Мотылек и пламя

Они сидели молча уже десять минут. После брошенного Гермионой «здравствуй, Нотт», как только тот вошел в библиотеку, никто не проронил ни звука. Тео лишь коротко отмахнулся на приветствие, сел в кресло и задумчиво рассматривал стеллажи с книгами. И будь Гермиона чуть более милосердной, продолжила бы молчать. Но милосердие во время войны — слишком большая роскошь. — Тебе не кажется, что у нас заметен значительный прогресс? Брови Тео поползли вверх. Он сощурил глаза и пристально вглядывался в лицо Грейнджер, пытаясь отыскать там знакомые эмоции. Но все, что он видел, это заинтересованность, каплю скуки и жидкий азарт, который тек по ее венам. — Я имею в виду, что в отличие от прошлого раза, когда ты остался лежать на кровати, сегодня ты хотя бы пришел на встречу. По моему, мы движемся к успеху. Если судьба и дальше будет так благосклонна ко мне, то не пройдет и месяца, как ты начнешь здороваться. Это ли не чудо? Язвит. Еще немного и будет плескать ядом. Тео была незнакома такая Грейнджер. Он помнил ее лишь как умную подружку Поттера, которую Драко любил задирать. И еще он помнил, что она обошла его на экзамене по Зельям. Вот и все, больше он ничего не знал о Грейнджер. Но даже тех скудных познаний оказалось достаточно, чтобы понять, что он ошибался. Картинка, которую он выстроил в голове, совершенно не соответствовала действительности. И это злило. Злило, потому что Нотт всегда был прав. Он умел распознавать эмоции людей, знал, как лучше вести себя в обществе, понимал, когда и что стоит сказать. Тео превзошел бы в этом любого. Но, видимо, не Грейнджер. За эти десять минут, пока они сидели в тишине, он, незаметно поглядывая на Гермиону, пытался прочесть ее. Будет она нервничать в его присутствии или злиться, или делать вид, что ей все равно. Но ничего из этого не касалось Грейнджер. Когда Тео шел на эту встречу, то обещал себе не говорить ни под каким предлогом. Что бы с ним не делали, как бы не заставляли или угрожали. Возможно, его бы даже пытали, но ни в одном из этих случаев он не стал бы сотрудничать. Но это… Что ж, если Грейнджер собиралась обескуражить его, то у нее определенно получилось. Поэтому ты собираешься нарушить собственное обещание? Заткнись. Мне просто интересно. Ничего не случится. — По правде, я не собирался приходить, но один из охранников пообещал, что притащит меня за шиворот. А мне бы не хотелось, чтобы это замечательное, — он ткнул пальцем в щеку, — лицо пострадало, если ты понимаешь, о чем я. Голос был немного хриплым из-за длительного молчания, но это не помешало Тео звучать по-хамски. Так в его стиле. А что в ее стиле? Ни один мускул на лице Грейнджер не дрогнул. Будто она совсем не удивилась, что Тео заговорил. Будто именно этого и ждала. Лишь спустя пару секунд ее губы расплылись в непонятной улыбке, а глаза смотрели прямо на Тео. — Ты веришь в параллельные вселенные? Чего? Тео был уверен, что на какую-то долю секунды на его лице проскочило недоумение. И Грейнджер точно успела это заметить, прежде чем он совладал с эмоциями. Ну и пускай. Что ему ответить? Это какая-то проверка, или она просто сумасшедшая, и Орден так пытается свести его с ума? Но все, на что его хватило, было банальное: — Почему ты спрашиваешь? Не то чтобы Нотту было особо что терять. Они послали Грейнджер к нему, чтобы узнать информацию. Возможно, она даже хочет сделать его шпионом. Или Орден придумал что-то еще более безумное. В любом случае, Грейнджер вела себя так, будто все было под контролем, будто у нее было время сидеть здесь с ним и ждать, пока он соизволит пойти на контакт. А когда он наконец впервые заговорил с ней, она спросила, верит ли он в параллельные вселенные. И как это понимать? Тео не был уверен ни в чем, кроме одного — кто-то из них двоих наверняка сумасшедший. И