Под куполом

Никогда не говори никогда!

Оставайся любить и верить.

Даже если мы пошли не туда,

Даже если луч солнца не светит.

Никогда не говори никогда!

Будет хуже нам на рассвете.

Будет лучше, когда в небе луна.

Дом зачёркнут в обратном билете.

Даже если не вернёмся туда,

Где когда-то с с тобой родились,

Нас поймает за хвост та звезда,

От которой уж не спастись,

Даже если умрём мы во мгле

Или выкопаем могилу,

Даже если на всей земле

Не останется места премилого,

Где не льётся рекою кровь,

Где добро и солнца вновь свет.

Я покину новый дом вновь,

Чтоб с тобою встречать рассвет,

Чтобы петь, целоваться счастливыми.

Все эти романтичные вещи.

В целом мире их вовсе не сыщешь

До тех пор, пока был человечным...

*** Пепел укрывал собой стылую мёрзлую почву, снег и лёд на которой уже растаяли и струйками текли вниз, опадая со склона. Земля рыдала, залечивая свои раны, оставшиеся тёмными пятнами на сверкающей долине, словно кляксы на белой бумаге, которые уже невозможно будет смыть, переписав историю и начав разговор заново. Напряжённая тишина обволакивала каждую частичку тела, заставляя содрогаться в предчувствии чего-то ужасного. Студёный воздух смогом застыл над деревней, а поднимающиеся столбы дыма устилали всё перед глазами оставшихся в живых, скрывая под собой сожжённые дома, игрушки и не успевших ретироваться с поля боя людей. Деревья, прежде качающие ветвями, понуро опустили свои кроны, склоняясь и утешая матушку-землю, щекоча её своими ветвями, в которые уже впитался запах едкого чёрного дыма и раскалённые произошедшей борьбой брызги крови. Оглядываясь вокруг и поднимаясь в колен, Влад растерянно проморгался, пытаясь найти врагов и друзей. Никого не было, кроме пары-тройки людей, страдальчески стонущих от многочисленных ожогов или кричащих в исступлении о своей боли от потери родного дома или близкого человека. Вокруг был тающий потемневший снег, укрытый золой и пеплом, которые то и дело устремлялись высоко в воздух, мелькая перед глазами. Все эти стоны, слёзы и поднявшийся от огня дым были ему слишком хорошо знакомы. С каким же кровожадным садизмом и наслаждением он раньше слушал эти звуки, наблюдая за тем, как выводят и ставят перед ним на колени потерянных и бессильных людей, у которых когда-то была счастливая жизнь, отнятая им самим, человеком, который ими правил. С какой страстью он резал нити их жизней, обрывающиеся на поле боя уже после кровавого месива множества тел, и как глушил постепенно угасающее сострадание к каждому казнённому, заставляя себя вспоминать, что судьба не помиловала его семью. Тогда он мог бы остановиться, перестать быть садистом, безжалостным тираном, не щадящим ни одну жертву, но его не успели осадить вовремя. И сейчас воспоминания о той страшной разрушительной войне, о втором, более масштабном сражении, снова врывались в сознание вместе с едким запахом дыма и металлическим привкусом крови, которая растапливала под собой белый снег. Слёзы брызнули из глаз, стоило себе только позволить осмотреться и кинуть взгляд на Алёну - её застывшие в одной точке глаза и мертвенно-бледный лик, а также струящаяся из раны на голове кровь сразу же дали понять, чего они никак не смогли бы избежать. Смерть забрала одну жизнь, а неизвестность - ещё больше. Из-за его ошибки теперь может произойти кое-что похуже, чем битва. Но с другой стороны, что может быть ужасней смерти лучшей подруги, человека, который первым поверил в него и дал светлым чертам проявиться? Ничего хуже за прошедшие триста лет Владислав ещё не испытывал. И сейчас, глядя на её бренный труп, он не мог сдерживаться от слёз, рыданий и от душераздирающего крика, который разрезал студёную тишину, сгустившуюся над поляной. - Алёнка! - Влад, шатаясь, приблизился к её телу, с содроганием касаясь девичьего плеча. Кожа была настолько холодной, будто её несколько часов держали в холодильнике. Будто сама смерть своей костяной рукой забрала её в свои объятия, навсегда лишив возможности вернуться и всё исправить. Сиплый, полный тоски и боли, голос он сначала не