Мы все умрём. Но это не точно.

Теодор не сводил с Грейнджер глаз. Девочка находилась слишком далеко, и было не слышно, о чём она болтала с Лонгботтомом, но он прекрасно видел, как ласково та ему улыбалась. Мило-премило. Так, будто бы эти двое не стояли на краю тренировочного поля, а находились на сладеньком свидании у мадам Паддифут. — Что за мерзость. — Пэнси ещё раз недовольно вздохнула и подпёрла рукой щеку. И Тео её прекрасно понимал. Им всем не слишком хотелось сидеть на этом дурацком стадионе и наблюдать за аврорами-недомерками. Теодор Нотт вообще был весьма понимающим человеком. Он понимал Грега, который до сих пор злился из-за ситуации с Кэрроу и теперь метал взглядом молнии в сторону Драко. Он понимал Малфоя, у которого при появлении Грейнджер на стадионе задёргался глаз и внезапно пропал дар речи. А также Теодор прекрасно понимал, куда внезапно исчез Амикус, как только их девочка показалась на поле… И всё это было весьма, весьма мерзко. Хотя словом «мерзко» он бы обозначил лишь малую часть происходящего. Для всего остального больше подходило ёмкое «пиздец». Мало того, что Кэрроу разгуливал в начищенном до блеска крестраже Лорда на своей лохматой башке, так он даже не пытался озаботиться хотя бы элементарной маскировкой. Этот психопат на мелочи не разменивался. Зачем? Когда можно ходить мрачным, чокнутым и неповторимым. Тео мог бы поспорить, что под мантией этот урод был без кальсон… Только проверять свою теорию ему совсем не хотелось, да и просто приближаться к Кэрроу ближе чем на сто ярдов тоже. А ведь два дня назад он был готов отдать левую руку, чтобы братик Алекто от него отстал. Но вот Амикус исчез, а на душе стало ещё гаже, чем тогда, когда он плёлся за ним следом и сверлил своими коровьими глазами затылок. Теодор обречённо вздохнул и взъерошил мокрые от снега волосы. Раз Кэрроу исчез отсюда, значит, вскоре возникнет где-то в другом месте. Закон сохранения массы в пространстве. И наверняка его сияющее великолепие явится в Министерство во всей своей красе: в чёрной пожирательской мантии, диадеме и с парочкой весьма смертоносных массовых заклинаний наготове. Нотт смахнул с плеча снежинку, проклиная тупую зиму, идиотский защитный барьер, который мешал ему уволочь Грейнджер прямо с поля, но больше всего — ублюдка Кэрроу, которому не сиделось на месте. И кто теперь должен был его останавливать? Подходить близко к братцу Алекто не было ни малейшего желания, соревноваться с ним в дуэли —подавно. Но Теодор мог поставить всё состояние Малфоев на то, что авроры будут совсем не готовы к внезапному нападению, а значит, сегодня по коридорам Министерства польются реки крови… Неожиданно в лицо прилетел твёрдый, мерзкий, холодный снежок, и талая вода противно затекла за шиворот. Тео весь сжался до скрипа зубов, до противных мурашек на коже, до ощетинившихся волосков по всему телу и перевёл ненавидящий взгляд вправо. Малфой невинно улыбнулся одними уголками губ и указал взглядом на поле, а его палец незаметно для остальных качнулся в сторону Паркинсон. Ну, конечно. Малыш опять пытался командовать. Нотт зло усмехнулся, покачав головой. Нашёл идиота. Драко решил сбежать и предлагал вызвать гнев бешеной ведьмы на себя. Паркинсон хлеще надзирателя следила за каждым их шагом, сопровождала везде и всюду. Она не гнушалась встать под дверью ванной и засечь время по секундомеру. На принятие душа Пэнси отводила им ровно четыре минуты, на поход в уборную — две, завтракать или обедать они должны были на ходу, а ложиться спать ровно в девять. И её постоянное присутствие уже сидело у Теодора в печёнках. Она была хуже мелкого жужжащего насекомого, которое постоянно зудит над ухом и мешает спать. Она была как многоножка, ползущая по ноге, пока ты отдыхаешь… Капрал Паркинсон. Теодор усмехнулся и тут же постарался стереть со своего лица улыбку. Некоторым людям просто нельзя давать власть. Тихую малышку Пэнси это явно развратило. Она стала более хладнокровной и кровожадной. Нотту уже прилетело от неё три дополнительных ночных дежурства у Лонгботтома, и после этого он старался не подставляться. К счастью, у него для этого был Драко. Малфой как всегда перетягивал всё внимание на себя. Он постоянно кричал, спорил и игнорировал её приказы, что лишь накаляло всю обстановку до предела, но пока малыш искрил злостью, доказывая Паркинсон своё старшинство, Теодор просто брал и делал то, что ему было нужно. И сейчас самым разумным способом сбежать отсюда было столкнуть Драко с Пэнси ещё раз. Но Малфой был подозрительно смирён и тих. Нотт с тоской взглянул на сереющее неподалёку здание Министерства, а затем на стадион с толпящимися там маленькими фигурками авроров. Судьба министерских чиновников его совсем не волновала. Выкосит их всех Кэрроу или нет — плевать. А вот в том, что Грейнджер надо было как-то вытаскивать, Драко был определённо прав. Тео вновь взглянул на её миниатюрную фигурку, видневшуюся в добрых двадцати ярдах от него и надёжно укрытую защитным куполом. Щит слабо мерцал перламутровым, как крыло стрекозы, переливом, а значит, целостность ещё не была нарушена. Амикус не пробивал защиту. Но если он двинулся на охоту за Грейнджер, то тогда с какой стороны решил попасть внутрь? Тео допил кофе и сжал бумажный стаканчик в руке, на секунду задумавшись, не швырнуть ли его в Малфоя, чтобы расшевелить малыша на какую-нибудь глупость. Но тот совсем оцепенел, напряжённо наблюдая, как к Гермионе подскочил перепачканный в грязи Маклагген и крепко сжал её в своих мерзких объятиях… Тео недовольно поджал губы. Ах, Кормак, Кормак… Видно, мало тебе досталось в прошлый раз… Что ж, раз Драко не спешил шевелиться, пора было действовать самому. Нотт расслабленно встал со скамьи, подошёл к урне и выкинул стаканчик. Наклонил голову, пряча глаза за чёлкой. Из-под прикрытия упавших на лоб прядей мельком взглянул на Паркинсон. К счастью, сейчас та сосредоточенно наблюдала за Невиллом Лонгботтомом, и его действия остались без особого внимания. Продолжая делать непринуждённый вид, Теодор потянул одну руку, потом вторую… Как обычный человек, который просто разминает мышцы, совсем не собирается сбегать и вовсе не достал тайком палочку из рукава. Убедившись, что Пэнси на него не смотрит, он сделал осторожный шаг вперёд, и под ботинком предательски скрипнула рассохшаяся доска. Надеясь, что этого звука никто не заметил, Тео осторожно повернул голову в сторону, и в горло ему тут же упёрлось остриё палочки. — Сядь на место, солдат, — процедила Паркинсон сквозь зубы и надавила кончиком ещё сильнее. Тео неловко сглотнул, чувствуя, что кожа в этом месте вот-вот лопнет. Мерлин, Пэнси её специально, что ли, натачивала? За её спиной медленно встал со скамьи Драко и одним коротким движением вытряхнул из рукава древко. Тео не поверил глазам: Малфой что, решил вступиться за него? Вдвоём они действительно могли бы с ней справиться… — Куда ты собрался? — вновь повторила Пэнси, буравя его насквозь тёмными от злости глазами. Тео мягко опустил её палочку рукой, но она вновь навела на него. — Ты не можешь самовольно уходить, когда тебе захочется! Нотт облизал замёрзшие губы и вздёрнул брови, призывая Малфоя поторопиться. Тот незаметно шевельнул кистью, наложил на себя какое-то заклинание и бесшумно двинулся вниз по ступенькам. — Драко сбегает! — выпалил Теодор, наблюдая, как стремительно удаляется спина друга. Паркинсон резко развернулась и без лишних прелюдий кинула в Малфоя Оглушающее. Драко выкрикнул Протего, но его палочка изрыгнула розовое облако с парящими лепестками роз. Луч заклинания пролетел сквозь дымку, словно острый нож, разрезающий мягкий персик, и из плотного цветного тумана донёсся звук упавшего тела. Теодор злорадно усмехнулся. Хотел сбежать? Получи! Малфой всю последнюю неделю колдовал, словно зефирная фея. И это был отдельный