лучше бы это был не он. — Мне всегда было интересно, как они выглядят. Время там идет так же, как и у нас? И что насчет нас самих? Мы находимся в других обстоятельствах или просто принимаем другие решения, которые изменяют ход событий? Да она издевается. Может Грейнджер действительно сошла с ума? Гермиона продолжила: — Я мечтаю, что в одной из вселенных я работаю адвокатом. Ну, знаешь, спасаю жизни невиновных, посвящаю всю себя работе, зарабатываю огромные деньги и кажусь всем неприступной крепостью. Но вечером, смотря из окон пентхауса на центр города, я позволяю себе дать слабину за бокалом вина. И думаю в эти моменты о том, что у меня могла бы быть спокойная размеренная жизнь в небольшом городке, где я бы лечила людей. Как тебе такое? Тео задумался. Он мог четко видеть образ Грейнджер-адвоката или -врача. Эти профессии наверняка бы подошли ей — она казалась человеком, у которого в сущности заложено спасение других. Но вот образ той Грейнджер, которая сидела перед ним, никак не укладывался у Тео в голове. Почему она не спасает своих друзей? Ухмылка скользнула по лицу Нотта, и он произнес: — Думаю, медицинский халат тебе бы подошел. — А тебе? У тебя бы получилось быть врачом? — провокация Тео не сработала. У Грейнджер был четкий курс, и она как ураган двигалась к нему, сметая все на своем пути. — Разве я похож на человека, который выписывал бы микстуру от простуды и перебинтовывал руку? Вряд ли бы я стал хорошим доктором, Грейнджер. — Допустим. В чем же ты тогда преуспел бы? Что ты делаешь хорошо, Нотт? Что тебе приносит удовольствие? Тео застыл. Никогда раньше ему не задавали такого вопроса. Он — Нотт, он все делает хорошо, потому что так надо. Потому что не может разочаровать отца. Нужна хорошая успеваемость — без проблем, нужно преуспеть в темной магии — пожалуйста, нужно держаться как наследник древнего рода — он сделает. Тео выполнял каждый приказ, следовал всем указаниям и правилам. И, по правде говоря, он был не против. Так устроен мир, так должно быть. Не он создал правила — не ему их менять. Он знал, кем должен быть, поэтому не задумывался, кем хочет. Грейнджер умеет ставить в тупик, да? Нотт не знал. Просто не мог представить себя в какой-то параллельной вселенной, где он работает в Министерстве магии, играет за сборную квиддича или преподает в Хогвартсе. Это не о нем. Тео умел лишь следовать приказам и колдовать. Возможно, он мог бы даже изобрести новые заклинания или приготовить древние зелья, по силе несравненные с теми, которыми волшебники обычно пользовались. — Ну, я хорош в магии, — Нотт развел руками в стороны и слегка улыбнулся. Гермиона не выглядела удивленной, а вот заинтересованной — да. Ее левая бровь поднялась, а глаза сощурились. И Тео не был уверен, что это хороший знак. — И что именно ты умеешь? Речь же не об обычных заклинаниях, правда? — Конечно нет, Грейнджер. Я… — Тео запнулся. — Я умею применять науку на практике. Могу из фолиантов и заклинаний создать нечто большее. Могу управлять магией так, как мне нужно, а не как того требуют законы. Грейнджер поняла. Она выдохнула, наклонилась вперед и прошептала лишь одно слово: — Лазейки. Теперь они оба пристально смотрели друг другу в глаза. Тео видел, как каряя радужка Гермионы переливается зеленым. И, кажется, он видел там то, о чем бы не осмелился сказать. Сегодня прямо-таки день открытий. Занимательно. — С меня достаточно. Чего ты хочешь, Грейнджер? К чему эти разговоры? Разве ты не должна сейчас пытаться выведать у меня информацию, чтобы спасти орденовцев? Каждая минута, которую ты тратишь на меня, может стоит кому-то из них жизни. Это было глупо, но Тео надоело сидеть здесь и рассуждать о великом с Грейнджер. Пусть скажет прямо, он готов к любому ответу. — Их спасение — не моя забота. Этим занимается