узнал. Тот лишь отзвуками донёсся до ушей, которые слышали за несколько часов больше шума, чем за все триста лет едкой тишины в одиночной камере. А когда шестерёнки в голове закрутились, то Владислав понял, что это он кричал. И, не останавливаясь, продолжал бесконечно причитать, переходя на шёпот, а потом снова срываясь на крик. Он видел слишком много смертей для обычного человека, слишком много пережил и испытал за три с половиной века жизни, большинство которых провёл в магических телах. Он почти никогда не был настоящим, не позволял себе открываться, и никто, что было вполне себе очевидно, не стремился пойти ему навстречу первым, шагнуть в неизвестность, позволив князю выбирать между добром и злом, границы которых он до сих пор не до конца осознавал, однако понимал, что таких, как он, не прощают. Но Алёнка поверила в него, она шагнула навстречу. Даже в этом злополучном, тёмном мире, будучи совершенно закрытой, она полюбила его, пусть не как друга или брата, но она снова сделала всё, чтобы защитить близких людей. А он не успел прикрыть её своей спиной от удара в благодарность за всю её помощь, не смог защитить от холода, сковавшего тело, и огня, парализующего каждую клеточку. Горло уже болело от бесконечных шёпота и крика, в которых содержалось лишь одно слово - её имя. Имя того человека, которого больше с ним не было. Слёзы закончились, а грудную клетку тяжёлыми цепями сковала пустота, уничтожающая любой рвущийся наружу свет. Владу хотелось просто лечь рядом с ней и умереть - за все совершённые ошибки, за грехи, которые он пытался, но никак не мог искупить, за боль, которую столько столетий он приносил всему миру, за тысячи смертей, вина за которые грузом лежала только на его плечах. Беспросветная тоска накрывала с головой, но в какой-то момент в голове что-то щёлкнуло - он не должен оставаться здесь и ждать гибели. Раз он не сдался даже тогда, когда два самых близких ему человека умерли, то и сейчас он заставит себя подняться с колен. Только в этот раз он больше не станет мстить и пытаться повернуть время вспять - этим ничего не решишь, Влад знал об этом больше любого другого. История его трагического становления злодеем, которую он рассказал Колючке, была раскрыта не до конца. Но с этим они оба разберутся позже. Сначала стоит унести ветряную принцессу подальше от этой злополучной деревни, где оборвалось сразу несколько жизней. Рука нащупала твёрдую, пропитанную растопленным снегом и кровью, почву, и сжала в своих тисках помятую увядшую траву. Пошатываясь, с кружащейся головой и болящими рёбрами, в которых застрял последний крик, он поднялся с колен и кинул последний взгляд на бренный труп: застланные дымной пеленой карие глаза, ранее горящие неугасаемым светом, перепачканные грязью и сажей руки и порванная одежда - все эти детали он запомнил навек, чтобы не дать себе и шанса допустить подобного в дальнейшем. Сейчас, отстраняясь от прошлого и пытаясь вдохнуть побольше кислорода, чтобы наконец успокоится, Влад думал о том, как им с Варей предстоит вернуться в человеческий мир, чтобы спастись от неминуемой гибели в лице Астера и Саши. Он размышлял и представлял в голове разные варианты, пока шёл обратно к бессознательной Колючке, вплоть до тех, которые вынудят его пожертвовать собой в предстоящем сражении. А он не сомневался, что их будет ещё много. И в этот раз он ни за что не допустит ошибки, он будет осторожным и внимательным. Потому что, если Алёнка была дорога ему, как подруга, и оттого её резкая смерть стала таким ударом под дых, то Варвару он всей душой полюбил. И даже представить боялся, что она однажды умрёт, а он всё также ничего не сможет сделать. Несомненно, Варя была ему ещё дороже рыжей подруги, весёлый смех которой теперь он услышит только во снах или в кошмарах, оставшихся единственных напоминанием о тяжести костяных объятий смерти. Преодолев расстояние в несколько шагов, он притронулся к Варе - тёплая, пусть и испещрённая ссадинами кожа, внушала хорошие мысли. Она не умерла. Но это не значит, что с ней всё в порядке. Будить её прямо