вид удовольствия: наблюдать, как Драко мучается со своей новой палочкой. Нотт, возможно, даже остался бы понаблюдать за тем, как они с Пэнси будут уничтожать друг друга, но следующим кандидатом на оглушающее был он сам. Поэтому, не дожидаясь, пока Паркинсон переключится на него, Тео отсалютовал Грегу и аппарировал в переулок рядом с Министерством. Это был тихий тупичок между двумя жилыми домами. Нотт присмотрел его ещё пару дней назад. Здесь было достаточно чисто для улицы, тянулись верёвки для сушки белья и даже стояла небольшая скамеечка, припорошенная мягким белым снегом. Уютно, опрятно и, главное, безлюдно. Идеальное место, чтобы подготовиться к проникновению в Министерство. Тео снял куртку и трансфигурировал её в строгую длинную мантию, затем достал из кармана прозрачный бутылёк с Оборотным зельем. Какой бы занозой ни была Пэнси, но она обеспечила их целой флягой Оборотного. Единственное, Тео не собирался использовать для превращения тот материал, который заготовила она. Нотт нащупал в кармане небольшой бумажный конвертик с волосами Люциуса Малфоя, что пару месяцев назад притащил для него Драко и, бережно вытащив оттуда один самый длинный и белый, просто эталонный, опустил его в зелье. Мысль, что придётся пить чьи-то растворённые в жидкости волосы, вызывала лёгкое омерзение, но учитывая, сколько зелий он уже употребил за свои двадцать два года, можно было смело утверждать: наверняка попадались ингредиенты и похуже. Что добавляла Алекто в своё зелье? Об этом было лучше не думать. Он легко взболтнул пузырёк, надеясь, что волос растворится там полностью, прислушался к шипению внутри и глотнул горького зелья. Люциус Малфой на вкус оказался подобен пережжённой коричной конфете, некогда вкусной, но теперь горькой, с дымным душком. Не так уж плох, если подумать. Тео дождался конца трансформации и оглядел себя: рукава короткие, штанины едва прикрывают щиколотки. Малфой-старший был дюймов на пять его выше… Нотт недовольно скривился, подумав, что теперь понятно, в кого Драко вымахал такой оглоблей. И блондиночка ещё отрицал, что похож на папочку? Да он был вылитая его копия! Тео надел мантию и, покинув уютный тупичок, уверенным шагом двинулся ко входу в Министерство. В облике Люциуса существовало много плюсов. Например, можно было пройтись по отделам, не таясь и не скрываясь, будто преступник, а со всеми почестями и уважением. Не то чтобы Теодор рассчитывал на бокал шампанского и аплодисменты, но было бы неплохо. Если Люциус — герой войны, то почему бы этим не воспользоваться? Нотт беспрепятственно вошёл внутрь, важно кивнул нескольким незнакомым волшебникам, и те почтительно склонили головы в ответ. Он прошёл по одному тёмному коридору, по-другому, упёрся в двери Отдела тайн и, невозмутимо сделав вид, что просто гуляет, развернулся назад. Последний раз, когда Теодор был здесь, его тащили в не совсем вменяемом состоянии, поэтому дорогу он помнил слабо… Тео остановился, озираясь по сторонам: стены, двери, тусклые лампы. Где все указатели? И как ему найти дорогу? Так дело не пойдёт. Он наколдовал Темпус и с ужасом осознал, что потерял на блуждания сорок минут. Грейнджер, наверное, уже тоже где-то в здании, а Амикус вполне мог начать убивать… — Мистер Малфой! — Тео даже не сразу понял, что обращаются к нему, и откликаться не стал, но женский голосок всё приближался. — Мистер Малфой, вот вы где! Перед Теодором возникла приятная полненькая девушка в сером шерстяном пиджаке, строгой юбке и, главное, с блестящим бейджиком на груди. Энни Харт. Нотт ей ободряюще улыбнулся в своей обычной манере, отчего девица смутилась и покраснела. Он с запозданием вспомнил, что выглядел сейчас, как Люциус Малфой, поэтому быстро взял себя в руки и постарался сделать такое выражение лица, будто бы ему в задницу вставили древко метлы: брови надменно вздёрнуты, нос задран вверх, губы сжаты в тонкую линию. — В-в-вот, вам принесли на п-подпись, — от резкой смены его мимики девушка начала заикаться. Она неловко махнула в воздухе какими-то бумагами. — Сказали, это важно и очень срочно… Теодор не стал дослушивать её до конца. Меньше всего ему сейчас хотелось возиться с ней. — Давай перо, — коротко сказал он и протянул холёную руку. Энни Харт нерешительно замялась. Её нижняя губа дрогнула. Теребя кончиками пальцев бумаги, девушка осторожно произнесла: — Н-но вам же нужно ознакомиться… Подумать только, какая храбрая. Ещё и спорит. Нотт грозно свёл брови и взглянул на неё своим самым строгим взглядом, отчего девчушка совсем смутилась и будто бы присела, став ниже ростом. Теодор молча забрал из её пальцев листы, перо и поставил фирменную размашистую подпись Люциуса Малфоя, которую он прекрасно запомнил по его письмам к сыну. Драко послания отца никогда не читал, зато Тео с интересом следил за всей корреспонденцией, разумно полагая, что такой человек, как Люциус, мог обладать широким доступом к информации и наверняка делился самыми важными новостями с сыном. Поэтому все письма были досконально прочитаны и изучены. И самое милое в них было то, что каждое письмо Люциус заканчивал фразой «С любовью, твой отец» и широкой витиеватой подписью, которую Тео от скуки даже научился повторять. Как знал, что когда-нибудь ему это пригодится. Поэтому сейчас он быстро расписался на каждой стороне документа и вручил всю стопку листов обратно девушке. — М-м–м, мистер Малфой, н-но вы даже это не прочитали. — Та несмело взяла бумаги и прижала к груди, прикрываясь ими, словно щитом. Теодор вздёрнул подбородок, смерив её надменным взглядом сверху вниз, и недовольно поджал губы, пытаясь выразить всю степень презрения большого начальника к жалкой секретарше. На самом деле его забавляла эта милая растерянность и такая искренняя приверженность делу. — У меня талант к скорочтению, юная леди, — сказал он, по привычке едва не улыбнувшись. Если бы не облик Люциуса и если бы не Грейнджер, с которой он ещё не закончил, то наверняка пригласил бы эту милашку на чашку-другую кофе. Но свою роль нужно было отыгрывать до конца. Он скривил лицо так, как обычно это делал Драко, когда видел перед собой маглов, и процедил: — А теперь проводите меня в аврорат. Живо! Девушка открыла свой маленький яркий ротик, закрыла и, кивнув, развернулась на пятках. Она шла молча, и стук её каблуков эхом отлетал от чёрных министерских стен. Они петляли запутанными коридорами. Люди омывали их, словно поток воды. Волшебники разных мастей сновали туда-сюда, передавали бумаги, ругались, шептались. Кто-то обсуждал несвежий бобовый суп в столовой, другие — погоду на улице и метку Пожирателей смерти, которую недавно кто-то видел в небе. Одни говорили — не может быть! Другие шептались, что Лорд вновь вернулся. Тео с любопытством прислушивался ко всем разговорам, остро ощущая, насколько сильно из-за ссылки они были отрезаны от жизни. Наконец девушка завела его в тупиковый коридор и подвела к двери с надписью «Мистер Смитерс, начальник отдела обеспечения магического правопорядка». — Свободна, — строго проговорил Тео, прихватил её за руку и грозно добавил: — Отправь документы куда надо. Девушка припустила вперёд со скоростью света. Дождавшись, когда её серый пиджачок скроется из виду, он собрался уже развернуться и отправиться на поиски Грейнджер, как внезапно заметил, что дверь начальника была закрыта на замок. Так-так. Тео хищно облизнул губы, предчувствуя нечто любопытное. Похоже, внутри никого. Это было слишком большим искушением. Люциусу Малфою, герою войны, ничего же не будет за небольшое проникновение со взломом? Теодор направил Алохомору, но ничего не откликнулось. Не сильно расстроившись, он вспомнил метод, которому научил его магл Бруно, и, достав из ботинка нож, просто зажал язычок защёлки в двери. Может, магическая защита на кабинете была и сильна, но замок наверняка не меняли