специальный отряд Ордена. Я к этому отношения не имею, меня интересует другое. — И что же тебя интересует? — Ты. Вот так, без предисловий. В другой ситуации это бы позабавило Тео, но сейчас вызывало лишь непонятное волнение. Грейнджер определенно сошла с ума и пытается потащить его за собой. Хрена с два. Он не дастся. — Как моя скромная персона могла вызвать у тебя такой интерес? — Тео саркастично улыбнулся. — Уверяю тебя, насколько бы удивительным я не был, полезен я уж точно вам не буду. Зря тратишь время. Теперь пришла очередь Грейнджер улыбаться. — Ошибаешься, Нотт. Ты окажешься очень ценным союзником. Видишь ли, как я и сказала, моя работа состоит не в спасении жизней. Я собираю армию уникальных … — Гермиона запнулась, в попытке подобрать правильное слово, — личностей, которые помогут Ордену выиграть войну. Каждому предназначено свое место, и я просто помогаю его определить. Ты не поверишь, если я расскажу, как легко вербовать людей. Нужно лишь знать, куда давить. — Этим ты занимаешься? Вербуешь в Орден? — Отчасти, — она неопределенно пожала плечами. Общение с Грейнджер было похожим на хождение по минному полю — никогда не знаешь, где попадешься. Она давала ответ, после которого появлялось еще больше вопросов. И Нотт не был готов мириться с таким положением дел. Хочешь танцевать с дьяволом — не бойся спуститься в ад. В последнее время Тео приходилось слишком часто переступать через себя и свои принципы. Еще пару часов назад он был уверен, что не станет помогать Ордену, а сейчас терялся в смятении. То ли дело было в Грейнджер, то ли в нем самом, но на грудную клетку давил груз сомнения. Тео всегда считал, что если уж ты сделал выбор, то живи с ним до конца. Так что изменилось сейчас? Ты знаешь ответ. Все просто. К черту, блять. — Если допустить, что я мог бы согласиться на твое предложение, что ты готова предложить? Глаза Грейнджер засверкали с новой силой, а в их отражении Тео видел языки Адского пламени. Так вот как сгорают заживо? — Я предлагаю тебе выбор, — она нарочно сделала длинную паузу. — Выбор, которого у тебя никогда не было. Выбор, которой Волдеморт и Пожиратели у тебя отняли. Выбор, который никогда тебе не принадлежал, но сейчас может стать твоим, если присоединишься ко мне. К ней? В другой ситуации Нотт не обратил бы внимания на такой выбор слов, но сейчас это казалось странным. Она сказала к ней, а не к Ордену, будто в этом была огромная разница. А Грейнджер продолжала: — Я не стану обещать золотых гор. По правде, не факт, что ты вообще не умрешь в ближайшее время. Но если согласишься, то не пожалеешь. Тео все еще ни хрена не понимал. Если целью Грейнджер было говорить загадками и увиливать от прямого ответа, то в этом она была профи. Он не знал, в чем состояла его миссия, и понравится ли она ему в принципе, но Нотт уже знал ответ. — Я слизеринец, Грейнджер, и никогда бы не присоединился к Ордену. Для таких как я это почти что оскорбление. Гермиона разочарованно выдохнула. Получается, она ошиблась. В чем именно это заключалось? Поверить, что Нотт им подходит? Слишком рано вывалила на него все? Или он испугался возможности умереть? Это бы объяснило его отказ и … — Но я согласен присоединиться к тебе. Бум. Грейнджер так быстро подняла на него взгляд, что казалось, будто она и не прекращала смотреть. Но в этот раз Тео ждал этого и заметил каждую эмоцию, проскользнувшую на ее лице. Странно, что большего всего выражалось одобрение. Будто Тео был маленьким мальчиком, от которого ожидали правильного решения. И впервые в жизни он его сделал. Не отрывая от него глаз, Гермиона мягко улыбнулась и произнесла: — Добро пожаловать домой, Тео. Фраза вызвала странное тепло в груди. Но тогда он еще не знал, что это была дорога в ад, а тепло — пламя огня, в котором она собиралась его сжечь.