здесь было бы бессмысленно, но как скрыться из деревни так, чтобы их не нашли через полчаса? И как защищать её в случае опасности, ведь Колючка может пребывать в бессознательном состоянии несколько дней? Ответ дал ветер, нашёптывающий ему заклинание. Силы Морока покинули Сашу ещё на Ледяной горе и теперь витали вокруг, окутывая знакомыми магическими потоками. Усмехнувшись такому неожиданному, но тем не менее неизбежному повороту событий, он принял решение и поднял руку вверх. Эта сила когда-то стала его проклятьем, но она обязательно спасёт их всех от опасностей в этом тёмном мире, полном злых сил. Чёрная метка снова образовалась на запястье, и браслет засиял. - Мы скоро будем дома, Колючка. И я защищу тебя ото всех невзгод и несчастий, обещаю. - ласково прошептал Влад, беря на руки девушку и перебирая ветром непослушные растрепавшиеся волосы. В следующий миг поляну озарило фиолетовое свечение и два мага пропали, испарившись и улетев вслед за потоками послушного, но всё еще колючего северного ветра. И только колышущаяся листва знала о том, что нашёптывал этот магический поток перед решающей схваткой огня и воздуха. «Смерть есть продолжение жизни. Предательство есть следствие недоверия. А Варвара есть залог мира между двумя сторонами медали» *** Величественные колонны заброшенной библиотеки, устремляясь вверх, к самому потолку, поражали воображение каждого, кто волей-неволей посещал это место. Разноцветные стёкла с многочисленными узорами пропускали искажённый свет солнца, оттого казалось, будто зал освещён всеми красками радуги, а многочисленные высоченные стеллажи с расфасованными по ним книгами и рукописями создавали некий лабиринт, в котором легко можно было заблудиться. Казалось, обстановка вокруг такая торжественная, что в любой момент двери откроются и ворвётся глашатай, возвещая о начале бала, а многочисленные гости закружатся в вальсе, празднуя что-то своё, мирное и доброе. Но сгустившаяся в этом зале тишина, установившаяся между четырьмя спутниками, не располагала к таким радостным и легкомысленным фантазиям. В ушах до сих пор стоял гул от неожиданного взрыва, который отбросил их от двери на несколько метров, а пошатывающиеся ноги и дрожащие руки выдавали панику в лице каждого. Молчание ещё больше давило на команду, материализовавшись суровыми грозными тучами и нависая над землёй, прежде освещённой яркими брызгами солнца. Казалось, каждый из присутствующих заблудился не только в этой старинной библиотеке, когда-то служившей замком для людских предков-князей, но и в своём сознании, из которого найти выход было куда сложнее. Мария и Корвин старались ничем не выдавать своё беспокойство, но всё время порывались к Васе, который примостился у того самого места, где ранее находилась необходимая им всем дверь. Тот лишь отрицательно качал головой, когда один из волшебников спрашивал: - Ну что там с порталом? Так прошёл час. Никто из ребят и не заметил промелькнувшее перед глазами время, меряя шагами пространство и всё время хмурясь то при взгляде на пошарпанные каменные стены, с которых медленно сползала штукатурка, то при всхлипах Снегурочки, которую Васе то и дело приходилось утешать, раз за разом объясняя: - Мы не похитители, Снежка. Мы лишь хотели... - он ненароком бросил взгляд на Корвина и Марию, которые сейчас были не в самом лучшем расположении духа, стоя в метре друг от друга и то и дело порываясь подойти, но так и остающихся на месте. Маша, подняв голову, прожгла Василия грозным взглядом, отчего он сразу же понял - раз, кроме него, память ещё ни к кому не вернулась, то и говорить он должен только за себя. - Я лишь хотел вернуть тебе память. - Но я даже не знаю тебя! - всплеснула руками зарёванная Снегурочка, утирая рвущиеся наружу слёзы. От такой картины у Васи болезненно сжималось сердце - он никогда бы не вынес её страданий, но прекрасно понимал, чем именно они сейчас вызваны. Конечно, потерять родной дом, к которому ты привык, и постепенно уверяться в том, что все твои воспоминания ложны - то ещё испытание даже для самых стойких, а Снежка