уже полвека. Нотт зашёл внутрь, осторожно прикрыл дверь и с любопытством огляделся. Пространство от пола до потолка занимали выстроенные в несколько рядов металлические стеллажи с документами. Обстановка комнаты сохранила следы былой строгости, но не более того. Хаотичными кучами тут и там возвышались несортированные папки и коробки, и Тео неприятно скривился: ими буквально всё было завалено. Пахло пылью, сыростью и старыми бумагами. Свалка, а не кабинет. Он помнил это место, хотя они все тогда были дезориентированы перманентной Импедиментой. Какой-то умник в аврорате изобрёл вариацию чар помех, которые действовали слабее, искажая восприятие ровно настолько, чтобы было сложно собраться с мыслями, но зато дольше. Один взмах палочки аврора, и подозреваемый смирно сидел, рассеянно глядя в стену, и пытался понять, что вообще происходит. Поэтому день своего ареста Теодор помнил слабо. Только то, что их привели в этот кабинет, где самодовольный хлыщ Смитерс лично допрашивал каждого пойманного Пожирателя. Нотт лениво осмотрел ящики, нашёл любопытный амулет с рунами неизвестного назначения, плитку шоколада с миндалём, наручники, правда, без ключа, но всё это забрал с собой и уже собрался уходить, как дверь распахнулась, и в кабинет втолкнули Пэнси, а следом за ней шагнул запыхавшийся Невилл Лонгботтом. — Мистер Смитерс, я задержал подозрительную личность, когда она попыталась попасть под защитный купол… — начал было он, но, увидев перед собой Люциуса Малфоя, запнулся и остановился. — А где Смитерс? Удивление на его лицо было таким густым, что его можно было слизать. Теодор сдержал улыбку, представив, как бы отреагировал Лонгботтом, если бы его лизнул Люциус Малфой. Вместо этого он гордо поднял подбородок и скрестил руки на груди. Тонкие пальцы отстучали дробь по чёрной мантии. Так, словно его отвлекли от очень важного дела и он был весьма этим недоволен. — Отошёл, — произнёс он надменным тоном, разглядывая дезориентированную Паркинсон и взъерошенного Невилла. Куда делись Грег и Малфой, было сложно предположить. — Значит, мы подождём его здесь. — Невилл толкнул Пэнси, заставляя сесть на стул, и сам грозной тенью навис у неё за спиной. Тео с прохладой отметил, что с того дня, как малец Лонгботтом отрубил Нагайне голову, он заметно подрос и стал увереннее в себе. И это в нём раздражало. Пока они гнили в ссылке, кто-то купался в лучах славы… Нотт ничего ему отвечать не стал, а просто пожал плечами и как ни в чём не бывало продолжил рыться в ящиках его начальника. Из-под прикрытия длинных белых волос он видел, как расширились от изумления глаза Невилла, как расползлись в широкую кляксу зрачки, когда Люциус, не стесняясь, выудил одну за другой несколько секретных папок с досье Пожирателей. Судя по всему, спросить, какого хера Малфой сейчас творит, Лонгботтому не позволяла субординация. Хороший мальчик. Тео достал из кармана сигарету и протянул аврору в знак своего расположения. — Будешь? — Н-н-не курю, — малец отчего-то начал заикаться, но быстро взял себя в руки и переключил своё внимание на Паркинсон. Та, кажется, начала приходить в себя. Лонгботтом присел перед ней на корточки и целомудренно похлопал по карманам. Щёки Пэнси тут же покрылись красными пятнами злости. Нотт лишь усмехнулся, представляя, какие мысли гуляют сейчас в её чёрной головке. Да-да, Паркинсон, чьи-то грязные ручонки гуляют по твоему телу. Наверняка ведьма думала, как оторвать аврору конечности, но бедняжка была скована. Увы и ах. Невилл, не обращая внимания на её недовольство, деловито вытянул из нагрудного кармана документы. Паркинсон со всей злостью пнула его по колену, на что Лонгботтом зашипел и, недолго думая, приложил к её виску палочку. Короткая белая вспышка, и Паркинсон вновь обмякла. Очевидно, он наложил те самые усмиряющие аврорские чары, которые так ненавидел Нотт. Тео склонился над папкой, делая вид, что его абсолютно не интересует происходящее, но на самом деле видеть такую Паркинсон было забавно. Всю неделю она изводила их своими тупыми командами. «Встать, лечь, отжаться, расчесать мне волосы…». Как дрессированных собачек. И сейчас, наблюдая, как наконец кто-то смог её усмирить, Теодор испытывал тёплое, тягучее удовлетворение в груди. Конечно, рано или поздно придётся ей помочь, но не сейчас. Пока же он собирался полностью насладиться моментом. За всю эту грёбаную неделю. Оглушённая чарами Пэнси мотала головой и удивлённо хлопала ресницами, абсолютно не понимая, где и с кем она находится. Нотту злорадно захотелось вытащить из её кармана ебучий секундомер и прокричать: «Капрал Паркинсон, у вас две минуты, чтобы привести себя в порядок!» Он даже обошёл их по кругу, раздумывая, не предложить ли Лонгботтому помощь в допросе, но внезапно дверь кабинета взорвалась на мелкие щепки, и на пороге возник запыхавшийся Грег. Он тяжело дышал, словно только что вышел из боя против десяти противников, а взгляд его был абсолютно тупым и стеклянным, как у берсерка. Не успел аврор даже обернуться, как ему в затылок полетело оглушающее. Грег, хоть и был медлительным в обычной жизни, при необходимости разгонялся и превращался в неудержимую машину для убийств. Теодор поднял руки вверх, показывая, что безоружен. С Гойла вполне сталось бы приложить всё живое в радиусе мили, если бы он заподозрил хоть малейшую угрозу. — Люциус. — Грег пару раз моргнул, словно приходя в сознание, и сдержанно кивнул в знак приветствия. — Грегори. Как поживаете? — решил не выходить из роли Тео. Гойл подошёл к бесчувственному Лонгботтому и за ноги оттащил к двери. Тело глухо проскользило по деревянному полу. — Благодарю, чудесно. — Гойл, словно паук, связал аврора магическими верёвками и, вытащив из кармана ключи от наручников, освободил Паркинсон. Ведьма мотнула головой, потёрла глаза и окончательно пришла в себя. Она подскочила к Невиллу и со злостью пнула в ногу, прошептав что-то невнятное, но восхитительно непристойное. — Как там мой сын? — невозмутимо спросил Тео, пытаясь скрыть заинтересованность в голосе. Этот вопрос действительно его волновал. Для них всех было бы неплохо, если бы Драко смог быстро оправиться после оглушения и сбежать. Грег и Пэнс растерянно переглянулись. Судя по всему, Малфоя они упустили. — Всё хорошо, — вежливо улыбнулся Гойл и направил на Лонгботтома Левикорпус. — Чёртов придурок… — буркнула под нос Паркинсон, накладывая на пленника дезиллюминационные чары. Стоило отдать должное Грегу и Пэнс за слаженные и отточенные действия. Они все вчетвером давно уже научились взаимодействовать с друг другом на поле боя без слов. Тео, например, добавил бы к бесчувственному Лонгботтому ещё и Силенцио на тот случай, если тот внезапно проснётся и начнёт орать. Но указывать на эту ошибку он специально не стал. Пусть у Невилла останется хоть один шанс на выживание. — Прошу прощения, Люциус, мы очень спешим. — Гойл взмахнул палочкой, левитируя тело на выход, при этом неудачно стукнув его о дверной проём. — Да-да, конечно. — Тео проследил взглядом, как Пэнс поправила на себе одежду, расправила плечи и с полным достоинства видом вышла следом. В комнате стало непривычно тихо. Входная дверь была полностью раздроблена, значит, оставаться здесь — это привлекать к себе внимание. Тео уменьшил найденные папки и сложил их в карман, благоразумно решив, что это полезные сведения. Теодор Нотт был не только очень понимающим человеком, но ещё и весьма благоразумным. Никогда не знаешь, когда может пригодиться информация о других. Подождав для порядка ещё пять минут, он осторожно вышел в коридор и огляделся. Прошёл почти час, а где искать Грейнджер, он так и не представлял. Стоило надеяться, Малфой сумел её найти первым. Теодор повернул в один тёмный и длинный, как кишка, коридор, затем в другой и неожиданно оказался в общем холле. «Приёмная аврората» — крупными