Мы все умрём. Но это не точно.

— Чувствуешь, как волшебно пахнет? Тихо скрипнула дверь, Теодор, не оборачиваясь, шагнул в квартиру, и Гермиона нерешительно взглянула на тёмный кудрявый затылок. Мягкий, вкрадчивый баритон Нотта одной интонацией обещал показать им настоящую сказку. Но в помещении пахло старым деревом, старушечьими духами с гвоздикой и концентрированной пылью. Казалось, что можно закрыть глаза, высунуть язык, и на нём осядут хрустящие крупицы. Грейнджер тяжело вздохнула, достала палочку и, призвав Люмос, шагнула внутрь. Маленький огонёк выхватил фрагмент стены с выцветшими обоями и фотографиями котят. Точно не в сказку попали. — Смотри, коврик. Наверняка ему уже лет пятьдесят! О, какого чудесного цвета дверь… была когда-то… — Нотт продолжал активно жестикулировать и о чём-то беспрестанно болтать. Гермиону же его поведение начинало потихоньку раздражать. Слишком бодрый, слишком активный, словно проглотил десяток батареек на завтрак. Хотелось найти кнопку выключения, чтобы заставить его посидеть спокойно на месте хоть немного. Она даже на секунду задумалась, не наслать ли оглушающее на него исподтишка, но Тео шустро скрылся в полумраке коридора и через полминуты откуда-то из глубины раздался ещё один наигранно-радостный вздох. Словно он там откопал редкую жемчужину. — Что за дыра? — раздражённо прохрипел Драко за её спиной. Если Нотт был доволен, умиротворён и блестел, словно свежесорванный баклажанчик, то Малфой ворчал, не замолкая, уже несколько часов. Грейнджер взмахнула палочкой, наколдовав Темпус — прошло достаточно времени после того, как они аппарировали из Министерства, но Драко всё бубнил и бубнил… Под его монотонное брюзжание они успели привести себя в порядок и поесть какой-то странной холодной жижи из крупы и мяса, что оставил на плите Грег. Всё Малфою было не так: в душе не текла горячая вода, каша Гойла оказалась склизкой, кто-то помял всю одежду в шкафу — поток его претензий не останавливался. И сейчас, несколько часов спустя, у Гермионы просто сдавали нервы. Нужно было бежать от этих двоих как можно дальше. Она недовольно покосилась в сторону Драко, который двумя пальцами снял фотографию котёнка со стены и брезгливо кинул её на пол. Грейнджер медленно вдохнула и выдохнула, призывая всё своё спокойствие. Ей хотелось кричать, проклясть обоих парализующим, надеть тарелку с жижей на голову Малфою, а Теодору затолкать в рот кляп. Толстый, жирный кляп. Чтобы не издавал ни звука. Но она была благовоспитанной девочкой и держалась как могла. Четыре часа ворчания одного и непрекращающейся болтовни другого. Кто сказал, что два парня — это удовольствие, умноженное на два? Бубнёж, вонючие сигареты и ни секунды покоя. Её нервы были подобны тонкому волоску, натянутому над пламенем свечи. Вот-вот лопнет, расплавится и затрещит. Поэтому, когда стрелка часов перемахнула через пятый час, она не выдержала их совместного времяпрепровождения и в отчаянной попытке остаться одной попросила Нотта показать ей ту самую пустую квартиру. — Это место под названием «дом». Наши апартаменты для нашей Гермионы. — Теодор широко раскинул руки, призывая полюбоваться роскошными просторами, и белозубо улыбнулся. — Грегу мы скажем, что Министерство усилило контроль и приставило нашего аврора к нам на двадцать четыре часа в сутки. Ему будет плевать. Ты, Грейнджер, главное не трогай его вещи, и он тебя даже не заметит. Гермиона с тоской взглянула на обстановку комнаты и скуксилась. Затхлый воздух, полумрак и тишина. Её временное жилище. Здесь действительно было чрезвычайно много всего: тумбочки, табуреточки, столики, полочки, и на каждом предмете мебели стояла армия пузырьков, фигурок, каких-то старых календариков и бумажек. А ещё прошлая хозяйка явно любила котят — их выцветшие фотографии были повсюду… — Посмотри, какая красота. — Теодор толкнул рассохшуюся деревянную дверь на балкон. В комнату внезапно с дикими криками влетела огромная испуганная птица, свившая там гнездо. Драко моментально вскинул палочку, на самом кончике ярко вспыхнул белый луч оглушающего, и несчастная птица камнем рухнула на пол. В воздух красиво взмыли клубы сизой пыли и маленьких перьев. Вторым грациозным взмахом Малфой отправил бессознательное животное в окно и как ни в чём не бывало продолжил осматривать комнату. — Можно было и помягче с живым существом. — Гермиона укоризненно взглянула на него, но тот лишь пожал плечами и брезгливо скинул вязаные декоративные подушки с дивана. — Идиотская квартира. Тебе лучше остановиться у нас. — Ну уж нет. — Гермиона упрямо подняла подушки и сложила их на кресло. Жить с ними двумя и Грегом в одном тесном, закрытом пространстве она точно не собиралась. — Вот здесь ты можешь поставить маленькие цветочки… Знаешь, такие, в глиняных горшочках. Я думаю, тебе понравится… А вот тут у нас будет стоять стол… — Каштановые кудри продолжали мелькать то слева, то справа, а голос, казалось, раздавался отовсюду одновременно. Тео вёл себя как добродушный хозяин огромного роскошного поместья… На этой мысли Гермиона слабо усмехнулась. Конечно же, наверняка так и было… У них обоих был свой дом: мэнор Ноттов, мэнор Малфоев. Она окинула медленным взглядом заброшенную квартиру и подумала, что назовёт это место «мэнор Грейнджер». Почему бы и нет? Пыль, диван с протёртой обивкой и запах плесени. По крайней мере в качестве временного варианта это было лучшим решением, а потом она обязательно найдёт себе что-то поприличней. — Вот там кухня, налево ванная… Я потом принесу тебе плед и полотенца… О, посмотри, какие очаровательные чашечки. Целый набор с котятками! Драко молча взял из рук Тео кружку, повертел, рассматривая милый рисунок, хмыкнул и одну за другой выкинул весь сервиз в открытое окно. Фарфор долетел до асфальта и глухо звякнул, разбившись. — Ей не нужно это старьё, — мрачно пояснил он. Гермиона не сдержала протяжного стона. Как же он её сейчас бесил! Мало того, что Малфой ворчал, будто старый дед, он ещё почему-то возомнил себя самым главным и постоянно раздавал им с Теодором указания: возьми то, отнеси это, встань туда, не дыши на меня, Нотт… — Вот это надо выкинуть, стены перекрасим в зелёный. Нужно найти какого-нибудь магла и наложить на него Империус, чтобы он тут всё убрал… — Драко по-хозяйски прошёл на кухню, и оттуда донёсся шорох открываемых ящиков. Гермиона почувствовала тупую, давящую боль в висках. Кажется, от этих двоих у неё начиналась мигрень. Она потёрла переносицу, ощущая, что вся её жизнь абсолютно вышла из-под контроля. Как же привычный стабильный график, пятничные посиделки в баре с Оливером, Кормаком и Невиллом, редкие выходные у Уизли? Малфой звонко чем-то громыхал на кухне, Тео двигал лишнюю мебель, и та жалобно скрипела ножками по паркету. Мерзкий скрип и громкий звон стекла. Что-то разбивалось и дребезжало, по комнате левитировали разные предметы: салфетки, стаканы, книги, чьи-то старые носки — всё просто бесцельно кружилось в воздухе, а Нотт подкидывал новые и новые вещицы. Гермиона беспомощно взглянула на творившийся хаос и обессиленно упала на диван. Всё шло не так, как она планировала! — Вы же понимаете, что всё это временно? — не выдержала она. — Конечно. Мы не собираемся торчать в магловском мире дольше, чем это необходимо. — Драко вернулся, отряхнул руки и сел на кофейный столик напротив неё. — Ещё полгода, и мы вольны жить, где захотим. Гермиона покачала головой и прикусила губу. Ей нужно было подобрать слова так, чтобы объяснить ему свою мысль как можно тактичнее. Малфой всегда настолько легко вспыхивал и психовал, что даже ей приходилось быть с ним осторожнее. Она разгладила ткань штанов на бёдрах и внимательно взглянула ему в глаза. Оборотное зелье наконец перестало действовать, и она могла смотреть на него спокойно: не было больше отвратительно длинных волос, дурацкого носа и надменного взгляда исподлобья. Теперь перед ней сидел её Драко, а на его красивый бледный лоб спадали беспорядочные белые пряди, взъерошенные и мокрые после душа. — Я про то, что происходит между нами… Между нами тремя. Это всё временно и очень ненадолго. — Ты опять? Было слышно, как Драко скрипнул зубами. Он глубоко вдохнул и зачесал мокрые волосы назад, прилизавшись, как хорёк. И Гермиона подумала, что, похоже, ссоры всё-таки не избежать — этот вот-вот ощетинится и зарычит. — Малфой… — Как насчёт того, чтобы уже перестать отрицать очевидное? — сухо спросил он таким тоном, будто разговаривал с тупым ребёнком. — Очевидное? — эхом отозвалась Гермиона и гневно свела брови. — Конечно. Это ведь очевидно, что мы вместе. Ты и я. Вдвоём. Ну, и кудрявый змей как-то к нам прибился. Кудрявый змей тут же оказался рядом, взъерошил ему прилизанные волосы, превратив гладкую укладку хорька в уютную причёску лохматой псины. — Может, это я тебе разрешил постоять со мной рядом? — шепнул он ему на ухо. Гермиона устало вздохнула и посмотрела на обоих взглядом терпеливой учительницы. Таким, будто бы перед ней сидели два не слишком умных студента, испоганивших чистый свиток в попытках сложить три и три через нумерологические матрицы. — Это всё ненадолго… То, что между нами. Лучше вообще остановиться сейчас, пока ещё не поздно. Драко изящно выгнул тёмную бровь и снисходительно усмехнулся. — Поздно? — Он