Мы все умрём. Но это не точно.

Обычно порт-ключи перемещали за секунду, поэтому успеть что-либо почувствовать было почти невозможно, но сейчас что-то пошло не так. Они все словно падали в пропасть. Почему это оказалось так странно? Почему у них всё всегда шло не так? Магия портала никак не отпускала, и Гермиона падала, падала, падала… будто бы целую вечность. Казалось — куда ещё ниже? Когда уже наконец достигнет дна? Ей безумно хотелось упереться ногами во что-то твёрдое, ощутить хоть какую-нибудь точку опоры, но весь мир кружился и сливался в единую размытую картинку. Она потеряла счёт времени, мысли вперемешку с отчаянием растекались по мозгам, словно вязкая холодная каша, и уже мечталось, чтобы её просто размазало кровавой лужей по земле… Только пусть это всё уже закончится! А может, Амикус на самом деле убил их, и это сейчас её душа проходила чистилище? Хотелось кричать, хотелось плакать. Но стоило смириться и потерять всякую надежду, как в ту же секунду магия звонко хлопнула, уши заложило, и Гермиона упёрлась руками в светлый ворс ковра. Она неверяще провела ладонью по его поверхности: колючий, пыльный, холодный — все ощущалось вполне реальным и точно не мерещилось. Тео лежал на спине в паре дюймов от неё. Его лицо казалось белым, как снег, а из раны на лбу сочилась кровь, и если бы не равномерно вздымающаяся грудь, то он выглядел бы совсем мёртвым. — Эй? — Гермиона с трудом придвинулась, поморщившись от боли в ноге, и погладила его по шершавой щеке. Нотт никак не отреагировал. Он не шевелился, даже не моргал, его зелёные глаза с узкими, как булавочные головки, зрачками бессмысленно глядели в потолок. Гермиону тревожило, что рана продолжала кровоточить и, судя по всему, была достаточно глубокой. Она потянулась к рукаву за палочкой, чтобы наложить целебное заклятье, но нащупала лишь пустую кожаную петельку. В животе тут же закрутился противный комок — палочек у них нет. Всё осталось где-то у Амикуса: палочки, диадема и надежды на счастливый исход дела. Она заозиралась по сторонам и нашла взглядом Малфоя. Тот тоже выглядел не лучшим образом: в его плече торчал кусок дерева, и ему наверняка было очень и очень больно, но, несмотря на это, Драко качнулся, неуверенно перекатился на бок, с трудом встал на четвереньки и куда-то пополз. На белоснежном ковре в месте, где он лежал, осталось тёмное, влажное пятно крови. Гермиона тяжело вздохнула и откинулась на спину. Раз Малфой всё ещё в состоянии шевелиться, значит, дела у него не совсем плохи. Она сама сомневалась, что сможет сдвинуться хоть на дюйм. Тело пульсировало и горело, словно воспалённый нарыв. Ей даже сложно было сказать, какая именно часть болела сильнее, просто казалось, что её целиком пропустили через мясорубку, раздробив каждую косточку в пыль. Грейнджер не мигая уставилась в потолок, пытаясь собраться с силами. Стоило встать и попробовать остановить кровь у Теодора, помочь вытащить деревяшку из плеча Драко, но сил не находилось даже на то, чтобы просто поднять руку. Её будто придавило к земле, словно в парке аттракционов, когда тебя пристёгивают и раскручивают по кругу, как в центрифуге. Гермиона так и лежала, смотря вверх. В глазах пересохло и щипало, но даже просто моргнуть ей не удавалось. Белая ровная штукатурка на потолке, белые стены, белый шум в мыслях. Они точно все умрут… Кажется, она потеряла сознание, потому что даже сама не заметила, когда успела закрыть глаза. Просто в какой-то момент рядом с ухом громко звякнули склянки. Гермиона вздрогнула, с трудом разлепив веки, и повернула голову набок. Драко сидел на коленях и один за другим извлекал разноцветные бутыльки из деревянной коробки. Что-то было с этикетками, что-то без. Она узнала янтарный Бадьян и малиново-красное тонизирующее, бесцветное обезболивающее, крововосполняющее, ещё две или три склянки с непонятным содержимым. Малфой опрокинул себе в рот пузырёк какого-то золотистого, словно растопленный мёд, зелья и приложил к её губам второй такой же. Жидкость оказалась тягучей и густой, как смола, вкусной, сладкой, с запахом кедровых иголок. Грейнджер блаженно зажмурилась. Зелье медленно растекалось по всему телу, обволакивая и унося с собой боль. Хватило минуты, чтобы почувствовать себя бодрее, сильнее, здоровее и самым энергичным человеком в мире. Ей в кровь словно влили жидкий порох и чиркнули спичкой. Захотелось прыгнуть, отжаться и пробежать несколько километров. Гермиона с лёгкостью села и огляделась. Тео всё так же лежал неподвижно и безучастно разглядывал потолок. Малфой, пришедший в себя раньше неё, уже развернул активную деятельность. Он разложил перед собой ножницы, бинты, отрезы ткани и воду. Не поморщившись, срезал с плеча остатки водолазки. Грейнджер даже не успела предложить свою помощь, как тот резко дёрнул из своего плеча кусок дерева. В тишине комнаты влажно, мокро чавкнуло, и из его раны толчками полилась кровь. Драко попытался наложить на себя повязку, но бинты намокали, сползали и комкались. Было видно, как Малфой злился, молча психовал, стискивая зубы. Одно его веко нервно подрагивало, но он упрямо сжимал челюсти и продолжал пытаться завязать бинт одной рукой. Гермиона тяжело вздохнула, молча взяла в руки прохладный флакончик с зеленоватой жидкостью. То, что Драко лучше умрёт, чем попросит о помощи, она уже знала. Он всегда поступал так, будто бы всё всегда держал под контролем, будто никто вокруг ему не нужен. Спорить с ним не хотелось, поэтому Грейнджер молча подсела поближе, достала из ящика чистый кусок хлопковой ткани и капнула травянисто-зелёного обеззараживающего зелья. Ей так часто приходилось обрабатывать раны, что все движения были доведены до автоматизма. Бутылёк с настойкой шалфея — для обработки ран, вытереть кровь, аккуратно извлечь остатки дерева, зашить шёлковой ниткой, капнуть три капли Бадьяна, наложить чистую повязку. Всё просто. Закончив с плечом Малфоя, они перешли к Тео. Она обработала и перевязала рану на лбу, а Драко влил в Нотта какое-то зелье, по цвету напоминавшее переспелый гранат. Они вдвоём действовали чётко и слаженно: передать ножницы, подать бинт, убрать бутылёк с зельем, подать Бадьян. При этом не сказали друг другу ни слова. Просто идиллия. Гермиона усмехнулась этой мысли. Год назад ей бы показалось это бредом сумасшедшего — работать вместе с Малфоем. А сейчас они понимали друг друга без слов… Она аккуратно сложила бинт обратно в ящик и, ещё раз окинув взглядом Теодора, смахнула влажные кудри с его лба. Нотт выглядел будто забытая в парке игрушка: сломанная, потёртая и брошенная в грязи. Его дыхание замедлилось и стало глубоким, словно он просто уснул. Кажется, ему всё же становилось лучше. — Что с ним? — первые слова после долгого молчания дались с трудом, голос прозвучал как-то хрипло и надломлено. Драко на неё посмотрел так, будто бы она только что наступила на его волшебную палочку, и та хрустнула под её ступнёй. Гермиона закусила губу, нервно повертев в руках первую попавшуюся склянку. Кажется, Малфой злился. — Очнётся, — Драко процедил это так, словно за каждый произнесённый звук с его банковского счёта в Гринготтсе исчезала тысяча галеонов. О, прекрасно. Малфой не просто злился, он был в ярости. Гермиона осторожно взглянула ему в лицо: веко подрагивало, подбородок высокомерно вздёрнут — да, Драко, очевидно, уже решил, на ком выместит всю свою злость за их неудачу с диадемой. Она помялась, опасаясь его взрывной реакции. Было понятно, что тема про Тео и происходящее между ними тонка, как первый лёд — наступи, и всё перемирие треснет. Но не спросить его об этом Гермиона просто не могла. — Почему он себя так вёл? — Она поставила в коробку бутылёк, взяла другой, провела большим пальцем по бумажной этикетке и осторожно взглянула в лицо Малфоя, ловя мельчайшие изменения в мимике. На его челюсти дрогнула мышца. Драко сжал зубы, сдерживаясь, шумно выдохнул, словно спуская избыток напряжения, и поднял с пола ножницы. — Приворотное. Я дал ему сейчас антидот, так что Теодор скоро придёт в себя. — Он пару раз крутанул ножницы на пальце, и его тёмные брови поползли к переносице, придав ему совсем зловещий вид. — Но не советую тебе его трогать. Солнечный луч отразился от лезвия и проскользил по комнате. Последняя фраза прозвучала далеко не как совет по обращению с больным. Наоборот, Драко выглядел так, словно раздумывал, не воткнуть ли эти самые ножницы в кого-нибудь. Например, в некую девушку, сидящую напротив и так бессовестно увлёкшуюся его другом после того, как он сам признался ей в симпатии. Гермиона упрямо вздёрнула подбородок и встретилась с ним взглядом. Колючий, злой, как обычно. — Драко, я думаю, что… — Она хотела многое сказать, например, про то, что не ему указывать, о ком ей волноваться. Или о том, что если бы не его идиотское умалчивание в самом начале, то они бы не встряли в эту передрягу, и что, в конце концов, не самое время выяснять отношения, которых, между прочим, у них даже не было! Но Малфой просто не стал её слушать. — Плевать. — Он пренебрежительно повёл здоровым плечом и встал на ноги. — Иди за мной, я покажу тебе гостевую комнату, — и, прихрамывая, двинулся в сторону коридора. Видимо, ждать её он не собирался. Гермиона со злостью просверлила взглядом светловолосый затылок, тяжело вздохнула, аккуратно поставила флакончик с зельем в коробочку и бросила беглый взгляд на Тео. Тот уже крепко спал, лёжа прямо на ковре, щёки покраснели, а веки подрагивали, словно ему снился какой-то кошмар. Зато рана на лбу почти затянулась, оставив