Укол в сердце

***

      — Хей… хей, бегун, а ну-ка просыпайся… Ну же, не так уж и сильно тебя задело, не драматизируй.       Я узнал голос Третьего ещё до того, как смог полноценно прийти в себя. Мало того, что его голос был для меня противен — так ещё и слышал я его как-то подозрительно близко. Слащавый тон Третьего… немного пугал. Но поддаваться панике сейчас — такая себе идея… мне нужно хотя бы понять, где я.       А вообще… что произошло? Тренировка с доктором, потом Софи со спецназовцами, а дальше… а дальше всё как в тумане. Внутри все щемит и горит, как будто мне вновь ввели нанороботов. Я попытался встать, но тут же упал: руки меня совершенно не слушались…       — Какое же ты хрупкое создание, Соник… Или мне называть тебя Десятым? Какое имя тебе нравится больше?       Ох уж этот голос… я чётко понимал, что сейчас нахожусь наедине с Третьим, но где именно, и сколько времени прошло после того погрома, я не имел ни малейшего понятия. Однако, повернув голову набок, я все же узрел обстановку вокруг. Почти кромешная темнота, кое-как перемежающаяся узкими полосками света откуда-то сбоку. В темноте — два зеленовато-голубых глаза, пристально смотрящих на меня. Наверное, Третий мог видеть в темноте, либо за время, пока я был в отключке, привык к такому освещению… Сырость. Я чувствовал отчетливо сырость, поглощающую каждый кубометр воздуха в помещении, оседающую на всех поверхностях легкими каплями влаги. Когда я стал более-менее различать и запахи, почувствовался запах плесени. Стало понятно, что это одно из тысяч подвальных помещений Тэдо.       — Всё молчишь… жаль, что такой потенциал гниет на задворках истории. Знаешь… они все просто использовали нас. В той или иной степени, каждый житель этого городишка — уже давно объект под неизвестным номером… За мной, например, следили почти с моего совершеннолетия. И сейчас я уже понимаю… что даже если бы не дал своего согласия, скорее всего, меня поставили бы в такие рамки, где не дать его я бы просто не смог. Они обещали тебе денег? Или, может быть, крышу над головой? А может… сыграли на чувстве безысходности шестнадцатилетнего пацанёнка, который и понятия не имеет, каким проклятием его хотят наделить? Хах… так забавно, что ты слушаешь, но ничего не отвечаешь. Неужели я настолько противен тебе?..       Третий подошёл ко мне — вернее было сказать «подплыл», потому как вместо звука шагов я слышал скорее что-то вроде перетекания его полужидкого тела — и наклонился, позволив паре лучей тусклого света упасть на его лицо. Я кое-как отпрянул назад, как только сумел разглядеть его…       — Да, противен… Не удивительно, что ты боишься. Но знаешь, в чём соль? Тебя, мой синий друг, ждёт та же учесть. Без поддержки Организации Майлз не сможет стабилизировать работу твоих репликаторов ни в твоём организме, ни в своём. А это значит… что вас обоих ждёт неминуемая смерть. И если ты без него сможешь хоть как-то просуществовать, то вот он… увы, или к счастью, умрёт в ближайшую неделю, если его не поймают. Представляешь, как всё иронично? Учёный погибает от собственного изобретения… — Третий издал едкий, повисший в воздухе смешок, и этот смешок мне показался настолько невыносимым, что хотелось удавиться, или же приструнить этого тёмного ежа напротив, что так открыто насмехался над столь трагичным (я даже не могу представить, что в этом смешного?!) положением. — Но ты, наверное, ещё не понимаешь, что сам убил его. Ох, да по твоему лицу понятно, что ты всё ещё не въехал. Ведь это по твоей вине нанороботы попали в его кровь…       Меня как будто током ударило. Ведь, если подумать… Получалось именно так, как говорил Третий: это я из-за своей неосторожности