широко развёл руки. — Мы уже живём вместе. — Это временный вариант. Нас трое, а значит, из этого ничего путного не выйдет. Лицо Малфоя напряглось, потом слегка покраснело, ещё несколько секунд он буравил её глазами и наконец-то изрёк: — Ты только сейчас сообразила? Гермиона упрямо встретила его взгляд и сжала губы в тонкую линию. Она понимала, как слабо прозвучало её заявление, но других аргументов усталый мозг всё равно выдать не смог. Главное, она была убеждена, что поступить именно так — лучше для них всех. Это разумно и правильно… А заводить отношения одновременно с двумя — совсем плохо и бесчестно. Повела себя, как распутница, а стоило думать мозгами… В комнате повисла густая тишина, разбавляемая лишь мерзким скрипом половиц под шагами Тео. Скрип, скрип, скрип… Гермиона и Драко продолжали молча глядеть друг на друга. Кажется, Нотт нашёл расшатанную доску и теперь специально на ней раскачивался. Малфой и Грейнджер пялились друг на друга так, словно каждый пытался задушить оппонента силой телекинеза. Сконцентрироваться. Собрать всё своё упрямство в невидимый кулак и свернуть эту раздражающую голову с поджатыми тонкими губами. Даже выражения лиц у них были одинаковыми. Казалось, они могли бы сверлить друг друга глазами вечно, но Теодор шумно вздохнул, сел на диван и ласково погладил Гермиону по коленке. Она медленно опустила взгляд и положила свою ладонь поверх руки Нотта. Вот это был хороший мальчик. Не то что Малфой. Если с Драко она всё время спорила, то Теодор почти всегда её поддерживал, и почему-то рядом с ним ей всё казалось простым. Уголки губ Нотта дёрнулись и растянулись в ободряющей, светлой улыбке. — Не беспокойся, Грейнджер, я в тебя не влюблён, — сказал он таким тоном, словно это действительно должно было её утешить. — Ничего такого я к тебе не испытываю, и как только эта игра мне надоест, я всё прекращу. Мы как презервативы. Попользовались и разошлись. Вместе горячо и жарко, но как только эйфория закончится и всё внутри начнёт остывать, лучше просто выкинуть и забыть, чем продолжать двигаться по инерции…. Скользить в склизкой, холодной жиже, смутно помня, что когда-то это было чем-то горячим внутри тебя… Вокруг же так много других… — Презервативов, — с садистским удовольствием поддержал Драко, который всё это время внимательно следил за реакцией Гермионы. — Именно, — серьёзно кивнул Тео. Грейнджер молча посмотрела ему в глаза. Зелёные, кристально-прозрачные, как горный ручеёк, покрытый ряской. Почему-то возникло ощущение, что ей в середину живота воткнули тупую длинную иглу и повернули по часовой стрелке, накрутив кишки, как спагетти. Наверное, где-то в глубине души ей хотелось, чтобы он не соглашался с ней так легко. И так грубо. Словно их связь совсем ничего для него не значила. Теодор мягко погладил большим пальцем её коленку, но Гермиона смахнула его руку, встала с дивана и сделала вид, что внезапно заинтересовалась окном. Она не хотела, чтобы кто-то из парней заметил, как на неё подействовали слова Нотта. — Все эти чувства не для меня, Цветочек. — Ты всё правильно сказал, — сухо согласилась она. Разумом Грейнджер это понимала, но внутри всё горело, словно она откусила большой кусок от перца чили. Горькая досада. Острая боль. Удивительная правда была в том, что от его слов ей стало совсем по-девичьи обидно. Иррациональное ощущение. Сама же пыталась им об этом сказать. Но услышать такие слова от Тео… оказалось странно и неприятно. В глазах предательски защипало. Она провела пальцем по прохладному оконному стеклу, стараясь побороть эмоции. Мысль, что её симпатия к Нотту была невзаимной, оказалась даже унизительной… Какого чёрта тогда он рядом с ней делал?! Незаметно подошёл Драко. Поднял пальцами её подбородок и внимательно посмотрел в глаза. Серьёзный, встревоженный. Секунды две он молчал, а потом запустил руку в карман штанов и извлёк матовый пузырёк с тёмно-зелёной жидкостью. — Тебе стоит отдохнуть. Зелье сна без сновидений. Выспись как следует, а завтра поговорим. Он поставил зелье на подоконник, молча развернулся и потянул Теодора с дивана. Нотт, всё ещё настроенный пофилософствовать, возмущённо ругнулся, но Малфой, игнорируя протесты, подхватил его под руку и потащил на выход. В коридоре что-то упало, громко хлопнула входная дверь, и наконец-то стало тихо. Гермиона взяла зелье и прямо в одежде рухнула на диван. Протяжно скрипнули пружины, и в носу засвербело от поднявшейся пыли. Плевать. Выспаться — вот чего ей сейчас хотелось больше всего. А эти двое… С ними можно будет разобраться завтра. Она задумчиво повертела в руках прохладную бутылочку и провела ногтем по мягкой восковой пробке. Где-то на улице стрекотал сверчок, из-за стены слышались шаги в соседней квартире, но в целом здесь было тихо и спокойно. Лежать. Молчать. И ни о чём не думать. После событий в Министерстве тишина казалась ей величайшим благом. Это было даже лучше, чем новое постельное бельё, комфортный диван или горячий ужин. Потому что когда с неё спало адреналиновое опьянение сражения, она ощутила такое опустошение, будто бы на её плечи легла вся тяжесть мира. Атаки Амикуса Кэрроу на Министерство не ожидал никто. Одно было предельно ясно — это не последняя атака Пожирателей смерти. Очевидно, что Ордену тоже потребуется мобилизовать свои ряды, а значит, их всех скоро вызовут на собрание, но пока… Пока её беспокоили Драко, Теодор и Грег. Троица, за которой она должна была присматривать. У неё накопилось слишком много вопросов, и понаблюдать за ними действительно стоило. И, возможно, переезд в соседнюю квартиру был лучшим способом не упускать их из-под наблюдения… Но сейчас ей просто нужно было набраться сил. Гермиона одним махом опрокинула в рот зелье, прикрыла глаза и моментально провалилась в глубокий сон без сновидений. Она проспала так, наверное, часов десять. Утром же, изрядно посвежевшая и отдохнувшая, тут же занялась делами: сходила в душ, вычистила форму, отправила Патронуса Невиллу в Мунго и убедилась, что с ним и Кормаком всё в порядке. После этого, не став заходить к парням, аппарировала прямиком в аврорат. В Министерстве по-прежнему царил полный хаос. Волшебники устраняли последствия пожара и, чтобы младший аврорский состав не мешался под ногами, многим дали отгул. И это было отличной новостью. Выходной! Обрадовавшись, что работать и отчищать копоть от стен ей не придётся, Гермиона отправилась в дом к бабушке Невилла и в самых ярких красках поведала, как героически получил своё ранение её внук. «С ним всё будет хорошо, — кивала Гермиона, пакуя свои немногочисленные вещи. — Его скоро выпишут из Мунго, вот увидите». Пока старая миссис Лонгботтом вытирала платочком слёзы, Грейнджер аккуратно сообщила, что переезжает, и эта новость вызвала новые мокрые причитания. Потом они еще полчаса душевно обнимались-прощались, и Гермионе казалось, что она никогда не выберется из гостеприимных объятий бабушки Невилла. Пройдёт год, а её так и найдут, задушенную и утопленную в слезах. Через час, когда «бедная девочка» наконец вырвалась на свободу, в её руках были зажаты два чемодана и один тёплый пастуший пирог, завёрнутый в хрустящую бумагу. В свою новую квартиру она спешно бежала. И в тот момент, когда магия аппарации развеялась, она практически чутьём поняла, что Драко с Теодором уже здесь. Стоял грохот, в воздухе парило густое облако пыли и слышались тихие голоса. Она прошла к кофейному столику в центре комнаты и положила на него ещё тёплый пирог. На тёмной столешнице красовалась свежая газета. «Люциус Малфой — герой Магической Англии». Гермиона замерла на несколько секунд, вчитываясь в строчки. Рита Скитер как всегда была в ударе. Она пафосно вещала о великом спасении тридцати человек легендарным волшебником, воплощением Мерлина на земле — Малфоем-старшим. Единственный герой всего города, которому срочно нужна ещё одна награда. Гермиона невольно поморщилась — читать такое обилие пафоса и патоки было противно. Внезапно с балкона раздался звук бьющегося стекла. Грейнджер непроизвольно вздрогнула и посмотрела в ту сторону. Драко развлекался тем, что подбрасывал в воздух фарфоровые статуэтки, собранные с полок по всему дому, и взрывал их Бомбардой. Хлоп! Взмах палочки, и крошечная фигурка милой кошечки разлетелась на куски. Снова изящное движение запястья, и очаровательное семейство гусей в чепчиках рассыпалось на осколки. Он тщательно дробил статуэтки на мелкие кусочки, превращая всё в пыль. Грейнджер посмотрела на него через стекло и решила просто не мешать. Пусть выпускает пар. Может, хоть устанет. В то же время в коридоре кто-то споткнулся, громко ругнулся, вспомнив всех пра-предков и их мужские достоинства, а затем, грациозно хромая, из кухни выплыл Тео. В одной его руке были зажаты две ароматно дымящиеся кружки, а поверх привычной футболки с длинными рукавами красовался кружевной белый фартучек. — Кофе хочешь? — Он прошёл мимо и ласково погладил её по щеке. — О, пирог! Сама приготовила? Впрочем, ответа ему не требовалось. Небрежно кинув кружки на стол и расплескав половину содержимого, Нотт разорвал бумагу, в которую был завёрнут пирог, извлёк из ботинка свою Матильду и отрезал себе большой ломоть. Гермиона проследила глазами, как сверкнуло лезвие, и к её горлу тут же