тонкий розовый рубец. Вполне сносно. Что ж, раз его состояние не вызывало у Драко беспокойства, значит, с ним действительно всё будет в порядке. В том, что Малфой готов рискнуть собой ради Нотта, она уже убедилась. Грейнджер аккуратно поднялась, прислушиваясь к боли в ноге, и с удивлением поняла, что никаких неприятных ощущений не осталось, только чуть-чуть сложно шагать. Кусок дерева, отлетевший ей в ногу, вряд ли мог сломать кость, скорее всего, ушиб или последствия этого странного портального перемещения. Малфой тоже прихрамывал, но она не помнила, чтобы ему прилетало в ногу, хотя в том урагане, что поднял стихийный взрыв магии Амикуса, было сложно что-либо разобрать. От воспоминания лица Кэрроу, искажённого болью, у неё в животе скрутился тугой комок. Ей казалось, будто в ушах до сих пор звенит его дикий крик. Вернее, визг. Чистая боль человека, потерявшего самое дорогое. Она с трудом сглотнула. Амикус ведь не оставит это всё просто так, да? — На кухне должна храниться какая-то еда. — Малфой провёл её через просторную гостиную в коридор, жестом указал на открытую дверь и, не дожидаясь ответа, свернул налево. Она молча брела за ним по коридору, рассеянно осматриваясь. В этом доме везде были светлые стены, белая мебель, много больших окон и солнечного света. Ей даже казалось, что воздух здесь пах хрустальной чистотой гор. Но Гермиона почти не обращала на окружающую обстановку внимания, в её голове мелькали воспоминания последних минут Алекто. Мысль, что на месте Кэрроу могла находиться она, никак не выходила из головы. Ей было страшно и одновременно пусто, словно все эмоции выгорели в душе, оставив клубиться тонкий сизый дымок на чёрных углях. Малфой толкнул белоснежную деревянную дверь и жестом пригласил войти в комнату. — Если нужна одежда, загляни в шкаф, там должны были остаться вещи матери Тео. Вон за той дверью ванная, там есть набор с основными зельями. Снова всё в светлых тонах, большая кровать, панорамные окна и чудесный вид на заснеженные горы. Гермиона не сдержала удивлённого возгласа. От этого пейзажа захватывало дух. За окном лежал снег, и от чистой, нетронутой белой поверхности даже слепило глаза. Они действительно находились где-то в горах. И как же здесь оказалось красиво! Промелькнула мысль остаться в этом месте навсегда и никогда не возвращаться в тот чёрный мир, полный боли и крови. — Где мы? — Она замерла у подоконника, вглядываясь в горную даль. По-детски хотелось выбежать на улицу, рухнуть в сугроб и сделать снежного ангела или слепить снеговика с красным носом-морковкой. — Это летний домик матери Тео, мы уже несколько лет используем его как временное убежище. Здесь такое количество защитных заклинаний, что даже с порт-ключом переместиться сложно, но их действие распространяется только до забора. Ходи, где хочешь, Грейнджер, просто не суйся за ворота. Это ведь не слишком сложно для тебя, да? Она слишком устала, чтобы отвечать ему с ехидством, поэтому просто слегка улыбнулась и прошептала: — Спасибо… Драко недовольно скривился, словно его не поблагодарили, а плюнули ему на ботинок. Вместо ответа недовольная физиономия молча развернулся и вышел из комнаты. Раздражённо громко хлопнула дверь. Гермиона скинула с себя ботинки, стянула джинсы и пропахшую кровью кофту. Мерлин, как же она устала. От всего. Слишком много эмоций, слишком много событий… Им всем действительно стоило поговорить, но с этим можно разобраться попозже. Огромная белая кровать манила. Она подумала, что ляжет и всего на секунду прикроет глаза, а потом пойдёт в душ, проверит Тео, раздобудет что-нибудь поесть… Но неожиданно для самой себя провалилась в глубокий сон без сновидений.

***

Гермиона не знала, сколько так проспала, но когда открыла глаза, было уже совсем светло, возможно, день. Осторожно повела плечом — не болело. Пошевелила пальцами на ногах — всё в порядке. Радуясь отсутствию боли, она приняла душ, выбрала из шкафа простое по крою, но очень приятное к телу шёлковое платье цвета нежных сливок и вышла в гостиную. В комнате оглушительно пахло сгоревшей едой. К её удивлению, Теодор уже находился в сознании, выглядел вполне здоровым и даже уныло ковырялся вилкой в тарелке… Серая масса отдалённо напоминала овсянку, а кусочки чёрных хлопьев, судя по запаху, доносившемуся с кухни, скорее всего были обычной гарью. Драко с громким стуком поставил на стол вторую тарелку, взглянув на Гермиону так грозно, что она молча села и взялась за ложку. Начинать этот день с ругани ей не хотелось, поэтому она послушно закинула одну в рот и обожгла язык. Мерлин, в эту кашу стоило добавить на фунт меньше соли и хоть чуть-чуть сахара. Грейнджер судорожно схватила стакан с водой, одним глотком опустошив его наполовину. Она помешала варево ложкой, прикидывая, как бы незаметно это всё выкинуть, и осторожно взглянула на Тео. Тот выглядел бледным и непривычно мрачным. — Ты как? — спросила она шёпотом. Почему-то казалось, что если Драко их услышит, то снова разозлится. Теодор мрачно взглянул на неё, не переставая ковырять вилкой жидкую бурую массу. — Я женился, Грейнджер. И Гермиона закусила губу. Как повлияло на его восприятие то зелье? Скорбел ли он по Алекто, а может, вовсе винил в её смерти? Теодор перевёл взгляд на овсянку и уныло шлёпнул вилкой по жиже. Драко вернулся в гостиную с очередной тарелкой каши в одной руке и ароматной кружкой кофе в другой. Он поставил её к остальным двум таким же и сам уселся на свободный стул. Гермиона перевела взгляд с одного на другого: Драко справа, Тео слева. Преимущества круглого стола — в отсутствии углов. Как бы им сгладить свои? Что Малфой, что Нотт не выглядели расположенными к разговору. Она нервно закусила губу. И что им теперь делать? — Кто не съест эту грёбаную овсянку, тот будет соскребать её со своих ебучих кудрей. — Драко смерил их обоих презрительным взглядом и медленно поднёс ложку к губам. Теодор резко толкнул тарелку, расплескав всю кашу по деревянной столешнице. — Да пошёл ты. — Он вздёрнул подбородок и глянул на него с вызовом. В зелёных глазах плясали черти. Он медленно поднял брови, ожидая ответа Драко, но у того на лице не дрогнул ни единый мускул. Малфой казался воплощением спокойствия и невозмутимости. — Я сказал, ешь, — и лишь по плохо скрываемой ярости в голосе можно было понять, насколько Драко зол. Он, не спуская глаз с Нотта, изящно закинул в рот вторую ложку, и Гермиона проследила, как скользнул вверх-вниз его кадык. Он действительно это съел, даже не поморщившись? Малфой что, совсем не чувствителен к соли? Она уныло попробовала кашу ещё раз — нет, съедобней это не стало. Теодор отвёл взгляд в сторону, резко встал из-за стола и, со злостью пнув стул, вышел из комнаты. День только начался. Мерлин, они даже за одним столом не могли вместе сидеть. Гермиона придвинула к себе кружку с кофе и укрылась волосами, сделав вид, что размешивает сахар. О каком общем деле может идти речь? Драко повозил ложкой по каше, перевёл взгляд в окно, снова на овсянку и, раздражённо оттолкнув от себя тарелку, встал во весь рост. Не произнеся ни слова, он вышел из комнаты, оставив Гермиону в глубокой задумчивости. Малфой как всегда злился. Тео, очевидно, ни с кем общаться не хотел, но это было бессмысленно. Рано или поздно им всем придётся обсудить то, что произошло за последние дни. Хотя прежде всего ей требовалось навести порядок в своих мыслях. Гермиона рассеянно помешала ложкой остывший кофе, наблюдая, как молочная пенка закручивалась в водоворот. В её голове мысли блуждали кругами, перескакивая от диадемы к пожару, от амулета Долохова до следующих шагов Амикуса — всё крутилось, вертелось и никак не складывалось в единую картинку. Где в этом всём эпицентр? Есть ли выход? Что дальше? Наступит ли для неё вообще это «дальше»? Даже если не наступит, то она всё ещё могла попытаться закончить с крестражем. Уничтожить диадему. Завершить то, что они с ребятами не довели до конца. Гермиона усмехнулась, ощутив на языке вкус горечи. Кажется, это было поражение. Она повторяла судьбу Гарри… Об этом ли думал он, когда осознал, что ему придётся погибнуть ради уничтожения крестража? Ей вспомнилось, как друг злился, кричал, как они все надеялись найти другой способ выйти из этой ситуации, оттянуть время… Но уже на следующий день Гарри внезапно поникал и долго сидел молча, разглядывая золотой снитч Дамблдора. А через пару часов опять резко вскакивал с постели и говорил, что жить надо здесь и сейчас. Он тогда лихорадочно смеялся и, словно утопающий, хватался за каждую соломинку, связывающую его с прошлой спокойной жизнью. Это выглядело как истерика. Это и была истерика. Поттер бросал всё и уходил играть в квиддич, танцевал с Джинни, мог накупить гору сладостей и есть их целый день, он вёл себя так отчаянно, словно пытался прожить всю свою жизнь за один день. А потом снова поникал, снова злился, и это всегда повторялось по кругу. Гермиона с раздражением отбросила чайную ложечку и вылила свой кофе в раковину на кухне. Она не будет ходить по кругу! И никогда не даст отчаянью затянуть себя в водоворот. Гарри никогда и не думал отступать. Он знал, что умрёт, и это его не сломало. Грейнджер помнила его глаза в тот день, когда он навсегда ушел в Запретный лес. Спокойные, умиротворённые. Это был взгляд человека, который смирился и принял свою судьбу. Гермиона смахнула выступившие слезы. Ей так отчаянно хотелось жить! Боже. Еще бы лет десять! Даже пробежала постыдная мысль бросить всё и скрыться. Она слишком слаба, чтобы справиться со