всегда отличалась ранимостью и мягким характером. Так что, вздохнув поглубже и стараясь унять боль в груди, парень постарался как можно мягче донести свою мысль. - Но ты же сказала, что видела меня, что помнишь. Там, в твоей спальне, когда я принял свой истинный облик. - он поднёс палец к её губам, как только она собралась что-то произнести. Снежка на несколько секунд растерялась, а потом, зардевшись, опустила голову, уперевшись руками в согнутые колени, притянутые к груди. Вася осторожно поднёс руку к её подбородку, разворачивая её на себя, чтобы получше донести мысль. - Я понимаю - тебе страшно и одиноко. Рядом нет тех, с кем ты привыкла контактировать. Но пойми же - раз ты помнишь меня, хоть и смутно, то мне ты всегда сможешь довериться. Я пойму, потому что тоже знаю тебя. И я всегда пойду навстречу и защищу, что бы ни случилось. Обещаю. - он прислонился лбом к её лбу, заглядывая в широко распахнутые голубые очи. Они и раньше так делали, когда пытались друг друга поддержать - смотря друг другу в глаза, пара многое могла для себя понять. Им было достаточно только их двоих и никого больше, чтобы молча, просто наблюдая друг за другом, раз за разом уверяться в том, что они поступают верно и у них всё идёт хорошо. Счастье любит тишину - так всегда говорила Маша, смотря на их пару и весело ухмыляясь, погружалась в свои мысли, в которых было место и одному очень загадочному и немного странному парню. О её пристрастии к общению с Корвином знали почти все, что не мешало вновь удивляться некоторым открытиям, которые совершали ребята, наблюдая за их взаимоотношениями. Маша, оказывается, могла быть не только умной и немного гордой, а также завистливой, но и стыдливой, и независимой, и раскрепощённой в некоторые моменты их дружбы. Её реакция на само присутствие парня была разной - то она пыталась скрыть тревогу, притворяясь неприступной, то рвалась навстречу, стремясь рассказать о переменах в собственной жизни. Но никто уже этого не помнил, только Василий, изо дня в день наблюдавший за этой спокойной и умной парочкой, которые не были лишены и других эмоций, позитивных и негативных, радовался за них. Но особенно его умиляли реплики Снежки о том, насколько же гармонично Маша смотрится рядом с их однокурсником. Сама же дриада на это только смущённо фыркала и легонько толкала подругу в бок, а потом убегала, приговаривая: - Я скоро, скоро! Вслед ей лишь неслось насмешливое Варино: - Твоё "скоро" переменчиво, как ветер. Наверняка ведь под вечер Корвин за ручку приведёт. Так проходили дни их спокойной мирной жизни, но то было до заклятия, разделившего миры. Сейчас же всё оказалось совершенно другим и было совсем непривычно наблюдать за их ссорами, происходящими каждые пять минут. От таких тяжёлых мыслей, погрузивших его в глубокую задумчивость, парень погрустнел и даже не сразу заметил, как Снегурочка жмётся к нему, переставая всхлипывать, и постепенно успокаивается в его крепких объятиях. Подняв на него взор своих наивных детских голубых глаз, она прошептала, отстраняясь: - Спасибо за поддержку, мне стало легче. И отошла - погладить козлёнка-Иванушку, который, что удивительно, даже в мире без волшебства не превратился обратно в человека. Тот жалобно блеял, тыча копытами в стену, где ранее находился портал, и Василий обречённо вздохнул - ему-то не объяснишь теперь, почему его сестра осталась по ту сторону и не возвращается. Вот как его успокоить? Но козлик, казалось, указывал на что-то другое. В какой-то момент его копыто задело один из выпирающих камней, а позади что-то со звоном стукнуло. Парень обернулся и выдохнул - то ли от облегчения, ведь до сих пор в это здание никто не зашёл, то ли от разочарования, потому что никакой проход в другие миры, никакие туннели с многочисленными подвалами, в которых хранились бы зелья и важные для их поисков книги, не открылся. Просто упал подсвечник. Однако козлёнок тут же подскочил к этому месту и указал на фитиль одной из свечей. Заинтересованные Корвин и Маша, которые ранее, столкнувшись в очередной раз лбами из-за нетерпеливого