подкатил тошнотворный спазм. Вчера этим ножом он убил Амикуса, а сегодня им же нарезал пирог, словно великосветская домохозяйка. Есть ей тут же перехотелось. Но Теодора ничего не смущало. Он откусил огромный кусок и проглотил почти не жуя. — Мерлин, Грейнджер, если ты готовила это сама, то никогда не признавайся. Лучше скажи, что ты кого-то убила или обокрала, но не признавайся. Даже если будут пытать. Иначе на тебя здесь повесят всевозможную работу по дому. Мы на Слизерине очень любим добрых простачков. — Это не я готовила. Не доев первый кусок, Нотт отрезал себе ещё один, взял его во вторую руку и рухнул на диван. — Хорошо, но не убедительно. — Он со вкусом откусил и медленно прожевал. — Будь хитрее. Не действуй открыто, учись манипулировать. Если будешь стремиться всем помогать, то здесь тебя даже Гойл поработит в первые двое суток. Если ты умеешь готовить — никогда не показывай этого и не порть мне игру. Я уже почти приучил Малфоя быть моим поваром. Ещё немного, и он смирится и даже начнёт делать пищу съедобной. Гермиона вспомнила малфоевскую коронную соль с овсянкой и поморщилась. — Драко отвратительно готовит. Тео лишь усмехнулся: — Он был лучшим в классе по Зельеварению, неужели ты думаешь, что он не в состоянии что-то нарезать или приготовить суп? Да он такие зелья варил, что вся наша комната ему приплачивала, чтобы сдать зачёт у Северуса. Теперь настала очередь Гермионы улыбаться. Она лично считала, что Снейп присуждал баллы Малфою только из-за того, что люто ненавидел Гарри и весь Гриффиндор в целом. Впрочем, это не отменяло того факта, что Драко действительно был в курсе, с какой стороны держать нож и сколько сыпать специй, а значит, змей специально наваливал слишком много соли им в еду. Её губы растянулись в мстительной ухмылочке. Захотелось отыграться, взять реванш, и Тео мог быть весьма полезен в этом. Она взяла в руки кружку кофе, сделала маленький глоток и, усевшись рядом, заговорщицки взглянула на Теодора. — Ладно, что ещё я должна знать? Нотт не спеша достал из кармана пачку сигарет, лениво вытряхнул одну и провёл по ней пальцем, покрутил, помял, понюхал, щёлкнул металлической зажигалкой и глубоко затянулся. Только после этого он медленно, словно умудрённый жизнью старец, изрёк: — Кофе без кофеина, солдат. Драко ещё не сообразил, что маглы дошли до такого извращения. Когда он выходит из-под контроля, я лишаю его кофеина на несколько дней. Драко испытывает дискомфорт, его тошнит и у него болит голова… Ему действительно очень плохо, когда он со мной ругается. Но! Когда он начинает вести себя удобоваримо, я ему возвращаю нормальный кофе. И в его подсознании откладывается, что когда он не в конфликте со мной, то ощущает себя лучше. При этом я, можно сказать, даже слежу за его здоровьем. Тео вновь затянулся сигаретой, уголки его губ дрогнули в лукавой полуусмешке. Он расслабленно прикрыл веки и выпустил изо рта ровное колечко сизого дыма. Тёмные ресницы почти скрыли его слишком довольный взгляд. Почти. Очевидно, Тео гордился, что так неплохо адаптировался в чужом для него мире. Но как в его кудрявой голове могла сложиться такая схема, Гермиона даже представить себе не могла. Она изумлённо вздёрнула брови. — Как ты вообще до такой мысли дошёл? Нотт лениво взглянул на неё, словно раздумывая, стоит ли с ней откровенничать дальше, и его губы растянулись в широкой улыбке. — Мои старички в доме престарелых. Я очень внимательно их слушаю. Они подсказали мне много невероятно занятных идей. — Он закинул последний кусочек пирога в рот и вытер пальцы об фартук. — Мне нравятся эти старички. У деда Рафаила я в прошлый раз выиграл в карты челюсть. Этот магл теперь ходит, злится и сосёт еду, как пылесос. Но они все от меня в восторге. Я им провожу зарядку. Старые люди такие смешные, когда крутятся на месте, и такие неуклюжие, что просто прелесть. Я думаю, заведу себе парочку, когда вернусь домой. — Ты хочешь забрать к себе домой несколько стариков? — Гермиона склонила голову набок, подумав, что хоть мотивация у этого парня и страдает, но порыв в целом неплохой. — Ага. — Ты главное спроси вначале, согласны ли они идти с тобой. — Пф-ф, это условности. — Теодор, ты не похищаешь людей. Понял? — Милый, маленький, невинный аврор. Но мы с тобой можем заключить тайный союз и… Договорить он не успел. Хлопнула балконная дверь, и в комнату, громко, гневно топая, вошёл Малфой. Он стянул через голову мокрую от пота футболку и швырнул в угол комнаты. — Вы такие милые, аж тошнит. Гермиона недовольно поморщилась и смерила его взглядом. Вечный нудист. Ей казалось, Малфой настолько любит покрасоваться своим телом, что дай ему волю — он бы везде ходил голым. Вот и сейчас Драко опять стоял с обнажённым, исчерченным тонкими полосками шрамов торсом, в неизменно чёрных штанах и почему-то розовых носках. — Розовые носки? — Может, я сегодня настроен на нежность. Разве не заметно? — Он приземлился на диван между ней и Тео, бесцеремонно отпихнув последнего. — О, пирог. Не успела Гермиона открыть рот, как Малфой ловко взмахнул палочкой и направил на еду Инсендио. Видимо, в этой светлой голове возникла идея слегка подогреть еду перед употреблением, но несчастный пастуший пирог вспыхнул, словно костёр, в который плеснули бензина. Теодор радостно ухмыльнулся и, достав вторую сигарету, подкурил прямо от столпа пламени. Тушить, видимо, никто не собирался. Грейнджер покачала головой и направила на пожарище Агуаменти. Вода с шипением залила огонь, а по комнате расплылся удушающий запах гари. Какой беспорядок! Всё было в воде, столик обуглился, их обед превратился в мокрую, горелую, разваливающуюся кашу, и Гермиона с тоской вспомнила вчерашнюю высокую кухню Грега. — Как вы вообще здесь выжили? — Она обернулась на парней, и её глаза распахнулись в неподдельном ужасе. Драко, видимо, сегодня был на пределе своей активности. Они с Теодором по очереди, что ли, батарейки глотали? Пока она боролась с пожаром, он решил распаковывать её вещи. Малфой взмахнул палочкой, и толстый кожаный чемодан раскрылся, а на пол посыпалось всё содержимое: цикл женских романов, зелья для волос, свитер от Молли Уизли, скабрезная статуэтка от Кормака, подаренная на день святого Валентина, набор перьев, гриффиндорский галстук, счастливая кружка, которую она давно потеряла, широкие трусики, которые можно надевать, когда не идёшь на свидание… — Что это у нас тут? — Драко лениво махнул палочкой, и по воздуху к Гермионе подплыл красный гриффиндорский галстук. Она облегчённо выдохнула, когда он проигнорировал её белье, но как только ей на плечи легла шёлковая красная лента, тут же напряглась. — Примерь его для меня. — Ну уж нет, — усмехнулась Грейнджер. Настроения на его ролевые игры никакого не было, вот только Малфой отступать не собирался. — Кажется, я вспомнил, что кто-то должен мне за спасение своей жизни. Она упрямо скрестила руки на груди и помотала головой. — Гриффиндор отказывается отдавать свои долги? — подал голос Тео и взмахнул газетой перед её лицом. — Ты ещё не отблагодарила нас за твоё удивительное спасение от Амикуса. Гермиона перевела взгляд с одного на другого. Когда к Малфою подключался Нотт, шансов избежать их гениальных идей у неё почти не оставалось. — Грейнджер, не заставляй накладывать на тебя Империус, — поторопил Драко. Непростительное? Он так легко говорил об этом? Или шутил? Она упёрла в него осуждающий взгляд, но Малфой даже не поморщился. Секунда. Две. Нотт нетерпеливо постучал ботинком по полу, и Гермиона тяжело вздохнула. Видимо, ей этого не избежать. Ладно. Ничего же не случится, если она просто примерит галстук? Что в этом такого? Грейнджер окинула их всех многозначительным гневным взглядом и медленно поплелась в ванную комнату. Она специально провозилась там целый час. Точнее, галстук повязала достаточно быстро, а потом просто присела на бортик ванной. Заняться здесь было откровенно нечем, выходить к парням не хотелось. Поэтому от скуки Гермиона трансфигурировала свои штаны в школьную юбку. Просто так, чтобы поупражняться в трансфигурации. Потом не спеша расчесала волосы и игриво улыбнулась зеркалу. Она уже и забыла, как хорошо на ней смотрелась форма Хогвартса. Поэтому, подумав ещё немного, Грейнджер вновь махнула палочкой и создала из носков высокие гольфы. — Ты ждёшь, пока мы умрём от старости? — Тебя это не спасёт. Гермиона взглянула на белую дверь и потуже затянула галстук у горла, словно собиралась на урок Зельеварения. Ей хотелось, чтобы форма сидела на ней идеально, чтобы всё было как в школе: ровные ряды учебников, выглаженная рубашка, приятное волнение и предвкушение первого занятия. Грейнджер прикрыла глаза, на секунду представив, что сейчас толкнёт дверь и действительно окажется в одном из коридоров Хогвартса, мимо пронесётся орава учеников, спешащих на завтрак, повеет ароматом свежей утренней выпечки из Большого зала, а за окнами снова будет темнеть Запретный лес. Она толкнула дверь и шагнула в полумрак комнаты. Парни догадались приглушить свет и зачаровать в воздухе несколько свечей. Гермиона проследила за мягкой левитацией огоньков и довольно хмыкнула — не Хогвартс, но всё равно выглядело красиво. Постоянно находясь рядом с ними, она даже не задумывалась, насколько хорошо они могли