всем, почему бы ей, подобно Рону, не спрятаться в своём мирке и не попытаться прожить нормальную жизнь? Только Амикус в любом случае её найдет. Это лишь вопрос времени. Грейнджер глубоко вздохнула, стараясь успокоиться, и взглянула в окно. Где-то вдалеке виднелось море. Она никогда не видела его вблизи. Как же хотелось бросить всё и просидеть целый день на берегу, слушая звуки волн. Почему ей обязательно нужно умирать? Она столько всего не видела и не знала. Умирать в двадцать один год — это так несправедливо. Дайте прожить лет до ста, пожалуйста. Гермиона провела пальцем по влажным щекам. Слёзы текли, и их никак не получалось остановить. Это жалость к себе, это лишнее. Нужно собраться и закончить то, ради чего погиб Гарри. На смену истерике пришло тихое, обречённое спокойствие. Гермиона собрала и помыла все тарелки, заглянула в холодильник и, найдя сносный набор продуктов, решила приготовить обед. Такие монотонные бытовые занятия всегда её успокаивали. Она нарезала овощи, картошку, мясо и покидала их в медный котелок. Мысли постепенно стали приобретать прозрачную ясность и укладываться в единый ряд. Она чисто механически убавила огонь на плите и нашла на полке чистый пергамент с пером: требовалось всё обдумать. Нарисовала в центре диадему и знак вопроса. Как теперь подобраться к крестражу, идей не было. Следом написала внизу имя «Амикус» и снова знак вопроса. Единственный вариант избавиться от угрозы в лице Кэрроу — предать его суду и заключить в Азкабан. Но как это сделать, если он успешно скрывался от авроров весь год? Оставив эту мысль на потом, нарисовала рядом кружок медальона. Слишком знакомое ощущение исходило от него, и, сложив все факты воедино, Гермиона пришла к выводу, что это действительно был крестраж, но только принадлежал он самому Антонину, а не Волдеморту. И значит, возвращение Долохова более чем вероятно. Подумав немного, она подписала внизу письма и пожар и ещё раз окинула взглядом весь список. Что общего у всего этого? Её рука сама собой вывела два слова — Пожиратели смерти. Они все будут в безопасности, только когда последователи Реддла перестанут существовать. Гермиона рассмеялась — она точно обречена. Как их устранить? Авроры ловили Пожирателей почти весь год, и до сих пор многим удавалось скрываться. Был бы Орден Феникса более активным, но со смертью Гарри они все потеряли не просто лидера, они потеряли символ. Кингсли мёртв, возглавить их больше некому… Кто бы смог встать на его место? Она скомкала лист и швырнула на стол. Пошло все к чёрту! Сегодня был такой чудесный день, почему бы не пойти и просто не погулять? Решительно стянула с вешалки первое попавшееся пальто, засунула ноги в чьи-то чужие стоптанные ботинки и вышла во двор. Горный воздух был чист и свеж, Гермиона наступила на тонкую корочку льда, с наслаждением хрустнув ей, как морозным, холодным яблочком. Сделала второй, третий шаг… и почувствовала себя такой свободной, что захотелось раскинуть руки и закричать. Она, наверное, гуляла целый час или даже два, пока окончательно не замерзла. Вдалеке в лесу видела настоящего зайца и, кажется, слышала сойку, кидала льдинки в колодец за домом и даже слепила маленького снеговика… По возвращении домой её мысли текли спокойно, как маленький прозрачный ручеек. Может, это и было смирение? Как у Гарри… Они все умрут… Это неизбежно. Когда она вернулась, Драко и Тео находились на кухне. Вдвоём. И оба были ещё живы, на удивление не поубивав друг друга. Теодор задумчиво рассматривал её лист и даже дописал там какие-то уточнения, но почерк был мелкий, и прочесть издалека не получалось. Малфой же, к её ужасу, возился у плиты и что-то сыпал в кастрюльку с рагу. В комнате снова пахло гарью. Гермиона обреченно вздохнула. Похоже, они сегодня останутся без обеда. — Ты не выключила огонь. — Драко с осуждением взглянул в её сторону и вновь подсыпал каких-то засушенных травок в кипящий бульон. — Так безответственно, Грейнджер. Впрочем, ты вообще не способна сконцентрироваться на чём-то одном. — Он поднёс деревянную ложку к губам, попробовал, поморщился и тем же мерзким, недовольным тоном продолжил: — И поэтому у тебя вечно получается какая-то хуйня. Кстати, Нотт, передай мне соль. Теодор, не поднимая головы от свитка, сдвинул солонку в противоположную сторону. Драко проследил за ним взглядом, нервно пробарабанил пальцами по столу, подождал, видимо, давая шанс исправиться, но Тео, не обращая внимания, обмакнул перо в чернила и продолжил писать. Малфой раздражённо прошел мимо, нарочно задев рукой чернильницу. Жирная чёрная клякса растеклась по всему свитку. Теодор медленно поднял глаза и встретился взглядом с Драко. Казалось, они могли свернуть друг другу шеи на месте. Грейнджер затаила дыхание — судя по выражению лица Нотта, что-то назревало. Она видела, как нервно дрожат его пальцы и что у Малфоя опять начало мелко дёргаться веко. Насколько Гермиона знала по прошлым их конфликтам, это были два явных предвестника, что оба на грани. Она оглядела кухню в поисках того, что бы могло ей помочь охладить их пыл, но Драко просто презрительно хмыкнул и развернулся к кастрюле с рагу. Грейнджер облегчённо выдохнула — обошлось. Только радовалась она рано. Теодор плавно встал, скрипнув стулом, и аккуратно отложил перо на стол. Следом не спеша, с любовью к порядку выровнял его относительно испорченного пергамента и оценил критичным взглядом результат. Это выглядело странно. Гермиона нахмурилась, пристально наблюдая за его действиями. Нотт плавно взял стеклянную чернильницу, и ей показалось, что он просто собирается убрать баночку на полку, но он бесшумно подошёл к Драко со спины и одним резким движением опрокинул содержимое на голову. По белым волосам потекли тоненькие чёрные струйки. Малфой в ярости развернулся и схватил его двумя пальцами за щёки. Гермиона тут же втиснулась между ними, пока не произошло что-то ещё похуже. — Вы оба, прекратите! — Казалось, они её вообще не заметили. — Может, уже обсудим всё? Драко поднял брови и перевёл уничижительный взгляд на неё. Чёрные струйки текли по щекам и капали на паркет из белёного дуба. Он смотрел на Гермиону так, словно перед ним сейчас проползла жирная склизкая сороконожка. — Нечего нам обсуждать. — Малфой брезгливо сжал губы, отпустил Тео и твёрдым шагом вышел из комнаты. Нотт проводил его тяжёлым взглядом. — Мне нужно выпить, — сообщил он, и Гермиона подумала, что, пожалуй, это самая лучшая мысль за весь сегодняшний день.

***

Они лежали прямо посреди комнаты на белом пыльном ковре. Таком мягком и приятно пахнущем чем-то старым… Хотя этот ковёр скорее пах как время. Которое здесь и сейчас остановилось. Для них. Они с Теодором лежали на полу, словно крупицы на дне песочных часов. Времени больше не было. Его просто не существовало. По разгорячённой коже, не скрытой платьем, гулял прохладный сквозняк, но вставать не хотелось. В теле растекалось приятное, пьянящее тепло, и Гермиона расслабленно прикрыла веки. Она — песчинка в зыбучей трясине времени, её вот-вот захватит водоворот, утянет на дно, и никто даже не вспомнит, что она когда-либо существовала. Гипнотически-убаюкивающая музыка уносила их в никуда. Один белый наушник был у Теодора, второй у неё. Между ними лениво гуляла бутылка красного вина, расцветающего восхитительным ежевичным послевкусием. Алкоголь чертовски здорово расслаблял и погружал все мысли в сладкий туман. Наконец-то. — Как думаешь, сколько у нас времени до возвращения Реддла? — За последние два часа они с ним успели обсудить все пункты списка, и Теодор подтвердил самые худшие её опасения. Он считал, что Долохов уже вернулся и просто зализывает где-то раны, и раз они с Драко умудрились так доходчиво объяснить ему, что диадема цела, то это просто вопрос времени, когда Лорда решат воскресить. Волдеморт вернётся и убьёт их всех. Не он, так Долохов, не Долохов, так Амикус… не Амикус, так кирпич свалится на голову, потому что они все неудачники и в полном дерьме. — Думаю, месяц или два. — Казалось, что Теодору безразлично собственное будущее, он говорил об их смерти абсолютно спокойно, просто констатируя очевидные ему факты. Гермиона разочарованно откинула голову. А ей хотелось, чтобы он соврал, будто в запасе у них есть ещё лет сто… Нотт поднес бутылку к губам и мягко обхватил ими горлышко. С краешка его рта стекла тонкая красная струйка, напоминающая кровь. Она закрыла глаза, стараясь не думать о том, как будет выглядеть лицо Тео, когда его убьют. Будет ли всё в крови, или ему посчастливится, и он умрёт от быстрой Авады? Шансов на выживание у них не оставалось, зачем иллюзии? Они все мертвы, просто ещё дергаются. Хотелось бы ей знать, что случится с ней через два месяца. Какой будет её смерть? Умрёт ли она так же, как Алекто, или ей повезёт меньше? От этой мысли по коже пробежал холодок. Ей не стоило сейчас думать об этом. Гермиона забрала бутылку и сделала большой глоток этого восхитительно сладкого вина. Палочек у них не было, аппарировать они не могли, поэтому оставалось лишь ждать, когда Грег получит послание и заберёт их отсюда. Ждать вместе с Тео было приятнее. В наушнике продолжал хрипеть надсадный голос, и отчаянно хотелось раствориться в звуковой вибрации. Мысли переполняла боль. Напряжение. Ей нужен катарсис… Она так устала. — Знаешь, мы все слишком привыкли жить. Ходить, гулять, прожигать время, будто бы у нас его много. Но это всё может кончиться в любой момент, — гипнотически-низкий голос Тео ворвался в музыкальный ряд и заглушил собой всё. — Что бы ты