хождения по кругу, ссорились и чуть ли не подрались, подошли к Васе и Иванушке в надежде, что хотя бы этот заколдованный мальчик что-то поймёт. - Ну что? Ты нашёл что-нибудь? - скептически выгнув бровь, спросил наконец брюнет, поглядывая то на козлика, то на Василия. Однако последний пожал плечами, а другой постоянно блеял, подталкивая к магу подсвечник. Корвин от такого только сильнее распалился. - Чёртов демон! Из-за него мы теперь не сможем отсюда выбраться! Чёртовы Кощей с его дочерью, чёртова Варвара, решившая сбежать из своей башни. Чёртова тёмная магия! - он всплеснул руками даже не обращая внимания на возмущения Марии по поводу её упоминания. Та поднялась, отряхнув пыльные из-за старинных рукописей руки, и возмущённо прошипела: - Да если бы не я и твоя Варечка, то ты бы до сих пор гнил бы за решёткой, а не спасал мир от какого-то там сумасшедшего тёмного мага, придурок! - брюнет озлобленно сверкнул глазами, обернувшись к вроде-бы-подруге. Та, как ни в чём не бывало, продолжала распаляться. - Тебе же сто раз повторяли, за что они борются. Стал бы Влад нас оставлять здесь на погибель, если бы не причина, по которой они втроём там оказались? Тебе недостаточно объяснили или ты настолько тупоголовый, что память отшибает каждую секунду? - не дождавшись ответа на по сути риторический вопрос, она взмахнула руками, вскричав. - Отвечай! Вася попытался подойти, чтобы не допустить очередной драки между ними, которые за время их совместного путешествия, признаться, случались достаточно часто. Он поднял руки в примирении, встав между ними. - Тише, тише. И ты, Корвин, и Маша. Успокойтесь. Я знаю, что страшно находиться в незнакомом месте, о котором вы ничего не знаете. Ну так может быть не стоит окончательно сходить с ума и ссориться по пустякам? Но такой спокойный тон и попытка примирить двух недоврагов только сильнее их разозлила. Корвин прошипел: - Не вмешивайся, малец. - он внимательно следил за движениями Марии, которая в какой-то момент начала колдовать, создавая лианы. В руке парня в свою очередь образовался чёрный шар огня. - Я вообще-то одного с тобой возраста. - обиженно пробурчал Вася, но, заметив, насколько опасным стало их и без того шаткое положение, выставил руки, преграждая путь для дальнейшей атаки. - Так! А ну быстро успокоились, я сказал. - взревел он, заставляя двух противников испуганно дёрнуться и отойти. А потом, выдохнув и откашлявшись, продолжил таким же серьёзным, но более тихим тоном. - Если ещё раз увижу, что вы готовы друг с другом начать драку, то на возраст не погляжу - заморожу руки и ноги и в угол поставлю, пока не помиритесь. Корвин опустил голову, смиряясь с ситуацией, и потушил шар огня, но всё же кинул взгляд, полный обиды и злобы, на свою некогда надзирательницу. Она вздрогнула, отводя взор, и поджала губы. А потом, неожиданно для всех, осела на пол в беззвучных рыданиях. Корвин удивлённо выдохнул, но вмешиваться пока не стал - мало ли, что ей придёт в голову после недавних происшествий. Однако твёрдый взгляд Васи, который ясно говорил ему: «Помоги ей!», заставил сдвинуться с места. Неуверенность охватила всё его существо, он не мог вымолвить и слова, находясь сейчас рядом с ней, такой беззащитной и скорбящей. Захотелось защитить Машу от всего и всех, оградив от мира и заставив поверить в то, что она замечательная. И пусть парень в этом не признавался даже себе, но он любил эту девушку, которая за долгий срок их с Варей заточения чаще помогала, чем раздражала и бесила. Мария делала порой даже слишком много для них двоих, хотя в её же интересах было загубить их жизни как можно скорее. Она помогала, поддерживала, пусть и по-своему, но именно за это он её и полюбил. И никогда бы не смог по-другому. А сейчас ей была необходима его помощь, чтобы справиться со своими проблемами и дальше идти вперёд по сложному жизненному пути. Он видел, как она изо всех сил пыталась скрывать рвущиеся наружу рыдания и плач, безуспешно стараясь скрыть слёзы, и такое даже немного рассмешило его - уж в этом они были похожи. Скрывать свои эмоции, быть