Я пришёл научиться плавать, но, кажется, научился тонуть

      — Как это, не умеешь плавать? — Чимин отвлекается от папки, из которой доставал сценарий дорамы, главную роль в которой буквально вырвал из чужих лап.       — Чонгук, не смеши меня, пожалуйста, я не спал с четверга, мне сейчас вообще не до приколов, — он суёт в руки Чона скреплённую кипу бумаг.       — Я не шучу, Чимин-щи, — младший неловко пожимает плечами и невинно улыбается, будто прося понять и простить.       — Ты меня поражаешь… Вот как на шоу выпендриваться своей универсальностью — это пожалуйста. Это мы с удовольствием. Это же плавание! Каждый умеет плавать, хоть по-собачьи, хоть лягушкой.       — Я по-собачьи кое-что другое умею, — самодовольно улыбается Чонгук, но теряет весь пыл под жёстким взглядом менеджера.       — Я тебя сейчас присобачу, шутник хренов! — Пак беспомощно стонет и возводит лицо к потолку. — За что ты мне такой достался. Почему именно я?       — Так, спокойно, раз это так легко, значит я могу научиться, верно? Когда начинаются съёмки? — он пытается приободрить Чимина. Пак был с ним с самого начала, выбивал лучшие роли и возможности. Благодаря ему Чонгук не прослыл в глазах зрителя актёром одной роли. На экране он был всегда разный, показывал свою многогранность и мастерство, за что многим так полюбился.       — Две недели, — Пак выдыхает, проверяя расписание, что носил всегда в руках, словно оно приросло к его боку.       — Ну вот и отличненько, научусь по-быстрому, и на съёмках буду идеален, как и всегда.       — Я займусь поисками тренера, будь готов к тому, что занятия могут начаться уже завтра, времени у нас очень мало, — Чимин никак не отреагировал на его очередное восхваление самого себя. За столько лет наслушался. — А сейчас собирайся и шагай за плавками. Вот уж никогда бы не подумал, что такая пиранья не умеет плавать…       — Хён!       — Не хёнкай мне тут, никаких нервов с тобой не оберёшься. Вот поседею и умру раньше времени, придётся тебе нового менеджера искать.       — Меня никто кроме тебя не возьмёт, ты со мной навсегда, хён, — улыбается Чонгук и получает пинок под зад, на что смеётся, убегая. За плавками, так за плавками.       Вечером этого же дня Чонгук получает сообщение от Чимина со временем и местом, в котором он должен появиться, чтобы обрести этот непостижимый им ранее навык плавания. Правда, оказывается одно маленькое «но»:       — Восемь утра?! — пальцы быстро набирают слезливое сообщение, что он не проснётся так рано, и научиться плавать можно в адекватное время, а не тогда, когда спят даже петухи. Чимин непреклонен, оказывается, на этом настоял «специалист, ты не представляешь, сколько я получил рекомендаций от агенства». Чонгуку действительно непонятно, почему тогда нельзя найти другого тренера. Ну ладно, пусть не самого лучшего плавца Сеула, но ему и второе место сгодится. Будильник приходится поставить на жуткую цифру, пять сорок, от чего его передёргивает, и он уже начинает ненавидеть плавки, лежащие на диване. Чон откидывает мокрое полотенце с плеч и плюхается на мягкую постель, хмыкая. Он уверен, что ему хватит пары часов, чтобы научиться. Раз даже дети это умеют — он и подавно. И тогда ему больше не придётся вставать в такую беспросветную рань. С этими мыслями его настигает сон, воображение рисует красивую тренершу, которая восхищается скоростью Чонгука, хвалит его за успехи и улыбается белозубо, как в заставке GTA.       