владеть обычными бытовыми чарами, хотя наверняка двум чистокровным волшебникам не составляло большого труда заставить парить в воздухе десяток свечей. Сама же она такого заклинания не знала — просто не было необходимости. Их убежище могли атаковать в любой момент, и это было бы слишком непозволительным расточительством магических сил. Но теперь Гермиона зачарованно, словно ребёнок на рождественскую гирлянду, смотрела на парящие огоньки. Хотелось захлопать в ладоши или звонко рассмеяться от того, что она слишком давно не видела такого простого чуда. С самого Хогвартса. Волшебно. Она взглянула на парней, стоящих в другом конце комнаты, у окна. Ей было сложно даже представить, кто из них сейчас управлял этой магией. Оба совершенно не обращали внимания на происходящее и бурно что-то обсуждали. Более того, казалось, что между ними вот-вот вспыхнет очередной конфликт. Малфой стоял, скрестив руки на груди, и упрямо поджимал губы. Нотт хмурился и тоже выглядел недовольным. Они спорили и, похоже, даже не заметили, что она вошла. Гермиона дотронулась кончиками пальцев до одной проплывающей мимо свечи, и та плавно качнулась в воздухе. Огонёк затрепетал, и тени заплясали по стенам. Красиво. Парни тут же повернулись в её сторону, и выражение их лиц моментально изменилось. Губы Тео растянулись в порочной улыбочке, а Драко заинтересованно выгнул бровь, окинул её взглядом с ног до головы и громко цокнул языком. Видимо, ему весьма понравилось, как на ней сидит форма Хогвартса. В груди сразу стало как-то тепло и приятно. Словно тёплый пушистый кот лёг сверху и замурчал. Сладкое чувство собственничества растеклось по венам. Было действительно приятно осознавать, что ей достаточно просто появиться в комнате, чтобы оба обратили на неё всё своё внимание. Здесь и сейчас оба принадлежали ей. Ей одной. — Неплохо, — хмыкнул Драко и сделал несколько шагов, обходя Гермиону по кругу и осматривая её, словно редкий экспонат на витрине. Она тоже окинула одного и второго оценивающим взглядом. Парни трансфигурировали свою повседневную одежду в школьную форму с серебристо-зелёными галстуками. Тео в новом образе казался ей совсем незнакомым, даже чужим. Такой собранный и серьёзный. Она ни разу не видела его в пиджаке и рубашке и уже не воспринимала без привычных футболок с длинными рукавами, но он, оказывается, мог быть другим. Строгим и изящным, как и полагалось наследнику чистокровного рода. Примерный и очень порочный мальчик. А вот что оставалось неизменным, так это ностальгический приступ раздражения, вызванный Малфоем. Гермиона прикусила губу, улыбаясь и сдерживаясь, чтобы не сказать ему какую-нибудь колкость. Хорёк явно провоцировал её на эмоции — он был без пиджака, а рукава своей чёрной рубашки закатал до локтей, открыто демонстрируя тёмную метку во всём своём уродстве. Змея и череп. Клеймёный Пожиратель смерти. — Как тебя занесло в слизеринские подземелья, Грейнджер? — Нотт оттолкнулся бёдрами от подоконника и медленно шагнул к ней. Гермиона отошла назад и обвела взглядом интерьер: квартирка с дряхлой мебелью и протёртыми ковриками. Да уж, слизеринские подземелья, ничего не скажешь. Её взгляд зацепился за книги на столе. Играть с ними в такие игры она точно не собиралась. — Я тут кое-что забыла… — Она метнулась к столу и прижала к груди толстую книгу. — Уже ухожу. И вам тоже нечего делать в коридорах ночью. — Опасно так поздно ходить одной, — раздался голос Малфоя где-то за спиной. Она хотела было обернуться, но Тео сделал ещё один шаг навстречу, и Гермиона едва сдержала рефлекторный порыв схватиться за палочку. — Возвращайтесь в свою спальню! — Что скажет ваша Макгонагалл, когда узнает, что примерная девочка Грейнджер по ночам ошивается около мужской спальни Слизерина? — Теодор остановился напротив неё в нескольких дюймах. Слишком близко для простого разговора с однокурсником и неприлично близко для приличного чистокровного мальчика. — Может, у неё здесь живёт парень? — Малфой подошёл сзади, и она почувствовала жар его тела вперемешку с лёгким цитрусовым ароматом парфюма. — Нет у меня никакого парня! — Гермиона обернулась и прищурилась. Драко выглядел абсолютно серьёзным, только в глазах мерцал больной, лихорадочный блеск. Малфой однозначно решил сегодня повеселиться. — Совсем никакого? — краешки губ Нотта дрогнули, словно он хотел улыбнуться, но передумал, и Гермиона тяжело вздохнула. Ну, всё. Они сговорились. — Совсем. — А может, я твой парень? — рот Теодора растянулся в наглой усмешке. Гермиона почувствовала, как её щёки и кончики ушей неконтролируемо вспыхнули от прилива крови. Боже, что за реакция у неё на него, будто бы она его в первый раз видела… — Нет у меня никакого парня! — возмущённо охнула она и почувствовала, как по бедру вверх к краю юбки поползла ладонь Драко. Как и подобало приличной девушке, старосте Гриффиндора, она с негодованием скинула с себя его руку и отошла от обоих на несколько шагов в сторону. — Что вы себе позволяете? — О, что-то не так? — Драко невинно расширил глаза и задержал кончик языка на верхней губе. — Не боишься испачкаться, Малфой? — она резко развернулась, хлестнув по его лицу кончиками волос, и с вызовом посмотрела ему в глаза. — Может, я не против изваляться в грязи? — медленно протянул он и лениво почесал щёку. Гермиона сощурила глаза. Склонила голову набок и перехватила поудобнее книгу. Если что, знания могли стать тяжёлым оружием в её руках. Изваляться в грязи он хочет? Настроение разыгрывать Хогвартс в компании с мерзким Хорьком абсолютно пропало. Пора было сворачивать всю игру, пока она действительно не наслала Брахиам Эмендо и не превратила Малфоя в человеческий студень без костей. — Знаете, мне пора. Билеты к экзамену сами себя не выучат. — Гермиона взялась за палочку, намереваясь включить свет и переодеться в нормальную одежду. Свой долг перед ним она выполнила, а сколько времени ей стоять в форме Хогвартса, никто не обговаривал. Драко тут же вытряхнул свою палочку из рукава, и Гермиона снова отшатнулась, упёршись лопатками в чьё-то твёрдое тело… Тяжело сглотнула. Чьё-то, ага. Она прижалась спиной к груди Нотта и вдохнула аромат: сладкий кардамон духов и терпкий сигаретный дым. Хотелось, чтобы он её обнял и переломил палочку Драко пополам, но стоило смотреть правде в глаза — она была зажата между ними в ловушке. Они оба стояли к ней очень близко. Невероятно близко. При желании можно было протянуть руки и обняться втроём. На её талию мягко легла ладонь Драко, и в то же время рука Нотта бесцеремонно скользнула под юбку и погладила пальцами ткань трусиков. Гермиона могла похвалить себя за то, что её голос даже не дрогнул. — Потрудитесь объяснить, почему вы оба находитесь так поздно не в своих комнатах. Как префект я буду вынуждена снять с вас баллы. — И сколько, Грейнджер? — Драко ласково улыбнулся ей, обнажив аккуратные белые клыки. — Лично с тебя минус сто! — Она откинула его руку и проскользнула между ними, отходя на безопасное расстояние от обоих. — И минус десять с вас, Нотт. Рекомендую вам двоим вернуться в свои комнаты и заняться… самостоятельной работой над ошибками. Иначе я буду вынуждена доложить о вашем неподобающем поведении директору. — Стоять на месте. — Малфой наставил на неё древко, и она недоумённо замерла, не до конца веря, что он действительно способен направить на неё заклинание. А Драко был способен. Он обошёл её по кругу, взмахнул палочкой и громко, чётко произнёс: — Легилименс! Гермиона тут же почувствовала лёгкое давление на виски. Драко не нужно было махать палочкой или говорить заклинание вслух, чтобы считать её мысли. Очевидно, это была примитивная демонстрация силы. Только зачем? Она вопросительно подняла брови. Тео тоже замер, с интересом поглядывая на Малфоя. По его лицу было видно, что это не входило в их план, но останавливать его он не стал. — Побудь послушной девочкой для меня, Грейнджер. Всего пара вопросов, и я тебя отпущу. — Драко постучал палочкой по губам и поднял пальцами подбородок Гермионы, заглянув в глаза. — Это же не так сложно, да, Гриффиндор? Пара честных ответов без лицемерия. — Я не страдаю никаким лицемерием! Драко цокнул языком и красиво изогнул брови, демонстрируя, что не верит этим словам. Он вновь медленно обошёл её по кругу и остановился у неё за спиной. Гермиона вопросительно взглянула на Тео, но тот расслабленно пожал плечами и, отойдя обратно к подоконнику, закурил. Просто закурил как ни в чём не бывало. Видимо, змеёныш решил наслаждаться разворачивающимся спектаклем с максимальным для себя комфортом. В висках слегка пульсировало, напоминая о воздействии магии Малфоя. — Что ты почувствовала, когда он сказал, что не влюблён в тебя? — громко спросил Драко так, чтобы Теодор это расслышал. — Я не буду отвечать на этот вопрос. — И она буквально ощутила как его магия, словно щупальце осьминога, проскользила у неё в черепной коробке. Щекочущее, неприятное ощущение. — Маленькому гордому Гриффиндору было обидно? — в голосе Драко звучали издевательские нотки, он явно получал наслаждение от того, в какое положение её ставил, и прекращать свою идиотскую игру не собирался. — По твоим щекам потекли маленькие слёзки? — Малфой, заканчивай! — недовольно буркнула Гермиона и попыталась обернуться, но Драко