для всех твёрдой скалой, гранитом, который даже время не сточит, а внутри постоянно страдать и переживать - что же подумают о тебе другие. И они слишком долго боролись с самими собой, слишком долго умирали и возрождались душой, чтобы в очередной раз переносить тяжесть потери буквально всего в их жизнях. Эта ноша тяжёлым грузом легла на их плечи, а прошлое до сих пор не давало пойти друг другу навстречу, помочь и приободрить. Ему не давала, ведь, помня её спесь и язвительность во время их ссор и его нападок, да и впринципе во время посещений этой особой теперь уже полуразрушенной башни, парень раз за разом пытался защитить то хоть сколько-то хорошее, что осталось в его жизни - себя. Он хотел сохранить свою личность, оставить при себе свободу и никогда не оглядываться ни назад, ни на других людей, но даже сейчас ему этого не было дано. Кто-то теряет, а кто-то находит, кто-то уходит, а кто-то приходит - таков уж круг жизни, удел каждого человека. Это неизбежно, и пусть многие разочаровываются, перестают верить в лучшее, отстраняются и бегут, никто не застрахован от ошибок и всех рано или поздно настигают перемены. То же произошло и с ними, людьми, изначально считавшимися врагами, но в какой-то момент переменившими своё отношение друг к другу. Бесполезно пытаться казаться сильным рядом с теми, кто знает тебя, как облупленного. И именно сейчас он отчётливо осознал то, чего долгое время не понимал - они оба просто притворяются. И пора прекратить врать, как друг другу, так и самим себе. - Тебе не надоело? - он опустился перед ней на колени, перехватывая влажные ладони и рассматривая её раскрасневшееся личико. Даже сейчас она была прекрасна, как никто другой, оттого он бесконтрольно начал умиляться всему, что замечал - потемневшим радужкам зелёных глаз, подрагивающим губам, испещрённым ссадинами щекам и шее, алеющей в закатном зареве. Тучи, укрывавшие собой небеса, уже попрятались по закоулкам этой необъятной планеты, а капли дождя перестали постукивать по разноцветному стеклу, стекая дорожками вниз и разбиваясь оземь. Как её слёзы, застилающие обзор, перестали литься из глаз. Мария попыталась вдохнуть, но словно лишилась всего кислорода вокруг - она впервые видела его таким мягким и заботливым, добрым, смотрящим с неприкрытым сопереживанием и тоской, печалью и заботой. Сколько лет они знали друг друга, она всегда помнила его совершенно другим - отстранённым, холодным человеком, который неспособен на чистые, невинные и правдивые чувства. Вроде любви - промелькнуло на закоулках разума, но тут же скрылось, стоило попытаться вникнуть в подтекст. Судорожно втянув кислород и восполняя нехватку воздуха, Маша ответила хрипло, пытаясь отстраниться: - Ты о чём? - Не надоело пытаться казаться сильной, а не быть ею. - сердце забилось где-то в горле, а потом разбилось на миллионы осколков, когда он произнёс эту простую фразу. Не обращая внимания на помутившиеся злобой зрачки девушки, Корвин продолжал. - Ты наконец-то освободилась от тех оков, в которые сама себя и заточила. Ты позволила себе погрустить, расплакаться. Почему ты не сделала этого раньше? - тоска так и сквозила в его голосе, однако Маша уже ни на что не обращала внимания, прошипев: - Ты несёшь какую-то околесицу. То, что я сейчас расклеилась, ничего не значит. Просто отпусти меня. - когда руки, сжимающие в тисках её ладони, с неохотой отстранились, она позволила себе вздохнуть и подняться, непринуждённо оглядываясь вокруг, будто ничего и не было. - И ты не прав - я всегда была сильной. Такой же и останусь. Я никогда не позволяла себе плакать. - Тогда что это сейчас было? - нахмурившись, протянул Корвин, внимательно улавливая в каждом её движении и слове намёк, что не увенчалось успехом. Она очень хорошо играла и никогда не показывала настоящих эмоций, которые обуревали её, даже если её хрупкий мирок рушился на глазах. Пожав плечами, Мария обвела взглядом зал, но так и нашлась, что ему ответить. Поэтому подошла к козлику, который всё ещё тыкал мордочкой в подсвечник. На улице уже стемнело, а выходить из