золотыми буквами гласила вывеска над небольшим окошком. За толстым стеклом сидела миниатюрная женщина в очках с роговой оправой и медленно-медленно вычитывала заявления волшебников. Перед окошком уже столпилась изрядная очередь. В зале было душно и многолюдно, откуда-то лилась тихая классическая музыка. И всё выглядело почти нормально: очередь, волшебники, нервно переминающиеся с ноги на ногу, и Амикус Кэрроу, который, как добропорядочный гражданин, стоял в ровной линии из людей. Ну, подумаешь, мужик с диадемой на голове. В целом Амикус даже не сильно выделялся. Впереди него стояла женщина в широкополой шляпе с пыльным чучелом гуся и живыми цветками лилии в руках, которые удушающе воняли на весь приёмный зал. Позади нетерпеливо перетаптывался волшебник в старомодной остроконечной шляпе с маленькими игрушками на полях. На Амикуса здесь никто внимания не обращал. Он выглядел почти нормальным. Почти. Нотт даже из коридора почувствовал тягучую чёрную ауру крестража Лорда. Не удивительно, что все люди, стоящие в зале, были хмурыми и злыми. Неожиданно одна женщина наступила на туфлю другой, и та недолго думая ударила её сумкой по лицу. Раздался звучный шлепок от соприкосновения баула с плотью, и все люди в зале затаили дыхание. Потерпевшая не осталась в долгу и, взмахнув палочкой, срезала со шляпы обидчицы гуся… Нотт попятился, наблюдая, как разгорается драка и как растерянная девушка-аврор пытается угомонить эту свору. Амикус, словно почуяв его присутствие, медленно повернул голову и встретился с Тео прямым взглядом. Острым, холодным, как сама пустота. Нотта тут же неконтролируемо прошиб ледяной пот, и ему пришлось напомнить себе, что он сейчас выглядел как Люциус, не как Теодор. Только странное чувство, где-то внутри живота, было не унять. По костям словно пропустили разряд молнии, а сердце как-то слишком медленно и глухо колотилось в груди. Бух! Бух! Словно кто-то бил кулаком в дубовую дверь. В том, что Нотт ощущал при взгляде на Кэрроу, было сложно признаться даже самому себе. Такое жуткое щекочущее ощущение между лопатками и свинцовую тяжесть в ногах. Хотелось бежать, но одновременно он не мог пошевелиться. Страх. Это был именно страх. Тео, стараясь не выйти из роли Люциуса, высокомерно кивнул в знак приветствия и сделал плавный шаг назад. Кэрроу выскользнул из очереди и решительно двинулся ему навстречу. Нотт осторожно замер, наблюдая как медленно, хищно приближался к нему Амикус. Ублюдок его узнал? Тео опустил взгляд, пытаясь понять, действует ли Оборотное. Руки всё ещё принадлежали Люциусу Малфою… Но чары трансфигурации уже рассеялись, длинная мантия исчезла, и он теперь стоял в обычной своей одежде. Амикус, конечно же, помнил, во что был одет сегодня Нотт… Блядь! Не придумав ничего лучше, Люциус Малфой побежал. Дал дёру так быстро, как только мог. Длинные белые волосы развевались за спиной подобно мантии, и, повернув голову, Тео полностью запутался в прядях, так ничего толком и не увидев. По частому звуку шагов было ясно, что Амикус припустил за ним следом. Тео петлял уже знакомыми коридорами и, увидев лестницу, быстро поднырнул в пространство под ступенями. Он прикрылся дезиллюминационными чарами, надеясь, что этот манёвр сработает. Сердце колотилось в груди, словно отбойный молоток, и шумело в ушах. Амикус остановился на площадке, прислушиваясь, присматриваясь, принюхиваясь. — Мальчик, ты не сможешь от меня долго бегать, — прошептал подобно змее Кэрроу. — Сестра ждёт нас дома. Нотт задержал дыхание. Ждёт нас дома? Мерлин, видимо, рассчитывать, что он упокоил её в земле, не стоило. Тео вспомнил коллекцию его кукол, разбитых Драко, и по виску сползла холодная капля пота. Ждёт нас дома? Похоронил ли он её? Что предпримет Амикус, если обнаружит его, предугадать было несложно. В лучшем случае проклянёт. Но даже просто испытывать на себе его любимое убивающее заклятие совсем не хотелось. Кэрроу всегда останавливал его в последний момент, а вновь ощущать, как внутренние органы разлагаются под кожей… Волоски на руках и всём теле Теодора неконтролируемо встали дыбом. Контрзаклинание знал только сам Амикус, и защиты ни у кого не было. Поэтому, сойдись они в дуэли сейчас, совсем неизвестно, кто из них успеет среагировать быстрее. Если бы у Тео были его защитные амулеты, то был бы и шанс выстоять против первых атак, но не так… Амикус шагнул вверх по лестнице, и Нотт измождённо прислонил голову к стене, соображая, как ему быть дальше. Грейнджер найти не удалось, Малфой неизвестно где, братец Алекто бродит по Министерству… Как их отыскать и собрать всех вместе, он не представлял, но нужно было как-то заставить девочку убраться из Министерства подальше. И он видел лишь один способ. Если не можешь найти, нужно заставить её отсюда выйти. Тео достал свою Матильду из ботинка, с любовью поцеловал холодный клинок и полоснул себя по ладони. Кровь была идеальным проводником, инициирующим магический всплеск по желанию хозяина. В отличие от слюны, которая теряла магический заряд буквально за десять минут, кровь могла сохранять в себе энергию несколько часов. Поэтому Тео достаточно было начертить один рунический знак, отойти отсюда подальше и просто отдать своей магии приказ…

***

Гермиона захлопнула дверцу шкафчика и принялась застёгивать портупею на себе. Щёлкнула крохотной металлической пряжкой, подтянула кожаный ремешок под небольшой грудью. Драко следил, как её тонкие пальцы скользят по перевязи, и не мог отвести взгляд. Она выглядела сейчас иначе: сдержанной, собранной, опасной. Не то неуклюжее недоразумение, которое вечно ударялось ногами обо все углы в их квартире. Другая. Девочку хотелось сжать и, подобно жадному дракону, утащить в свою пещеру. И наверняка он выглядел сейчас как полный идиот… Хотя нет. Здесь и сейчас стоял не он, а уборщик мистер Уилсон, чьи волосы Паркинсон позаимствовала для Оборотного. Наверняка Драко со стороны выглядел как старый, похотливый извращенец, который вот-вот истечёт слюной и кончит только от того, как сексуально Грейнджер затягивала ремешок под грудью. Малфой вздрогнул, вспомнив, что он тут по легенде вроде как уборкой занят, и вяло провёл тряпкой по зеркалу. С отражения на него хмуро взглянул низкорослый дряхлый дед с абсолютно лысой головой и отсутствующими передними зубами. Пэнси определённо хотела лишний раз унизить его, подсунув для входа в Министерство роль уборщика, но мистер Уилсон оказался вполне удобным рабочим образом. Невзрачный, серый человек, который имел доступ ко всем помещениям. Поэтому появление Драко-Уилсона в раздевалке авроров ни у кого не вызвало вопросов. Волшебники продолжали переодеваться, совершенно его не замечая. Он делал вид, что протирает мокрой тряпкой зеркала, а сам при этом не мог отвести взгляд от Гермионы. Она стояла перед ним не дальше ярда — в чёрной водолазке, форменных штанах и портупее. Хрупкая, тоненькая и очень опасная. Но заговорить с ней, когда в помещении находилась куча народа, и тем более наколдовать какое-нибудь заклинание своей идиотской палочкой он не мог. Поэтому снисходительно протёр этим придуркам зеркало и продолжил пялиться на Грейнджер. Влюблённый идиот. От мысли, что девочка без стеснения переодевалась в присутствии других мужчин, хотелось разнести здесь всё по кирпичику. Дверь раздевалки резко распахнулась, глухо ударившись об стену, и в комнату вбежало несколько авроров. Человек пять, не больше. — Красный код! — выкрикнул какой-то долговязый волшебник, и все окружающие тут же пришли в суматошное движение. Кто-то торопливо натягивал штаны, кто-то заканчивал собирать экипировку, кто-то уже оделся и выбежал из зала. Что бы ни означало это «Красный код», звучало оно неприятно. Видимо, авроры наконец-то заметили Амикуса и теперь спешили на его поимку. Ну-ну, удачи, недоумки. Драко встал поближе к