хотела изменить, зная, что тебе осталось жить меньше двух месяцев? Гермиона усмехнулась и вновь отпила вина. О, да-да. Она прекрасно помнила, чем обернулся для неё прошлый подобный вопрос. Никакой философии от Теодора Нотта! И ещё она прекрасно помнила, что он не отступит, пока не получит ответ. Ещё тот упрямец. — Не знаю, Тео… Я просто хочу жить. — Она рассеянно очертила кончиком пальца горлышко. — Хочу не спать всю ночь и встретить рассвет. Сидеть рядом с кем-нибудь, молчать и смотреть, как окрашивается небо… Я просто хочу, чтобы в моей жизни случилось ещё много-много рассветов. И, клянусь, радовалась бы каждому… На несколько мгновений повисла тишина, в глазах предательски защипало, и Гермиона сглотнула подступившие слёзы. В наушнике громко что-то заиграло, переключившись на следующую, как назло, печальную композицию. — А я хочу, чтобы мне было остро, больно и сладко. Тихо и спокойно… Я хочу чувствовать себя живым. — Теодор поймал её взгляд. Музыка в наушниках напоминала песнь Сирены: медленная, тягучая и такая же зачаровывающая. — И знаешь, впервые за долгое время будто бы всё встало на свои места. Словно тарелка давно разбилась, и не хватало последнего осколка. Вот здесь и сейчас я чувствую себя целым. В этом доме. С тобой и с Драко… Гермиона смутилась от такой неожиданной искренности и, переведя взгляд на руки, прислушалась к собственным ощущениям. Кажется, она могла понять, о чём он сейчас говорил. Если им осталось жить не больше двух месяцев, так зачем врать самой себе? Ей самой глупо, безрассудно хотелось, чтобы Теодор и Драко были рядом. Оба. Чтобы никто не злился и не ругался. Чтобы не пришлось снова ощущать себя одной. Просто быть. Здесь и сейчас, наслаждаться вкусным вином и уютным зимним вечером в горах. Снегом. Вместе. Чтобы Малфой не сидел где-то совсем один и не злился на весь мир, а находился рядом с ними… Гермионе внезапно захотелось быть полностью честной с Тео, ведь она так и не сказала ему, что с Драко их тоже связывало нечто большее. — А если я скажу, что хочу быть с ним? — произнести этот вопрос вслух оказалось страшно, но на душе сразу стало легче. Ей не хотелось никого обманывать, а ему следовало знать о её симпатии к Малфою. Теодор равнодушно пожал плечами: — Будь. Вопрос в другом. — Он расслабленно вытряхнул из лежавшей рядом пачки сигарету и закурил. Серый дымок скользнул по его губам, тонкими узорами растворяясь в воздухе. Тео поднял глаза к потолку, провожая взглядом растворяющееся пёрышко дыма. — Вопрос в том, хочешь ли ты быть со мной? Гермиона, совсем не ожидавшая от него таких слов, с сомнением поджала губы. Он сейчас пошутил? Это очередная какая-то его уловка, после которой он улыбнётся и скажет, что просто послышалось? Как Нотт мог так говорить, особенно после того, как она намекнула, что ей нравился Малфой? Но всё недоверие разбилось на мелкие брызги, когда она встретилась с Теодором глазами. Его взгляд. Уверенный, твёрдый, без тени насмешки или улыбки. Он смотрел на неё с интересом, ловя каждую эмоцию. Глаза не серые, как у Драко, но такие же внимательные и серьёзные. Совсем не белые пряди спадали мягкими завитками на лоб и прикрывали уголки бровей. От этого его взгляда пробежали мурашки. Нотт не улыбался? Он серьёзно? Тео действовал на неё словно Веритасерум. Гермиона обречённо вздохнула, осознавая, что ему сейчас ответит. Если им и оставалось жить пару месяцев, то почему нельзя прожить их так, как ей действительно хотелось? Она же не сделает никому плохо, если побудет немного счастливой? — А что, если я скажу — хочу? — вопрос сорвался с губ прежде, чем Гермиона успела передумать, и ей захотелось в ужасе закрыть глаза ладонями. Она действительно произнесла это? Теодор наверняка сейчас разозлится и выскажет ей, какая она на самом деле низкая, грязная… Но ожидаемого взрыва не последовало. — Видишь, всё очень просто. — Нотт мягко улыбнулся одними уголками рта, словно другого ответа быть не могло, и вновь затянулся сигаретой. Гермиона абсолютно не поняла, что в этом простого, но почему-то на душе стало расслабленно и спокойно. Неожиданно на лице Тео расцвела мальчишеская улыбка, такая, будто бы в этой кудрявой голове родилась новая весёлая игра. Она задержала взгляд на его веснушках и робко, нерешительно дёрнула уголками губ. Теодор словно весь состоял из солнечных зайчиков, и ему почему-то хотелось улыбаться в ответ. Его рот тут же расплылся в неприлично широкой ухмылке. Он свёл брови, состроив наигранно-умильную гримасу, и перевёл взгляд куда-то поверх её плеча. Боже. Гермиону словно окатили ледяной водой из ведра. На кого он там смотрел, догадаться было не трудно. Конечно. Драко стоял сзади и слышал каждое их слово? Она нехотя повернула голову и тут же напоролась на острый, будто лезвие, взгляд. По спине пробежал холодок, а волоски на руках встали дыбом. Грейнджер до побеления костяшек сжала горлышко бутылки и напряглась всем телом. Это было почти так же, как шагнуть из горячей ванны в ледяную прорубь. Если Нотт состоял из солнечных зайчиков, то Драко словно собрали из колючих ледышек. Его светлые волосы, ещё влажные после душа, сейчас по цвету напоминали пепел. Он сидел, будто мрачный рыцарь, положив руки на согнутых коленях, а между длинными пальцами была зажата сигарета. Малфой плавно поднёс бумажный фильтр к губам. Оранжевый огонёк подсветил острые черты лица. Его взгляд, странный, сосредоточенный, выглядел так, словно он в мыслях прикидывал, кого и каким способом лучше убить. Медленный вдох. Сизый дым, серые, почти прозрачные глаза. Молчание. — Долго ещё будешь там сидеть? Иди к нам. — Тео расслабленно похлопал по месту рядом с собой. Казалось, он вообще не замечал напряжения друга.— Мы тут соскучились по твоему брюзжанию. И, к её удивлению, Драко послушался. Он медленно встал, так же не спеша подошёл и смерил их изучающим взглядом, словно видел впервые. Какой же он был высокий! Как чёрный утёс Азкабана. Такой же мрачный и пугающий. Сидеть вот так, на полу, в ногах у Малфоя было некомфортно, и Гермионе захотелось вскочить, чтобы взглянуть ему прямо в лицо, но она, будто пригвождённая этим его дурацким взглядом, так и не смогла пошевелиться. Драко же наслаждался моментом. Оттягивал и нагнетал. Его губы растянулись в жёсткой усмешке, он провёл по нижней кончиком языка, словно собираясь сказать что-то неприличное, но вместо этого забрал у Гермионы вино и плавно опустился рядом. — Наушника мне не достанется? — Малфой тряхнул бутылкой, оценивая остаток, и сделал глубокий, долгий глоток. Гермиона проследила, как на его шее дрогнул кадык, и обхватила себя руками. Такая странная, слишком спокойная реакция вызывала серьёзные опасения. Захотелось спрятаться. В прошлый раз молчание Драко закончилось сломанными пальцами, и вряд ли сейчас обернётся чем-то хорошим… — Музыку можно слушать и втроём. — Тео включил звук на полную мощность, и комната наполнилась печальной мелодией фортепиано. Судя по расслабленному выражению лица, его в поведении Малфоя ничего не настораживало. Зато Гермиону встревожил еле заметный короткий жест Теодора. Он сложил пальцы в странном знаке, на что Драко сдержанно усмехнулся и провёл костяшкой пальца по губам. Медленно от одного края к другому. И обратно. Грейнджер растерянно поморгала, переводя взгляд с Малфоя на Нотта. Что это значило? Они опять переговаривались на языке жестов? Она не могла припомнить ничего хотя бы отдалённо знакомого и с трудом могла представить, в каких ситуациях этот жест мог бы использоваться… Что-то связанное со ртом? Говорить? Молчать? Внезапно все мысли резко подскочили и оборвались. В одну короткую секунду Тео отхлебнул вина и прижался к её губам, толкнув сладкий алкоголь в рот. Жидкость неряшливо стекла по подбородку, шее, ключицам, неприятно намочив край платья. Гермиона ощутила его язык, скользнувший по её зубам, но вместо того, чтобы оттолкнуть, просто опешила и замерла. Словно испуганный олень посередине дороги, который видит, что из темноты несётся машина и вот-вот размажет его густым фаршем по асфальту… Но вместо того, чтобы просто ускакать, этот олень стоит и тупыми жёлтыми глазами смотрит на слепящие фары. Гермиона точно так же смотрела на Драко, и ей тоже казалось, что она ослепла. Серый цвет его глаз превратился в туман. В ушах шумело. Нотт мягко скользнул языком между не слишком уж и плотно сомкнутых губ, вовлекая её в поцелуй. Малфой не двинулся с места, не сказал ни слова, просто поднёс сигарету ко рту, глубоко затянулся и выпустил густое облако сизого дыма. Так многозначительно курить умел только он. С неотвратимой медлительностью, словно палач, выходящий на плаху и неспеша раскладывающий пыточные принадлежности. И Гермиона разозлилась. Он думал её запугать своим лживым спокойствием и молчанием? Да что этот Хорёк о себе возомнил? Надоело! Повинуясь какому-то сумасшедшему порыву из смеси ярости и отчаяния, она несмело приоткрыла рот и плотнее соприкоснулась с чужими горячими губами. Мягкими, слегка более полными, чем у Драко, и более нежными. Со вкусом табака и ежевичного вина. Алкоголь в её крови вытеснился адреналином. Ей самой захотелось хорошей, громкой ссоры, чтобы выместить всю свою злость и боль. Не спуская глаз с Малфоя, она вобрала в рот нижнюю губу Нотта и прижалась к нему всем телом, запустив пальцы в его шелковистые кудри. Поцелуй с Тео был осторожным, неловким, Гермиона почти не отвечала на ласку, внимательно следя за мимикой Драко. Которой совсем не проявлялось. Он сидел неподвижно, как камень, и это злило её ещё