Мы все умрём. Но это не точно.

Гермиона открыла глаза и упёрлась взглядом в белый потолок с тёмной деревянной балкой. В голове было так сладко-лениво, словно сегодня воскресное утро и она приехала на выходные к родителям. Казалось, ещё несколько секунд и до уха донесётся бодрое мамино «Солнышко, вставай!», она пройдёт на кухню и почувствует запах мятного чая. Гермиона прикрыла глаза, наслаждаясь моментом, но иллюзия не продержалась и пяти секунд. В доме родителей не было балок на потолке. Но даже то, что сегодня не воскресное утро времён Хогвартса, её не расстроило. На удивление она ощущала себя вполне бодрой. От вчерашнего чувства обречённости не осталось и следа. Наоборот, её переполняло кристально-чистое спокойствие. Как штиль после морской бури. Вчера казалось, что волны отчаяния разнесут её в щепки и потопят, а сегодня ей было тихо и хорошо. Сквозь большое окно светило солнце, тёплые лучики падали на одеяло. Она сладко потянулась. Мышцы немного ныли после вчерашнего, но это было неважно. Они так и уснули втроём на полу, прямо на том милом пушистом ковре цвета майских облаков. Кто-то — кажется, это был Драко — догадался принести подушки и одеяла, хотя удобнее и мягче от этого всё равно не стало. Наверное, им вообще не стоило засыпать вместе? Возможно, лучше было бы разойтись по своим спальням и сделать вид, что ничего не произошло? Грейнджер тяжело вздохнула и попыталась подвигать онемевшей рукой, но от неудобного положения та затекла и совсем не слушалась. Ей удалось лишь слегка шевельнуть кончиками пальцев, которые скользнули по чьей-то голой, горячей коже. Она широко распахнула глаза, представляя, как эта картина выглядит сейчас со стороны: обнажённая, прикрытая тонким одеялом и тесно зажатая между двумя голыми мужскими телами. Тихий стон сам по себе сорвался с губ. Что бы на это сказали родители? Гермиона осторожно приподнялась на локтях, оглядывая остальных: Тео бесцеремонно закинул ногу на неё, умудрившись придавить сразу их обоих, а Драко спал, раскинувшись рядом. Он выглядел так безмятежно, словно расслабленный ангел, и ему не мешала ни закинутая нога Нотта, ни жёсткий пол, ни то, что Гермиона отняла у него подушку. Она улыбнулась, подумав, что никогда бы в жизни не могла себе представить Малфоя, так крепко спящего на твёрдом полу. Закатывающим истерики из-за слишком тонких перин — да, но сладко растянувшимся на тонком ковре — никогда. Он пошевелился и, не просыпаясь, закинул правую руку себе за голову. Взгляд Грейнджер непроизвольно замер на Тёмной метке. Это было так неправильно — его бледная кожа, светлые волосы и уродливое чёрное пятно на руке. Она ему совершенно не подходила. Драко не мог быть одним из тех безумных фанатиков-Пожирателей! Наверняка у него просто не оставалось другого выбора! Конечно, ведь его отец всё решил за него… Гермиона сжала губы, вспоминая чету Малфоев времён Хогвартса. Да, Драко был невыносимым ребёнком. Его с детства воспитывали в ненависти и презрении к другим… Но всё же сейчас она видела в нём иное. Он мог быть заботливым и надёжным. Хорошим… Драко спал, открыв рот, и выглядел таким забавным, что Гермиона вновь не сдержала улыбку. Конечно, Малфой — просто жертва своего отца и предрассудков чистокровных. Глядя на него сейчас, она даже испытала некую жалость, которую тут же попыталась подавить. Теперь ей было понятно, зачем ему понадобилось так совершенствоваться в легилименции — как бы иначе он выжил в обществе безумных психопатов, кровавого маньяка и холодного, деспотичного отца… Гермиона повернулась на другой бок, взглянув на Тео. Он лежал, тесно прижавшись к ней, и от его объятий было жарко. Она пошевелилась, попытавшись сбросить его ногу с себя, но та была словно высечена из гранита. Тёмные кудри мило рассыпались по лбу. Грейнджер медленно поднесла затёкшую руку к его лицу, но конечность ещё плохо слушалась, и вместо того, чтобы аккуратно смахнуть пряди с бровей, она неуклюже ткнула ватными пальцами в лоб. Зелёные глаза мгновенно открылись и сфокусировались на ней. — Ты что делаешь? — его брови грозно поползли к переносице, а Гермиона не сдержала смешок. Если бы он был змеёй, то наверняка гремучей, и сейчас бы забавно тряс хвостиком, стараясь её напугать. Похоже, Нотт не слишком любил, когда его будили. Она постаралась перестать улыбаться и как-то объяснить, зачем его разбудила. — Волосы, — прозвучало так, будто бы не только рука у неё затекла, но и язык внезапно стал вялым. — Оставь, — он крепко подхватил её за талию и прижал ближе к себе, уткнувшись носом в плечо. — Спи, рано ещё. Гермиона поуютней прижалась к нему и опустила взгляд на его руку. Тёмная метка. Мысли опять пустились галопом. Ещё одна. Зачем Теодор стал Пожирателем смерти? Неужели у него тоже не было выбора? Он же мог бороться, прийти в Орден… Она вспомнила о шрамах на его теле и аккуратно провела кончиками пальцев по неровным буквам на второй руке. Нотту, видимо, сильно досталось. А эта надпись «Предатель» на спине… Возможно, Тео пытался бороться, за что и поплатился? Почему он не обратился к ним? Грейнджер грустно вздохнула, вспомнив, что в Ордене не было ни одного слизеринца, кроме Снейпа. Так же, как им сложно понять её мир, ей наверняка не понять те условия, в которых росли чистокровные… А вдруг Теодор просто не знал, что может найти помощь и друзей? Всё из-за этой глупой школьной вражды факультетов… Она неловко поёрзала, ясно осознав, что мысли не дадут ей снова уснуть. — Тео, мне нужно выйти. Он ворчливо вздохнул и убрал с неё свою тяжёлую руку. Гермиона быстро поднялась и поискала глазами одежду. Её платье было порвано, но под руки попалась рубашка Малфоя, которую она быстро накинула на плечи и на ходу застегнула на пару пуговиц. Теодор сразу же занял её место, разлёгся поудобнее и стянул с Малфоя одеяло, но потом, видимо, сжалился и уступил краешек, укрыв им его бедра. Гермиона вновь невольно задержала взгляд на полуобнажённом Драко. Когда он спал, то выглядел таким невинным и нежным. Она усмехнулась и свела плотнее ноги. Между ними было влажно и липко. Она вспомнила, что оставила вчера на шее Тео приличный укус, который наверняка сегодня посинеет и нальётся кровью, словно спелая слива. Нет, нежными они все точно не были. Безумными — да. Страстными, одержимыми, сгорающими — да. И стоило признать, ей всё понравилось. Гермиона толкнула дверь в ванную комнату и решительно шагнула внутрь, но, пройдя несколько шагов, растерянно замерла и огляделась. Здесь всё было как в номере дорогого отеля. Большая, просторная ванна с кованным металлическим столиком и целым арсеналом средств для купания, панорамное окно, из которого открывался чудесный вид на горы, и невероятной длины раковина из белого мрамора. Гермиона с тоской вспомнила крошечную ванную в своей сгоревшей квартире. Всё же там она чувствовала себя уютнее и спокойнее. Там был её дом. А здесь слишком много всего: ящиков, дверок, полочек, свободного места… Как они вообще здесь что-либо находили? Вся комната была размером с её спальню, и ей даже показалось, что здесь вполне можно играть в квиддич. Грейнджер пошлёпала босой ступнёй по мраморной плитке, прикидывая в уме, сколько у неё времени в запасе — как ни крути, выходило мало, максимум