Грейнджер, надеясь успеть её поймать до того, как она упорхнёт вслед за остальными. Новоприбывшие разбрелись по сторонам и принялись извлекать из шкафчиков какие-то амулеты и элементы снаряжения. В целом, действовали они неплохо: спокойно, достаточно быстро и организованно. — Грейнджер, тебе помочь раздеться? — Кормак весело хохотнул, потрепал её по голове, и Драко-Уилсон стиснул зубы, с удивлением ощутив отсутствие передних в верхнем ряду. Хотелось перегрызть горло этому придурку, но без зубов он мог только попытаться его засосать до смерти. Да уж. — Прекрати паясничать. — Сосед Маклаггена по-шкафчику громко хлопнул дверцей, и Драко узнал в нём Максимуса Бонта, Пожирателя смерти. Его рыжую голову он точно видел на прошлом собрании, что, видимо, не мешало ему вести двойную игру в логове Правопорядка. Что ж, они все вели двойные игры. Бонт перекинул через плечи портупею с амулетами. И коротко сообщил: — Смитерс всех собирает в зале. Гермиона замерла и вскинула на Максимуса глаза. — Что именно произошло? — она сначала спросила, потом поморщилась, и Малфой, позволив себе применить лёгкую легилименцию, легко считал стойкую неприязнь. Так-так. Золотая девочка, похоже, недолюбливала всех обладателей тёмной метки? Что за изумительное лицемерие. Максимус, явно не ожидавший, что с ним заговорят, удивлённо ответил: — В транспортном отделе творится какой-то хаос, кажется, будем эвакуировать гражданских… Грейнджер не нужно было повторять дважды, она быстро застегнула оставшиеся ремешки, подхватила палочку и выскочила из раздевалки. А Драко со злостью сжал тряпку. Он упустил её! Кормак с Максимусом тоже достаточно резво экипировалась и выбежали в коридор. Малфой незримой тенью двинулся за ними, решив, что эти двое смогут вывести его к ней, а там уже при первом удобном моменте он вытащит свою девочку из пекла и заберёт с собой. В транспортном отделе действительно творился хаос, люди кричали и пытались выбежать наружу. Кто-то орал «Пожар!», кто-то «Убийца!», волшебники толкались, в воздухе пахло паникой и гарью. Авроры разделились на группы и ровным строем двинулись вперёд по коридорам, только Грейнджер нигде не было видно. Кормак и Максимус быстро растворились в паникующей толпе и тоже скрылись в окружающей каше. Люди визжали, плакали, толкались, абсолютно бестолково бегали туда-сюда и, словно мухи в стекло, ломились в закрытые двери. Малфой тяжело вздохнул и огляделся. К собственному удивлению его взгляд зацепился за хорошо знакомый профиль. Самоуверенный змеёныш нагло устроился на подоконнике без Оборотного или каких-то попыток прикрыть своё лицо. Нотт просто сидел, оперевшись спиной о стену, и смотрел, как разгорается оранжевое трескучее пламя в конце зала. В одной его руке была зажата зажжённая сигарета, в другой — откушенная плитка шоколада. Тео нервно болтал в воздухе ногой и выглядел как ребёнок, который не мог решить, чего же ему во всём этом хочется больше: носиться с радостными первобытными криками вокруг огня, курить или всё же доесть этот мерзкий приторный шоколад. — Нашёлся. — Драко подошёл поближе и взглянул туда, куда смотрел кудрявый. Несколько волшебников в форме взмахнули палочками и принялись заливать огонь водой. Теодор пожал плечами, укусил шоколад и следом вкусно затянулся сигаретой. И Драко ощутил, как во рту резко стало больше слюны. Он вытащил из его губ фильтр и затянулся сам. Горький дым с приторным послевкусием растёкся по лёгким. Ну да, будто в зале, полном огня, им было мало дыма… В какой момент ему стало казаться нормальным делать всё вместе с ним? Может, это случилось после того, как они в детстве вдвоём пытались прокатиться на гиппогрифе и свалились с высоты на землю? Наверняка они крепко тогда приложились бошками. Иначе всё это и не объяснить. Или это случилось уже в войну, когда при помощи легилименции они стёрли все мысленные барьеры друг перед другом? Одни воспоминания на двоих, одна пустота и одна боль… Курить одну сигарету теперь казалось таким естественным… И даже ебучий привкус сладкого шоколада на бумажном фильтре не отталкивал. Незнакомые волшебники продолжали тушить пожар в зале, и казалось, что вся ситуация возвращается под контроль. Что, видимо, не устроило Нотта. — Так они слишком быстро справятся, — прищурился он. — Может, добавить им Адское пламя? Драко тяжело вздохнул и, докурив сигарету, затушил её о подоконник. — Только попробуй, я серьёзно… Ты видел Грейнджер? — Вот, жду, когда пробежит, — пожал плечами Тео и со вкусом хрустнул шоколадом. — Мимо этого коридора рано или поздно все пробегают. — Гермиона если и побежит, то только вперёд… Не знаешь, что ли — тупой Гриффиндор. Теодор слегка повернул голову и как-то странно взглянул на него. — Но тебе же это действительно нравится? Драко хмыкнул. Нравится? Да он безнадёжно в это всё вляпался. Встрял, влип, втрескался. Но Теодору об этом знать было не обязательно. Хоть что-то же мог Драко оставить только себе? Поэтому он лишь пожал плечами и указал взглядом на боковой проход. — Смотри. На фоне горящего пламени выросла тёмная фигура Амикуса Кэрроу. Он, словно дементор, плавно приблизился к волшебникам, тушащим пожар, и взмахнул палочкой. Все трое, будто подкошенные, рухнули на пол, и их головы откатились в сторону, а по мрамору растеклась багровая лужа крови. Амикус равнодушно переступил через их тела и направился по прямой линии к следующей боковой двери. Судя по всему, этих несчастных ему было просто лень обходить, поэтому он срезал себе путь… буквально. — Твою ж мать, — только и выдохнул Нотт. — Жнеца пустил, урод. — Его нужно убить, — так же тихо шепнул Драко, и Тео согласно кивнул. Кэрроу скрылся в дверном проёме, и в зале наконец-то зазвучали Воющие чары. Вдалеке снова раздался крик и дьявольский хохот. Из центральной двери к холлу посыпались новые фигуры авроров, и то тут, то там стали мелькать вспышки заклинаний. К изумлению Драко, из ближайших дверей торопливо вышли Пэнси и Грег. Последний тащил на плече какое-то тело, прикрытое мантией. Судя по всему, Нотт был прав: этот зал являлся чем-то вроде транспортной развязки, и все коридоры вели сюда. Паркинсон моментально заметила их. Они с Грегом быстро подошли и упёрли в них одинаковые, почти близнецово-осуждающие взгляды. Почти минуту все четверо неподвижно давили и ощупывали друг друга глазами, словно кто-то из них мог расколоться и заговорить первым. — Что вы натворили? — Грег наконец задал изумительный в своей тупости вопрос и устало свалил на пол свою ношу. И Драко не сдержал смешка. В тот день, когда Тео вдруг начнёт объяснять свои поступки, на землю обрушится дождь из жаб. Но Грегори был у них оптимист, никак иначе. Потому что фраза «Что вы натворили?» слетала с его губ чаще, чем «Доброе утро, Малфой». Паркинсон же, в отличие от него, подобными вопросами не задавалась и просто направила на них палочку, но Драко одним коротким движением тут же опередил её. Он точно знал, что эта бешеная ведьма именно так и поступит. Что она ещё могла? Только опять влепить в него оглушающее. — Экспеллиармус. — Идиотская белая деревяшка в этот раз, на удивление, послушалась, и Пэнси осталась безоружна. — Акцио! Она растерянно хлопнула чёрными ресницами и надула губы, словно маленькая девочка, у которой отобрали любимую куклу. — Что ты творишь?! Драко ей зубасто улыбнулся или скорее оскалился, демонстрируя, кто в их стае более опасный хищник. — Я лишил тебя палочки, Пэнс. — Малфой взвесил в руке её древко и для пробы взмахнул им в воздухе. Неплохо. Гибкая, удобная. Стоило надеяться, что её палочка была способна проводить магию лучше, чем та белая. — Ты безоружна и больше не имеешь права командовать отрядом. Она вновь открыла рот, но он перебил её, даже не став слушать: — Слушайте все. Амикуса нужно перехватить. Он раскрылся перед аврорами, и его скоро