больше. Ну давай же, взорвись, закричи! Малфой тяжело сглотнул. В его глазах мелькнуло что-то такое, напоминающее отблеск серой стали топора на свету. Ей показалось, что он сейчас возьмет поудобнее эту сигарету и потушит окурок в чьём-нибудь глазу, например, Тео. Но секунды шли, а Малфой всё продолжал сидеть, откинувшись на спинку кресла, подчёркнуто-расслабленно курить и останавливать их, видимо, не собирался. Гермиона несколько раз моргнула, сбрасывая наваждение. Что они натворили? Без желаемой реакции этот её странный импульс так же быстро погас, как и загорелся, и ей резко захотелось бежать. Это всё большая ошибка! Она повернула голову вбок, прерывая поцелуй, и отодвинулась подальше от Тео, с каждой секундой острее осознавая, что именно они сейчас натворили. Коснулась кончиками пальцев припухших губ и почувствовала, как на шее выступил холодный пот. Чёрт. Это было глупо. — Мне всё ещё хочется переломать тебе пальцы и вырвать язык, — мягким до мурашек голосом произнёс Малфой и посмотрел в сторону ухмыляющегося Теодора. — А тебя поставить на колени и хорошенько отшлепать. — Он внезапно улыбнулся им обоим одними уголками губ, но его взгляд при этом оставался странным. Тёмным, голодным и пугающим. Казалось, он уже подлил им яд и теперь наслаждался предвкушением их долгой, мучительной смерти. — Вкусно? Нотт невозмутимо протянул ему бутылку. — Сам попробуй. Драко кинул сигарету в пустой стакан поблизости, и та с шипением погасла. Гермиона в замешательстве проследила за тонким дымком, не совсем представляя, чего им теперь ожидать. Поведение Малфоя предугадать было сложно, за всё время он так и остался для неё книгой, написанной на странном языке. Драко мог накричать на неё на пустом месте, но в следующий раз проявить неожиданную заботу, мог искалечить Теодора, а потом поставить всё на кон ради его спасения. Нет, Малфой был собран не из льдышек, а из глупых противоречий. Казалось, он просто заблудился в себе и сам не знал, как поступит в следующий момент… Драко проигнорировал протянутое ему вино и в один грубый рывок подтянул Гермиону к себе. Она только и успела, что издать растерянный звук и вцепиться пальцами в твёрдые плечи, чтобы не потерять равновесие. Он прижался своими губами к её, властно размыкая языком. И у неё захватило дух. Второй поцелуй оказался жадным, почти неконтролируемым. Его взгляд — мутным, рассеянным. У Теодора губы были полнее и мягче. Малфой целовал жёстко, бескомпромиссно, будто желая подчинить. Ей не хватало воздуха, и она попыталась вдохнуть через рот, но Драко лишь сильнее прижался к ней, закрывая собой всё. И непонятно: наказывал он или ласкал. Жёсткие губы, острые края зубов, до боли впивающееся в тонкую кожу. Солёный вкус крови, перекрывающий сладость ягодного вина. Малфой целовался настолько плохо и больно, что это казалось почему-то хорошо. Не разрывая поцелуя, он толкнул её, укладывая на спину, и тут же прижал к полу своим телом. Запах неизменного цитруса ударил в нос. Он не оставил ей свободного воздуха и места. Она только сейчас осознала, как сильно и страстно хотел её Драко. Малфой был тяжёлым и горячим… везде. Его руки алчно блуждали по её телу, металлический замочек ширинки больно царапнул кожу ноги в том участке, где платье задралось, и Гермиона почувствовала, как в бедро упирается его твёрдый стояк. Она запоздало вспомнила, что белья не надела. Если подол задерётся еще выше, они все увидят это… Сейчас разумнее было бы остановиться. Им всем. Грейнджер повернула голову вбок, уворачиваясь от поцелуя, и растерянно взглянула на Тео. Он потягивал вино и следил потемневшими глазами за руками Драко. Что сквозило в его взгляде, ярость или похоть, она не знала. Как только её угораздило оказаться в такой ситуации? Пальцы Малфоя нагло скользнули по ноге, приподнимая ткань платья у колена. Гермиона зажмурила глаза, чувствуя, как сладко тянет внизу живота. Боже, это действительно сейчас происходило с ней? Она целовалась с одним на глазах у второго. Ревновал ли Теодор? Нет, конечно, с чего бы ему ревновать… Она для них ведь совсем никто. Игрушка? Поиграют, сломают и оставят в парке. Стоило прекращать, пока всё не зашло слишком далеко! Тонкая ткань платья проскользила вверх по бедру, и Грейнджер в ужасе распахнула глаза. Опасно высоко. Драко обхватил ладонью обнажённую ягодицу и до боли сжал, спускаясь короткими, жадными поцелуями к ключицам. Юбка совсем задралась, оголив её до талии, и теперь их с Малфоем разделяла лишь преграда из его брюк. Она чувствовала неприятное трение грубой ткани об обострённо-чувствительную кожу промежности. Драко толкнулся, имитируя движения во время секса, и она почувствовала, как прохладная металлическая ширинка проскользила по половым губам. Прерывисто выдохнула. Мучительное тепло предательски пульсировало внизу живота и требовало большего контакта. Она сжала в кулак футболку Драко, пытаясь отстраниться. — Ну-ну, не зажимайся так, — голос Теодора прозвучал совсем близко, у самого уха, и от неожиданности она вздрогнула. Её сердце стучало так, что казалось, вот-вот остановится. Не зажимайся, не зажимайся… Грейнджер с запозданием осмысливала все слова и происходящее в целом. Что в таких ситуациях делают нормальные, приличные девушки? Наверное, для начала, не попадают в такие ситуации. Нотт лёг рядом с ними, и Гермиона почувствовала, как его горячее дыхание щекочет кожу. Он ласково убрал прядь волос с шеи и прижался губами, вновь вовлекая её в медленный, сладкий поцелуй. Тео целовался так мягко и расслабленно, что Гермиона непроизвольно застонала. Нотт был другой. Он пах и ощущался иначе. Малфой провёл языком дорожку по шее и прикусил мочку уха. И Гермиона поняла, что не может этому сопротивляться. Правда была в том, что ей просто хотелось ощущать их обоих, наслаждаться их прикосновениями, их запахом, вкусом… Не разрывая поцелуй с Теодором, она нашла на ощупь ладонь Драко и сплелась с ним пальцами. Ей не хотелось терять контакт и с ним. А чего бы ей хотелось? Насколько далеко она готова зайти? Грейнджер сама не знала. Она словно плыла в сладкой дымке, теряясь в ощущениях: поцелуй с Тео, и Драко, ласкающий её шею. Гермиона всё ждала, когда её подхватит волнами стыда и размажет по камням совести. Но никак не случалось. Если их всех это устраивало, то, может, это всё не так уж и плохо? Внезапно, здесь и сейчас, лёжа на полу, ощущая на губах вкус поцелуя с Драко и Тео, она словила прозрачное, словно хрусталь, озарение — ей нравились оба. И прекращать ничего не хотелось. Теодор дёрнул за лямки платья, одним рывком оголив грудь. Грейнджер почувствовала, как прохладный ветерок прошёлся по разгорячённой коже, а следом — его влажные губы на напряжённом соске. Нотт сжал её грудь второй рукой, и она ощутила, как по коже скользнул металлический холодок его обручального кольца. Тео захотелось прижать к себе и никуда не отпускать, этим вечером они все принадлежали только друг другу, никому больше. Он — её. Гермиона выгнулась навстречу, подставляясь под его горячие губы и упругий язык. Жёсткие ладони Малфоя легли ей на колени, заставляя раздвинуть ноги, и тут же плавно двинулись выше. Кончики его пальцев мягко скользнули вдоль набухших половых губ, невесомо очертив клитор. Это было словно электрический ток, пробегающий под кожей. Наконец-то Драко рядом. Он тоже сейчас принадлежал им. Им обоим. Гермиона закрыла глаза, наслаждаясь каждым из них и всеми ощущениями одновременно… Их руки блуждали по всему телу, и не успевала она повернуть голову, как её захватывали в новый поцелуй: один голодный, другой медлительный, один больно кусал, другой чувственно ласкал. Малфой провёл пальцем по изгибу половых губ, мягко надавил кончиком и скользнул внутрь. От ощущения его длинного пальца в себе у неё тут же сбилось дыхание. Язык Тео очертил ареолу соска, влажно пощекотав, и с жаром втянул в рот. Она с тихим стоном выдохнула, выгибаясь им обоим навстречу. Хотелось одновременно ощущать касания их двоих, даже этого было мало. Драко, не останавливаясь, плавно ввёл в неё два пальца и слегка развёл их внутри, растягивая стенки. Ощущения были такими сильными, что почти приносили боль. Гермиона закусила губу и смяла в кулак штанину Малфоя, внезапно осознав, что понятия не имеет, что с ними обоими делать дальше. — Не зажимайся так, Грейнджер, — насмешливо повторил Малфой слова Нотта. Его пальцы медленно скользнули внутрь и обратно. Гермиона сама чувствовала, насколько уже стала влажной. Клитор пульсировал, и хотелось, чтобы кто-то из них прикоснулся к ней и там тоже. — Мы всё равно оба сегодня тебя трахнем. — Тео сжал её грудь, с влажным звуком втянул в рот сосок, болезненно прикусив в конце. И она замерла. Теодор продолжал ласкать её языком, пальцы Драко скользили между ног, но с Гермионы будто слетела зачарованная пелена. Сладкий гипноз кончился, а вместо этого тяжёлым камнем навалилось осознание происходящего — секс! Это её испугало. А вдруг это будет больно? Куда девать руки? Вдруг это будет ужасно и ей не понравится? Вдруг она захочет остановить всё? Гермиона широко распахнула глаза, с тревогой взглянув на Малфоя, и тот резко отстранился, потянув на себя Тео. Она сначала растерялась от потери контакта со всеми, потом усмехнулась — чёртов легилимент, считал страх. Хотя то, что он так чутко среагировал на малейшие сомнения, даже успокаивало. — Я же сказал, расслабься. Никто никого ни к чему не принуждает. Смотри — Малфой поднёс те самые два пальца, что секунду назад были в ней, к губам Теодора. — Оближи. Тео