Я пришёл научиться плавать, но, кажется, научился тонуть

      — А почему Хоби-хён тренирует старушек? — Чонгук потуже завязывает бант на плавках. В помещении они одни, группа Хосока закончила полчаса назад, оставив их в тишине. Сегодня они освоили плавание на спине, которое так понравилось Чону, что он не согласился делать ничего больше; только кружил в воде, рассматривая потолок и вслушиваясь в приятное журчание под руками. Им оставалось заниматься совсем недолго. Сокджин оставил на последние пару занятий другие необходимые стили, и на сладенькое — ныряние. Как бы ни хотелось продолжить тренироваться у Джина, нужно было быстрее учиться и готовиться к роли. Съёмки на носу — а это сплошная суета и беготня.       — Ему просто нравится. Это не основная его работа. Вообще, он танцор и хореограф, так что если тебе нужно будет научиться танцам для какой-нибудь роли — ты теперь знаешь к кому обратиться, — Ким привычно мельтешит ногами в воде, когда Чонгук подплывает ближе и укладывает сложенные руки на его колени. — Хотя ты неплохо танцевал вальс в «My Time».       Глаза Чона шокировано глядят на тренера.       — Ты посмотрел мою дораму!       — Глянул пару серий, — кивает, — Хоби убедил меня в том, что её стоит посмотреть. Он не ошибался, ты отлично смотришься в кадре. Это я тебе как дилетант говорю, — Сокджин улыбается, смотря в оленьи глаза и на кроличьи зубы. Милый. Чонгук очень милый.       — Я счастлив, что тебе понравилось, надеюсь ты посмотришь мою следующую дораму и будешь гордиться мной. Обещаю, они все упадут от моего мастерства в плавании.       — Не сомневаюсь в этом, Гук-а, — Джин треплет его по голове, не придавая значения этому движению, и не понимая, сколько салютов взрываются внутри Чона. — Хочешь хорошую новость?       — Какую?       — Завтра ты начнёшь заниматься без нарукавников. Азы ты освоил, остальные стили будут для тебя уже легче, да и не нужны они там. Поэтому считай ты свободен.       — Серьезно? Правда? — Чонгук ярко заулыбался, и явно исполнил бы победный танец, если бы не вода. Джин на эти попытки подвигаться только смеётся, засматриваясь на своего подопечного. Актер из Чона правда хороший, но его живые эмоции намного лучше.       — Ну что, ты ещё не проклял бассейн? — Чимин поднимает на него глаза ровно на секундочку, после возвращаясь к своей кипе бумаг и ноутбуку с открытой почтой. После последних ролей Гука ему на почту писали буквально каждую минуту. Предложения разнились от гениальной роли в Бродвее до рекламы зубной пасты. Пак с откровенной брезгливостью читает оду ровным рядам зубов актера и закрывает к чертям письмо.       — Нет, все отлично. Я на финишной прямой, даже без нарукавников буду завтра! Джин-хен сказал, что я делаю успехи.       — Значит, мы все успеваем, отлично, — Чимин кивает самому себе.       — Слушай, а к Сокджин-хёну можно записаться на личные занятия, или что-то такое?       — Не знаю, вроде нет, а что? Собрался в пловцы заделаться? Не надо мне тут вот этого, мы не для того столько лет горбатились.       — Да нет, я просто, для себя. Не для учёбы. Ты знал что плавание очень эффективный вид спорта для поддержания формы?       — Так купи абонемент в бассейн, зачем тебе Сокджин?       Пак смотрит на Чонгука и видит, как легко краснеют его щеки, а взгляд бегает по помещению, явно не понимая, за что зацепиться.       — Да ну нафиг… Он тебе нравится, серьёзно? — Чимин смеётся по-доброму, откровенно смущая Чона.       — Хён, слишком рано для этого, я не знаю. И вообще, у меня очень много дел, на носу дорама. Ах, сколько дел, сколько дел… — Чонгук показательно хмурится, вчитываясь в рандомную строчку сценария.       — Хосок-хён! — Чон окликает тренера, подбегая к нему. Он очень старался сделать это аккуратно и не поскользнуться. Отправиться прямиком в бассейн или задницей на плитку не хотелось до жути, только синяков ему не хватало. — У тебя сегодня нет занятий?       — Привет, Чонгук, нет. По субботам и воскресеньям обычно выходной, мало кто бывает. Либо тренировки, либо личные занятия — как у тебя. Опережу твой вопрос, я здесь за сумкой, — Хоби поднимает вышеупомянутый предмет за ручки и улыбается. — А ты чего так рано? До занятия ещё минут двадцать, Сокджин-хён даже не приехал.       — Я слишком рано проснулся, вот и решил немного размяться. А можно вопрос?       — Да, конечно.       — Почему Джин-хён больше не плавает? — этот вопрос волновал его уже не первые сутки. И сколько бы он не рыл просторы интернета — ответа найти так и не смог. Это пугало его. Что такого могло произойти, что заставило человека бросить то, ради чего он жил?       — Ох… — Хосок неловко почёсывает затылок. — Это не моё дело, и не моя тайна, но, чтобы ты не натворил делов, я расскажу. Ты наверное видел статьи о том, что он должен был выступать на олимпийских играх, верно?       Чонгук кивает.       — Перед одной из тренировок он поел, а у него аллергия на картошку. Как ты понимаешь, там она была. То ли с кабачком перепутал, то ли ещё не пойми с чем, сейчас это не так важно. Когда он погрузился в воду — начал задыхаться. Сразу из бассейна его увезли на скорой, оказали всю необходимую помощь, но на соревнованиях с другим пловцом он испугался. Скорее всего, банальная психосоматика, но теперь он чувствует, что задыхается, всякий раз, когда заходит в воду. Поэтому прошу тебя, не проси его поплавать с тобой или показать что-то в воде, хорошо? Он и так не согласится, но воспоминания никуда не ушли, сам понимаешь.       Чонгук зависает на некоторое время, укладывая в голове полученную информацию. Он ни разу не просил Джина зайти в воду, но почему-то почувствовал стыд. Наверняка ему не раз напоминали об этой травме, а объяснять каждому, почему он не может — себе дороже.       — Спасибо, что рассказал. Я не буду делать ничего ему во вред, обещаю, — Чон кивает, будто подтверждая свои слова.       Занятие проходит в привычном режиме: Джин подкалывает его, параллельно давая действительно полезные советы. Чонгук выполняет сказанное исправно, но никак не может привести мысли в порядок. Он видит улыбку своего тренера, слышит его яркий смех, но понимает, насколько же он несчастен внутри. То, что с ним случилось — ужасно. Но он мог бы вновь начать плавать и выступать на соревнованиях, если бы преодолел свой страх. В голове яркие картинки Сокджина на пьедестале, где он снова, после долгого перерыва держит в руках блестящую медаль и цветы, рассыпается в благодарностях и счастливо сияет своей потрясающей улыбкой. Чонгук видит это так отчётливо, и внутри всё скручивает от досады. Внутри Кима — бесконечная сила, младший верит в это. Если бы он только приложил немножечко усилий…       Чон боится брать всё в свои руки, не понимает, как отреагирует Сокджин, если он вмешается. Он знает что делать, план назрел в голове сам собой, будто вселенная вложила его в голову на золотом блюдечке с покрытой бриллиантами каёмочкой. Но уверен ли он, что это сработает? Нет.       Чужая судьба занимает все его мысли, и под конец занятия он окончательно сдувается.       — Ты молодец, Чонгук, — Джин всматривается в его лицо, наклонив голову. Он видит понурого Гука, и пытается разгадать, что же заставило его так расстроиться. Может, он переборщил сегодня с подколами? Да нет, вроде всё как обычно.       — Спасибо, хён, на сегодня всё?       Тоска в оленьих глазах словно о скалы разбивает его стеклянное сердце.       — Да, на сегодня всё. У тебя что-то случилось?       — Всё в порядке, просто задумался, прости, — Чон выходит из воды, забирает ключ из чужих рук и неловко улыбается. Воображение рисует поникший хвост и уши, некогда в восторге машущие из стороны в сторону. Хотелось увидеть это вновь, счастье в его глазах делало счастливым и Кима. — Беспокоишься за меня?       Сокджин оставляет этот вопрос без ответа, одарив его одним лишь смешком и лёгким касанием к влажным волосам, взъерошивая их.