день. Малфой говорил, что где-то здесь должен стоять набор зелий первой необходимости, и ей срочно нужно было выпить одно очень важное средство. Хотя она сильно сомневалась, что контрацептивное входило в их аптечку. Гермиона нервно закусила губу — просить или обсуждать это с ними ей было неловко, но Грег неизвестно когда появится, и времени у неё почти не было. Мерлин, это же так глупо! Тем более после вчерашнего. Это же было и в их интересах тоже… Но только она представила, как ей кого-то придётся неловко просить, подбирать слова, то сразу решила, что перевернёт здесь всё вверх дном, но найдёт это чёртово зелье. Больше всего в жизни она ненавидела зависеть от кого-то. Грейнджер подошла к раковине и одну за другой стала открывать дверцы тумбы. В ящиках без преувеличения было всё: разноцветные одноразовые зубные щётки, пасты с разными вкусами, эфирные масла, крема и кусочки мыла в шуршащих упаковках… Наконец она обнаружила маленький сундучок с зельями. Не слишком надеясь найти нужное, Гермиона перебрала кончиками пальцев пузырьки и, к огромному облегчению, увидела нужную этикетку. Она взяла в руки прохладную бутылочку с бледно-зелёной жидкостью, и внезапно радость сменилась каким-то тяжёлым и гнетущим ощущением, которому ей никак не удавалось подобрать название. Такое странное чувство, словно острый камешек в ботинке, отдалённо напоминавшее досаду. Неужели она была не единственной девушкой, кому они показали своё убежище? Как часто приходили сюда другие? О том, что она встала в один ряд с бесчисленным множеством других их партнёрш, Гермионе думать не хотелось, но и стоило смотреть правде в глаза — они все свободные люди. Это был лишь любопытный эксперимент. Не больше. Ни во что серьёзное их связь всё равно не переросла бы, и так даже лучше. Грейнджер посмотрела на своё отражение в зеркале: губы искусаны, на шее алые следы яростных, безумных поцелуев, которые оставили на её коже Драко и Тео. Почему-то ей совсем некстати вспомнился Рон. «Просто делай, что хочется, и не делай того, что не хочется», — говорил он ей когда-то, и она с тоской подумала, что Рональд Уизли ведь был в чём-то прав. Вряд ли он думал, что она использует его слова в такой ситуации. Ох, знал бы он… Гермиона вновь тяжело вздохнула, подумав, что другим человеком после этой ночи себя не ощущала. Она не стала внезапно какой-то испорченной или грязной версией Грейнджер, а осталась всё той же прежней Гермионой, возможно, только чуть спокойней и довольней. И ей совсем не было стыдно. Да уж. Сколько «никогда» у неё было в прошлом? Никогда не оставаться надолго без волшебной палочки. Никогда не ночевать вне дома. Никогда не смешивать работу и личную жизнь… Переживала, что скажут друзья, если узнают, что она занималась сексом с бывшим Пожирателем смерти? Добавим ещё одного. Будто бы проблем с одним Малфоем было мало. Теперь и Нотт. Гермиона провела ладонью по лицу — да она просто мастер по выходу из сложных ситуаций. Что ж, теперь вопрос «что делать с Малфоем?» её больше не волновал. Его с лёгкостью вытеснил другой: «что делать с Малфоем и Ноттом?». Грейнджер упёрлась руками в раковину, тяжело вздохнула и выпила зелье, ощутив прохладный мятный вкус на языке. А с другой стороны, какая уже разница, раз всё равно ничего бы не изменила? Главное, всё не усугублять. Поэтому, когда парни проснутся, она скажет, что всё кончено. Это был первый и последний раз. Они все должны сосредоточиться на том, чтобы довести дело до конца. Ведь никто же не думал, что это могло стать чем-то серьёзным? Гермиона набрала полную ванну и, капнув туда пару капель лавандового масла, залезла в горячую воду с ароматной белой пеной. Волшебное обволакивающее тепло расслабляло, убаюкивало и погружало в мягкую дрёму. Она откинула голову на бортик, расслабленно прикрыв веки и, возможно, даже слегка уснула, но не прошло и десяти минут, как в комнате раздались чьи-то тихие шаги. Кто-то, еле слышно ступая босыми ногами по каменному полу, дошёл до раковины, глухо хлопнул дверцей шкафчика и включил воду. Гермиона не стала открывать глаза, прислушиваясь и пытаясь угадать, кто из двоих это мог быть. Драко двигался аккуратно и бесшумно, он не спотыкался, ничего не ронял и всегда бесил её своей безупречностью в движениях. Можно было подумать, что он никогда не ударялся мизинцем об порог или не капал на себя жирным соусом со спагетти… Человек у раковины аккуратно поставил стеклянный флакончик на мраморную поверхность и выключил воду. Может, это всё же был Малфой? Потому что Теодор чаще всего напоминал ей ураган. Рядом с ним не стоило оставлять бьющиеся или съедобные предметы, он много курил и стряхивал пепел куда придётся, мог случайно смахнуть что-то со стола или сорвать полку со стены. Тео не беспокоили такие мелочи, как порванная одежда, разбитая посуда или пролитое вино. Мерлин, неужели она уже их обоих настолько хорошо изучила? Кто-то сел на край ванны, неосторожно уронив на пол бутылочку с эфирным маслом, и та звонко покатилась по каменному полу, а Гермиона мягко улыбнулась. — Тео? Раздался тихий смешок. Она почувствовала нежное прикосновение тёплых пальцев к своей шее и склонила голову набок, подставляя ему больший простор для действий. Но рука тут же исчезла, а в следующий миг Гермиона услышала плеск воды и в ужасе распахнула глаза. Нотт, держась руками за края, аккуратно сел в ванную и откинулся спиной на противоположный бортик. — Я же купалась! — возмущённо выдохнула она. Тео устроился поудобнее, вытянув ноги на всю длину ванны, и ей пришлось поджать колени к груди, чтобы дать ему побольше места. — Иди ко мне. — Он игриво приподнял бровь и потянулся к стоявшему рядом столику с различными стеклянными флаконами. Нотт выглядел так, словно это было совсем естественно — принимать ванну вдвоём. Гермиона закусила губу, пытаясь найти правильный ответ. Самое время всё прекращать? Она обхватила колени руками, сжавшись в комок, словно так могла защититься от его присутствия или от своего неправильного желания прижаться к нему поближе. Им не стоило делать вид, что всё происходящее между ними нормально. Самым разумным сейчас было набрать в лёгкие побольше воздуха и сказать ему, что всё кончено. Резко, коротко и бесстрашно. Она с Гриффиндора или как? Тео открыл одну бутылочку, поднёс к носу и, удовлетворённо хмыкнув, вылил себе на ладонь золотистую, словно цветочное масло, жидкость. Гермиона настолько привыкла видеть его в одежде с длинными рукавами, что сейчас не могла отвести взгляд от напряжённых мышц, стройного тела, обезображенного шрамами. Но они её совсем не отталкивали. Наоборот, хотелось провести по каждому пальцами. Она поймала себя на мысли, что любуется им. Тем, как он двигался, тем, как улыбался, тем, как играли солнечные лучики в его волосах. Тео нанёс масло себе на плечо и начал медленно растирать по коже. В свете блеснул, привлекая внимание, фамильный перстень, и эта деталь ей совсем не понравилась. Маленький платиновый ободок, который напоминал, насколько велика между ними пропасть. Ей не стоило забывать, кем они были на самом деле. Она разомкнула губы, собираясь сказать ему «всё кончено», но вместо этого тяжело вздохнула, крепче обняв руками колени. Слова никак не шли с языка. Всё кончено, всё