непонимающе нахмурил брови, и те забавно сошлись на переносице. Он скосил глаза, опустив взгляд на руку Малфоя. И Гермиона замерла, приподнявшись на локтях. Это было любопытно — видимо, Драко решил на примере с Ноттом продемонстрировать, что никого ни к чему принуждать не собирался. Теодор помедлил, озадаченно взглянул на неё, потом снова сфокусировался на пальцах Малфоя и медленно разомкнул губы. Под ошарашенным взглядом Драко он скользнул широким, мокрым языком по ним, слизывая влагу и мягко вбирая их в рот, словно подтаявшее мороженое. Хотя фантазия с мороженым была слишком целомудренной для такого действия. Гермиона почувствовала, как жар растекается по лицу и шее. Малфой смотрел на Теодора, не моргая, будто под Империусом, и даже сам пару раз втолкнул свои пальцы ему в рот. Это выглядело абсолютно развратно, но не пошло и мерзко. Скорее мило и немного забавно: обескураженное лицо Малфоя, игривая ухмылка в глазах Тео и его мягкие губы, плотно обхватившие пальцы. Гермиона невольно задумалась, а не могли ли они проявить себя чуть больше? Драко пару раз моргнул, словно сбрасывая морок, и резко одёрнул руку. — Нет, — отрезал он и брезгливо вытер её об штаны Нотта. — Салазар, ты больной ублюдок… Драко метнул в его сторону ещё один до глубины души возмущённый взгляд, но Теодор лишь усмехнулся и расслабленно улёгся на пол. Его подбородок блестел от их общей слюны, и было сложно удержаться и не провести по нему подушечками пальцев, чтобы стереть всё. — Ханжа, — хмыкнул Нотт, абсолютно довольный своей выходкой, и игриво подмигнул Гермионе. Драко, сделав вид, что не услышал, вновь подхватил бутылку вина и уселся на пол. Воспользовавшись передышкой, Грейнджер поправила на себе платье, с сожалением обнаружив, что одна шёлковая бретелька порвалась — они всё испортили. И она даже знала, чья это заслуга! Гермиона одарила Нотта недовольным взглядом, но тот лишь очаровательно улыбнулся, невинно округлив глаза. Вот не мог быть аккуратнее? Ей требовалось всё хорошенько обдумать. Взвесить все «за» и «против». Нельзя же подчиняться одной животной похоти! Гермиона невольно задержала взгляд на ширинке Тео: стояк натягивал ткань пижамных штанов так, что ей вновь стало страшно. С Теодором, когда он терял контроль, могло быть больно, но когда Нотт двигался в ней плавно и не спеша, это было очень даже приятно. Она аккуратно обернулась на Драко, взглянув в область его ремня, и тяжело сглотнула. И этот оказался возбуждён не меньше. Поймав её взгляд на себе, Малфой усмехнулся и поудобнее поправил в брюках заметно выпирающий член. В том, что он будет с ней нежен, она сильно сомневалась. С Драко было на грани — либо остро-хорошо, либо приятно-плохо. И очевидно, что он всё ещё злился, а значит, вряд ли станет делать те волшебные вещи своим языком. Гермиона неловко спряталась за волосами, чтобы скрыть вспыхнувший на щеках румянец, и протянула руку к бутылке вина. То, что они уже почти сделали пару минут назад, было… возбуждающим, захватывающим, искрящимся, как фейерверк. Самое яркое, что она попробовала за всю свою жизнь. Зачем останавливаться на полпути? Она так долго поступала правильно… Алкоголь придавал храбрости и сладкого безумия. Сама с трудом веря в то, что собиралась сейчас у них спросить, Гермиона сделала большой, жадный глоток и глубоко вдохнула. — Допустим, если мы… вы… вдвоём… то как это будет происходить? — Она обвела обоих взглядом. Драко выжидал, наверно, думая, что ей есть ещё что добавить, а Теодор перекатывал в пальцах зажигалку, откровенно забавляясь её смущением. Их многозначительное молчание злило больше всего. Можно было подумать, что все люди рождаются с таким знанием и навыками! — Цветочек, всё выглядит так, что всем становится в итоге очень хорошо. — Нотт щёлкнул зажигалкой, проследив взглядом за огоньком, и звонко захлопнул металлическую крышку. — Не переживай, мы с Драко найдём способ, как не соприкасаться. — Ты её сейчас скорее расстроил, — мрачно произнёс Малфой, и Гермиона нахмурилась ещё больше. Ладно, считал направление мыслей — так молчал бы. Теодор легко рассмеялся и покачал головой. Его палец медленно спустился по её позвоночнику и плавно очертил сквозь ткань каждый выступ. Гермиона подалась к нему спиной, подставляясь под ласку. — Малфой в качестве женщины — на любителя. Меня не интересует. — Нотт положил ладонь ей на ногу и нежно погладил, успокаивая и поддразнивая. — Если тебе не понравится, то просто остановишь нас. Она кивнула. Ей было важно знать, что у неё есть возможность передумать в любой момент, но всё же оставалось непонятно, как это должно происходить и что ей самой нужно будет делать? Гермиона с сомнением взглянула на Драко, ожидая, что тот подскажет. Почему-то казалось, что у Малфоя всё всегда под контролем. — Просто слушайся меня, — сказал он и провёл рукой по своему животу. Его пальцы легли на пряжку ремня, очертив металл по краю. — И для начала сними это платье. Гермиона нерешительно оглянулась на Теодора, тот потянул за ворот пижамной кофты, стягивая её с себя, и она невольно задержала на нём взгляд. Тео был восхитителен: мышцы напряжены, на подтянутом животе поблёскивали капельки пота, кудри взъерошены, а глаза почти тёмные от желания. От взгляда на него, полуобнажённого, такого возбуждённого, внизу её живота заныло, и она вновь почувствовала горячую пульсацию. Что ж, отступать ведь некуда? Гермиона нерешительно спустила с плеча уцелевшую бретель, и прохладная шёлковая ткань соскользнула на пол. Она не стала прикрывать себя руками, предоставляя им обоим возможность рассмотреть себя всю. Они оба уже видели её обнаженной и всё равно увидят сейчас. Смысл прикрываться? Ей отчаянно хотелось забыть о проблемах, страхах, просто бездумно прыгнуть в пропасть и чтобы её кто-то поймал. Почувствовать тепло чужих рук, ощутить себя нужной им, чтобы у них тоже сносило голову от желания, как и у неё сейчас. Уголки губ Малфоя поплыли вверх. — На спину. — Он сдержанно улыбнулся, жадно облизывая её взглядом. Гермиона сглотнула. Драко выглядел так, словно они с Теодором были его марионетками. Даже возникло странное ощущение, будто к их шеям пристёгнуты длинные чёрные поводки, которые он держит в своих руках. Малфой словно дёрнул за ниточку, и Грейнджер послушно села на пол, уперевшись руками позади себя. Было слышно, как шагнул к ней Теодор. Её мокрые от выступившей испарины волосы прилипли ко лбу, и она смахнула их в сторону. Вот так лежать голой на полу перед ними двумя было странно, стыдно и остро. Гермиона плотнее свела колени, чувствуя скользкую влажность между бёдер. Она казалась себе уязвимой и слабой, но, к собственному удивлению, поняла, что такая игра приятно щекотала нервы, обостряя все чувства. Даже холодный ветерок, гулявший по полу, теперь ощущался на коже будто ласка невидимых пальцев. — Разведи ноги перед ним, — голос Драко прокатился мурашками по всему телу. Малфой казался совсем отстранённым, и лишь учащённое дыхание выдавало его напряжение. Гермиона вновь послушалась и медленно расставила ноги так, чтобы они видели её всю. То, как Драко и Тео смотрели на неё, заставляло кровь вскипать. Она буквально кожей чувствовала их взгляды на себе, видела, как Малфой до побеления костяшек сжал руку в кулак, и слышала, как шумно выдохнул сквозь зубы Нотт. Он плавно опустился рядом, положил тёплые ладони на её бёдра, шире раздвигая и устраиваясь между ними. Значит, Теодор будет первым. Она, наверное, всё же хотела, чтобы первым стал Драко — по его касаниям она успела соскучится. Хотя с Тео ей тоже нравилось… Как выбрать? И зачем? Мягкая волнистая чёлка, влажная от пота, тёмные глаза, расширенные зрачки — Нотт смотрел на неё так алчно, словно она являлась самым чудесным в мире сокровищем. И от этого взгляда по её коже растекалось пламя. — Можешь не спешить? — тихо спросила Гермиона, стараясь расслабить мышцы и не зажиматься. Теодор облизал пересохшие губы, кивнул и приспустил с себя штаны. Гермиона проследила, как медленно соскользнула мягкая ткань, обнажая тёмные волоски внизу живота. Он придвинулся к ней ближе, и она почувствовала, как толстый, горячий член скользнул вдоль половых губ. Тео приставил головку к влагалищу, и Гермиона ощутила настойчивое давление. Сердце подпрыгнуло в груди, а адреналин разлился по венам. Ей до сих пор не верилось в реальность происходящего: она лежала абсолютно обнажённая на полу, бесстыдно раскинув ноги, на расстоянии вытянутой руки сидел Драко и наблюдал, как член Тео медленно входил в неё, растягивая для себя. Нотт плавно ввёл головку, и она не смогла сдержать томный вздох. Умирая от нарастающего возбуждения, Гермиона повернула голову вбок, пытаясь понять настроение Малфоя, но тут же жёсткие пальцы Теодора обхватили её за подбородок и развернули обратно. — Смотри на меня. — Нотт придавил своим весом и тут же качнулся внутрь, заполнив её собой. Сильно и глубоко. Гермиона захватила ртом воздух. Ощущения были на грани, но отстраниться не получилось бы — Тео прижимал её к полу слишком крепко. Она беспомощно подняла глаза, встретившись с его раздражённым взглядом. В зелёных, как тёмный лес, глазах читалась такая яркая злость, что ей на секунду даже стало страшно. Кажется, Нотт всё же ревновал. Он облизал губы, выдохнув через рот, и глухо прошипел: — Смотри на меня, когда я тебя трахаю. И толкнулся ещё, глубже и сильнее, чем в первый раз. Это было настолько чувствительно, что даже больно. Гермиона судорожно вздохнула и застонала. Внезапно захотелось выскользнуть и убежать. Она слабо