библиотеки было не самой лучшей идеей, так что она подумала, что тот просит зажечь свечу. - Корвин. - она кивнула парню на предмет, и юноша, тяжко вздохнув, поднялся, зажигая в руке шар огня. Как только пламя коснулось свечи, а первые капли воска упали на пол, то где-то сбоку послышался треск, будто что-то тяжёлое волокли по полу. Команда огляделась и каково же было их удивление, когда стена за одной из колонн отодвинулась, явив им тайный проход, уходящий под землю. Удивлённо выдохнув, Маша помчалась к единственному на данный момент проходу в место, где, возможно, хранились все ответы на их многочисленные вопросы. Корвин последовал вслед за ней, а уходящие Снегурочка и Василий изумлённо переглянулись и забрали козлёнка с собой. Идя по тёмному коридору, освещённому лишь факелами с черным пламенем, Вася посмотрел в карие глаза Иванушки и мигом всё осознал - как только они оказались в библиотеке, заколдованный сразу же всё вспомнил. Что ж, это будет им на руку, когда в дальнейшем нужно будет поискать некоторые знания их предков о прошлом, с помощью которых команда смогла бы проникнуть обратно в мир тёмных сказок. Но с другой стороны не лучше ли остаться здесь, в мире людей, где гораздо безопаснее? Задумчиво почесав макушку, парень покачал головой, следуя за друзьями. Всё же какие порой неожиданные сюрпризы преподносит жизнь! *** Солнце уже склонялось к линии горизонта, когда дым и смог вокруг рассеялись. Умирающие люди были либо спасены, либо поглощены необъятным пламенем, которое сожгло всё вокруг и подбиралось всё ближе к лесу, подминая под собой и растирая в пепел покачивающиеся на ветру тысячелистники. Стонов и криков больше не было - всё захватило и унесло назад время, неизбежно следующее только вперёд. И только израненное сердце и едва работающие лёгкие, болевшие от давления, которое поселилось в груди, напоминали о случившемся. Глаза Саша открыл не сразу - помешало то, что он не смог подняться, лёжа парализованным на холодной сырой земле. Голова раскалывалась от боли, а лёгкие всё также болели после того как он впервые за день хорошенько вдохнул - слишком уж резко и непривычно было ощущать наполняющийся таким количеством воздуха орган, сталкивающийся со словно застывшей диафрагмой. Горло заболело и ком в нём дорос до невообразимых размеров - парень закашлялся, еле-еле поднимаясь и садясь на колени, пытаясь усмирить ураган ворвавшихся мыслей, стремящихся обуздать его вновь. Для начала после такого долгого времени, проведённого в отключке, Абрикосов захотел одного - заново научиться дышать. Непрекращающийся кашель всё сильнее раздражал саднящее горло с застрявшим в нём криком боли и отчаяния, а помутившееся сознание никак не хотело возвращаться в прежнее русло. Виски вновь заболели, стоило распахнуть глаза и осмотреться вокруг в поисках новой угрозы. Никого. Даже ветер, колышущий прежде траву, куда-то исчез. Было слишком тихо, но в голове каждый случайный звук раздавался набатом, стуком барабанов, отчего ему казалось, что повсюду было громко. Наконец, когда диафрагма смогла нормально работать, а мысли вернулись в прежнее русло, юноша смог медленно приоткрыть глаза. И то, что он увидел, повергло парня в шок. Повсюду была разбрызгана кровь, всполохи огня оказались где-то далеко, и обуздать их теперь у него сил совсем не было. Увидев то, что он натворил, Саша еле сдержался, чтобы не расплакаться. Тяжёлый груз осознанием лёг на юношеские плечи, а совесть давила так, что казалась сильнее ноющих рёбер и сломанной челюсти, которой водить сейчас было бы довольно травмоопасно. Он чуть не убил множество жителей. И всё из-за Алёнки. Покачав головой, он попытался закрыть уши руками, пытаясь унять новую волну боли. В мыслях невольно промелькнуло: «И зачем я на это согласился?» И правда. Он потерял всё и всех кого только мог из-за жажды признания от одной рыжей девушки, которая его долгое время не замечала. Игралась, манипулировала, подпускала порой слишком близко, а потом обжигала холодом, уходя вновь так, что каждый раз встреча казалась ему последней. Ей никогда