кончено, всё кончено, всё кончено. Два слова — это так просто. Теодор бросил на неё беглый насмешливый взгляд, от которого в животе словно затянулась тугая петля. Гермиона, будто под Империусом, придвинулась к нему поближе, удобно устроилась между его ног и прижалась спиной к груди. С другой стороны, может, стоило дождаться Драко? Не говорить же всё по два раза? Она расслабленно откинула голову ему на плечо. Нотт приятно пах сладким миндалём и фрезией. Одной рукой он обнял её за талию, а вторую расслабленно положил на бортик. Гермиона задумчиво провела пальцами по выступающим венам предплечья, отметив, что Тео больше не вздрагивал каждый раз, когда она до него дотрагивалась. За окном медленно кружились белые снежинки и качал деревья ветер. Они лежали вдвоём в горячей ванне, обнажённые, прижимающиеся друг к другу, и им было так уютно и тепло, что хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно. — И что дальше? — тихо спросила она, задумчиво обводя металлический ободок обручального кольца на его пальце. Вчера она устала настолько, что просто уснула прямо посреди обсуждения новости о возвращении Долохова. Кажется, Драко доказывал, что медальон искать смысла не было, стоило просто отослать ему шкатулку и сказать, что если кто-то из них пострадает, то крестраж будет уничтожен. Теодор же с этим согласен не был. Парни спорили весь вечер, но наверняка пришли между собой к какому-то решению, и ей хотелось знать, к какому. Нотт устало вздохнул. Судя по всему, он не слишком желал разговаривать. — А дальше, Грейнджер, ты будешь послушной девочкой. — Тео провёл второй рукой по её животу вниз, и она плотнее свела ноги, но он упрямо развёл ей колени и усадил поудобнее для себя. — Дальше ты не будешь высовываться. Тихонько заляжешь на дно. Даже лучше, если просто останешься здесь. На последнем слове он провёл кончиками пальцев по половым губам, и она задержала дыхание, ожидая его дальнейших действий. Которых не последовало. Тео был расслаблен и по-сонному ленив. Она чувствовала спиной, как равномерно и спокойно вздымается его грудь. Так, словно он вот-вот собирался уснуть. — Вы решили, что я буду сидеть и ждать, когда кто-нибудь навестит меня? — Она сама сдвинула бёдра навстречу его пальцам. Вчерашнее ощущение недостаточности и незавершённости вновь наполнило всё тело. Мерлин, да она сама себя вела, как одержимая. А как же её «никогда» не проявлять инициативу первой? Мужчина должен добиваться… Тео прижался губами к её шее, слегка прикусив, и она кожей почувствовала его улыбку. Длинные пальцы ласково скользнули вдоль изгиба половых губ, невесомо погладив, но он всё ещё не собирался ничего всерьёз предпринимать. Гермиона разочарованно простонала и направила его ладонь на нужное место сама. — Ты же будешь очень послушной девочкой? — тихо прошептал он, и от одного звука его голоса у неё внизу живота словно вспыхнул пожар. Его палец мягко очертил восьмёрку вокруг клитора, посылая по телу лёгкую волну возбуждения. Гермиона закусила губу, ей малодушно захотелось согласиться и сказать, что будет самой хорошей и послушной, лишь бы он не останавливался. Только это было бы неправдой, а врать она совсем не любила. — Мне нельзя здесь оставаться. Я сейчас живу у Невилла, он будет волноваться. — Грейнджер слегка подалась бёдрами вперёд, желая больших ощущений, но его пальцы резко замерли, оборвав тонкое гипнотическое наслаждение. Она в недоумении взглянула на Теодора через плечо. Его лицо стало каким-то отстранённым, и только в этот момент до неё дошло, как странно прозвучала эта фраза. «Живу у Невилла». Нотт вряд ли знал, что их связывало с Лонгботтомом. Её губы непроизвольно растянулись в улыбке. Тео становился невероятно милым, когда ревновал. Гермиона закусила губу, чтобы не улыбнуться. — Невилл — мой друг, коллега и просто хороший парень. — Она вновь откинула голову ему на плечо и положила свою руку на его, побуждая продолжить начатое. Внизу живота всё пульсировало и требовало прикосновений. Нотт медлил и молчал. Она вновь нетерпеливо поёрзала, даже хотела уже выразить ему своё возмущение, как он резко ввёл в неё один палец. От неожиданности Гермиона глухо охнула, но, услышав её стон, Теодор лишь усмехнулся и повторил движение. — Никаких Невиллов, — жарко прошептал он ей на ухо и прижал спиной к себе посильнее, словно она собиралась куда-то убежать. И тут же ввёл в неё уже два пальца. Гермиона тяжело вздохнула, но не стала отстраняться, а лишь развела колени шире, предоставляя полную свободу его рукам. — Я могу о себе позаботиться, Нотт, — упрямо проговорила она, — и в состоянии сама решить, где мне жить. Наверняка её ответ Тео не устроил, но он промолчал и, видимо, решил сменить тактику. Его палец вновь начал не спеша выводить мучительные круги на клиторе. Она прикрыла глаза, млея и наслаждаясь. Вода скрадывала часть ощущений, и Гермионе отчаянно хотелось больше. Почувствовав, как она расслабляется и становится послушной в его руках, он вновь замедлился, едва ли не остановившись, и продолжил говорить: — А ты не думала, что поставишь под угрозу того, у кого остановишься? — прошептал Нотт более мягко, и Гермиона почувствовала его пальцы в своих волосах. Он ласково помассировал ей макушку и, заставив наклонить голову набок, влажно поцеловал. — Кто сказал, что тот поджигатель не станет делать это во второй раз? — вкрадчиво спросил он. Касания его пальцев внизу и касания его губ вверху растекались волшебным теплом по коже. Гермиона закрыла глаза, почти не слушая. А Теодор продолжал шептать так, словно хотел, чтобы каждое слово отпечаталось крупными буквами у неё в сознании: — Это так безответственно с твоей стороны, Грейнджер, из-за тебя могут пострадать невинные люди. Как ты будешь себя чувствовать, если по твоей вине с Невиллом что-то случится? Только рядом с нами ты будешь в безопасности… Гермиона чувствовала, что ещё немного, и её накроет той самой, желанной, горячей волной удовольствия. Оргазм был настолько близко, что под прикрытыми веками уже ярко мерцали звёзды и до полёта в космос оставалось десять, девять… — Старший аврор Невилла — специалист по защитным чарам, он поможет, — по инерции прошептала она. С силой упрямства Гермионы могла посоревноваться только сила её ума. Которая, видимо, в этот момент ей совсем отказала. Потому что вместо того, чтобы послушно замолчать, она облизала пересохшие губы и в предоргазменном бреду добавила: — А ещё у него есть кот. И он всегда приходит ко мне по ночам… Рука Нотта соскользнула куда-то вбок, и Гермиона распахнула глаза, медленно осознавая, что полёт в космос, похоже, отменили. — Кот, а не Невилл, — прошептала она в попытке поправить ситуацию и вернуть волшебные пальцы Тео на место. Между ног всё пульсировало от напряжения. Гермиона попыталась выпрямиться и сесть, но Теодор грубо взял её за плечи и развернул лицом к себе. В его глазах читалась такая чистая и неприкрытая ярость, что ей стало не по себе. Он разомкнул губы и выпустил воздух, будто собираясь с силами. Выглядел он так, словно вот-вот сорвётся на крик. Грейнджер замерла, с удивлением наблюдая вспышку его гнева. Обычно только Малфой так легко выходил из себя, Нотта таким она видела впервые. — Я сказал, никаких Невиллов, — прошипел