Семь шагов

      О своей предыдущей жизни Анна вспомнила только после наступления восемнадцати лет. Знание пришло внезапно: в одну из весенних ночей, когда девушка дёргано учила математику, нужную для поступления в городской университет. Поначалу будущая выпускница не поверила собственному рассудку, ссылаясь на переутомление от усиленной зубрёжки. Однако через пару дней воспоминания были упорядочены — и Анна поняла, по какой причине у неё ещё с детства имелись определённые интересы.       Заключались они в непреодолимой тяге к воде, которая была настолько сильной, что один раз едва не стоила девочке жизни. Произошло это, когда голубоглазой малышке было четыре годика. Тогда её довольно обеспеченная семья каталась на корабле, и невнимательные родители допустили то, что Анна, в одиночестве разгуливающая вдоль палубы, заинтересовалась синими глубинами, видными через большую железную перегородку.       Сначала девочка с будоражащим кровь увлечением вглядывалась в манящую воду, ничего толком не предпринимая. Но потом тяга сделалась настолько сильной, что Анна, идущая на поводу странных желаний, нашла способ перебраться через ту самую перегородку — и через мгновение оказалась в сдавившей малышку жидкости. Та была адски холодной, заставляющей тело скручиваться в судорогах, однако девочка чувствовала необычный трепет, в окутавшем трансе не обращая внимания на колючую боль.       Кто-то из посетителей корабля заметил Анну, только когда она перелазила через борт, и кинулся на помощь, однако было поздно. Впрочем, вскоре из-за поднятой тем человеком тревоги и так неспешный ход корабля был остановлен, а девочка вытащена из воды изумлёнными спасателями. Как следствие, всю последующую неделю Анна провела в больнице, при этом с детским восторгом вспоминая мгновения, проведённые в изжалившей её жидкости. Та, не смотря на свою грозность, показалась малышке ласковой и знакомой.       Несмотря на возникшую любовь к воде, девочка больше не чудила, расстроенная реакцией родителей, которые до нервных тиков были напуганы тогда случившимся. Хотя это не помешало через несколько лет требовать, чтобы её отдали на плаванье. Сначала отец с матерью сопротивлялись, но потом подумали, что в будущем это может спасти ей жизнь, и наняли лучших тренеров, требуя, чтобы те тщательно следили за их дочерью. В этом, несмотря на родительскую паранойю, необходимости не было. Даже при «поцелуе» с морской водой девочка отлично держалась на ней, интуитивно поняв, что не сможет отталкиваться от жидкости сведёнными судорогой конечностями, и решив перевернуться на спину.       Из-за такой смышлёности тренировки проходили удачно, поэтому через какое-то время девочка умела отлично плавать. Занималась она этим при любой возможности, приходя в бассейн и после школы, и в положено выходные дни ранним утром, и поздним вечером в будние… Порой ей не терпелось окунуться в стихию даже ночью. В таких случаях спасением становилось долгое принятие ванны, во время которого девочка часто засыпала прямо на остывшей водной глади, чтобы с утра проснуться от стуков в двери ванной и понять, что школа успешно прогуляна.       Родители не понимали, как их дочурка может настолько любить то, что когда-то едва не убило её, так ещё и спать в этом чём-то. Анна на их претензии не реагировала, в знак протеста окончательно оккупировав ванную. Благо, их, как и уборных, в большом доме насчитывалось целых три, а организм девочки после детской встряски и постепенной закалки приобрёл иммунитет к холодной воде, поэтому та не боялась ни её остывания, ни болезни.       Родители вздыхали, но со временем привыкли к детским прихотям и больше не пытались что-то изменить. Анна же продолжала расти, внезапно увлёкшись математикой и зоологией, хотя предпосылки к изучению последнего проявились ещё через год после случая с кораблём. Тогда девочка поняла, что очень любит рыб. Настолько, что несколько раз переворачивала вёдра встречающихся на берегу реки рыбаков, чтобы милые создания не перепали кому-то на обед.       Мужчины были злы, ведь глупое дитя даже не раскаивалось, с пеной у рта разглагольствуя о том, что «рыбки тоже хотят жить». Однако после денежной компенсации от раздосадованных родителей их злость испарялась. Впрочем, случаев покушения на чужой улов можно было пересчитать на пальцах, ведь родители Анны объяснили, что ловить рыбу удочкой разрешается, а вот совком нет, и что за выходки малышки на неё в будущем могут подать в суд.       После того разговора девочка приостановила порыв спасать бедных рыбёшек, вместо этого следя за собственным рационом, который исключал любые морепродукты. Примерно в шесть, ещё через один год, начало происходить нечто странное. Стоило девочке подойти к речной воде, как возле берега собиралось большое количество рыб. Те к суше вплотную не подплывали, словно боясь чего-то, так что девочка, как зачарованная, спускалась в воду, попадая прямиком к ним. Водные создания касались слизкими телами сначала ног Анны, а потом и талии, когда последняя решала присесть прямиком в ил, не боясь промочить шорты.       