удержал её за плечи, не позволив. Он прижался носом к её затылку, глубоко вдохнув, и потёрся промежностью о её поясницу так, чтобы она почувствовала, насколько он уже твёрдый. Грейнджер непроизвольно задержала дыхание. Боже. Как он может совмещать эрекцию и легилименцию? Малфой нежно погладил большим пальцем её щёку и с насмешкой спросил: — Насколько сильно это расстроило тебя? Защипало в глазах и захотелось заплакать? Может, мне стоит пожалеть тебя? Ублюдок Нотт разбил нам маленькое хрупкое сердечко? — Заканчивай! Но Драко, похоже, только начинал. Его пальцы легли на пуговицы её рубашки у самого горла и высвободили одну за другой из петель. — Хочешь, я тебя пожалею, Грейнджер? Он развёл края ткани и ласково погладил её ключицы. Малфой касался кожи так нежно, словно не с его губ сейчас слетали все эти насмешки. — Он не влюбится в тебя, Грейнджер. Наш мальчик выгорел и способен только высасывать, как дементор. Что ты о нём себе напридумывала? — Драко, пожалуйста… Он невесомо провёл ладонями по её груди, очертив контур, по талии и едва выступающим рёбрам. Если бы не его твёрдый член, упирающийся ей в спину, то она бы даже сказала, что его движения были целомудренными и совсем невинными. Малфой словно очерчивал форму хрустальной вазы. Нежно и невесомо, будто бы боясь прикоснуться. — Признайся хотя бы сама себе. Он тебе нравится. Даже сильнее, чем должен был бы. Гермиона вновь ощутила, как кольнуло в висках. Она повернула голову в его сторону, почему-то обратив внимание на мягкую светлую щетину на его щеке и белые пряди, которые он откинул со лба вбок и завёл за ухо. Драко приблизился и прошептал: — Я уже и так всё знаю. Просто озвучь это. Гермиона посмотрела в сторону Тео, скользнув взглядом по острой линии его подбородка. Ей захотелось провести подушечками пальцев по его скулам и очертить изгиб губ. Ей хотелось понять его. Изучить, забраться ему под кожу, как если бы это она умела читать мысли. Теодор казался таким далёким и отстранённым. И он однозначно злился. Его выдавали суженые зрачки, нервно подрагивающие пальцы, между которых он зажимал сигарету, и то, что его чёртово ровное колечко дыма, которое Нотт так любил пускать изо рта, никак не получалось. Пух! Рваное серое облачко ядовитого сигаретного дыма. Был бы Тео драконом, уже бил бы шипованным хвостом по земле. — Взгляни на него настоящего, Грейнджер. Не тогда, когда он строит из себя обаятельного парня, и не тогда, когда он дарит всем свои идиотские улыбочки, — Драко продолжал настойчиво подсыпать пороха на тлеющие угли. — Взгляни на него, когда он молчит и смотрит пустым взглядом. Вспомни его у Амикуса. Ты думаешь, он был невменяем? Он был абсолютно в своём уме, просто Алекто тогда являлась его главной целью. Теодор пойдёт на всё ради достижения своих целей. Всё, что он говорил или делал, он делал осознанно. Я не прав? — Прав, — сухо отозвался Нотт. Судя по выражению его лица, Тео как мог подавлял свой гнев. Его брови сошлись на переносице, и он хмуро смотрел на Малфоя исподлобья. Драко кивнул ему с таким видом, будто бы другого ответа и быть не могло, а затем снова обратился к Гермионе: — Ты же и тогда это знала. У тебя весьма хорошая интуиция, Грейнджер, — он притянул её к себе ещё ближе, закрывая в удушающие объятия, прижался губами и мягко поцеловал её за ушком. Нежно, почти невесомо, так как бы она никогда не думала, что Малфой способен целовать. — А теперь, даже осознавая всё это, признайся мне, — его голос звучал в тишине комнаты так, словно он был судьёй и зачитывал приговор. Она знала, к чему он клонит, чувствовала, понимала и просто не хотела об этом думать, откладывая все мысли в самый дальний ящик своего сознания. Но этот придурочный легилимент, видимо, присосался к её мозгам, словно клещ. — Нет, — упрямо ответила она, надеясь, что Малфой не станет переступать очевидные рамки допустимого. Это было слишком личным и слишком неуместным в их ситуации. — Тогда я озвучу это сам. — Кажется то, что считала недопустимым она, Драко выбрал для себя единственной целью своего спектакля. — Просто признайся. Она ощущала себя подопытным кроликом, которому одновременно ввели бактерии чумы и антидот, чтобы ради эксперимента проверить, сможет ли её организм справиться с этим, выживет ли она. Два чувства смешались внутри в жгучий коктейль. Безопасное, целебное отрицание и болезненное осознание. Она развернулась и гневно взглянула Малфою в глаза. Было видно, что он пытался сдерживать довольную ухмылку, но ничего у него не получалось. Самодовольство сочилось из каждой поры и стекало по вискам. Драко прикусил губу, и Гермиона проследила, как острые края белых зубов продавили тонкую алую кожу. Ей внезапно захотелось, чтобы ему было больно. Наложить Империус и отдать команду прокусить свою губу словно кожуру спелой виноградины. Чтобы во все стороны брызнула его чёртова кровь. Он делал ей больно и наслаждался этим, внимательно наблюдая, как плавятся эмоции на её лице. Гермиона отвела глаза в сторону и тяжело вздохнула. У неё же не было других вариантов, кроме как озвучить свои чувства самой, правда? Меньше всего хотелось, чтобы Малфой продолжал препарировать её голову. Она набрала в грудь побольше воздуха и на одном дыхании выпалила: — Я влюбилась. Грейнджер слышала, как Теодор с шипением затушил сигарету, но посмотреть в его сторону было страшно. Она опустила глаза на свои ноги в школьных гетрах, мечтая оказаться где-нибудь далеко отсюда. В гриффиндорской гостиной. Она ожидала, что Драко продолжит свои насмешки, но он погладил её по голове и прошептал: — Вот это моя девочка. Мой маленький храбрый Гриффиндор. Я тоже, Грейнджер, и это совсем нестрашно, не так ли? — Малфой подцепил двумя пальцами её подбородок и заставил взглянуть себе в глаза. — Хочешь, в качестве награды я приведу к тебе этого ублюдка? Он тебе нужен? Его руки проскользнули вдоль её тела и вытащили полы рубашки из-за пояса юбки. Она почувствовала прохладный воздух на обнажённой коже своего живота. Наверняка он хотел доказать ей, что кроме него одного ей больше никто не нужен, но Гермиона ответила короткое: — Да. Потому что это была правда. То, что испытывала к одному, она испытывала и к другому. Её слова повисли в тишине комнаты словно одни из зачарованных огоньков. Грейнджер нерешительно подняла взгляд на Драко, но тот выглядел абсолютно спокойным. Казалось, всё шло именно так, как он хотел. Малфой отступил от неё, замурлыкав себе под нос какую-то песенку, и вальяжной походкой подошёл к Теодору. — Твоя очередь. — Он ослабил у горла узел своего галстука и потянул за зелёную шёлковую ленту. — Гриффиндор оказался достаточно смелым. Как насчёт тебя? — А не пойти бы тебе… — Теодор оттолкнулся бёдрами от подоконника и в одно короткое движение вытряхнул палочку из рукава. — Только попробуй применить ко мне магию разума и узнаешь, каким заклинаниям научил меня Кэрроу. Драко улыбнулся ему, словно добрый дядюшка, стянул со своей шеи галстук и намотал один конец на кулак. — О, ничего такого не потребуется, — его голос был сладок, словно мёд. — Ты сделаешь всё сам. Добровольно и без принуждения. Просто заведи руки за спину, малыш. Нотт насмешливо цокнул языком, всем своим видом показывая, что не собирается выполнять его команды, на что Драко лишь добродушно покачал головой. Выглядел Малфой неестественно и странно. Эта его наигранная доброта трещала, как стекло, покрывшееся паутинкой после удара молотком. Казалось, что он вот-вот взорвётся и осыплет их всех острыми осколками. — Отступаешь, да? Бедный маленький мальчик боится, что связанные руки ему напомнят что-то неприятное? Грязь Амикуса, смазку Алекто и вкус её зелья… Как насчёт эксперимента? — В его глазах плясала насмешка и вызов. — Я докажу тебе, что ты идиот. Что твои мнимые последствия принятия зелья не что иное, как фантомные боли. Что ты можешь ощущать этот мир так же остро, как и я. И мне на это хватит полчаса. Тео несколько мгновений с недоверием вглядывался в лицо Драко, потом равнодушно кивнул, словно не веря, что у Малфоя что-то получится, сложил палочку обратно в кобуру под рукавом, а затем, к удивлению Гермионы, медленно завёл руки за спину. — Вперёд, — хрипло выдохнул он. — Вы, кудрявые, на удивление меня сегодня радуете, — протянул Малфой вновь ставшим приторно-сладким голосом и провёл языком по краю верхних зубов. И Гермионе в полумраке показалось, что зубы у него острые, словно у акулы. Драко с самым добродушным выражением лица встал у Теодора за спиной и крепко завязал ему запястья своим галстуком. Он продолжал мурлыкать какой-то весёлый мотивчик и выглядел словно рачительный хозяин, занимающийся будничной рутиной: проснуться, полить розы на участке, связать друга галстуком, заняться сексом втроём, обсудить погоду с соседями… Гермиона просто стояла. Наблюдала, как Драко вяжет узлы за спиной Тео, и улыбалась. После того, что она только что озвучила… ей стало легче и проще. Влюбилась. Да. В этого несносного, самовлюблённого, напыщенного придурка. Драко хмыкнул, поднял на неё серые глаза и подмигнул. Затем снял галстук с шеи Тео и продолжил любовно связывать его руки. Нотт стоял, стиснув зубы, и послушно терпел. Казалось, что каждый новый завязанный узел у него за спиной причиняет ему физическую боль. Он