***

      Вода обволакивает тело приятным теплом и мягкостью, в ней Джин всегда ощущал себя спокойно. По крайней мере, так было раньше.       Сейчас он чувствует, как не хватает воздуха в лёгких, как всё сознание охватывает страх, сковывающий движение. Он выплывает из этого кошмара, как и из воды тогда. Но сейчас без чужой помощи.       Он помнит крепкие руки, что вытащили его. Помнит как тяжело было дышать, всё ещё помнит как ощущалась вода в лёгких. Прошло полтора года с того момента, но он всё ещё помнит каждую минуту своего удушающего страха. Воспоминания о счастливом прошлом померкли, будто чужая жизнь, за которой он наблюдал со стороны.       Каждая попытка войти в воду заканчивалась, даже не начавшись.       Ему бы хотелось рассекать гладь руками как прежде. Чувствовать эту силу над водой, превосходить самого себя с каждым новым соревнованием и ощущать ту страсть, которой он жил раньше. Но сейчас всё по-другому. Дно бассейна казалось бесконечным, обманчивым. Словно его затянет в пучину, глубоко-глубоко за пределы этих жалких метров, обставленных плиткой. Она не может сломаться, эти квадратные метры не превратятся в море, убеждал себя он. Но каждый божий раз останавливался, когда вода была лишь по ноги.       Один несчастный случай стал руководить им и его желаниями. Все цели, что он ставил перед собой, даже все те мечты, которым возможно не суждено было сбыться. Он так и не узнал, ведь его жизнь выхватили из рук, унесли волной и разбили, как хрупкую фарфоровую вазу.       Улыбка редко сходила с его лица, словно он убеждал всех окружающих в том, что всё в порядке. Будто не он сломался от «пустяка», а они нагружают себя своими невероятными проблемами, что мешают им жить.       Джин встретил Хосока, похожего на него. Они улыбались друг другу и понимали, насколько сломаны. Насколько слабы теперь перед самими же собой. Прошло достаточно много времени, прежде чем они смогли признаться друг другу в причине этих улыбок. Смешно, но Сокджин всегда думал, что тот страх, и причина его — просто пыль для других. Оправдание, ради чего бы то ни было. Слабость, лень, усталость — да что угодно, словно наугад тыкнуть в список смертных грехов. Посчитают это бредом, недостаточной причиной для того, чтобы настолько изменить свою жизнь. Но Хосок так не посчитал.       Он обнял растерянного Джина, впервые рассказавшего кому-то эту историю. Вернул ему чувство спокойствия и тепла, которое, казалось бы, Ким навсегда потерял. В этих же объятиях Хоби обнажил собственный шрам непринятия, отрезавший его родных. За солнечного парня заболела душа, Сокджин почувствовал эту ужасную несправедливость мира, которая отыгрывалась на таких хороших людях. В очередной раз он разочаровался и поверил в судьбу, которая свела двух потерянных людей вместе.       Их истории были разными. Их влияние на жизни было разным, но и то, и то стало причиной этих глупых и покалеченных улыбок.       Они бы хотели избавить друг друга от этой тяжести, позволить вновь проживать каждый день без груза, будто прицепленного к ноге, как кандалы. Худшее чувство, что испытывает почти каждый человек в своей жизни — это бессилие. Но что-то они всё-таки смогли друг для друга сделать. Облегчили ношу, переняв часть груза и разделив его так, чтобы стало хоть чуточку легче.       Нести за собой больное прошлое оказалось легче, если рядом есть тот, кто поддерживает и знает, что тебе приходится переживать.       И, кажется, Сокджин готов был войти в воду по пояс.

***

      — А ты уже хорош, — голос отражается от высоких стен и потолков. Джин улыбается, смотря, как ловко Чонгук плывёт кролем.       — Конечно, учился у лучшего, — он подплывает к бортику, откидывая челку, с которой капает вода.       — Готов к нырянию?       Чонгуку всё ещё непривычна эта тишина вокруг, что вчера, что сегодня — они одни. Уже завтра это помещение вновь будет наполнено бодрой музыкой из колонки Хоби и смехом старушек, а сейчас здесь только двое. Ким касался его чаще, смех был звонче, а его взгляд наполнял теплотой всё тело, заставлял легко краснеть, словно школьника. Эти перемены были видны обоим, но они не говорили об этом, словно обоих всё и так устраивало. Только вот неизвестно, надолго ли это будет их устраивать. Время подходит к концу. Финиш оказался намного ближе, чем они думали.       Внутри Чона клокочет волнение. То, что он собирался сделать — было опасно. Весь вчерашний вечер он думал об этом, пытался то ли отговорить, то ли уговорить себя. Убедить в том, что поступает правильно, хоть и лезет в чужую жизнь без спроса. Они знакомы совсем немного, чувства к тренеру уже очевидны для него, но это не давало ему разрешения на то, чтобы так распоряжаться его судьбой и думать, что он может что-то изменить. В числе просчитанных последствий был не только хороший исход, но и ненависть Сокджина. А возможно, и скорая медицинская помощь. Этого хотелось меньше всего, но приходилось принимать любую вероятность из возможных. Именно поэтому он не стал сегодня запирать телефон в шкафчике, а положил его на одно из сидений неподалёку от бассейна.       Даже если Джин не захочет иметь с ним ничего общего больше — он готов рискнуть ради его счастья. Он не хотел упускать возможность показать ему, что он может преодолеть свой страх и вновь вернуть то, что по праву ему принадлежит. Сейчас он собирался поставить на кон всё, что наполнило его жизнь новым смыслом. Он верил в себя и в него. Верил в них.       — Готов.