Тео сквозь зубы, задержав взгляд на её губах. В его взгляде одновременно читались густая злость и острое желание. Будто бы он вот-вот собирался с жестокостью её убить, а потом нежно поцеловать в остывшие уста. Но вместо того, чтобы начать душить, он разжал пальцы, встал из воды и завернулся в полотенце. Гермиона проследила взглядом, как стекали капельки воды по его спине, потёрла рукой плечо и свела ноги, остро ощутив тянущий дискомфорт внизу живота. Он же не мог просто так уйти и бросить её? Подумаешь, поспорили. Но, видимо, мог. Тео, не оборачиваясь, зашагал прочь из комнаты. — И не смей трогать себя сама, — бросил он напоследок и вышел, оставив её сидеть в ванне разгорячённой, неудовлетворённой и в глубоком недоумении. Гермиона со злости ударила ладонью по воде, неосторожно расплескав часть на пол. Да кому он нужен? Она всё сама прекрасно умела. Грейнджер прикрыла глаза и положила пальцы на клитор, пытаясь угомонить кипящее под кожей возбуждение. Но становилось лишь хуже. Попробовала повторить его движения — не получилось, решила вспомнить, как ей нравилось раньше — всё было не так. Недостаточно мягко, недостаточно быстро, недостаточно ощущений. Ей нужны были его руки, его чёртовы пальцы и его дурацкое присутствие. Она разочарованно простонала. Раздражение зудело во всём теле, словно её кожу растёрли перцовым порошком. В голову даже пришла мысль пойти разбудить Драко, и она злорадно усмехнулась сама себе. На секунду даже представив, как коснулась бы его живота пальцами, как провела бы дорожку вдоль мышц и мягких светлых волосков у пупка. Ты же сказал, чтобы я не трогала сама себя. Да, Тео? Гермиона вообразила себе злое лицо Нотта и сначала улыбнулась, а следом раздражённо закатила глаза. Она же собиралась всё закончить! В кого она превращалась? Разве это было нормально, что она представляла себе двоих? Нет, ей нужно было собраться с мыслями. Гермиона не спеша нанесла на тело тот самый цветочно-миндальный гель, которым мылся Тео, смыла пену, медленно вытерлась мягким полотенцем и взяла с тумбочки крем с ароматом молока и мёда. Мысли гудели в голове, как пчелиный рой. К своему неудовольствию, она вынуждена была признать, что, возможно, насчёт жилья Тео был прав. После того пожара вся её привычная, упорядоченная жизнь пошла кувырком: документы, деньги, одежда — всё сгорело. И восстановление шло очень медленно. Её заявления даже потеряли один раз! Удивительная случайность. Без документов она не могла получить доступ к своему банковскому счёту, хотя денег там тоже было немного, но оплатить аренду квартиры на месяц ей бы хватило! Поэтому ей всего-то нужно было как-то и где-то протянуть первое время. К счастью, хотя бы в аврорате выдали аванс, и она купила себе одежду, но номер в отеле позволить уже не могла, поэтому ночевала пока у Невилла и его бабушки. Хоть Лонгботтом и не жаловался, но ей самой от этого было весьма неудобно. Бабушка Невилла, похоже, думала, что они встречаются, и каждый раз аккуратно намекала ей на правнуков: розовые детские пинетки на кровати, старинные погремушки, подброшенные в сумочку, а ещё всю прошлую неделю их завтраки вместо пожелания доброго утра начинались с одной и той же фразы: «Где правнуки, Невилл?» И Гермиона не знала, надолго ли её хватит. Иногда казалось, что вполне уютно можно переночевать и в аврорате на своём стуле… Теодор предлагал остаться здесь. В этом роскошном доме в горах. Без бабушки Невилла… Даже если остаться, то как это будет выглядеть… Зависеть от них? Сидеть и выходить только по необходимости? Она вновь вспомнила то жуткое ощущение портального перемещения. Проходить через такое каждый день по нескольку раз совсем не хотелось. И более того, Гермиона не могла просто залечь на дно, как советовал Теодор. Ей нужно было попасть в аврорат, рассказать о смерти Кингсли, что Амикус жив, а лучше даже привести старших авроров в его поместье… Но она не помнила ни дороги туда, ни каких-либо других значимых зацепок за местоположение… Спросить координаты у Драко и Тео? Ответят ли они ей? Станут ли свидетельствовать против Пожирателей? Может, ей удастся убедить их примкнуть к Ордену? Это была очень заманчивая мысль. Нотт и Малфой были теми людьми, которым по факту своего рождения пришлось занять одну из сторон конфликта без права выбора… Они ещё могли всё поправить. Гермиона закусила губу, перебирая в уме, с кем из Фениксов ей стоило это обсудить. Парни могли бы исправить свои ошибки и поработать на благо общества. А Ордену так нужны были новые люди! Первым делом придётся собрать совет, написать всем членам… Мысли проносились со скоростью света, преобразуясь в уме в ровный список первоочередных дел, которые ей предстояло сделать по возвращении в Англию. Сидеть здесь в безопасном доме и ждать, когда её кто-нибудь спасёт, словно заколдованную принцессу? Ну уж нет, слишком много дел. Гермиона подошла к напольной вешалке с чистыми махровыми халатами. Она пару секунд постояла, раздумывая, накинуть ли на себя один из них, но всё же решила позволить себе маленький собственнический жест и не упускать возможности позлить Тео, поэтому вновь натянула на себя рубашку Драко.

***

Во всём доме царила удивительная тишина, словно никого, кроме неё, здесь не было. Лишь по коридору гулял приятный аромат свежесваренного кофе и жаренного хлеба, а значит, все опять сидели на кухне. Бесшумно шагая босыми ступнями по паркету, Гермиона подошла к двери и непроизвольно простонала — Драко опять что-то готовил! Он стоял к ней спиной, Тео неподалёку помешивал кофе в турке, а на столешнице между ними была разложена шахматная доска с красивыми, изящными фигурками из слоновой кости. Судя по всему, партия была в самом разгаре. Не желая прерывать игру своим появлением, она бесшумно отошла назад и спряталась за край двери. К тому же, ей было просто интересно понаблюдать за ними, пока они думали, что находились здесь совсем одни. Подглядывать, конечно, было не слишком вежливо, но что делать, если очень-очень интересно? Гермиона слишком мало о них знала… Какими они оба были на самом деле? Малфой отложил нож и постучал пальцем по губам, задумавшись над следующим ходом. Он дотронулся до одной фигурки, и Гермиона заметила, как Тео довольно усмехнулся. Но его ликующая улыбка тут же погасла, когда Драко передумал, взял слона и, сделав ход, вернулся к готовке. — Я это есть не буду, — раздосадованно сообщил Теодор и с недовольством глянул на шахматную доску. Судя по выражению его лица, ход Драко стал для него полной неожиданностью. Нотт скрестил руки на груди и тихо проговорил себе под нос что-то ругательное. Пока он так стоял и ворчал, оставленный без присмотра кофе закипел. И, словно из жерла вулкана, из турки начала подниматься коричневая пена, с шипением заливая огонь. По комнате моментально растёкся горький запах жжёного кофе. Тео звучно выругался и схватился за полотенце. — А я не буду это пить, — оповестил Драко и поставил на стол тарелку с румяными тостами. Выглядели они на удивление съедобно. Малфой бегло взглянул на Теодора и, убедившись, что тот всё ещё занят уборкой, быстрым движением переставил его ферзя на другую клетку, а потом как ни в чём ни бывало продолжил раскладывать на хлеб кусочки сыра с