морщился и тихо что-то шипел Драко, но Гермиона не могла разобрать слов. Влюбилась? Она стояла и улыбалась, глядя на эти кудри цвета тёплого молочного шоколада, на россыпь незаметных веснушек, которые она уже знала все наизусть, на его слегка приоткрытые губы… Влюбилась… Драко закончил связывать, потрепал его по волосам, взъерошив их, и вернулся к Гермионе. Он небрежно коснулся её щёки кончиками пальцев, заставляя обратить на себя внимание. — Ты знаешь, что такое ревность, Тео? — спросил Малфой, не оборачиваясь. — Не теряй времени. У тебя полчаса, — процедил сквозь зубы Нотт и тряхнул головой, откидывая волнистую чёлку с глаз. — Ревность — это довольно отвратительное чувство. Заставляет ощущать себя больным. Резким, грубым движением Драко сдёрнул с Гермионы рубашку, сорвав застёгнутые пуговицы, и отбросил ткань в сторону. Она рвано выдохнула, чувствуя, как мурашки пробежали по затылку, а волоски на руках встали дыбом. — Ты ревнуешь, Тео? — Нет, — равнодушно ответил тот. Малфой громко цокнул языком: — Как нехорошо врать легилименту. Грейнджер стояла перед ними в школьной юбке, гольфах, тонком полупрозрачном лифе, и отблеск парящих огоньков играл тёплыми бликами на её коже. Что Драко, что Теодор смотрели на неё, не отрывая взглядов: горячий и голодный у одного, холодный и жёсткий у другого. Малфой ногтем обвёл край кружевного лифа, слегка оттянул чашечку тонкой ткани и зажал пальцами сосок. Твёрдо и чувствительно. По её позвонкам пробежала новая волна дрожи, и Гермиона слегка подалась вперёд, но Драко тут же отстранился. Он обошёл её по кругу, встал за спиной, провёл пальцами по изгибу шеи и одним движением расстегнул застёжку на спине. Лёгкая кружевная ткань проскользила по чувствительной коже, словно пёрышко. Щекотно и прохладно. Теодор, до того смотревший ей в лицо, медленно опустил взгляд на её обнажённую грудь, и на его шее нервно дрогнул кадык. — Ревность — это ещё одна форма жадности. А ты очень и очень жаден, не так ли? — Мне плевать. — Тёмные волосы на висках Теодора были влажными от пота, и Гермиона проследила взглядом, как одна маленькая прозрачная капля скатилась по его коже. Жарко. Когда в комнате стало так жарко и душно? Казалось, кто-то плеснул на горячие угли воду со сладким эфирным маслом. Гермиона чувствовала, как её кожа тоже покрывается испариной. Стоявший сзади Драко щёлкнул пряжкой ремня, и следом она услышала звук расстегнувшейся молнии. Во взгляде Тео тут же заплясали искорки адского пламени. Она хотела было обернуться, чтобы взглянуть на Малфоя, но тот сам прижался к ней и мягко прошептал: — Стой смирно. Грейнджер чувствовала голой спиной его горячую кожу и дыхание с запахом табака и кофе. Малфой остался в одном белье и теперь прижимался к её пояснице твёрдым горячим членом, который прекрасно ощущался через тонкую ткань. Словно её и не было вовсе. Шелковистая, лёгкая, наверняка чёрная. Драко всегда носил только чёрное. Гермионе даже казалось, что она чувствует рельеф напряжённых венок и то, как трётся о её кожу его крупная головка… Казалось? Хотелось? Вспоминалось? Малфой положил широкую ладонь ей на живот и прижал ещё ближе к себе. Так, словно она была его. Словно они были парой, и будто бы в комнате больше никого не было. Только она и он. Вдвоём. Драко прижался носом к её волосам, глубоко вдохнул, и у Гермионы от этого по всему телу расползлись мурашки. Он только что действительно понюхал её макушку? Извращенец! Малфоя, похоже, нисколько не волновало, что она о нём думает. Он ещё раз глубоко вдохнул запах её волос, накрутил несколько прядей на ладонь и властно дёрнул на себя, заставив прижаться затылком к его груди. Теперь, если бы она повернула голову, то могла бы приложить ухо и услышать его сердцебиение. Интересно, Малфой волновался? Билось ли его сердце часто, как у маленькой птички, или стучало медленно и размеренно, как у белой акулы? Сердце Гермионы, казалось, вот-вот выскочит из груди. Ей захотелось прижаться к нему ухом и проверить, дотронуться до него пальцами, губами, почувствовать его вкус, но Драко крепко держал её за волосы. Не пошевелиться. Слушайся, или будет больно. Малфой снова всё решил за них всех, и дальше игра должна была развиваться только по его сценарию. Он не целовал и не позволял ей двигаться. Просто заставлял подчиняться и заявлял свои права. Бескомпромиссно и грубо. Гермиона ощутила, как от этой мысли в низ её живота прилила кровь, расплескав горячее возбуждение по жилам. Она знала, что скоро почувствует вес его тела на себе и всё его напряжение внутри себя. Драко никогда не отличался терпением. Малфой медленно провёл подушечками пальцев по её ключицам, скользнул ими по гриффиндорскому галстуку. Нежно, мучительно медленно обвёл напряжённые соски. Грейнджер переступила с ноги на ногу и поняла, что трусики уже стали некомфортно влажными. Когда она успела так сильно возбудиться? — Ты всё ещё ничего не чувствуешь, Тео? Нотт не ответил. Он будто бы совсем перестал реагировать на его слова. Просто стоял молча и смотрел. Казалось, Теодор старался запомнить каждое мельчайшее движение Драко. Запомнить, как тот ласкал кончиками пальцев её розовые соски. Как часто она дышала, отзываясь на эти касания. Запомнить, как рука Малфоя скользнула ей под юбку. И то, как Гермиона прикусила нижнюю губу, чтобы не выдать своего волнения, потому что там, под юбкой, пальцы Драко оттянули резинку трусиков и погладили её набухшие от возбуждения половые губы. Нет, Тео этого не видел. Но он знал. А ещё он наверняка знал, что Малфой ввёл в неё кончики пальцев, проверяя, насколько она уже влажная. И точно знал, почему Драко довольно усмехнулся ей в плечо и мягко поцеловал в шею, вознаградив за то, что она была мокрой и готовой для него. — Ты знаешь, что надо сказать, Тео. Просто правду. Теодор вновь промолчал. Он смотрел на них так внимательно, словно запоминал каждый их вздох и каждое касание. Чтобы потом больно, мучительно отомстить им обоим. Драко ухмыльнулся, откровенно упиваясь его реакцией, Гермиона же чувствовала, как пылают горячим румянцем её щёки. От стыда. От похоти. От его взгляда. — И как тебе это, Нотт? Ты знаешь, какая она влажная? — Малфой плавно качнул бёдрами, потёршись пахом о её поясницу и наслаждаясь каждой секундой происходящего. — Ты знаешь, как сильно всё это завело мою Золотую девочку? Она такая горячая и готовая… для меня. И вновь в ответ молчание, которое было красноречивее слов. Тео просто стоял и сосредоточенно сопровождал каждое их движение своим пустым, словно безветрие, взглядом. Он смотрел на них как жадный безумец. Не улыбался, не разговаривал, не двигался. И только его чёрные, узкие зрачки скользили вслед за рукой Драко. Оттянуть покрасневший сосок, лёгким касанием пальцев опуститься к пупку и очертить маленькую выемку на теле. Малфой завёл ладонь за эластичный пояс её юбки, скользнул по голому лобку и, безошибочно найдя клитор, медленно и мучительно обвёл его пальцем. Гермиона прижалась к нему спиной. Пальцы Драко скользнули вдоль половых губ, и через секунду у неё перехватило дыхание. Он дразняще медленно ввёл в неё один, и она выгнула спину, остро желая почувствовать ещё больше. Теодор же, потеряв из виду объект наблюдения, медленно поднял свои глаза к её лицу, и Грейнджер, не выдержав его взгляда, тут же зажмурилась. Жестокий, мрачный, обещающий планомерно и мучительно отсоединить Малфою каждую фалангу каждого пальца. — То, что ты чувствуешь, называется ревность, — голос Драко, у самого её уха сочился уверенностью и самодовольством. — Это оглушительно больно. Понимаю. Насладись ею. Выпей её всю и слижи капли с самого дна. Потому что боль и удовольствие всегда рядом. Только обострив ощущения до грани, ты сможешь почувствовать себя полноценно. — Я хочу вышибить тебе мозги, — это было первое, что произнёс Тео за долгое время, и Драко внезапно рассмеялся. Гермиона обернулась, изумлённо взглянув ему в лицо. Если бы она не знала, что он не пил алкоголь, то подумала бы, что Малфой вдребезги пьян. Его глаза странно блестели, зрачки были слишком широкими, а волосы на лбу влажными от пота, словно его лихорадило. — Ваши эмоции, детки… это нечто. И он снова засмеялся. Хриплым, пьяным, помешанным смехом. Его лёгкие касания пальцев на клиторе стали более настойчивыми. Болезненными. Ей стало резко некомфортно, и она отшагнула от него в сторону. В наказание Малфой сжал её сосок до боли и наклонился так близко, что его лоб соприкоснулся с виском Гермионы. — Может, ты хочешь подойти к нему? Пожалеть бедного мальчика? — Драко понизил голос на тональность и опустил ресницы, засмотревшись на её губы, но целовать не стал. Вместо этого он резко отпустил Гермиону и грубо толкнул к Тео. — Давай, вперёд. Ты же обязательно должна спасти всех убогих. Грейнджер неловко взмахнула руками, едва не потеряв равновесие, и оперлась ладонями о грудь Нотта. Малфой в два шага подошёл к ним и резко, без предупреждения толкнул Теодора. Тот, все ещё связанный, легко потерял равновесие и упал на пол. Гермиона быстро подсела к нему и с беспокойством ощупала его затылок. Вроде бы голову не разбил. — Ты в порядке? — тихо спросила она. Но прежде, чем Нотт успел ей ответить, Драко сел рядом и прижал его плечи к полу, чтобы тот не смог перевернуться