схватят. Кэрроу слаб в окклюменции, и любой новичок-легилимент способен прочесть его воспоминания: о твоём обожаемом Долохове, Паркинсон, обо всех Пожирателях, о нас, о планах старших… Нам необходимо добраться до него раньше авроров. И корону с его башки нужно обязательно сбить. Всем всё ясно? Он обвёл строгим взглядом троицу и, не дождавшись возражений, продолжил: — Вы двое отвлекаете, Тео будет нашей приманкой. — Драко видел, как тот покачал головой и открыл рот, чтобы поспорить, но не дал сказать ему ни слова. — Если надо — встанешь перед ним голым, Нотт, это приказ. Кто у вас там под мантией? Лонгботтом? Отпустить, нам не нужен балласт. Пэнси с грустью взглянула в сторону лежащего человека. — Мы можем его использовать. — Она, видимо, совсем не хотела упускать свою добычу. — Сотри ему память про последние два часа и нашу стычку на стадионе, внуши лёгкую приязнь, и этот придурок обязательно вызовется нам помочь. Драко задумчиво взглянул на бесчувственного Лонгботтома. Признавать не хотелось, но лишняя пара рук с палочкой им сейчас точно не помешала бы. Как минимум, этот недоумок мог выступить для них в качестве живого щита. Если попадёт в гости к Долохову, он всё равно не жилец. Так пусть хоть умрёт героем. Об этом же мечтал весь Гриффиндор? Мысль найти компромисс между поручением Долохова и чувством вины перед Грейнджер ему понравилась. Но в этом прекрасном плане был один маленький нюанс: Невилл обязательно его узнал бы… Драко достал из кармана пустой бутылёк из-под Оборотного и с тоской взглянул на просвет. Ни капли. Его зелье с удобным обликом мистера Уилсона совсем закончилось. — У кого-нибудь осталась эта ерунда? — ни на что особенно не надеясь, спросил он. — У меня, — странно улыбнулся Теодор.

***

Где находился Амикус, догадаться было нетрудно: в коридорах ещё полыхали очаги пожара, и основная масса волшебников уже покинула здание, только в одном зале были слышны стоны и плач людей. Аврорам приходилось несладко — из группы в десять человек на ногах оставались только пятеро, и Драко с ужасом заметил среди них силуэт Грейнджер. Выжившие сидели у стен коридора, переводя дух и пытаясь наложить друг на друга целительские заклинания. Драко старался не думать о том, что выглядел сейчас как Люциус. Раз это был единственный способ вытащить Грейнджер из пекла, то он готов был на это пойти. Хоть скрипя зубами, сердцем и всеми суставами. Он завязал длинные волосы в тугой узел на затылке, чтобы не лезли в глаза и не напоминали, чей облик он сейчас носит. Грегу перевязали голову бинтом, закрыв половину лица, а Теодора они оставили во всей красе, трансфигурировав ему мантию с капюшоном. В целом сносно. Паркинсон шла рядом с Лонгботтомом и пристально следила за каждым его движением. Аврор явно чувствовал себя некомфортно, но после лёгкой промывки мозгов он считал её просто старой школьной знакомой. По легенде Пэнси работала магсестрой в Мунго и теперь спешила помочь раненым. Драко-Люциус подошёл к сидящим у стены аврорам. — Доложить обстановку, — грозно гаркнул он так, что все вздрогнули. Максимус Бонт лежал бледный и еле дышал, но на приказ отозвался первым: — Там Амикус Кэрроу, сэр. У него в зале около тридцати заложников, при попытке переговоров мы безвозвратно потеряли пятерых… Ещё двое, Темпест и Камилла, остались в комнате, где полыхает пламя, мы не знаем, что с ними произошло. Пока он докладывал, Пэнси бегло осмотрела его и протянула руку к Грегу, чтобы тот поделился своей палочкой. Паркинсон хоть и не была гениальным врачевателем, но раны, полученные на поле боя, умела исцелять неплохо. Они все для этого и берегли её, ограждая от использования Тёмной магии, просто чтобы в их отряде остался хоть кто-то, способный зашить рану или вправить вывих. — Грейнджер, уходи! — Кормак зажимал рукой кровоточащее плечо. — Помогите ему. — Гермиона указала на лежащего Маклаггена, и Драко недовольно отметил, что она тоже ранена. Он медленно подошёл к ней так, что едва не коснулся носками ботинок её бедра, и, смерив яростным взглядом сверху вниз, злобно протянул: — И ради чего вы суётесь в сражение, мисс, если не в состоянии защитить себя? Паркинсон закончила с Бонтом и взглянула на Драко. Тот коротко кивнул, чтобы она исцелила Грейнджер. Гермиона взглянула в её лицо, нахмурилась так, что между бровей пролегла суровая складочка, и Драко стало очевидно, что она её узнала. Но ни слова не произнесла. Золотая девочка могла соображать быстро, когда хотела. Она закусила губу, прищурилась и с подозрением посмотрела на Грега, затем медленно переключила своё внимание на Драко, разглядывая особенно пристально. Было видно, как расширились от гнева её зрачки, и ему даже не нужно было быть легилиментом, чтобы прочесть все её мысли в этот момент. Наверняка она перебирала в своей лохматой голове самые страшные из знакомых ей ругательств. Такие как «хулиган», «негодяй», «подлец» — Грейнджер всегда ругалась смешно и немного наивно. — Ваш друг пострадал, ему следует уйти отсюда, — наконец произнесла она и кивнула в сторону Грега. — Мне кажется, ранение в голову — это очень серьёзно. — Он остаётся, — отбрил Драко. И они замолчали. Просто застыли, молча глядя друг на друга. Малфой буравил её своим привычным мрачным взглядом, а Грейнджер глядела на него так, словно вот-вот разразится пламенной речью про долг, честь, ответственность и прочие глупости. Прошла секунда, две… Она моргнула, неловко перевела взгляд в сторону, на Кормака, потом на стену и наконец нашла что-то невероятно любопытное у себя в ногах. Сдалась. Уступила. Прекрасно. Драко расправил плечи и заговорил громче: — Раз я здесь самый старший по званию, то принимаю командование на себя, — произнёс он так, как полтора года назад разговаривал со своими солдатами из отряда Пожирателей. Он окинул взглядом всех присутствующих: три калеки-аврора, один Лонгботтом и его родной отряд, который о дисциплине читал только в книжках. — Главная задача — уничтожение объекта. Один отвлекает, другие нападают со стороны. Есть в этот зал дополнительные входы? Окна? Можно снять антиаппарационный барьер? — А заложники? — тихо спросила Грейнджер. Драко поморщился. Опять она с этим. — Да плевать. — Если мы сможем его нейтрализовать до того, как он запустит Жнеца, то никто не пострадает, — влез Грег. — Можно попытаться снять антиаппарационный барьер, и тогда мы всё одновременно перенесемся в зал… Невилл заинтересованно подался вперёд: — Я бы мог, но для этого мне нужна помощь. Защиту устанавливал мой наставник, и снять её получится только вдвоём. Ты разбираешься в защитных? И Грег в ответ скорчил такое пренебрежительное выражение лица, словно Лонгботтом только что смертельно оскорбил его этим вопросом. Даже бинты от возмущения сползли. Драко хмыкнул. Похоже, эти двое нашли друг друга. Невилл и Гойл отошли чуть поодаль, обсуждая специфику чар и рисуя на стене какие-то схемы, а Паркинсон встала у них за спиной, пристально наблюдая. — Грейнджер, подойдите сюда, — позвал Малфой, но Тео тоже придвинулся к ним поближе. — Ты сможешь уничтожить диадему на месте? Девочка выглядела уставшей и измождённой. Кожа совсем побледнела, и крохотные веснушки казались почти тёмными. — Не уверена… Нужен клык василиска или меч Гриффиндора. Нам придётся снять её с него и забрать. Драко кивнул. Теодор встал к ней боком, и Малфой отметил, как они незаметно переплелись пальцами. — Держись от Кэрроу подальше и прикрой лицо капюшоном. Если он узнает тебя, то будет атаковать первым. Она оглянулась на остальных, проверяя, не смотрит ли кто на них, и осторожно сжала руку Драко. Он незаметно погладил её холодные пальцы в ответ. — Спасибо, что помогаете… Теодор склонился и что-то прошептал ей на ухо, отчего та покрылась щедрым румянцем. Драко фыркнул и лишь покачал головой — эти двое безнадёжны. — Давайте начнём уже.