Странно, но девочка не чувствовала никакого отвращения к необычно пахнущим рыбам. Даже наоборот: с радостью их гладила, находясь в истинном ликовании от того, что нравящиеся существа подплывали именно к ней. К счастью, подобные сцены происходили в те моменты, когда на берегу реки никого не было. Так что всё сохранялось в тайне, которую Анна не спешила никому раскрывать.       Через два года настал тот момент, когда третьеклассница захотела узнать о рыбах поподробней. Интернет стал спасением, ведь документальных фильмов и увлекательных статей про любимых существ было очень и очень много. Вместе с тем интерес и к математике, незнамо откуда выросший, заставлял удивлённых родителей отдавать большие деньги репетиторам. И не только им: девочка продолжала ходить на плаванье, поэтому перепадало и тренерам.       А вскоре надобность в них пропала — и Анна начала самостоятельно ходить в бассейны, а порой и купаться в городской реке, заплывая в наиболее глубокие места, чтобы другие пловцы не видели собравшихся под водой рыб, приятно щекочущих ноги девочки. После плаванья в реке, где людей было меньше, чем в специально оборудованных для тренировок местах, Анна чувствовала себя по-настоящему счастливой.       Этим счастьем она делилась со школьными друзьями, которые пускай и не разделяли девичьих увлечений, но заряжались энергией своей одноклассницы. Анна была весёлой и юморной, хотя в скверном характере напоминала маленькое чудовище, едва сдерживающееся, чтобы не утопить обидчика в ближайшей раковине.       Чаще всего её провоцировали задиристые мальчишки, которые лично её не трогали, однако цеплялись к другим детям, неспособным дать сдачи. Это выводило преисполненную чувством справедливости Анну из себя, и она храбро встревала в потасовки. Некоторые задиры шли на попятную, не ожидая от хрупкой девочки столь мощного отпора, но были и те, кого отвага девочки лишь веселила. В итоге Анне пришлось делать всё более аккуратно, записывая разговоры хулиганов на телефонный диктофон, а потом идя к директору с добытым компроматом. Разумеется, перед этим согласовав всё с родителями.       В итоге некоторых психически неуравновешенных мальчишек было поставлено на полицейский учёт, а тех, кто перегибал палку, вышвырнуто из школы с одной дорожкой ко всё той же полиции. После произошедшего Анна сделалась в глазах ранее угнетённых детей героем, и кроме уже имеющихся друзей завела много хороших знакомств.       Так и жила, чередуя любимые дела с искоренением несправедливости, а потом и изучением нужных для поступления на ветеринара предметов. В будущем девушка планировала лечить не только дорогих сердцу рыб, но и прочих животных, которые пусть и не были столь любимыми, но всё же вызывали внутреннюю теплоту.       И вот после восемнадцатилетия Анна вспомнила о прошлом: далёком и словно призрачном, но тем не менее казавшимся донельзя реальным. После принятия правды девушка поспешила избавиться от одежды и встать перед зеркалом, дабы, усмехаясь, самой себе произнести, что чего-то не хватает. Этим чем-то был хвост. Разумеется, рыбий. Такой, каким обладали не только представители челюстноротых, но и мифические существа из сказок и некоторых мультфильмов. То бишь русалки.       Открытие было невероятным, но, в принципе, логичным. Это объясняло тягу сначала девочки, а потом и девушки к водному миру, и ответную тягу к ней со стороны водного мира. Правда, насчёт последнего у Анны были вопросы. Она не понимала, каким образом рыбы могли на интуитивном уровне чувствовать родство с ней, но не пыталась выяснить, занятая строительством своего будущего.       Воспоминания о прошлом девушку никак не изменили. Несмотря на то, что у её предыдущей версии был пускай и похожий, но всё же немного отличающийся характер, Анна сохранила саму себя. В этом была заслуга неполных воспоминаний, что было плюсом, ведь ей не хотелось сойти с ума от большого их количества.       Да, девушка в общих чертах помнила основные моменты прожитых десятилетий, однако не могла ухватиться за испытанные тогда чувства. В следствии проникнуться жизнью той русалки, которой она когда-то была, получилось лишь частично. И в итоге полученное знание ни на что не повлияло, лишь помогло понять причину своих необычных наклонностей — и всё с этим.       Анну, к её собственному удивлению, не скручивало от желания отрастить хвост и переселиться в ближайшее море. Она была рада тому, что имела: своему мастерству надолго задерживать дыхание перед погружением в воду, имеющимся друзьям, любящим, порой даже чересчур, родителям, способности запоминать и анализировать различную информацию… Всему, что делало девушку самой собой, а не далёким призраком в счастливой старости умершей русалки.       Жизнь той была долгой и увлекательной, однако Анна не завидовала её достижениям, идя к лучшему будущему уже в этой жизни, обещающей множество интересных новшеств.