на бок. — Бедный, бедный мальчик. Пожалей его, Грейнджер, ты же всегда всех жалеешь. Она недовольно взглянула в глаза Малфоя. — Что ты творишь? Но тот её игнорировал, с больным весельем поглядывая на Теодора. — Ты ревнуешь, Тео? — Тот промолчал и Малфой с силой тряхнул его за плечи. — Ну, давай же, просто признайся. Нотт перевёл взгляд на Гермиону. — Да, — тихо прошептал он. — Я охуеть как ревную. Она замерла на несколько секунд, не моргая. Провела пальцами по лицу Тео, словно изучая. Не веря. Его тяжёлые волнистые пряди прилипли к влажной от пота коже, и Грейнджер смахнула их в сторону. Дотронулась до капризных губ. Нотт поймал зубами кончик ее пальца и мягко прикусил. И у неё словно дёрнули спусковой крючок. В импульсивном порыве Гермиона прижалась к его рту, вовлекая в нежный, ласковый поцелуй. По крайней мере таким он задумывался. Аккуратным. Милым. Но на деле они словно пытались поглотить друг друга. Она хаотично гладила его волосы, ласкала язык языком и ловила жаркое дыхание. Ей хотелось раствориться в нем, прижаться и не отпускать. Тео же целовал её, словно голодный. Одержимый. Их щеки и подбородки были влажными и мокро скользили кожа о кожу. Грейнджер даже не успевала подстраиваться под его темп. Весь поцелуй выходил глупым, слюнявым и мокрым. Они целовались так плохо, словно это было впервые в их жизни. Неумело, не слушая друг друга, задыхаясь и утопая в эмоциях. Не отрывая от него губ, Гермиона потянула за галстуки, связывающие его руки, но тут же почувствовала длинные пальцы Драко в своих волосах. Он властно потянул её на себя, заставляя оторваться от Тео. Серые глаза проследили, как тонкая прозрачная ниточка слюны растянулась и порвалась между ним. Одним коротким движением Малфой притянул Грейнджер к своему лицу и она почувствовала, как его упругий язык требовательно протолкнулся в её рот. Новый поцелуй. Развязный, жадный и подавляющий. Их подбородки были мокрыми от общей слюны, и Гермиона краем мысли подумала, что Драко таким образом почти поцеловал и Теодора тоже. Потому что слюна Тео была везде: на ее губах, коже, языке. Она целовала Драко и не могла не думать об этом. Тео подсел ближе, высвободил одну руку и, опершись на неё, прижался губами к шеё Грейнджер, оставил мокрый, прохладный след и спустился к соску. В то же время Гермиона почувствовала, как руки Драко легли ей на бедра и скользнули под юбку. Он развел её ноги и сдвинул трусики вбок, насколько позволяла сделать это тонкая резинка. Теодор с влажным звуком вобрал сосок в рот и очертил упругим кончиком языка ореолу. Малфой наклонился к ней и с силой вжался в неё бедрами. Он был такой тяжёлый… Тут же Гермиона почувствовала давление твёрдой головки на промежность. Малфой медленно, не спеша ввёл в неё член, и они замерли, привыкая к ощущениям. Её глубокий вдох, обжигающий, робкий, и его порывистый выдох. Теодор склонился и провел языком по ее животу, отчего она слегка вздрогнула. Не останавливаясь, он скользнул губами ниже, спустившись к клитору, и мягко вобрал его в рот, обильно смочив слюной. Гермиона нерешительно замерла, не зная, как ей правильно двигаться. Почему они ей ничего не объясняли? Член Драко плавно выскользнул из нее, в один резкий толчок вошёл на всю длину, и у неё перехватило дыхание. Малфой двинулся ещё один раз и ещё, медленно набирая темп. Тео продолжал ласкать её кончиком языка, заставляя сходить с ума все нервные окончания. И Гермиона подумала, что это лучшее, что она пробовала в жизни. Два парня — это не только ворчание, вонючие сигареты и беспрестанная болтовня… А ещё и чистое удовольствие тоже. Временами. Она положила руку на кудри Тео, мягкие, густые, и сжала у корней, второй она вплелась пальцами в волосы Драко, короткие сбоку, такие, что почти не ухватиться, зато длинные сверху. Гладкие, более жёсткие. Как сам Малфой. Они все двигались в медленном, плавном ритме, скользили друг с другом, извиваясь, словно змеи, и растворяясь. Ей так нравилось ощущать их вдвоём. Ей казалось — чуть-чуть, и всё. Но Драко внезапно сбился с ритма и резко ускорился. Тео отстранился, наблюдая за ними, и вытер блестящие от влаги губы. Несколько грубых, равных движений, и Малфой замер, с глухим страдальческим стоном изливаясь вглубь неё. Она тоже остановилась, чувствуя раздражение из-за упущенного оргазма. Член Драко всё ещё пульсировал в ней, но всё произошло как-то слишком быстро. — Иди к нему, — шепнул он ей на ушко, отодвигаясь. Её пальцы ещё дрожали, и Гермиона ощущала густое, нереализованное возбуждение внизу живота. Она недовольно взглянула на Драко, не до конца понимая, почему тот не смог сдержаться. Сложно было? Но Малфой сидел на коленях с абсолютно блаженным выражением лица, обхватив широкой ладонью свой член, и по бордовой от прилившей крови головке стекала вязкая, белая сперма. От этой картины у Грейнджер волоски на затылке встали дыбом, а внутри живота словно крутанулся жаркий, густой комок горячей лавы. Гермиона встрепенулась, скидывая морок, и совсем не к месту смутилась. Драко хищно улыбнулся одними уголками губ и кивнул в сторону Нотта. «Два парня всё же очень удобно», — подумала она. Тео уже лёг на спину, и, судя по всему, ей предлагалось побыть сверху. Грейнджер закусила губу. Всё, что она знала про эту позу, ограничивалось лишь теорией. Сама она успела привыкнуть к тому, что обычно в сексе вёл мужчина, и было страшно сделать что-то неправильное. А если будет больно? А если ей не понравится? Вдруг ему не понравится? Ей потребовалось несколько секунд, чтобы решиться попробовать для себя что-то новое. — Смелее, Грейнджер, — шепнул Драко, мягко потянув её за красный галстук, словно поддразнивая, и она несильно шлёпнула его по руке. Будь её воля, она бы поставила Малфоя в угол в качестве наказания за упущенный оргазм. — Иди ко мне, — шепнул Теодор. А вот этой команды она уже не могла не послушаться. Гермиона медленно придвинулась. Трясущимися от скопившегося в теле напряжения пальцами она расстегнула ширинку на школьных брюках Нотта, и тот приподнял бёдра, помогая ей спустить с себя штаны. Грейнджер ощущала влагу после Малфоя на своей коже и чувствовала себя невероятно дерзкой. Порочной, развязной и смелой. Такой, какой она никогда не была в школе. Грейнджер осторожно присела сверху на твёрдые мужские бёдра, провела пальцами по ноге, касаясь подушечками мягких волосков на его теле. Она спустила его бельё, высвободив толстый, упругий член, и провела большим пальцем по набухшей темно-розовой головке. Они с Драко были разные, совсем не похожие друг на друга. Как в манере движений, так и в том, как по-разному ощущались внутри. Как реагировали на её касания. Драко любил, когда она невесомо касалась уздечки и нежно обводила гладкую головку пальцем, а Теодор горячо возбуждался от более сильных, чувствительных движений, иногда даже на грани боли. Гермиона скользнула по напряжённым венкам на его члене, по тонкой шёлковой коже к самому основанию и обхватила пальцами в тугое кольцо. Она уже знала, как именно нравится Тео. Грейнджер придвинулась к нему бёдрами и направила его член в себя. Она чувствовала, как упругая головка упёрлась в половые губы, и медленно, осторожно начала опускаться. Было мучительно сладко ощущать, как он входит в неё. С Тео иногда могло быть больно, поэтому она внимательно прислушивалась к своим ощущениям и плавно, дюйм за дюймом насаживалась на широкий член. Теодор положил руки ей на бёдра, не поторапливая и не подгоняя. Его тёмные волосы были в полном беспорядке, а грудь вздымалась от частого дыхания. Они не сняли с него рубашку, а на одной руке всё ещё были завязаны слизеринские галстуки. Наверное, сейчас это было неважно — слишком поздно его раздевать. А жаль. Гермиона любила смотреть на мраморно-белую кожу Нотта, пусть и изуродованную надписями, но ей нравилось, как перекатываются его напряжённые мышцы при движении и как скользят капельки пота по его груди. Ей всё в нём нравилось. Гермиона наконец опустилась на член Тео полностью и замерла, не решаясь двигаться на нём дальше. Малфой подошёл сзади, сел на ноги Нотта, прижавшись обнажённой грудью к её спине. Тесная близость трёх тел заставляла сердце в груди отбивать бешеный ритм. Почему-то происходящее сейчас с ними ей казалось самым естественным и нормальным. Так должно было быть, что они все вместе. Это так правильно и хорошо… Драко провёл рукой вниз по её выгнутой спине, талии, скользнул по напряжённому животу, наклонился к губам и поцеловал. Мягко, нежно, растягивая каждое мгновение и наслаждаясь ощущениями. — Теперь приподнимись, — ласково шепнул он и нежно завёл ей растрепавшиеся пряди за ушко. Гермиона послушно привстала, ощущая, как плавно двигается твёрдый член Нотта между её бёдер. Когда она приподнялась почти полностью, позволив выскользнуть ему до самой головки, Драко с силой надавил двумя руками на её бёдра, заставляя резко опуститься вниз. До звёздочек и ярких искр под опущенными веками. Они с Тео оба застонали. Малфой надавил пальцами на её тазовые косточки, прижав сильнее к Теодору, не разрешая отстраняться, а потом через пару секунд шепнул: — И ещё раз. Кровь пульсировала в жилах от звука его голоса. Гермиона вновь привстала почти на всю длину и опустилась сверху, Тео откинул голову и вновь