***

Малфой аппарировал в самое удобное для обзора место. Посовещавшись с Лонгботтомом, он решил, что им лучше занять позиции под самым потолком, аппарировать, зацепиться за стену склеивающими чарами и ждать. Ждать, когда к ублюдку выйдет Теодор, ждать удобного момента, ждать сигнала…. Люциус-Драко замер в ожидании. Напряжение в его теле было таким, что казалось, будто вот-вот должны затрещать искры. Мышцы были натянуты, как канаты. Его тело могло атаковать Амикуса в любой момент, как только мозг отдаст малейший сигнал. Драко не питал иллюзий: Кэрроу хоть и безумный, но опытный боец, и раз решился так открыто выступить, значит, увешан защитными заклинаниями и амулетами по полной. Только остальным это было знать не обязательно. Умные догадались бы сами, другие послужат дополнительным отвлекающим манёвром. Амикус, словно тигр в клетке, бродил из стороны в сторону. В зале лежали трупы волшебников. Их Малфой насчитал около десяти, ещё тридцать трясущихся людей Кэрроу связал и рассадил вдоль стен. Мужик явно сглупил: нужно было создавать вокруг себя живой щит, но им его ошибка играла только на руку. Слева и справа сверкнули вспышки аппарации, и несколько волшебников зацепились за стены, занимая позиции. Кто из них Грейнджер, сказать было трудно: палочки у всех тёмные, капюшоны натянуты, лиц не видно. И это хорошо, значит, есть шанс, что Кэрроу и вовсе не заметит её присутствия. Амикус сделал пару шагов и внезапно замер истуканом напротив входной двери. В зал, стуча тяжёлыми ботинками по мрамору, медленно вошёл Тео и скинул мантию со лба. Кэрроу довольно усмехнулся. — Ты пришёл, мальчик? Подойди поближе и покажи, что у тебя ничего нет в руках. Тео послушно шагнул вперёд и поднял руки вверх. На Амикуса он не смотрел, просто медленно брёл и напряжённо разглядывал заложников. — Сестра моя любимая тоскует по тебе, знаешь? Драко взглянул по сторонам и заметил ещё вспышки аппарации. Четверо были на месте и ждали его знака, только придурок Лонгботтом куда-то пропал. Наверняка струсил. Тео наконец удосужился посмотреть Кэрроу в глаза. Прямым, нахальным взглядом. И улыбнулся. Широко и зубасто, почти копируя прорезь на своей пожирательской маске. — Амикус, твоя сестра умерла, — едко, чётко произнёс он. Драко мысленно простонал. Теодор когда-нибудь, хоть когда-нибудь умел закрывать рот? Не делать им никаких движений… Не ухмыляться, не произносить ни слова. Просто заткнуться и просто не мешать? Кэрроу взмахнул палочкой и направил на Нотта Круциатус. Тот, подобно мешку с репой, глухо рухнул на пол, но не закричал. То ли Амикус его пожалел, то ли яйца у Теодора были железные, но Драко понимал, что надолго его не хватит, максимум минута — и начнёт орать. А следом отцепится от стены Грейнджер и понесётся спасать бедного мальчика… Лучшего момента ждать бесполезно. Драко покачал головой и, оглядев своих солдат, подал знак. Не подохни, Грейнджер, только не подохни. Малфой взмахнул палочкой. — Авада Кедавра! Амикус качнулся в сторону, уклонившись от зелёного луча. — Экспеллиармус! Диффиндо! Авада кедавра! Импедимента! — послышалось со всех сторон, но слабые заклинания отлетели от щитовых чар, а от медленной и неповоротливой Авады он вновь уклонился. Минус этого смертельного заклинания заключался в паре секунд от момента, когда его выпускал атакующий, и до мгновения, когда луч долетал до жертвы. Иногда достаточно было просто сместить вес на другую ногу, чтобы проклятие пролетело мимо, и Амикус это, конечно же, знал. Более того, двигался этот ублюдок нехарактерно шустро. Подозрительно быстро. Кэрроу явно был чем-то ускорен. Он взмахнул палочкой, и Драко ощутил, как рвётся и лопается толстый трос магического каната, каким они все были зацеплены за стены. Что-то массовое, потому что в следующую секунду, словно грозди спелого винограда, с высоты посыпались волшебники из его отряда. Драко в полёте перекувырнулся, чтобы смягчить падение, и свалился на пол, почти не ударившись. Возникло подозрение, что крестраж Лорда усиливал магию этого чокнутого. Как он так легко мог использовать массовые заклинания? — Вот мы и снова встретились, — довольно проговорил Кэрроу. В одно движение он подтянул не пришедшего в себя после Круцио Теодора и прижал его к своему телу. То ли как заложника, то ли как любовника. — Подойди поближе, грязнокровка. Гермиона встала с пола, одёрнула одежду и храбро сделала шаг вперёд. Амикус навёл на неё палочку. — Сестра моя любимая просила тебе передать кое-что. — Он лизнул щеку Тео и, послав ему в висок оглушающее, откинул его тело в сторону. Словно тряпичную куклу. — Она молвила… — Левикорпус! — Из угла выпрыгнул Лонгботтом и, взмахнув палочкой, швырнул тяжёлый шкаф в Кэрроу. Драко тут же вскочил и в качестве добавки направил режущее, но защита отразила его, и проклятие с мокрым звуком впечаталось в кого-то из заложников. Крикнул-всхлипнул от ранения человек. Амикус, придавленный шкафом, взмахнул палочкой, закрываясь магическим коконом. Остальные солдаты принялись бездумно палить в него: кто-то кинул Аваду, но диадема, блеснув синим, поглотила чужую магию, кто-то метнул Бомбарду, и отражённое заклинание взорвало стену, осыпав заложников кусками бетона и пыли. Из-за вспышек и плотного облака пыли видимость снизилась до минимума. Творился абсолютный хаос. — Не колдовать! Он отражает всё! — что было сил крикнул Драко, надеясь, что эти идиоты его послушаются… Но те, видимо, вошли в раж. Малфой слышал голос Грейнджер и бас Гойла, но слов не разбирал. Откуда-то слева полетело Оледенение, и пол вокруг покрылся толстой коркой льда, рикошет от Диффиндо срезал одного из своих же… и тёплые капли крови попали на Драко. — Нужно взять его живым! — кричал он. Пока Малфой пытался угомонить распалившихся волшебников и пока оседала пыль, Теодор незаметно пришёл в себя и поднялся во весь рост. Подошёл. Так, по-простому, словно гулял. Достал свою Матильду из сапога и поцеловал клинок. Глаза Малфоя распахнулись в ужасе от понимания, что за этим последует, но остановить не успевал. Его ноги скользили по льду и он неловко упал на колени, раскорячившись, словно беременный гиппогриф. — Я же сказал, что когда-нибудь убью тебя, — улыбнулся Нотт и одним коротким выпадом пробил Кэрроу сердце. Внезапно шум битвы стих. Или это шумело в ушах? Все замерли. Было слышно, как захлёбывается кровью и хрипло смеётся в своей безумной агонии Амикус. Драко не хватило пары шагов, чтобы остановить это