до него не было особого дела, она не любила его, не хотела провести вместе всю жизнь. А он каждую ночь мечтал о ней, метаясь в сомнениях и надеясь на счастливый конец для них всех! Как в сказках. Говорили ему - не верь, но парень не слушал. Он шёл по этой тропе, не слишком-то задумываясь о том, что в жизни всё будет совершенно по-другому. Но как понять, что правильно, а что нет самому, если твоя стала частью прописанной сказки, где ты лишь вводный персонаж? Он не понимал, что происходило с ним в последнее время, не мог контролировать себя. Когда это произошло, в какой момент он сорвался в бездну, заставив самого себя пойти по тропе бед и разрушений, от которой отказался уже очень давно? Жалея себя, он обхватил плечи руками, покачиваясь и сидя на холодном снегу, растопленном горячей кровью. Саша ни над чем сейчас и не желал задумываться - все его мысли твердили лишь одно - всё это ложь, обман, из которых нет выхода. В какой-то момент сдаться и умереть, сидя здесь, показалось хорошим решением. Но он не мог так поступить. Пока не собирался, ведь собственная жизнь, за постепенно обрывающуюся ниточку которой он ещё держался, была дорога. В какой-то степени. Он всё ещё не хотел умирать, пусть и мечтал прекратить свои страдания. Наклонив голову вбок, он распахнул глаза, шокированно разглядывая представшую перед ним картину - Алёна была мертва. Её бледное идеальное тело, которое он когда-то так хотел ласкать, чувствуя каждую клеточку, больше не горело энергией и жаждой жизни. А глаза, прежде сияющие для него в темноте беспросветного леса, со страхом и безысходностью уставились в одну точку. Пытаясь переварить всё это, Саша на миг очнулся, перестал быть актёром, играющим свою роль. Как бы ему ни было плохо, ей было гораздо хуже. Алёна умерла - это резкое осознание словно громом обрушилось на юношу, заставляя содрогаться и рыдать, моля о пощаде всех, кого он ранее бросил. Ребята отвернулись от него, в дружбе с патрулём и даже с Васей, который оставался рядом с ним в нужный момент, была поставлена жирная точка. И всё из-за него! Но Алёна же не виновата ни в чём, так почему её жизнь отняли, лишив его последней капли надежды и веры в лучшее. Разве он мог? Не может быть, чтобы он хоть раз поднял на неё руку, но парень совсем недавно видел своими же глазами то, как огромный шар огня нёсся на неё, грозясь сжечь тело до тла. А сейчас, истекая кровью, с многочисленными ожогами и ссадинами, она уже умерла. Когда это произошло и почему Влад позволил этому случиться? Злость на князя вновь обуяла его, возвращая парня в прежний облик тирана, всеми силами желающего получить признания от неё, Алёнки. Огненной принцессы, которая стала неприступной крепостью для такого рыцаря как он. А Влад стал мишенью, мельтешащим перед глазами драконом, который разделял его от долгожданной любви. Он хотел с ней воссоединиться, снова стать единым целым. Вот только это более невозможно для него. Что-то внутри твердило - ты должен спасти её. Никогда не поздно воскресить. И правда. Вот только какой толк, если ему не дадут этого сделать. Мир тёмных сказок в руках у того, кто им управляет, и пусть никто ранее не задумывался об этом, но сам Саша не понаслышке знал о той силе, которой Астер располагает. Он способен контролировать абсолютно всё вокруг, что только достигает горизонта и уходит за него. Всякое живое существо, его мысли и разум были ему подвластны. Или же не до конца? Факир был лёгкой мишенью, брешью в защите команды - это сам Саша понял не сразу, пока его персонаж действовал согласно сценарию. Но именно он всё испортил. Неужели всё так и останется? Парень решительно сжал руки в кулаки и поднялся - нет уж. Пока он способен, пока в нём осталась хоть капля надежды и силы духа - он спасёт дорогого человека, ради которого был готов пожертвовать многим. Вот только всем ли на свете? Этот вопрос он откинул на задворки сознания, стараясь как можно осторожнее поднять девичье тело и унести его подальше, скрываясь в чёрном лесу, полном загадочных тайн, нерассказанных историй и потаённых надежд.