застонал. Она смотрела на его растрёпанные волосы, приоткрытые в выдохе мягкие губы и чувствовала тепло тела Драко за своей спиной. Малфой прижался сильнее, а его пальцы легли на её пульсирующий клитор. — Когда занимаешься сексом с человеком, к которому ты испытываешь эмоции, это совсем другие ощущения… Глубже, ярче, острее. Правда? — спросил у них обоих Драко. Но никто ему не ответил. Нотт слегка приподнял её над собой и начал двигаться сам. Движения Тео заставляли её вздрагивать, втягивать воздух сквозь стиснутые зубы и замирать. Она чувствовала, как он ещё больше твердеет внутри неё, и сама старалась подаваться бёдрами ему навстречу. При этом она млела от пальцев Драко и пыталась подстроиться под его ритм. Малфой так хорошо чувствовал её тело, и оно жаром откликалось на его движения. Длинные ловкие пальцы, которые выводили круги и заставляли её умирать от желания. Глухие стоны Гермионы, тяжёлые выдохи Тео. По небольшой комнате разносились звонкие шлепки кожи о кожу и звуки влажного проникновения. Она чувствовала за своей спиной мягкое дыхание Драко и запах его цитрусового геля для душа. И ей было хорошо. Малфой губами блуждал по её влажной от пота шее, прикусывал, лизал, зарывался носом в волосы, нюхал. Его пальцы двигались напористо и твёрдо. Гермиона стонала то ли бессильно, то ли умоляюще. Она обхватила рукой шею Драко, держась за него, как за опору, пока Тео продолжал вбиваться в неё снизу. Твердо, уверенно, ритмично. Наверное, им стоило поменяться местами. Наверное, для Нотта это было неудобно… Но так не хотелось прерываться. Она прикусила губы, чувствуя, как от переполнявшего её напряжения непроизвольно сжимаются мышцы внутри. Ощущать их двоих вместе было так хорошо. Гермиона поджала пальцы на ногах и зажмурилась до белых пятен перед глазами. Это было вот-вот. Сейчас. Почти как конец света. В один миг вспыхнуло неумеренно много чувств и ощущений. Они кружили голову, заставляли её мычать что-то нечленораздельное, умолять и жалобно всхлипывать. Она извивалась и хныкала. Толчки Тео и его пальцы, до боли впивающиеся в её бёдра. Малфой шептал, что сейчас её пожалеет, а потом мгновение, и всё вокруг словно перестало существовать. Белая пелена перед глазами, судороги в ногах и мучительно-острый оргазм.

***

Они лежали на полу, частично голые, улыбающиеся друг другу и непонятно почему счастливые. Теодор был без брюк и белья, зато в рубашке, Малфой свои трусы уже нашёл, но, видимо, дальше ему одеваться было просто лень, а Гермиона лежала между ними в помятой школьной юбке, сползших гольфах и с красным гриффиндорским галстуком на шее. — Кто-нибудь голоден? — Тео валялся на животе и играл с кудряшками Гермионы. Та, словно отличница, протянула руку вверх. — Ну даёте, — хмыкнул Драко и потянулся рукой за своей футболкой. Было видно, насколько ему лень двигаться. Грейнджер даже на секунду задумалась, зачем ему вообще сейчас футболка? Воспользоваться палочкой и приманить к себе одежду не догадался никто. Они все будто отупели от счастья. Мозги расплавились и растеклись жидким удовольствием по телу, отчего до сих пор немного покалывало в кончиках пальцев. Тео проследил, как Драко безуспешно пытался подцепить чёрную хлопковую ткань. — Пошли посмотрим, осталось ли что-нибудь от того, что нам вчера готовил Грег. Я после секса всегда хочу есть. Гермиона ласково улыбнулась, но отрицательно покачала головой. — Я тут останусь. Вдруг Гойл вернулся или ещё хуже — Паркинсон. Драко вытянулся всем телом, приподнялся на одной руке и потянулся второй за футболкой. Подобно парализованному акробату он замер в воздухе, не дотянувшись до одежды всего лишь дюйм. Тео не удержался и легонько толкнул его. Малфой потерял равновесие и с шумом упал на пол. — Кудрявый ублюдок! — И мои штаны найди, — напутствовал его Теодор и подопнул ногой, а потом вновь развернулся к Гермионе и подцепил пальцем ее локон. — Грейнджер, никто из них даже представить себе не может, что такая приличная девочка, как ты, трахается с нами двумя. Неужели ты не умираешь от голода? Гермиона нахмурилась, но Тео тайком показал ей жестами знак. Он постучал двумя пальцами по груди, и она интерпретировала это как «Слушайся меня». — Возможно… На самом деле ей тоже хотелось есть. А еще хотелось, чтобы Драко что-нибудь приготовил для неё. Поэтому в следующие десять минут они с Ноттом разыграли маленький спектакль, где она посопротивлялась для приличия, но позволила уговорить себя на фирменный завтрак Малфоя, который он специально приготовит ей на ужин. Предложил это, конечно же, Тео, но Драко то ли действительно был голоден, как гиппогриф, то ли слегка устал и присмирел после секса, поэтому почти с ними не спорил. Ещё час им понадобился, чтобы со смешками и короткими поцелуями одеться, привести свои волосы в порядок, которые все трое тут же попытались друг другу взъерошить, сделать серьёзные лица, будто бы это сейчас не они с упоением тёрлись друг о друга, лёжа на полу, и не стонали вместе в муках оргазма… Потому прошло даже больше часа, когда они как ни в чём не бывало вошли в квартиру парней. Обычные люди, которые работают вместе. И которые вовсе не слизывали друг с друга солёный пот час назад. Только Грег был уже дома. Гермиона поправила на себе одежду, словно Гойл мог заметить, что та слегка помята, и догадаться, почему именно. Но тот увлечённо читал журнал и даже не поднял глаза в их сторону. — Где шатались? — равнодушно спросил он, облизнул палец и перелистнул сухую страницу. Малфой прошёл к холодильнику, скрипнул дверцей и брезгливо заглянул внутрь. — Ты что-нибудь готовил? — раздражённо спросил он. От того добродушного и ленивого Драко словно не осталось и следа. — Не моя очередь, — безразлично пожал плечами Грег. Гермиона подошла к Малфою, наблюдая, что он собирался им приготовить. Судя по всему, его великий завтрак должен был состоять из яиц, лука, помидоров, бекона и базилика. Стоило признать, что это был многообещающий стартовый набор. Грейнджер незаметно спрятала солонку. На всякий случай. Нотт подсел к Гойлу на подлокотник, заглянув ему через плечо в журнал. Он несколько секунд вчитывался в строчки, и его тёмные брови недоумённо поползли вверх. — Что ты читаешь? — Да, вот… Как определить волшебника по его палочке, Паркинсон оставила. — Гойл слегка покраснел, но в целом его лицо осталось невозмутимым. Только кончики ушей стали огненно-алыми. — Вот, например, твой боярышник, Драко. Это очень непростое и противоречивое дерево, ведь его листья и цветы исцеляют, а срезанные ветви пахнут смертью. Тео звонко хохотнул: — Ха, Малфой, тут написано, что от тебя воняет. Ритта Скиттер врать не будет. Грег пошевелил губами, читая про себя первую строчку, и громко, с выражением зачитал уже вслух: — Вот ещё. Хозяин такой палочки никогда не разочарует вас своими размерами, он искушен в вопросах плотских утех и доставит вам истинное наслаждение, если вы сумеете его покорить. Но не надейтесь, что вам это легко удастся. Знайте, что путь к сердцу такого красавца куда сложнее, чем путь к его неволшебной палочке. Размер от пяти до семи дюймов. Гермиона, державшая в руках нож примерно этой длины поперхнулась и выронила со звоном на пол. Драко заботливо погладил ее по спине и тихо шепнул: — Семь, даже больше. — Он игриво вздёрнул бровь, и она не смогла сдержать улыбку. Что не понравилось Тео. Он нахмурился, вновь всмотрелся в строчки и вынес вердикт: — Путь к неволшебной палочке прост. Какая-то шлюха, твой боярышник. Грег, что там про грецкий орех? — Секундочку. — Гойл вернулся куда-то на предыдущие страницы и торжественно зачитал: — Эта древесина обладает необычайной гибкостью, а её хозяин — страстью к изобретательству и новаторству. Точно так же он проявит себя и в постели. Будьте готовы к самым смелым экспериментам, мои сладострастные. Он прогнёт вас и поставит на колени, выпустит вашу похоть. Он, как змей-искуситель, подчинит вашу волю и заставит двигаться в унисон с его желаниями. Будьте послушными, девочки, и тогда вас ожидает награда. Его неволшебная палочка станет истинным благословением для тех из вас, кто изголодался по смелому и откровенному волшебству. Размер от шести до восьми дюймов. Драко резко развернулся и смерил Нотта с ног до головы недовольным взглядом. Яйцо, брошенное без присмотра, глухо прокатилось по столешнице и влажно чпокнуло, разбившись об пол. Но Малфой даже не обратил на это внимания. Он сверлил Нотта таким взглядом, словно дурацкая статья в дурацком журнале бросала ему вызов. Теодор довольно поправил член в штанах, и Гермиона неудержимо залилась румянцем. Что ж. Журнал был не так уж и не прав. — Бред какой-то. Скиттер всегда пишет полную чушь. — Малфой упрямо скрестил руки на груди. И Гермиона подумала, что нужно их как-то отвлечь. Она провела пальцами по бумагам на столе, в надежде найти тоже какой-нибудь журнал для чтения, но вместо этого наткнулась на запечатанный конверт с красивым резным оттиском на чёрном сургуче. «Антонин Долохов». Её брови поползли вверх. Он был жив? Они об этом знали? Она без спросу сломала печать, и открыла конверт, но как только взяла сложенный пополам лист в руки, он тут же вспыхнул и рассыпался пеплом в её пальцах. Она подняла взгляд и увидела Теодора, направившего на неё свою палочку.