дырочками и ломтики нежно-розовой ветчины. Гермиона сглотнула слюну. Это всё выглядело весьма аппетитно, и она только сейчас почувствовала, насколько была голодна. — Ну и не пей. — Теодор швырнул перепачканное полотенце в раковину и вернулся к шахматной доске. — Я другого варить не собираюсь. Драко взмахнул рукой перед его лицом и демонстративно начал загибать пальцы: — Разговори-меня-зелье в чае перед допросом того парня. Зелье, вызывающее неконтролируемый смех, в стакане воды перед собранием Лорда. А последний сваренный тобой кофе обернулся для меня несколькими часам беспробудного сна. Добавим к этому прогулку с Грейнджер и её Веритасерум. И вы, два кудрявых гения, действительно думаете, что я буду есть или пить приготовленное вами? Тео, казалось, его не слушал. Он опёрся руками о столешницу, пристально разглядывая расстановку фигур. Гермиона даже затаила дыхание в ожидании, заметит он или нет, что его ферзь поменял положение. Драко постучал Нотта по плечу и сунул ему под нос турку с дымящимся кофе. — Давай честно, что там в этот раз? — Попробуй, малыш, и узнаешь. Вдруг Амортенция на Гойла? Малфой нахмурился и получил в ответ кристально-чистую улыбку. Невинную и безгрешную, как слеза единорога. Видя, что Драко колеблется, Тео выхватил у него турку, разлил кофе по трём кружкам и показательно сделал большой шумный глоток. Следом он открыл рот и высунул язык демонстрируя, что проглотил всё до капли. — Видишь, ничего там нет: ни сахара, ни сливок, ни зелий. Кофе чёрный, как твоя душа. Драко с сомнением поджал губы, взял пальцами его за подбородок и повертел голову из стороны в сторону, словно осматривал лошадь. Пока Малфой искал подвох с кофе, Тео свободной рукой снял с доски белую фигуру и незаметно положил себе в карман. Он вновь был в пижамных широких штанах и в футболке с длинными рукавами, и, судя по всему, мог спрятать на себе целую шахматную доску. — Подними язык, — скомандовал Малфой с подозрением разглядывая лицо Нотта, и тот протянул долгое «А-а-а». — Ты, придурок, серьёзно пытаешься мне доказать, что сейчас хлебнул кипятка? Гермиона хмыкнула вслух и сразу же зажала рот руками, стараясь не проронить ни звука. Она настороженно замерла, надеясь, что никто её не заметил. Нарушать их идиллию совсем не хотелось, к тому же ей теперь действительно было интересно, кто победит в этой партии. К счастью, внимания на неё не обратили. Драко всё же отпил из кружки и недовольно поморщился, а Нотт задумчиво переставил чёрную фигурку. И это был неправильный ход! Гермиона еле сдержала зуд на кончиках пальцев, чтобы не вмешаться, но лишь смяла в кулаке край рубашки, прогоняя желание всё поправить. Драко хищно усмехнулся и съел его фигуру ферзём. Тео тут же снял с доски королеву Малфоя, которая так удачно попала в расставленную им ловушку. А следом внезапно развернулся к ней лицом, широко улыбнулся и подмигнул. — Ты же не мастурбировала в ванной, Грейнджер? Гермиона широко распахнула глаза и почувствовала, как запылали жаром кончики ушей. Она глубоко вздохнула и попыталась взять своё дурацкое смущение под контроль. Драко хмыкнул и, воспользовавшись тем, что внимание Нотта было сейчас обращено не на него, смахнул одну чёрную фигуру со стола. Теодор же открыто наслаждался растерянностью Гермионы. Он сладко потянулся и скривил губы в порочной улыбке, а ей остро захотелось стереть эту его дурацкую ухмылку с лица. Не трогать себя самой, да? Как чудесно, что Малфой уже не спал… Она медленно подошла к столу, подчёркнуто проигнорировав Тео, скользнула кончиками пальцев по прохладной столешнице и слегка задела ладонь Драко. Тот, как всегда, поиском одежды не утруждался, натянув на себя только брюки. Гермиона подняла взгляд на Теодора и, убедившись, что он за ней внимательно наблюдает, провела пальцами по руке Малфоя от запястья до самого плеча. Гладкая кожа в тонких полосках шрамов от Сектумсемпры. Она со злорадным удовольствием отметила, что Нотт ухмыляться перестал. И чтобы окончательно стереть с его лица эту гадкую улыбочку, Гермиона привстала на цыпочки и нежно прошептала Малфою на ухо: — Доброе утро. Она видела такой приём в каком-то старом фильме. Дальше по сюжету мужчина забывал обо всех своих делах и сливался в жарком поцелуе с героиней. Но Драко лишь тихо усмехнулся и, не отрывая взгляда от шахматной доски, повёл плечом, сбрасывая её кисть. Грейнджер бросила недовольный взгляд в его сторону. Испепеляющий и жаркий, словно Адское пламя, который он даже не заметил. Судя по всему, Малфой старался сосредоточиться на том, как развернуть партию в свою сторону. Зато Теодор откровенно забавлялся ситуацией, наблюдая за ней мерзким снисходительным взглядом. Гермионе по-детски захотелось показать ему язык. Она вновь развернулась к Драко и предприняла вторую попытку. — Откуда тут свежий хлеб, если здесь никто не живёт? — Грейнджер потянулась за бутербродом, словно невзначай прижавшись к спине Малфоя грудью. Этот приём она тоже видела в кино и запомнила, как очень удачный. После него герои занялись жарким и страстным сексом, не выходя из спальни три дня и три ночи. Конечно, такого развития событий Гермиона не планировала, и, наверное, умерла бы от истощения в первый же день, но ей нужно было хотя бы просто привлечь его внимание… Драко невозмутимо передвинул тарелку к ней поближе. — Заказал, — пояснил он и дотронулся до белой пешки на доске, но внезапно передумал и, отдёрнув руку, задумчиво постучал пальцем по губе. — На заднем дворе есть совятня. Одну сову отправил к Грегу, другую в пекарню неподалёку. Вот и вся магия. Почему он её не замечал? Они что, сговорились? Гермиона подозрительно прищурилась и взглянула на широко ухмыляющегося Теодора. Да ну этих двоих к чёрту с их играми! Мало того, что не получилось отыграться за утро, так ещё и продемонстрировала, что абсолютно ничего не смыслила в флирте! Она раздражённо схватила бутерброд, гневно откусила огромный кусок и только в этот момент поняла, насколько сильно хотела есть. Безумно сильно. Она была голодна, как гиппогриф на бесхорьковой диете. Как оборотень, вынужденный жевать травку в загоне с пони. Сколько дней они не ели нормальной пищи? Ей показалось, что ничего вкуснее этого тоста с сыром и кусочком ветчины она в жизни не пробовала. Гермиона пододвинула к себе кружку с кофе и сделала большой глоток. Кофе тоже оказался превосходным, пусть даже и горчил немного, но на что только жаловался Малфой? Это была самая чудесная еда в жизни! Просто потому что она была съедобна. Грейнджер добавила немного горчицы, положила на ветчину кусочек огурца и ломтик свежего помидора… — Даже если бы ты прошла голая перед ним, он и на это не отвлёкся бы. — Она так увлеклась, что не заметила, когда Тео успел подойти так близко. Он взял с тарелки тост, звонко хрустнул корочкой и продолжил: — Малфой ненавидит проигрывать. Даже если здесь сейчас объявится Волдеморт, то и ему придётся подождать, пока наш Драко не продумает ход. Гермиона с аппетитом откусила от своего бутерброда и медленно прожевала, раздумывая над следующими своими словами. Ей нужно было как-то убедить их ей помочь, но она знала, что они откажутся. Тем более Малфой сам попал к Амикусу так же, как и она, — оглушённый и связанный, и, скорее