дёрнулась, но Тео зажал пальцами щёки, заставляя смотреть ему в глаза, и, не разрывая зрительного контакта, качнулся ещё раз, медленнее. — Привыкай, — прошептал Теодор у самого уха, и она ощутила на своей коже его жаркое дыхание с запахом ежевичного вина. От того, что он говорил тихо и спокойно, становилось лишь страшнее. Гермиона впилась ногтями в твёрдые, напряжённые плечи и провела рукой вниз, оставляя царапины. Почувствовав боль, Тео ненадолго замер, вглядевшись в её лицо, и немного смягчился. Он ласково поцеловал в губы, как в самом начале — неторопливо и с наслаждением. Закинул её ноги себе на поясницу, продолжая входить и выходить из неё уже в другом, медленно-мучительном темпе. И это было хорошо. Её лицо горело, она чувствовала, как между ног становилось жарко и влажно. Теодор был словно пламя, в котором всегда сгорали её благоразумие и рассудок. До него хотелось дотронуться. С ним хотелось слиться, пусть ненадолго, просто чтобы сгореть вместе. И, ощущая его в себе, она думала лишь блаженное «наконец-то». Гермиона откинула голову назад, поймав на секунду взгляд Драко. Но Тео глухо зарычал, резко отстранился и уселся на пол. — Хочешь смотреть на него? — зло прошипел он, разворачивая её спиной к себе. И тут же одним движением направил Гермиону на себя, заставив резко опуститься на член до самого основания. Словно в замедленной съемке она почувствовала, как грубо ткнулась толстая головка между половых губ, как проскользнул внутрь твёрдый ствол, и прочувствовала каждую напряжённую венку на нём. Её глаза широко распахнулись, и Грейнджер часто, беспомощно задышала, пытаясь привыкнуть к его размерам. В этом положении казалось, что он упирается в самые лёгкие. Бред, нет, конечно же. Но дышать было страшно. Она непроизвольно сжалась всем телом и вцепилась пальцами в поддерживающую руку Теодора. Драко не спеша потягивал вино, внимательно наблюдая за её реакцией, и судя по всему, происходящее ему весьма нравилось. Он облизал губы, сдерживая улыбку, и скользнул ладонью по животу. Громко звякнула металлическая пряжка, улетел на пол вытянутый из петель ремень. Одной рукой, словно её тело совсем ничего не весило, Нотт приподнял за талию, и Гермиона почувствовала, как его член вышел из неё почти на всю длину. Внизу живота тут же растеклось ноющее возбуждение. Всё пульсировало и горело. Тео с силой толкнулся снизу. Она прикрыла глаза, ловя звёздочки под веками. Хотелось ещё. — Можно я сама… Гермиона собрала руками волосы и перекинула их через плечо, чтобы не мешались. Она медленно и аккуратно привстала со всей длины Тео и на секунду замерла, задержав взгляд на Малфое. Тот, не отрываясь, глядел, как соединяются их тела. Мышцы на внутренней стороне её бёдер дрожали от напряжения, но только убедившись, что Драко внимательно смотрел ей в глаза, Гермиона плавно опустилась на член Нотта до самого основания. Тео шумно выдохнул и прикусил зубами плечо. Это было безумие. Они все тяжело больны… — Продолжай, — голос Драко прозвучал хрипло, он снял полностью брюки и достал набухший, налитый кровью член из белья. Пальцы Тео легли на клитор, и Гермиона прерывисто выдохнула, отдаваясь нарастающему возбуждению. Нотт знал, как ей нравилось. Он медленно, почти невесомо ласкал, выводя подушечками круги и посылая новые горячие волны по нервным окончаниям. Они двигались с ним так же — тягуче и не спеша, тихо шлёпая кожей о кожу. Она прикусывала губу, каждый раз привставая и присаживаясь на члене Нотта, но при этом не отрывала глаз от Драко. Тот вместо того, чтобы присоединиться, отставил вино, смочил ладонь слюной и провёл по напряжённому стволу. Его светлые влажные волосы рассыпались по лбу, прикрыв тёмные брови, и захотелось до них дотронуться. Хотя бы кончиками пальцев. Малфой находился так мучительно далеко! Гермиона подумала, что действительно скучала по нему всё время их конфликта, и жалобно свела брови, надеясь, что он подойдёт к ним. Только Драко этого делать не спешил. Его губы слегка приоткрылись, обнажив край белых зубов. Он скользнул по ним влажным кончиком языка, и ей тоже захотелось ощутить это касание на своей коже. Лучше всего на шее у местечка за ухом или, может, груди? Чтобы слегка прикусил зубами сосок… Она видела, насколько напряжены вены на его члене, как мелькает тёмная головка в его длинных, красивых пальцах, и ей отчаянно хотелось ощутить всё это самой. Грейнджер словно зачарованная следила за рукой Драко, которой он так совершенно изящно ласкал себя. Почему не её? Почему чёртов Малфой даже мастурбировал так, словно это была чистая эстетика и искусство? Тео, заметив, что потерял внимание, вновь резко, с силой толкнулся в неё, и она не сдержала стон. — Громче. — Дрожь пробежала по позвоночнику, когда он сжал клитор пальцами. От этого грубого, немного болезненного касания Гермиона проскулила. Громко, жалобно, и подалась бёдрами ему под руку, желая почувствовать это ещё раз. Но Тео лишь усмехнулся ей в плечо и слегка подразнил кончиком пальца. Это даже злило. Она была возбуждена до предела, соски напряглись, и было так мало всего. Ей отчаянно хотелось почувствовать губы Драко на своей груди, чтобы Нотт дотронулся сильнее и уже унёс её к небесам. Грейнджер изнемогала от этих ужасных ласк, стонала, извивалась и закусывала губы до боли. Пальцы Теодора мучительно медленно кружили по клитору, и казалось, что он хочет, чтобы она умерла от напряжения, потому что Тео просто замер в ней и перестал двигаться. Гермиона чувствовала, насколько сильно его возбуждение, и совсем не понимала, почему он остановился. Двигались только эти его мерзкие, медлительные пальцы, которые ей теперь тоже невероятно хотелось сломать. Она замерла на мгновение, прислушиваясь к ощущениям, и, отбросив всякое стеснение, сама начала насаживаться на его член так, как ей нужно было самой. — Умница, используй его, — вновь короткая, хриплая команда Малфоя. Судя по голосу, Драко едва сдерживал себя. Гермиона упёрлась полным ненависти взглядом в его расслабленное лицо. Отсиживаешься, да? Тот одной рукой держал бутылку вина, второй не спеша водил ладонью по члену, и головка влажно блестела от выступившей смазки. Он там так и собирался сидеть? Малфоя теперь тоже хотелось убить. У неё в распоряжении находилось два парня, и ни один из них ни на дюйм не пытался приблизить её к разрядке. Она сжала зубы, намереваясь взять всё в свои руки, но, видимо, у Нотта были свои планы. Он слегка надавил ей ладонью на затылок, побуждая нагнуться лицом к Драко. — Иди, помоги ему. — Член Тео выскользнул из неё, и он слегка отстранился, предоставляя ей возможность устроиться поудобнее у Малфоя между ног. Грейнджер нерешительно замерла. Ощутить их вдвоём? Она кинула полный сомнений взгляд через плечо на Теодора, и ей стали видны его вздёрнутые уголки губ — этому до сих пор весело. Останавливаться всё равно смысла не было, но понравится ли ей? Недовольно поджав губы, Гермиона вновь повернулась к Драко. Малфой, не отрывая от неё глаз, продолжал скользить кулаком вдоль толстого члена. Его футболка задралась, обнажив плоский живот с тонкой полоской светлых волос, сменявших свой цвёт на более тёмный в паху. Она замерла, разглядывая, как блестят в свете боковых ламп крохотные капельки пота и как сильно напряжены его мышцы. Он действительно едва сдерживался. Тут же захотелось провести по его гладкому животу пальцем и ощутить Драко на вкус, проверить, так ли велико его самообладание, насколько этот заносчивый тип пытается всем показать. Сможет ли он потерять контроль из-за неё? Может, это будет даже интересно? Гермиона встала на четвереньки, разглядывая Малфоя вблизи. Темные жесткие волоски у основания члена, крупная, плотная головка, блестящая от его слюны и сочившейся смазки. От Драко приятно пахло чистотой и свежестью геля для душа. Она нерешительно высунула кончик языка, осторожно очертив головку по шелковистому краю, и мягко вобрала её в рот. Малфой жадно втянул воздух, осторожно сжав пальцами волосы на затылке. — Грейнджер, проведи языком по всей длине, ему понравится. — Тёплые ладони Тео вновь легли на её бёдра, заставляя развести ноги шире, и она вновь почувствовала давление его члена на промежность. И от этого двоякого ощущения её бросило в жар. Вязкое, липкое возбуждение растеклось по всему телу, обостряя чувствительность в каждой клеточке тела. Гермиона выпустила головку Драко изо рта и нежно, с наслаждением провела широким языком по гладкому, напряжённому стволу. Малфой сжал руку в кулак и еле слышно простонал. Она довольно усмехнулась — не сдержится. Ей нравился его вкус, ей нравилось его тело, ей нравилась его реакция на неё. Нотт тут же толкнулся в неё, и Гермиона судорожно заглотила воздух ртом. Она терялась в ощущениях. Плотно чувствовать одного в себе и при этом ласкать языком член другого — это было немыслимо. Это было так порочно, так грязно, так запретно… Тёмная, густая похоть нарастала глубоко внутри неё новыми волнами. Хотелось ещё и сильнее. Гермиона смелее обхватила губами, в полной мере ощутив солоновато-горький вкус, и краем мысли подумала, что надо запретить им курить. Она постаралась вобрать член Драко в рот полностью. Головка скользила по нёбу и упиралась во внутреннюю стенку щеки, но вместить его целиком так и не получалось. Малфой взял её ладонь и положил на основание, показывая, как правильно надо двигать рукой. Она ощущала под своими пальцами крупные выпирающие венки и тонкую, нежную кожу. Тео качнулся ещё раз, и Грейнджер непроизвольно застонала, почувствовав в полной мере