страха. Её ярость не имела границ. Она нанесла Минато несколько ударов, затем схватила его за шкирку и выбросила в окно, разбив стекло. Минато, хоть и ожидал подобного, был поражен тем, что это произошло так быстро. Пока он приходил в себя, к нему подбежала его любовница. Да, у Минато была любовница, с которой он познакомился в районе красных фонарей. Этот район, в котором шиноби искали утешение и отдых после тяжёлых миссий, был хорошо известен в Конохе. Кушина, зная о существовании этого района, часто замечала, как Минато поздно возвращается домой с запахом духов других женщин. Хотя Кушина знала, что это происходило, она делала вид, что не замечает. — Ты в порядке, Минато? — спросила любовница, её голос был полон заботы. — Привет, Ада. Да, всё в порядке, — ответил Минато, стараясь выглядеть уверенно. — Ты снова поругался с Кушиной? Почему ты терпишь её? Почему бы не развестись и не переехать ко мне? — с интересом спросила Ада. — Всё имеет своё время, Ада. Как только появится возможность, я разведусь с ней, и тогда мы будем вместе, — пообещал Минато. Ада, удовлетворённая ответом, поцеловала Минато и, с лёгкой улыбкой, пошла по своим делам. Ада, любовница Минато Намекадзе, Жёлтой молнии, была женщиной, отличавшейся необыкновенной красотой и экзотическим обаянием. Её длинные голубые волосы, как у неба на рассвете, струились до плеч, концы их обвивались в мягкие петли, а розовые пряди придавали их оттенку лёгкую искристую таинственность. Лицо её было изящным, с двумя тёмными пятнышками под голубыми глазами, которые, словно два вечерних звезды, сияли глубиной и загадкой. Ада носила свитер с длинными рукавами, тёмного цвета, словно ночь, а также шорты, украшенные изображением звёзд и луны, планеты с кольцом вокруг неё — её наряд был живописным отражением небесной гармонии. Синие серьги сверкали на её ушах, а чёрные сандалии шиноби, на высоких синих каблуках, придавали её походке лёгкость и грацию. На правом запястье красовался синий браслет, а на безымянном пальце — кольцо, символизировавшее, возможно, нечто большее, чем простое украшение. Ногти на руках и ногах были окрашены розовым лаком, подчёркивая её утончённый вкус и стиль. Когда Ада использовала Сенриган, её левый глаз преображался. Склеры становились черными, а глаз принимал уникальный узор с тремя точками, который был скрыт от посторонних глаз, но являлся свидетельством её особой силы и глубоких знаний. В её образе, таким образом, соединялись и земная прелесть, и мистическая таинственность, что делало её не только любовницей, но и загадочной фигурой, излучающей особое очарование и силу. В это время Кушина, переполненная гневом и обидой, покидала кабинет Минато. Как только она вышла, её сердитый порыв заставил дверь греметь, и она треснула от силы, с какой её хлопнули. Видя состояние Кушины, секретарь, обуреваемый страхом, поспешно спрятался под стол, чтобы избежать гнева, который был готов обрушиться на всех и каждого. Кушина, не медля, направилась к выходу и пошла к полигону. На пути к нему её взгляд случайно упал на Наруто и его команду, обедающих в Ичираку. Словно нежданная вспышка, она, не раздумывая, подошла к ним, и её голос, как ясный день, разнесся над их столом. — Привет, ребята, как ваши дела? — спросила Кушина. — О, мама, — ответил Наруто, — мы как раз собирались поесть и потом отправиться на тренировку. — Где вы тренируетесь? Может, я смогу вам помочь? — с интересом поинтересовалась она. — На сорок четвёртом полигоне, Кушина-сан. Это единственное место, где за нашими тренировками никто не следит. — Хорошо. Заканчивайте ваш обед, и мы отправимся на полигон. По завершении трапезы Наруто с командой направились к полигону под номером 