всё. Он сполз со льда, подскочил к Теодору, подтянул к себе и накинул ему на голову капюшон. Не хватало ещё, чтобы все запомнили лицо этого героя. Если до этого времени вряд ли его кто-нибудь разглядывал, то теперь всё внимание было обращено на них. Амикус тем временем испустил дух. Слишком быстро и слишком безболезненно. Так, как должны были умирать только хорошие люди… И это было так несправедливо. Драко устало огляделся: Кормак истекал кровью и, кажется, мог лишиться руки, Пэнси села рядом, накладывая сшивающее, но, судя по ране, это мало чем могло ему помочь. У Максимуса кровоточила нога, и из голени торчала кость. Видимо, он так и не смог удачно приземлиться. Да и чёрт с ним, сам виноват. Малфой присел у тела Амикуса и потянулся к диадеме, но, как только он дотронулся до неё кончиками пальцев, она замерцала и растворилась в воздухе. Будто бы её и не было. Драко замер. Драко поморгал. Драко прочистил горло. — Как такое возможно? — наконец выдавил он. — Судя по всему, охранные чары, завязанные на смерть носителя, — со знанием дела проговорил невесть откуда взявшийся Невилл. — Кто вообще трогает магические артефакты, прежде чем провести диагностику? Сэр, да на ней могло быть всё что угодно! Этому же даже новичков учат. Драко в ярости сжал руки. Признавать себя идиотом совсем не хотелось. Взгляд у него в этот момент стал совсем диким и безумным. Малфой, насколько мог, взял себя в руки, призвал всю свою окклюменцию, крохи доброты и каплю человеколюбия, чтобы сдержаться и исступлённо прошептать: — Заткнись, Лонгботтом, и займись делом. Иначе я тебе башку в один взмах откручу. Ты понял? Парень оказался не дурак и тихо отошёл в сторону. Хороший солдат знает, когда заткнуться и не спорить с командующим. Грейнджер опустошённо упала на колени рядом с трупом. Теодор сел с ней рядом, с самым счастливым, почти блаженным видом закурил и положил кончики окровавленных пальцев на её ладонь. Так явно и заметно, придурок. Давай, покажи всем, что она с нами как-то связана. Драко пнул Нотта по руке, и тот обиженно взглянул на него. Как ребёнок, честное слово. Но ладонь от Грейнджер убрал, только на её коже всё равно остались кровавые отпечатки. Драко развернулся и грозно оглядел рыдающих и трясущихся волшебников-заложников. — Что сидите, немощные? Подскочили и свалили отсюда. Спектакль окончен. Свободны. Лонгботтом, иди соскреби внутренности с пола и отведи своего друга в больницу, ему нужна помощь… Рыжего тоже прихвати, хромоножку несчастную. — Он кивнул в сторону Пэнси и Грега: — Вы двое, помогите им. Драко совсем вышел из роли отца, забыв, что все сейчас видели в нём Люциуса Малфоя. Он же видел в них солдат. Инструмент. Который славно поработал, но теперь ему на хрен не сдался и мешался под ногами. Поэтому он грозно свёл брови, скрестил руки на груди и уставился в сторону оставшихся таким взглядом, будто бы они все завалились к нему домой без приглашения. Медленно, с раздражением он перевёл острый взгляд с одного на другого и нетерпеливо постучал по полу мыском ботинка. Проваливайте уже. Живо. Пэнси хищно улыбнулась, отсалютовала и аппарировала прочь. Следом одна за другой замелькали вспышки трансгрессии, и через пару минут они наконец остались втроём. Драко выдохнул, по-привычке хотел было взъерошить волосы, но пальцы запутались в длинных прядях, и он с омерзением отдёрнул руку. В зале пахло сыростью, гарью от потушенного пожара, кровью и выпотрошенными кишками. — Пошли домой, — уже совсем другим тоном произнёс Малфой, присел на корточки и взглянул Гермионе в глаза. Девочка смотрела прямо на него и в никуда одновременно. Она не моргала, не отводила взгляд, и, казалось, не видела ничего. — Я не могу, — прошептала наконец Грейнджер едва слышно. Но в тишине зала, где единственным источником шума осталось только их дыхание, Драко слышал её прекрасно. — Прекрати уже. Твой золотой гриффиндорский мозг хоть понимает, что если бы ты послушалась нас, то всего этого не произошло? — он обвёл рукой зал. Лужи крови, трупы… Драко прекрасно знал, какой эффект окажут на неё эти слова, но просто не мог смолчать. Он хотел сделать ей этим больно. Чтобы Грейнджер затряслась и прижалась к нему в поисках защиты. Слабая, напуганная… Ублюдок он был всё-таки, и он это знал. Гермиона зарылась лицом в ладони и уронила голову на колени. Тео ласково погладил её по спине. — Драко, я не могу… Тео тяжело вздохнул и, обняв за плечи, притянул девочку к себе поближе. Он уткнулся носом в кудрявую макушку и шумно втянул в себя запах. Извращенец, нашёл время. — Цветочек, ты не можешь сейчас снять себе новую квартиру, — начал он ласковым тоном, укоризненно сверкнув в сторону Драко ебучими зелёными глазами. А потом так же нежно продолжил: — Жить в обугленных руинах ты тоже не можешь. Зато воспользоваться тем, что есть, и пожить в нашем доме — вполне. Подумай о других, Грейнджер, ты подставишь друзей под угрозу, если остановишься у кого-то из них. В конце концов, если не хочешь в нашей квартире, то в доме есть другие совершенно пустые. — Он обхватил её лицо ладонями. — Послушай, здание полностью принадлежит Министерству. Маглы там просто арендуют жильё. Недавно соседка переехала в дом престарелых, и никто на её место так и не вселился. А судя по тому, что ты первый и единственный работник Министерства, которого я там видел, наш дом им не сдался. Подумай сама, они просто выкинули нас туда. И вряд ли кто-то будет возражать, если ты временно поживёшь рядом. С нами ты в безопасности. К тому же, сможешь присматривать за нами круглые сутки. Представь, если бы Министерство имело возможность, оно бы к каждой группе подселило аврора… Драко тяжело вздохнул и протянул им обе руки. Правую для Гермионы, левую для Тео. Если не вытащить их отсюда сейчас, то эти двое так и просидят до прибытия законников. — Пошли уже отсюда, пока нас всех не записали в ценные свидетели. Гермиона нерешительно взглянула ему в глаза и подала руку — тонкие холодные пальчики на его широкой ладони. Теодор взял его за вторую и перепачкал всего в липкой крови. — Вот умницы, а теперь берите свои палочки и аппарируйте домой. Тео озорно взглянул на Малфоя и склонил голову набок, словно оценивая и бросая новый вызов. Его кудри слиплись от пота и крови, всё лицо было в саже, но он по-мальчишески задорно улыбнулся. — Кто последний, тот… Драко уже не слушал, он взмахнул палочкой, исчезая. Ага, сейчас, будто бы он даст когда-нибудь победить Нотту.