Бассейн, в котором у него будут проходить занятия, оказывается не так далеко от дома; Чонгук радуется этому как ребёнок, гордо переставляя будильник на десять минут позже. Здание оказывается большим и новым, сияющие абстрактные голубые окна приветствуют его солнечными отблесками, и Чон уже ждёт не дождётся встречи со своим тренером. Он проходит внутрь, получает ключ от шкафчика на ресепшене и короткое объяснение, как дойти до раздевалки, душевых, туалета и его помещения. На стенке он замечает какие-то благодарности тренерам, фотографии со знаменитостями и награды. Женская команда по плаванию мило улыбается ему с фотографии, держа в руках медальки и цветы. Чонгук улыбается им в ответ и проходит по указанному ранее коридору.       В раздевалке всё новое и блестящее, шкафчики довольно большие, и лишь малая часть из них занята — ему думается, что это из-за раннего времени (а в его голове только сумасшедшие добровольно приходят так рано позаниматься). Чонгук снимает с руки часы, складывает их на полочку вместе с одеждой и осматривает себя в зеркале. Чёрные плавки ощущались отлично, правда ткань была непривычна к телу, но он же не в пижаме всё-таки. Проблема появляется откуда не ждали — а куда ключи-то девать? В плавки? Тренеру? Привязать к себе грузиком? Чон фыркает непродуманной современности и выходит, бестолково держа ключ в руке.       Он толкает двери и слышит бодрую музыку с кричащим наперебой звонким голосом.       — Дамы, ручки выше! Давайте, машем как королева Англии! — Чонгук моргает в непонимании и смотрит, как тощий паренёк улыбается от уха до уха, инструктируя… бабушек? Пожилые леди в купальниках танцуют в воде, повторяя движения инструктора, смущённо смеются и даже не оборачиваются на Чона. Их тут не более пятнадцати, каждая выполняет в своём темпе, кто-то даже криво, но, кажется, пареньку до этого нет дела, он ни на кого не ругается.       — Оо, Мисс Шу, вы в отличной форме! — хвалит он особенно пожилую старушку и даже хлопает ей.       Чонгуку кажется, что он не там, где нужно. Может, дверь не та? Не мог же Чимин отправить его к пожилым дамам на танцы в воде, это даже не плавание толком!       — Эу! — окликает другой голос у второго бассейна, Чон поворачивается на него так же, как и все в помещении. — Хосок-а, к тебе тут собрался чужак прибиться, аккуратнее.       Чонгук никогда не думал, что у него настанет кризис ориентации. И тем более, что он пронесётся сквозь него буквально за долю секунды. Красивый, высокий и в потрясающей форме молодой хён смотрит на новенького с насмешкой. Он стоит, сложив на груди руки и наклонив голову, откровенно рассматривая своего нового подопечного.       — Сокджин-хён, это твой новобранец? — названный Хосоком смеётся, не отвлекаясь от движений. Пожилые дамы, кажется, растеряв весь интерес к источнику шума, вновь сконцентрировались на своём тренере.       — Ага, Чон Чонгук, верно? — спрашивает Ангел и протягивает ему руку для приветствия. — Я Ким Сокджин, твой инструктор. Чего опаздываем?       — А? Ага? Я? А сколько времени? — он привычно глядит на руку проверить время, но часов на месте не оказывается, он и позабыл о том, что оставил их в шкафчике.       — Ясно, ладно, давай не будем терять время зря, — Сокджин уже было разворачивается, как его останавливают.       — А куда мне это девать? — Чонгук раскрывает ладонь с ключом и слышит томный вздох. Без лишних слов тренер забирает его, небрежно кинув в карман красных шорт.       — Натягивай нарукавники, и в воду, — кивает Ким, указывая на не надутый кусок пластика в цветочек, бесхозно валяющийся у бассейна.       — Чего? Нарукавники?       — Я тренер, а не спасатель. Камушком вниз отправишься — спасать тебя не буду, давай уже, резче, — Сокджин усмехается, а сам садится на край, опуская голые стройные ноги в воду. Чону кажется всё это одним большим приколом. Группа старушек, гиперактивный парнишка и нарукавники — да это сюр в чистом виде. Всё ещё в тихом шоке он присаживается и надувает нарукавники под пристальным взглядом.       — Смотри, в воде мы солдатиком не встаём, руками и ногами двигаем. Да не так же интенсивно, ты взлететь собрался? — старший смотрит, как барахтается бедное тело в непривычной обстановке, и прыскает со смеху.       — Это непрофессионально! Я только учусь! — возмущается Чонгук, обиженно дуя губы.       — Меньше возмущайся и научишься быстрее, давай, — Джин показывает ему как двигать руками, а младший повторяет за ним, начиная наконец двигаться от края по направлению к тренеру. — Вот, ну вот же, можешь, когда захочешь. Сложно было?       В ответ на это Чонгук фыркает, вслушиваясь в скрипучий смех его тренера. Обычно в компании он был тем, кто прикалывался и шутил над остальными, а тут вот оно как, сам на такое напоролся. Но, как бы не шутил и не язвил Ким, он всё равно был очень красив, таким бы в модельное или актёрское. Режиссёры за такую мордашку бы поборолись, будь он даже ужасен в актёрстве.       За этот час с лишним Чонгука успела взбесить эта бодрая музыка из колонки Хосока, а так же вода. Для роли ему нужно было освоить несколько видов плавания и ныряние. Одна из сцен должна была быть поцелуем под водой, а чтобы продержаться более пары секунд и не «скукурузить» (по словам Джина) лицо, оказывается, нужно было потренироваться. Сегодня он стабильно освоил кроль. По словам Кима это самый быстрый вид плавания, но так как у Чона не стояла задача в скорости, они остановились на его более вольной вариации. При всех своих шутках и подколах, он оказался отличным тренером, объяснял всё доступно и понятно, не брезговал показать на себе. Только вот в воду он так ни разу и не зашёл.       — Ты специально, да? — Чонгук едет на читку сценария с другими актёрами, поставив звонок с менеджером на громкую связь.       — Что специально, Чонгук-и? — щебечет Чимин, очевидно выспавшийся впервые за неделю, раз может так нагло играть дурачка.       — Я был в нарукавниках, Чимин. В чёртовых нарукавниках! Как первоклашка! — Чон рычит, возмущённый наглостью. — Да кто он вообще такой? И почему он в плавании? Нет, я конечно видел его широкие плечи, но с таким лицом ему как минимум в айдолы.       — Он бывший чемпион, Гук. И тренировал не одного актёра. Даже Минхо, а ты знаешь, там с обучением туго. Ничего, и с ним справился. Тот в документалке снялся, плавал только так.       — Чемпион? То есть прям медалист? — смахнув блокировку, Чонгук вводит в поисковике имя тренера и находит кучку статей и видео в придачу. — А почему он ушёл? Травма? Или он настолько старый? Когда вообще пловцам пора на пенсию?       — У тебя слишком много вопросов, поищи в интернете или спроси у него завтра лично, я не знаю всей информации. У тебя читка через пятнадцать минут, ты в курсе?       — В курсе, уже почти приехал, не волнуйся.       Чон читает статьи одна за другой в свободные минуты, смотрит видео, в которых юный Джин, выглядящий точно так же, как и сейчас, улыбается ему и машет с пьедестала. Он узнаёт, что Сокджин должен был представлять страну на олимпийских играх, но в последний момент ему что-то помешало, и другой пловец оказался сильнее. После этого происшествия заголовки говорили только о его уходе из спорта и тренерстве знаменитых личностей. Неужели именно это его сломило? В своих кругах он был не последним человеком и мог продолжить. Ким не казался тем, кто может сдаться так просто. Вопросов появлялось ещё больше.       — Доброе утречко! — Хосок машет Чонгуку, неизменно сияя улыбкой. Дамы всё так же продолжают двигаться в воде под его чутким руководством и комплиментами.       — Доброе, — кивает Чон в ответ и проходит к бассейну. Сегодня он пришёл пораньше, Сокджина на горизонте не видать, а значит, можно немного расслабиться.       — А теперь добавляем колени, двигаем бёдрами, словно нам снова восемнадцать! Я же знаю, вы все юные девушки внутри, достаём их! — Чон улыбается, наблюдая, как отдаётся своему делу хён. Это было мило, вчера каждая женщина, прощаясь, ворковала с Хосоком, словно он был их внуком или юношеской любовью, благодарила за чудесное занятие и обещала обязательно привести подруг на следующее. Все пожилые дамы в жизни Чонгука были не сильно-то обходительны с ним, а потому он действительно восхищался способностью Чона очаровать их.       — Хочешь к ним? — Сокджин присаживается рядом, смотря в том же направлении.       — Мечтаю. Хосок-хён хотя бы не язвит, — младший легонько толкает тренера в бок, получая в ответ смешки.       — Ну хорошо, сегодня тоже будешь двигать бёдрами, словно тебе восемнадцать. Не так далеко ушёл, должен вспомнить.       — Гуглил меня! Так и знал. А может вообще фанат, хочешь распишусь на шортах? — Чонгук натягивает протянутые нарукавники и опускается в воду.       — Ещё чего, понятия не имею, где ты там снимался, но гуглить — гуглил. Надо же знать как тебя там, Чонвук Вон.       — Чонгук Чон! — поправляет он, фыркнув. Звук стеклоочистителя будет сниться ему в кошмарах.       — Руки двигаются вместе, рассекай воду, будто в песке роешься, — Сокджин разгребает воздух. — Ноги тоже, согни в коленях. Боже, что за ножницы? Колени согни, говорю! Даже я такого стиля в плавании не знаю, честное слово, ты меня поражаешь.       — Видишь, я даже новый уже создал. Гений, что сказать. Я могу уже снять нарукавники?       — Ноги согни, гений, сейчас задница утонет, не поднимешь. Не дорос ещё без нарукавников плыть. Вот так, да, вместе двигай ими, корпус почти прямой, — Джин наблюдает за тем, как руки не синхронизируются с ногами поначалу, а попа провисает, но под мелкими поправками он становится лучше. — Вот, молодец. Поздравляю, теперь ты лягушка.       — А кем я ещё могу стать? — любопытствует Чонгук, гордо чередуя освоенную лягушку с кролем. Сегодня вода его уже так не бесит, движения даются легче, да и нарукавники так не режут глаза, как вчера.       — Собакой, — Сокджин смотрит на свои часы. — Успеваем сегодня освоить. Голову вверх, руки перед собой. Как собаки плывут видел?       Он показывает ему движения рук, словно двигает лапами, и Чон посмеивается, повторяя.       — Ой как нам весело, вы посмотрите. Больше греби, движения шире, да. Ногами легко перебирай, как в кроле, который мы вчера делали.       Чонгук ему нравился, он хорошо схватывал и не устраивал истерик, как некоторые звёзды. Кто-то за те же нарукавники грозился пойти в суд, а потом хватался за них, как только опускался в воду. В детстве всегда учиться легче, взрослые же больше паникуют, будто тренер действительно оставил бы их тонуть, бултыхаясь в воде. Чон же пару раз поныл и смирился, выполняя инструкции чётко и без вопросов. Сокджин даже подумал, что актёр вполне мог бы быть и пловцом. Он действительно не смотрел ни одной дорамы с ним, но, кажется, интерес появился.       — Чонгук, по-собачьи, а не по-блядски, ты куда задницу выставил? Аж над водой маячит, — Ким закатывает глаза, сложив руки на груди. К нему подходит попрощавшийся со своей группой Хосок. Чонгук даже не уловил, как музыка выключилась, а щебетание пожилых дам скрылось за дверями. — Закончил?       — Ага, сходим пообедать?       — Давай. Вылезай, пёсик, вкусняшку в награду я тебе не дам, но похвалить — хвалю, — Сокджин улыбается Гуку.       — А по голове погладишь? — Чон чувствует лёгкий укол ревности. Он столько страдал, а ему даже пообедать не предложили.       Выходя из воды он почувствовал, как рука на голове мягко треплет мокрые волосы, и поднял глаза. Джин улыбнулся ему своей милой улыбкой и помог снять нарукавники. Ещё несколько минут он будет чувствовать эти фантомные касания. Чон и не думал, что такое невинное движение могло его взбудоражить сильнее поцелуя. Ладно, ради такой награды Чонгук действительно был готов ещё немного пострадать. Румянец покрывает щёки, а воображаемый собачий хвост виляет в удовлетворении.