его член внутри себя и его умелые пальцы на своём клиторе. Ей захотелось качнуться назад, отдаваясь своим ощущениям с Ноттом полностью. — Не отвлекайся. — Драко мягко нажал ей на затылок. Но как здесь можно сосредоточиться? Она подняла глаза, внимательно наблюдая за его реакцией, провела кончиком языка по маленькой дырочке на головке, и Малфой тихо выругался, закусив губу. Грейнджер повторила это движение, за что заслужила томный вздох и протяжное: — У-у-умница. Тео тут же сжал её бёдра и резко, глубоко толкнулся, заставляя простонать. Он, похоже, не одобрял, когда Гермиона уделяла слишком много внимания Малфою. Ей же казалось, что она сейчас задохнётся и потеряет сознание от количества ощущений. Мысли разбегались, растекались по нервным окончаниям, как искры бенгальского огня. Ей было просто сложно сосредоточиться на ком-то одном. Драко гладил волосы, и она чувствовала вкус предэякулята, приятную тяжесть его члена на своём языке. Тео, переставший её щадить, двигался резко, с силой, так, что ей было трудно сохранять равновесие. Это всё было настолько безумно, словно прыгнуть с разбега в бездну. Они все вместе падали, падали, падали, и хотелось упасть ещё ниже. Она выгнулась сильнее, подстраиваясь под движения обоих. — Втяни щёки, он так никогда не кончит. — Ладонь Теодора опустилась на затылок, заставляя насадиться ртом на член Драко ещё глубже. — Разберись с ним быстренько, и я покажу ещё одну интересную позу… — Может, ты заткнёшься? — простонал Малфой, и Гермиона раздражённо подумала, что надо бы обоих чем-то заткнуть, потому что ей уже надоели эти споры. — А ты попробуй… Драко-хуев-Люциус-Малфой, — имя «Люциус» Теодор произнёс с нескрываемой издёвкой. И тут же Драко отстранился, его член выскользнул изо рта, и Гермиона растерянно подняла на него глаза. Малфой, не обращая на неё внимание, вытянул руку и сжал Теодора за горло. — Я говорил тебе не называть меня так. И вот тут Гермиона первый раз в жизни совсем ничего не поняла. Тео теснее прижал её тело к себе, его толчки стали совсем хаотичными. Драко крепче прижался грудью, мешая ей отстраниться и сильнее сжимая Нотта за горло. Они буквально зажали её между собой: один сзади, другой спереди, стоя втроём на коленях. Она беспомощно упиралась руками в грудь Малфоя, но сдвинуть эту скалу ни на дюйм не могла. Теодор продолжал двигаться в ней, а влажный член Драко тыкался в живот. У Гермионы не получалось взглянуть в лицо Тео, но она видела, насколько напряжены мышцы на руке Драко, и чувствовала, как Нотт сильнее твердеет внутри неё. Рука Малфоя дрожала от напряжения, он сжимал шею Теодора так, словно хотел её переломать. Гермиона с ужасом подумала, что сейчас он его убьёт. И действительно Теодор внезапно захрипел, навалился всем телом, так что ей пришлось обхватить Драко за плечи. Задвигался, звонко шлёпая бёдрами о её ягодицы, и она неожиданно для себя ощутила, как по внутренней стороне бедра растекается тёплая влага. Вот теперь определённо это был самый странный секс в её жизни. Гермиона тяжело вздохнула, глядя в глаза Драко, будто бы он мог ей объяснить, что сейчас произошло. Теодор перенёс вес на ноги, и ей стало легче дышать. — Что ты за извращенец такой, Нотт? — Драко брезгливо скривился, разглядывая лицо друга. Тот беззаботно рассмеялся и улёгся на пол. Гермиона села на саднящие, стёртые колени, в шоке разглядывая их обоих и просто не зная, что сказать. Её взгляд блуждал по расслабленному Тео, который потянулся за сигаретами и закурил, затем вернулся на разозлённого Драко, и в ту же секунду, оценив степень раздражения Малфоя, она решила скрыться от этих двух психов в ванной и не выходить оттуда до самого воскрешения Лорда. — Стоять. — Только она подалась вперёд, как Драко ловко подхватил её за талию, приподнял и вновь поставил на четвереньки, прижав грудью к животу Тео. Грейнджер хотела сдвинуться в сторону, но замерла, когда почувствовала, как вытекает собственная смазка вперемешку с тёплой спермой Нотта. Её щеки вмиг вспыхнули огнём. Так неловко ей ещё ни разу не было! Наверняка стоило сходить в душ, прежде чем они с Драко продолжили бы, но Малфой не отстранился, а наоборот заставил развести бёдра шире. Она почувствовала, как его пальцы раскрывают половые губы и мягко дразнят клитор. Гермиона замерла, так и оставшись стоять на четвереньках. Под ней лежал Нотт, за спиной был Драко, и она чувствовала, как по коже её бедра скользит его влажный, твёрдый член. — Я не… — Ты хочешь кончить, Грейнджер? — Малфой, другого места не нашлось? — ласково спросил Тео, поглаживая Гермиону по спине. Вопрос получился беззлобным, словно его всё происходящее даже веселило. И она с ним согласилась. Что там Нотт говорил про диван? Или вон хотя бы на полу, там лежал прекрасный пушистый ковёр, да даже сидя на метле было бы удобнее, чем так… — Не нашлось. — Малфой ввёл в неё один палец, собирая густую жидкость, и следом она ощутила это на своих губах. — Оближи. Её взгляд замер на кончиках его пальцев у самого своего носа. Они влажно блестели в тусклом освещении комнаты, и Гермиона даже ощущала этот характерный терпкий запах секса. Она поморщилась. Это ей предлагалось взять в рот? Драко определённо беспробудный псих. Теодор, с любопытством наблюдающий за выражением её лица, медленно затянулся сигаретой и скептически усмехнулся, видимо, не веря, что она это сделает. Струсит. Побрезгует. В его глазах читался неприкрытый вызов — ты не сможешь, ты слишком правильная для этого… Ты слабая… Не сводя с него глаз, Грейнджер высунула кончик языка. Ты ошибаешься, Нотт. Они оба ничего о ней не знали. Гермиона никогда не отступала и ни перед чем не сдавалась! Ни перед чертовым Волдемортом и его проклятыми крестражами, ни сейчас! Она провела языком и втянула в рот оба пальца, так как до этого проделывала с членом, с удовольствием наблюдая, как на лице Тео проступает искреннее удивление. — Грейнджер, ты сумасшедшая, — восхищённо выдохнул Нотт. Именно так она себя и ощущала. Безумной. Драко нажал на затылок и заставил её лечь щекой на живот Тео, тёплая гладкая кожа, даже приятно. Теодор поймал длинную прядь волос и лениво намотал на палец, а Гермиона прижималась к нему и улыбалась, чувствуя себя победителем, которого сейчас будут… Она затаила дыхание, прислушиваясь к ощущениям сзади, но Малфой опять не спешил. Конечно! Чтобы Драко что-то просто взял и сделал? И что он в этот раз ей пытался доказать? Гермиона в раздражении закусила губу. Малфой не спеша водил плотной головкой по половым губам, и она непроизвольно подавалась ему навстречу, желая, чтобы его член уже вошёл в неё. Но Драко только отстранился, мягко положил руку на её бёдро и легко погладил кончиками пальцев талию. Он решил проявить нежность? Удивительно. Эти его раздражающие игры… И почему нельзя было просто… Малфой в одно резкое, грубое движение толкнулся внутрь, одновременно направляя её бедра на себя. Гермиона от неожиданности звонко ойкнула, слегка прикусив кожу на животе Теодора. Тот лишь усмехнулся и расслабленно выпустил колечко дыма. Казалось, ему даже нравилось, что она лежит на нём. Они все сошли с ума! Больно не было, наоборот, в короткий момент полного проникновения возникало то самое ощущение полноты, которого хотелось ещё и ещё. Гермиона сжала пальцами руку Тео и услышала его тихую усмешку. Малфой двигался вперёд и обратно. Он не был ласков, скорее зол, и, казалось, вкладывал в каждое движение всю свою ярость. Я ненавижу тебя. Я люблю тебя. Ты такая шлюха, Грейнджер, ты прекрасна, Гермиона… Её тело раскачивалось, щекой скользя по влажной коже Нотта, стоны непроизвольно вырывались изо рта каждый раз, когда Драко особенно глубоко входил в неё. Основание члена соприкасалось с клитором, и это посылало по телу какие-то новые ощущения. Мучительные, слишком слабые для того, чтобы подарить разрядку, но слишком яркие, чтобы не замечать. Тео гладил её по волосам, она обнимала его за талию и прижималась щекой к животу, ощущая рельеф шрама своей кожей и чувствуя его запах. Они все были разгорячёнными и мокрыми от пота. Гермиона облизала солоноватые губы и подалась бёдрами назад, сжимая Драко и подстраиваясь под его движения. Малфой дотронулся пальцами до её клитора, разнося горячий ток по коже. Ей не понадобилось даже минуты, чтобы кончить. Она задрожала и сломалась. Это оказалось то что нужно. То, чего Гермиона так давно хотела. Освобождение. Катарсис. Её рот открылся, спина выгнулась, а мышцы задрожали. Кажется, она умерла. А может, она падала, падала? Комната кружилась. Грейнджер измождённо прикрыла глаза, наслаждаясь тёплым покалыванием в кончиках пальцах, сладкой пульсацией внизу живота и ощущением безмятежного, светлого спокойствия, которое она иррационально испытывала рядом с этими двумя. Даже если им осталось два месяца, то почему они не могли прожить их так, как хотелось? Гермиона перевернулась на спину и уставилась в потолок, пытаясь унять сердцебиение. Драко рухнул рядом, стряхнув с руки белые капли. Тео курил уже вторую сигарету, Малфой потянулся и, вытащив её из его губ, жадно затянулся. Она расслабленно проследила взглядом за растворяющимся в воздухе серым дымком. — Мне не нравится, что вы оба курите, — слова сорвались как-то случайно, по инерции. Потому что больше всего ей не нравилось, что тело пульсировало и мечтало, чтобы кто-то из них опять прикоснулся к ней. Как это возможно? — А мне не нравится, что ты притащила к нам Нотта, — хмыкнул Драко. — А мне не нравится, что ты выкинул крестраж Долохова, придурок… — усмехнулся Тео.