всего, даже при желании аппарировать бы туда не смог. Но Тео, видимо, был хорошо знаком с семейством Кэрроу. Поэтому он должен был знать, как туда вернуться… — Вы отведёте меня в дом к Амикусу? — Она вновь отпила кофе, постаравшись принять самый незаинтересованный вид. Будто бы спрашивала про какую-нибудь незначительную мелочь. — А ты проведёшь нас в Министерство? — так же легко парировал Нотт, закидывая остатки тоста себе в рот и допивая свой кофе. — Мерлин, нет! Она беспомощно взглянула на Драко в надежде, что хоть он его образумит. Что им вообще нужно было в Министерстве? До окончания их ссылки оставалось всего полгода, и ради чего идти на такие нарушения? Их же поймают и посадят в Азкабан! Малфой сделал ход и отвернулся от доски, наконец обратив на неё внимание. — Тебе нужна информация? — Его рот расплылся в какой-то странной улыбке, и Гермиона поморщилась. С этими двумя постоянно приходилось торговаться. Почему просто не взять и не сделать, что от них требовалось? Драко очертил кончиком пальца край своей кружки и гипнотически-вкрадчиво продолжил: — Информация — это слишком ценный ресурс, Грейнджер, чтобы раскидываться ею бесплатно. Она обвела обоих недоверчивым взглядом. Малфой и Нотт смотрели на неё так, что сердце готово было лопнуть в груди. Словно воздушный шарик. Бах! И на мелкие лоскутки. Голодный взгляд Драко — он смотрел на неё так же, когда водил рукой по члену, наблюдая, как Теодор ласкал её. Весёлый прищур Тео — этот явно что-то задумал. Но к ещё одной его игре с ножом она не была готова. Гермиона отошла на пару шагов подальше, застёгивая рубашку у самого горла на все пуговички. Закончить. Она же собиралась всё закончить. — И что ты хочешь? — тихо спросила она, мысленно представляя себе самые ужасные вопросы, которые Малфой способен был задать: назвать пароль от архива аврората, перечислить график дежурств, рассказать самые страшные секреты Ордена… Драко слегка склонил голову, взглянув ей прямо в глаза, и она тут же подумала, что лучше бы он действительно спросил про график дежурств в аврорате. Гермиона перечислила бы ему всех по алфавиту, и он уснул бы уже на второй букве, но сейчас выражение его лица говорило о том, что ей, возможно, скоро будет больно сидеть. — Ты задаёшь вопрос. Тот, кто отвечает, задаёт тебе действие. Играла в такую игру в школе? Насколько велико твоё любопытство, Грейнджер? Тео усмехнулся, с интересом наблюдая за её реакцией, и уселся прямо на обеденный стол. Малфой же пододвинул к себе стул, скрипнув деревянными ножками по полу. Гермиона сморщилась от этого звука и разворачивающейся ситуации. Устроили тут театр. Эти двое решили поиграть и бросали ей вызов. Что ж, это был её шанс найти зацепки по многим вопросам. Она опёрлась бёдрами о столешницу, раздумывая и взвешивая каждое своё слово. Судя по их манере игры в шахматы, честности ждать не стоило. Значит, нужно было формулировать вопросы так, чтобы они могли дать однозначный ответ. — Хорошо, Малфой, вопрос к тебе. — Она взяла с уже знакомой полки пергамент и нарисовала маску, которую нашла в своей сгоревшей квартире. Прорези глаз и характерная зубастая улыбка от уха до уха. — Ты знаешь, кому могла принадлежать эта вещь? Гермиона протянула ему листок, и Тео с любопытством заглянул Малфою через плечо. Он пару секунд смотрел, потом хмыкнул и пожал плечами. Но его ответ она и так знала. Теодор был вне подозрений. Нотт — единственный человек, кто оказался рядом в тяжёлую минуту и поддержал её… как мог. По крайней мере, он вытерпел все её слёзы, веселил и даже провёл вместе с ней долгие часы ожиданий на лестничной площадке. Где носило в тот момент Малфоя, ей было неизвестно. И хоть думать об этом не хотелось, но у Драко действительно был мотив и возможность устроить тот пожар… Кто знал, на что, кроме сломанных пальцев, он был способен в гневе? Драко взял в руки рисунок. Гермиона внимательно следила за мельчайшими изменениями в его лице. Если он причастен, то всё равно как-то себя выдаст. Когда Малфой нервничал, то у него дёргался левый глаз, и ни окклюменция, ни хвалёное самообладание ему не помогали. Но сейчас его зрачки сузились, он несколько секунд равнодушно разглядывал рисунок, и, не дрогнув ни единым мускулом в лице, вернул ей лист обратно. — Наверняка только конченный извращенец стал бы носить такую. Ни вкуса, ни практичности, — безразлично произнёс Драко, а следом сухо спросил: — Где ты её видела? Этот ответ её не устроил. Она сложила руки на груди и медленным шагом обошла стул, на котором он сидел. — В своей сгоревшей квартире, — так же сухо произнесла она, подражая его интонации и, не дав ему осмыслить информацию про пожар, сразу же перешла в атаку: — Как выглядела твоя маска? Малфой гордо поднял подбородок и надменно взглянул ей прямо в глаза. Не было похоже, что её выпад его впечатлил. — Если это допрос, аврор Грейнджер, то вы забыли добавить своё любимое зелье мне в кофе, — едко ответил он, скрестив руки на груди, словно закрываясь от неё. — Но если мы всё ещё играем, то теперь твоя очередь. Расстегни пуговицы на рубашке. Гермиона тоже вздёрнула подбородок и с вызовом взглянула ему в глаза, совсем не собираясь уступать. Она чувствовала себя лисой, услышавшей шорох зайца в кустах. Ей казалось, что она бродит вокруг чего-то важного, а Драко просто пытается отвести внимание… — Как выглядели ваши маски и где они сейчас? — упрямо повторила Грейнджер, вспомнив, что в личных делах об этом подозрительно ничего не упоминалось. Они с Тео переглянулись, и Малфой глумливо цокнул языком. — Пуговицы. Все вопросы потом. Гермиона осталась абсолютно недовольна его ответами, но, помедлив пару секунд, мягко усмехнулась и решила всё же подыграть. Пока они были согласны говорить, стоило попытаться узнать у них всё. Дрожащими от нервного напряжения пальцами она потянулась к маленьким белым пуговичкам и начала осторожно высвобождать их из петелек. Расстегнув верхние три, Гермиона лукаво усмехнулась и убрала руки. Никто же не озвучивал количество пуговиц? Тео недовольно нахмурился, и она ему широко улыбнулась. Следующий её вопрос уже заранее был готов, и новой жертвой был выбран именно он. — Мне нужны координаты дома Амикуса. Или отведи меня туда. — Она с интересом закусила губу, ожидая его реакции. Тео измученно закатил глаза и состроил раздражающе-скорбную гримасу, на что Гермиона презрительно фыркнула. Пусть сами сдаются, признают своё поражение и выбывают из игры, если она задаёт слишком неудобные вопросы. Нотт вернул себе серьёзное выражение лица и смерил её оценивающим взглядом. — Возможно, я мог бы сказать тебе координаты поместья Кэрроу, — фальшиво расслабленно протянул он и упёрся языком в щёку. — Хочешь узнать мою цену? У него зуб заболел? Гермиона этот жест совсем не распознала, но что-то в этом заставило все её инстинкты завопить в рупор. Когда там пора было всё закончить? Она потеребила край рубахи, ощутив подушечками тонкий нежный хлопок, и помедлила, прежде чем ответить. Адрес и возможность провести обыск в тайном укрытии одного из опаснейших Пожирателей, а может, даже напасть на его след и посадить в Азкабан. Это было так заманчиво… При этом в её мозгах мелькали мысли о скорейшем позорном побеге, потому что связываться с этими