заразил доктора Прауера, и, выходит, убиваю его тоже я… Постепенно мне стало казаться, что я, наравне с Третьим, становлюсь не более, чем просто… монстром. И это было ужасно…       — Всё же принял истину, как она есть? Странно, что ты даже не стал этого отрицать… ты удивительный ёж, Соник. Многие хотели бы оказаться на твоём месте раньше, и лишь безумцы хотели бы оказаться на твоём месте сейчас. Твоё благо, что я слишком благосклонен к тебе, чтобы взять и убить… мы даже можем попробовать подружиться. Ты присмотрись… я ведь не настолько страшен, насколько кажется, да?       Голова шла кругом. Моя злость просто переполняла меня: пару мгновений казалось, что я вновь заискрюсь и меня накроет очередная истерика. Но я держался, сколько мог, стараясь не принимать слова Третьего всерьёз. Может, в них и была толика смысла, но я думал, что стоит придерживаться следующего: пока я не отказал, Третий заинтересован в моём сотрудничестве с ним. Я могу строить дурачка еще хоть пару дней, пока он будет пытаться «поломать» мою психику. До того, как он поймёт, что я раскусил его, он не должен проявлять агрессию, чтобы не спугнуть меня — только если не захочет запугать. Поддаваться так просто тоже не стоит — Третий далеко не дурак, чтобы не почувствовать фальш, поэтому от меня требуется тройная концентрация…       — Может быть, внешне ты и не окончательно уродлив… но внутри у тебя — одна гниль.       — Ого, ты всё же заговорил! Рад, что мне не придется объяснять последствия того эксперимента, ведь у меня внутри действительно гниль. Темная жижа, в которую я превратился — не что иное, как самая настоящая тень, только осязаемая. Я с недавних пор даже перестал понимать, а я ли на самом деле — я…       — Зачем ты рассказываешь мне всё это?       — А? Ты сам подумай… ты ведь перестаешь меня бояться, когда я с тобой говорю, верно? А мне не нужно, чтобы ты боялся меня. Понимаешь ли… мне всего лишь нужен кто-то, кто может мне помочь. Тебя я не трону, потому что ты ничего мне не сделал, да и сделать вряд ли сможешь. Но ничего личного — ты нужен мне как приманка для того рыжего ублюдка. Он может помочь мне, но вместо этого… лишь прячется. Знаешь, сколько времени он мог потратить на то, чтобы вернуть мне прежнюю жизнь? Он ведь мог хотя бы попытаться… но он лишь прятался от своего позора и пытался выслужиться перед другими, чтобы его считали сраным гением. Ради своего эго он обрушил мою жизнь. ДУМАЕШЬ, ПОСЛЕ ЭТОГО Я ДОЛЖЕН ПРОСТО ПРИЙТИ К НЕМУ И ПОПРОСИТЬ О ПОМОЩИ?!       Нет, конечно, в его логике я не чувствовал особого изъяна. На его месте любой, совершенно любой агрессировал бы далеко не меньше. Если попробую его утешить — он, возможно, добьется своего: ведь ему нужно оказаться ближе ко мне, чтобы свершить месть. Доктор Прауер говорил мне, что Третий попытается встроить меня в свои интриги… значит, я не должен поддаваться его манипуляциям. Однако… что-то мне подсказывает, что сейчас можно вынести из ситуации и пользу: не похоже, что он нагружает меня лишней и неверной информацией, а значит, я могу выудить её чуть больше, чем он сам мне хочет рассказать. Может, узнаю что-то полезное…       — Разве вы не добровольно пошли на это? То есть… вас не предупреждали о рисках?       — Я наспех заполнял бумаги, но прочитал их все. Тогда… мне нужны были деньги… много денег. Столько, сколько в короткий срок было просто невозможно заработать. И я понял, что единственным средством заработка может стать… использование своего тела. Конечно, это не значило, что я стану торговать им так, чтобы меня имели… но согласись: в итоге меня всё равно поимели. Не в прямом смысле, так в переносном. Это блядское отродье облучило меня каким-то Глазом Соляриса… я до сих пор не понимаю значения всего этого, но одно мне ясно окончательно: этот артефакт сделал меня монстром. Это ведь моя наиболее привлекательная внешне форма… на её поддержание уходит достаточно много энергии. Я мог бы показать тебе своё истинное лицо, но… не думаю, что тебе понравится. В конце концов, мы ведь не убивать тебя сюда притащили, верно?       — Значит… вы хотите убить его и остаться вот таким до конца своих дней?       Мои слова, видимо, задели Третьего. Теперь даже он мог увидеть изъян в своих намерениях — или же в том, что он выдавал за эти самые намерения… Мне же не было до этого особого дела. Чем больше он говорит — тем больше я знаю, и тем яснее станет для меня общая ситуация. Всё это жутко утомляло, особенно после полученных травм, пусть лёгких, но далеко не безболезненных; на веки давила усталость, запах сырости смердел, казалось, с ещё большей силой. Мне было плохо, хотелось сбежать, но даже пошевелить ногами было невыносимо тяжело…       — Каким… ТАКИМ?.. — голос, и без того не слишком-то приятный, сейчас въелся в мой слух с такой силой, что я еле сдержался, чтобы не скривиться от него. Нужно было что-то ответить, ведь нескрываемо пытливый взор подсвеченных во тьме подвала изумрудов-глаз буравил меня с неописуемой силой. Мне стало отчего-то страшно, ведь даже понимая, что он будет стараться держать меня в живых, я всё равно допускал возможность того, что Третий не сдержится — ведь мистер Прауер не узнает, жив я, или нет…       — Т-таким… — Я запнулся, сглотнув. — Нестабильным, кровожадным и безу…       — МОЛЧАТЬ!..       Тяжелая, словно огромная палица, рука громыхнула о бетонный пол с такой силой, что откуда-то сверху на наши головы посыпалась прохладная и слегка влажная штукатурка, а в ушах нестерпимо зазвенело. Гнев, как оказалось, был истинным катализатором силы Третьего: стоило только услышать правду о себе, которую взрослый ёж ни за что не хотел признавать, и он почти что взбесился. Придись такой удар по Десятому — от того бы и мокрого места не осталось.       — Как ты не понимаешь… я не монстр! — Третий пытался говорить, задыхаясь то ли от негодования, то ли от попыток сдержать свою агрессию. — ОН монстр!.. Всё это сделал ОН!.. Его нужно убить!..       Я не помню, сколько орал Третий. Не помню и того, что он орал — в голове засела лишь суть, и то, с дырами… Зато теперь я был на шаг ближе к тому, чтобы понять этого ежа, чтобы быть наравне с ним, и даже… помочь ему? Не знаю, откуда у меня взялась такая мысль, но я отчетливо стал осознавать, что хочу помочь этому монстру найти своё спасение и свой настоящий путь. Да, мне страшно. Да, я могу погибнуть. Но мистер Прауер дал мне шанс проявить себя, показать миру, что я могу что-то в нём изменить… разве теперь я могу отступиться?       Крик стих, ровно как и звон в моих бедных ушах. Больно даже без ударов: я долго пытался понять, вокруг воцарилась истинная тишина, или я оглох. Тишина, к счастью. Опершись на холодную стену, я чуть скатился по ней, не найдя ничего лучше, как перевести дух и сохранить силы на будущее — кто знает, какая ещё хрень меня может поджидать через пару минут? Одно я знал точно: этот чёрный объект с зелёно-голубыми глазами не отвяжется от меня просто так… Ждать мистера Прауера — всё, что мне оставалось.       — Если тебе так будет проще, зови меня Двейном. Пусть это странно, но… я рад, что затащил сюда именно тебя. Приятно поговорить хоть с кем-то после стольких дней молчания… — Третий присел рядом со мной, как-то особенно беспечно опершись о стену и прикрыв блестящие глаза. — Если он сможет излечить эту хрень, как ты и предположил… Может, дать ему шанс?