44, известному как «Лес Смерти». Кушина последовала за ними. Прибыв на место, она взяла слово. — Итак, что вы планируете тренировать? — спросила Кушина. — Я собираюсь заниматься тайдзюцу, чтобы справиться с этим высокомерным Учихой, — ответила она. — Разве ты сама не Учиха? — удивился один из присутствующих. — Да, но я принадлежу к младшей ветви клана. Как и в клане Хьюга, в Учихах есть старшая и младшая ветви. Я родилась в младшей ветви, и когда в клане начался дефицит, меня спасли люди Данзо, и теперь я верна Корню за то, что они меня вырастили, — объяснила Кушина. — Я понимаю. Если ты не против, я могу научить тебя тайдзюцу нашего клана Алыворосых Дьяволов, — предложил другой. — Если это поможет мне победить Учиху, я буду только рада, — согласилась Кушина, улыбнувшись. Она создала клона, который повёл её за собой. Затем, обратившись к Саю, сказала: — А ты, Сай, верно? — Верно. Но я, к сожалению, не буду участвовать в третьем туре, — ответил он. — Это не имеет значения. Твои рисунки красивы. Не хочешь изучить каллиграфию нашего клана? Я уверена, что это сделает твои рисунки ещё лучше и прочнее. — Благодарю вас, Кушина-сан, — ответил Сай, принимая предложение. Рядом с ними лежали пеньки, оставшиеся после второго этапа экзамена, когда сражались две команды других деревень. Клон Кушины подошёл к пенькам, достал несколько каллиграфических рисунков и положил их на один из пеньков. — Вот. Твоя задача — повторить эти каллиграфические рисунки. Линии должны быть идеальными, иначе тебе будет сложно создать нужные печати. Кстати, Наруто, это касается и тебя. Как Узумаки, ты обязан знать каллиграфию нашего клана. Создай клона и пусть он вместе с Саем займётся каллиграфией, пока мы будем работать над тайдзюцу. Наруто не стал возражать и, создав клона, тот принялся за каллиграфию рядом с Саем. В то время как парни занимались рисованием, Кушина отвела Наруто в сторону, чтобы поговорить наедине. — Отлично. Мы на безопасном расстоянии. Я научу тебя нашему стилю тайдзюцу, но также хочу, чтобы ты овладел техникой Адамантовых цепей. — Адамантовые цепи? Что это такое? — Это особые атакующие цепи, которые можно из своего тела, используя чакру. Несмотря на то что они являются неполной версией Конго Фуса, представители нашего клана используют их для серьёзных повреждений противника. Женщины нашего клана могут выпускать до десяти цепей, мужчины — до двадцати. Эти цепи могут наносить урон или защищать. — Кушина продемонстрировала Наруто свои Адамантовые цепи, их было около десяти. — И как же мне их пробудить? — Это мы и будем тренировать. Мы будем спаринговать. Я буду наносить серьёзные удары, которые могут быть опасны для твоей жизни. Твоя задача — избегать моих ударов, и когда придёт критический момент, цепи должны будут выскочить и заблокировать удар. — Не существует более безопасного метода? Я не хочу навредить тебе. — Есть, но у нас только месяц на подготовку. Я хочу, чтобы ты был готов к экзамену. — Кушина добавила: — Менмой я заниматься не смогу, так как в нём нет генов Узумаки. Пусть его подготовит Минато. В это время в кабинет Минато вошёл один из легендарных Саннинов. — Привет, Минато. Как жизнь?— Джирая-сенсей, давно не виделись, — ответил Минато. — Что нового? Кажется, ты постоянно работаешь. Такое впечатление, что ты живёшь здесь, — заметил Джирая. — Да, так оно и есть. Слушайте, Джирая-сенсей, у меня к вам просьба. — Слушаю тебя. — Через месяц начнётся третий этап экзамена. Я хочу, чтобы вы подготовили Менму. — Я не против. Но почему ни ты, ни Кушина не обучите его? — У меня много работы, а Кушина не сможет его должным образом подготовить. — Хорошо. Я обучу его чем смогу, — ответил Джирая и покинул кабинет.