двумя точно не стоило. Драко медленно расстегнул ремень и, вытащив его из петель, отшвырнул в сторону. Металлическая пряжка звонко ударилась об пол. Он провёл ладонью по напряжённым косым мышцам живота и завёл пальцы за пояс брюк. Видимо, Малфой уже решил для себя, что она им ответит. Грейнджер пренебрежительно поджала губы — это было так самонадеянно с его стороны. Хотя… Она была уверена, что успеет остановить всё, пока не зашло слишком далеко. Планку секса они вчера и так перешагнули. Куда же ещё дальше? Поэтому Гермиона гордо расправила плечи, с вызовом вздёрнула подбородок. — Хочу, — твёрдо произнесла она, глядя Нотту прямо в глаза и бросая вызов. Во рту пересохло, а руки даже немного вспотели, и Гермиона обтёрла их об рубашку. Тео ловко соскользнул со стола и, не спуская с неё глаз, приблизился вплотную. Гермиона тяжело сглотнула. Он остановился настолько близко, что его горячее дыхание щекотало кожу. Теодор смотрел на неё жадно, жарко, одним взглядом обещая самые грязные вещи, которые он собирался с ней сотворить. На что он был способен? Она и сама не знала. Такая неизвестность вызывала лёгкий страх и осторожное желание отступить. Чего она точно делать не собиралась. Грейнджер упрямо сжала губы, но, не в силах смотреть ему в глаза, неловко опустила взгляд в пол. Штаны Тео слегка сползли, обнажив тонкую полоску бледной кожи и контрастную дорожку тёмных волос, убегающих вниз… Он был без белья? Нотт ласково завёл ей прядь за ухо и нежно погладил подушечками пальцев шею. Словно успокаивая. От этого жеста волоски на её руках встали дыбом, а по телу пробежала дрожь. Закончить. Она же собиралась всё закончить. Ещё не поздно. Теодор приподнял её подбородок, заставив взглянуть себе в лицо. Его зрачки расширились, скрыв светлую радужку, и глаза казались чёрными, словно копоть. — Сначала, Грейнджер, ты расстегнёшь все эти блядские пуговицы до конца, — голос Тео звучал властно и слегка хрипло. И только услышав эту его интонацию, Гермиона поняла, что всё. Она пропала. Бежать было поздно. Нотт крепче сжал её подбородок, приблизился своими губами к её, и, мазнув по щеке, мягко вобрал в рот мочку уха. Она стояла и не смела шелохнуться, чувствуя, как сладко тянет в животе от его прикосновений. — А потом я наклоню тебя на этот стол, задеру рубашку и для начала выебу пальцами. Потому что ты очень и очень непослушная девочка. — Он вновь взглянул ей в глаза, словно желая убедиться, что она всё понимает правильно, и продолжил жарко шептать: — Ты будешь течь, извиваться, звать на помощь Малфоя. Но всё, что он сделает, — это спустит в твой влажный и тугой ротик. И тебе понравится, Цветочек. Его сперма вперемешку со слюной будет течь по твоим губам, вниз по подбородку, прямо на твою упругую грудь с розовыми торчащими сосками, в то время как я буду грубо драть тебя, выбивая нежные стоны из твоего миленького ротика. Ты будешь стонать, сжиматься и продолжать насаживаться на мой член. Снова и снова. Гермиона тяжело сглотнула. Казалось, ей в гортань залили клей, он затёк в лёгкие, и дышать стало почти невозможно. Её лицо горело от слов Тео, а между ног стало предательски жарко и влажно. Не усугублять, только не усугублять всю ситуацию. Им стоило остановиться. Она сделала неловкий шаг назад, проскользив ладонью по столешнице и случайно задев шахматную доску. Костяные фигурки покатились по столу и звонко попадали на пол. Тео не сдвинулся с места, так и остался стоять, с лёгкой усмешкой наблюдая, как она от него пятится… Малфой погладил себя поверх брюк, перевёл взгляд на Нотта и скорчил такое выражение лица, словно ничего другого он и не ожидал. Сдалась. Грейнджер — трусиха. И это её моментально разозлило. Словно где-то внутри чиркнули спичкой и подожгли пузатый бочонок с порохом. — Напиши координаты или адрес, — голос Гермионы прозвучал так, будто она сама наелась сухого пороха. Её взгляд непроизвольно застыл на хорошо заметном бугре в штанах Малфоя. И она подумала, что это был не самый лучший способ допроса подозреваемых. Тео подошёл к листку и написал длинную строчку цифр. Зато, видимо, эффективный. Драко подкрался сзади и по-хозяйски провёл руками по её бёдрам, собирая рубашку в складки. Грейнджер задержала дыхание, ощутив, насколько сильно он уже был возбуждён. Она откинула голову назад, и губы Малфоя тут же обрушились на её шею, оставляя жадные влажные поцелуи вниз к ключицам. Теодор сложил лист пополам и спрятал в кармане брюк. Она хотела было возмутиться, но Драко развернул её лицом к себе. — Заберёшь после. — Он прижался горячими, гладкими губами, и его упругий язык скользнул ей в рот. Кажется, всё опять выходило у неё из-под контроля! Гермиона прикрыла глаза, с жаром отвечая на его поцелуй. Нотт прижался со спины, спустил с её плеч рубашку и обнажил по пояс. Его ладони скользнули по рёбрам вверх, с силой сжав нежную грудь с твёрдыми, чувствительными сосками. Они целовали её оба, по очереди, вместе. Она чувствовала губы Тео на своих, горячий рот Драко на груди, потом снова был голодный поцелуй. Глубокий, жаркий, с кем? Чьи-то волосы щекотали кожу, и одновременно чьи-то пальцы сжимали бёдра, потом снова чьи-то губы и влажный язык… Драко втянул в рот её сосок. Гермиона выгнула спину, подставляясь ему и захватывая в поцелуй Теодора. Малфой опустился на колени и принялся расстёгивать оставшиеся пуговицы рубашки… Тео крепче обнял её, прижимая к своей груди. Было ощущение, что они контролировали всё её тело: каждый вздох, каждое движение, каждое ощущение… Драко расстегнул последние пуговицы и прижался губами к её обнажённому животу, плавно спускаясь поцелуями ниже. Ей стоило взять себя в руки и не поддаваться. Но мозги словно плавали в засахаренном клубничном сиропе. Слова не складывались в мысли, а мысли никак не формировались в речь. Всё это месиво из обрывков фраз, эмоций, хаотичных слов тянулось в черепной коробке, словно нити густой сладкой патоки, в то время как её тело плавилось от ощущений. Гермиона почувствовала, как Малфой скользнул своим влажным языком по её пульсирующему клитору и зачерпнула ртом воздух. На секунду она даже выплыла из небытия. — Вы можете помочь аврорам важной информацией! И мы сможем добиться амнистии для вас! — ей всё же удалось вспомнить свою последнюю мысль. Драко толкнулся языком внутрь, проведя им между половых губ, и мягко втянул в рот клитор, продолжая выводить невесомые круги упругим кончиком. Это было так хорошо… но не сейчас. Она запустила пальцы в его волосы, слегка отстраняя от себя. Тот недоумённо нахмурил брови. Гермиона закусила губу, осознавая, что один вид стоящего на коленях Малфоя заставляет её сходить с ума. Без рубашки, возбуждённый, губы искусаны и влажно блестят… Неужели это всё происходило с ней? Но ей нужно было ещё много им сказать… Тео заставил её развести ноги шире и скользнул пальцами вдоль половых губ, легонько протолкнув их внутрь, убеждаясь, что она мокрая. А она была. От их касаний жгучее напряжение распространялось от низа живота на всё тело. Ей казалось, что каждая жилка пульсирует и горит в такт их движениям. Тео ввёл в неё два пальца, и она не сдержала томный стон. Чёрт, это было так правильно, ощущать его в себе… — Цветочек, ты уже готова. Такая влажная, горячая… — Он прижался губами к её шее и слегка прикусил, втягивая в рот тонкую кожу и оставляя свою отметку. Снова. Теодор каждый раз клеймил её, напоминая, кому она принадлежит. — Знаешь, чем ты пахнешь, Грейнджер? Ты пахнешь сексом, самыми пошлыми и сладкими фантазиями… Она не слушала. Пот стекал по её вискам, непослушные пряди прилипли к влажному лбу и лезли в глаза, Гермиона смахнула их рукой, всего лишь на миг потеряв парней из поля зрения. Тео тут же заставил её лечь животом на холодный стол и задрал до спины края рубашки, оголив бёдра. Она приподнялась на локтях и замерла, наблюдая, как Малфой расстёгивает и спускает с себя брюки. Ей нужно было до них как-то достучаться! Гермионе отчаянно хотелось, чтобы они были рядом. Как союзники во всём. Люциус Малфой почему-то же встал на нужную сторону… Точно. Люциус. Гермиона зацепилась за эту мысль. — Твой отец, Драко! Он помогал Ордену, и ты можешь внести вклад в нашу победу, почему тебе бы не быть, как он? Теодор шумно выдохнул и нажал ей ладонью на поясницу, побуждая лечь обратно. Но она не послушалась. Драко заметно побледнел и остановился, так и не расстегнув ширинку. — Я никогда не буду таким, как мой отец, — сухо произнёс он, и Гермиона увидела, как подрагивают его пальцы. Она развернулась и, выскользнув из рук Тео, отошла на несколько шагов. На безопасное расстояние, подальше от них обоих. Её тело пульсировало и горело, но она в противовес своим желаниям принялась застёгивать пуговицы. Им нужно было всем серьёзно поговорить, и следовало это сделать ещё в самом начале. — Твой отец смог понять, где правильная сторона и истина, где волшебники боролись за настоящие ценности и пытались сохранить жизни людей… — Гермиона облизнула пересохшие губы и постаралась унять сердцебиение. — Мой отец — идиот. — Драко скрестил руки на груди и брезгливо скривил рот, словно наступил в тёплое драконье дерьмо. Гермиона стиснула челюсти и перевела взгляд на Тео, надеясь хоть в нём найти каплю сознательности. Тот с неприкрытым недовольством одёрнул футболку и поправил член в штанах. — Вы можете помочь спасти других людей и посадить в тюрьму виновных в страшных преступлениях. Но вы своим бездействием покрываете их! Теодор холодно взглянул на неё. Он выглядел раздражённым. Злым. Чужим… — Это всё? — процедил он сквозь зубы. Больно укололо в груди, она растерянно огляделась. Драко молча сжигал её взглядом. Наверняка ему пришлось включить всю силу своей окклюменции для того, чтобы стоять сейчас так, словно он проглотил метлу. Гермиона с каким-то мстительным удовольствием отметила, что у него начал дёргаться глаз. Она медленно перевела взгляд на Нотта. Тот не улыбался и выглядел более хладнокровно, чем Малфой, но от его взгляда в кишках словно скреблись крысы и становилось гадко на душе. Грейнджер упрямо мотнула головой, абсолютно не собираясь пасовать ни перед кем. Она медленно сжала и разжала ладони. — Мне нужно знать, на чьей вы стороне. Оба одновременно тяжело выдохнули и обменялись таким снисходительными взглядами, будто бы говоря друг другу — чего ещё можно было от неё ожидать. Тео покачал головой. — Грейнджер, ты каждый раз забываешь, что мы все здесь уже выбрали свои стороны, — Драко постучал указательным пальцем по своей Тёмной метке, — и не нужно каждый раз пытаться вербовать всех в свой ублюдочный Орден. Гермиона замерла, разглядывая их лица, словно видела впервые. Они все трое были мокрыми от пота, возбуждёнными, искусанными друг другом. И такими чужими. В комнате повисла оглушающая, ослепляющая тишина. Просто поразительно, какая бездонная пропасть между людьми может разверзнуться всего лишь за одну минуту. — Что произошло, останется между нами и больше не повторится, — сухим официальным тоном произнесла она. Говорить это вслух было больно, словно она уже успела срастись с мыслью, что они всегда будут рядом. — Передайте мне координаты, мистер Нотт, или мне придётся написать рапорт о нарушении вами условий ссылки и отправить ходатайство о вашем возвращении в Азкабан. Так будет лучше для них всех. И правильнее. Теодор склонил голову набок, с подчёркнутым равнодушием разглядывая её, и только в уголках его рта притаилась еле заметная злая улыбка. — Удивительно похоже на шантаж, мисс Грейнджер, — сквозь зубы процедил он, искривив губы. Гермиона пожала плечами, не посчитав нужным ничего отвечать. Пусть считает как хочет. Если бы они согласились ей помогать, то не пришлось бы идти на такие меры. Сейчас же она испытывала глубочайшую злость и разочарование. Что Малфой, что Нотт — оба были равнодушными, эгоцентричными, слепыми. С молчаливого согласия таких, как они, смог так высоко подняться Лорд… Она вздёрнула подбородок и протянула руку, побуждая его отдать ей координаты. Теодор вытащил из кармана и молча протянул ей лист. Гермиона пробежала взглядом по цифрам, стараясь их запомнить и аккуратно сложила пополам. — Благодарю, это будет внесено в ваше личное дело. Теодор пренебрежительно дёрнул губой. — Обойдусь. Он хотел ещё что-то добавить, но внезапно его лицо исказила гримаса боли. Нотту потребовалась пара секунд, чтобы принять прежний вид. Только бисеринки пота на лбу выдавали его странное состояние. — Тео? — Гермиона не на шутку испугалась. — Что случилось? Она оглянулась на Драко, но тот тоже выглядел напряжённым. На его челюсти ходили желваки, и было видно, насколько сильно он стиснул зубы. Малфой втянул воздух через сжатые губы и медленно выдохнул, ничего не сказав, только улыбнулся, будто бы у него всё было в порядке. Словно он чувствовал себя превосходно и лучше всех. Но его глаза лихорадочно блестели. Что происходило?! Тео, ничего не говоря, двинулся к выходу, видимо, собираясь выйти на улицу. Но в коридоре раздался хлопок аппарации, и на кухню вбежал запыхавшийся Грег с дикими, круглыми, как два кната, глазами. В его руках был зажат смятый бумажный пакет. — Придурки, что вы опять натворили?! — он бесцеремонно ткнул Нотта локтем в рёбра. — Живо! Гермиона с ужасом подумала, что бы случилось, если б Гойл явился сюда на пять минут раньше, или если бы они все не остановились… Она разгладила на себе рубашку, надеясь, что её внешний вид не вызовет у него вопросов, но Грегори было не до этого. Он вытряхнул из пакета на стол три волшебных палочки и чей-то отрезанный палец, возможно, даже засушенный, с прикреплённым к нему маленьким белым конвертиком. Гермиона в ужасе прижала руки ко рту, ощутив, как липкий страх расползается по позвоночнику. Нотт, в отличие от неё, не стал медлить, двигаясь быстро и без лишней суеты. Он подхватил со стола все три палочки, одну сломал и бросил обломки к пальцу, вторую кинул Малфою и, ничего не говоря, аппарировал прочь, рассеявшись в воздухе клубами тёмного, как копоть дыма. Гермиона поморгала и потёрла глаза, решив, что сейчас ей это просто привиделось. Драко задержал взгляд на том месте, где раньше стоял Нотт, взмахнул палочкой и исчез следом, оставив после себя шлейф из густого чёрного тумана. Она широко распахнула глаза. Ей почему-то казалось, что их трансгрессия внешне ничем не отличалась от её. Грег лишь развёл руками и тоже молча аппарировал тьмой, оставив Гермиону в полном недоумении. Одну, с чужим отрезанным пальцем на столе и со сломанной палочкой.