FTF – Feel That Flash

      — Веди нормально, сраный говнюк, — Ли, который за рулём полуразваленной машины, закатывает глаза и объезжает наконец-таки средние камни.       Ли Минхо, 27 лет       Правая рука Хана, водитель, второй участник группировки 'Дирэ'*       Достоинства: трудолюбие, ответственность, умение перевода       Недостатки: вспыльчивость, вредность       Не почувствовав отчаянной тряски, которая сопровождается звяканьем начинки двигателя, Джисон самодовольно хмыкает и откидывается на спинку сидения.       Хан Джисон, 26 лет       Капитан, лидер группировки 'Дирэ'       Достоинства: отважность, решимость в принятии решений, смелость       Недостатки: прямолинейность, неуклюжесть, чудаковатость       Чанмин смотрит на это всё и мысленно неудомевает, как его могли отправить на задания с этими?       Джи Чанмин, 24 года       Левая рука Хана, второй и последний участник 'Дирэ'       Достоинства: N       Недостатки: N       Камни будто из-под земли вырастают, поэтому машина злобно кряхтит под раздражëнное шипение капитана Хан.       — Не, ну ты издеваешься, — взвывает Джисон, предупреждающе постукивая своей винтовкой по полу. Ли это не особо удивляет — сколько они уже отправляются на миссии с Ханом, поэтому ему не привыкать, а вот новенькому… Минхо глядит в зеркало заднего вида и замечает задумчивого Джи, настроение которого невозможно определить. Ли переводит взгляд обратно на дорогу и внутренне радуется, когда видит деревню — это знак верного направления.       — Мы прибыли, капитан Хан, — в его голове проскальзывает нотка отвращения с видным корейским акцентом юга. В своё время Ли жил в Южной Корее вблизи границы с Северной, поэтому холодность и грубость в словах до сих пор остаётся, проскальзывая в обычной речи. Никто его за это не отчитывает, к тому же он сам пришёл в это агентство.       Они трое принадлежат корпорации Неркдирэ**, которая занимается защитой граждан от сверхъестественных существ. Нередко им приходилось спасать людей от демонов, мутантов и мифических, и каждая миссия может быть последней в их жизни.       — Отлично. Я так хочу ссать, — скулит Хан, резко открывая боковую дверь. Та со скрипом отодвигается, сильно ударяясь о стенки машины, поэтому все, кроме Хана, надеятся, что они вернутся домой на этой же развалухе, прежде чем Джисон доломает её своей гордостью и скрываемой неуклюжестью. Вопрос возникает сам, как такой человек оказался в рядах капитанов. Действительно, у этого парня есть прекрасное критическое мышление и зачаток командования с детства, который он развивает в течение уже семнадцати лет, но при этом у него нет манер высказываться культурно без слов паразитов и явных угнетателей прекрасного корейского языка. — Пойду спрошу у местных, — капитан отвратительно усмехается своим ужасно-туалетным мыслям и идёт дальше. Оба оставшихся облегчённо вздыхают, а, поняв это, тихо засмеются.       — Правда он невыносим? — игриво интересуется Ли, сжимая баранку машины. На Джи он смотрит через зеркало и замечает его слабую понимающую улыбку.       — Есть такое. И до сих пор думаю, а реально меня к тому капитану отправили, — последняя фраза очень смешит старшего, и он невольно ударяет по панели, позже понимая, что что-то летит в лабиринте механизма. Надеется, что машина всё-таки в норме.       — Тебе есть за что переживать? Причина, чтобы вернуться домой?       Задав этот вопрос, Минхо наконец смотрит прямо на Чанмина, пытаясь в его жестах и движениях понять его состояние. Когда они отправляются почти что на смертельную миссию, хочется узнать о своих коллегах побольше, пока имеется возможность, такая, как сейчас. Джи размышляет и где-то глубоко прячет грусть о том самом сказочном мальчишке.       — Если честно, у меня нет семьи, но есть причина, по которой я хочу остаться живым, — он поднимает взгляд совсем печальный и измученный. — Я хочу найти одного парня.       — Найти парня? Кого именно?       Чанмин покачивает головой и облизывает пунцовые губы.       — Я уверен, что узнаю его из тысячи людей. Мне достаточно посмотреть ему в глаза. Его зовут Чанхи.       Заслушавшийся Ли кивает головой, не скрывая грустной, но понимающей улыбки.       — К сожалению, не знаю такого, но это очень романтично. А вот мой оболтус до сих пор не вернулся со своей отвратительно-вонючей миссии.       Как по закону жанра Хан был рядом и грозно присвистывает.       — Ты ошибаешься, я здесь. — Минхо даже не дёргается от голоса в салоне, а вот Чанмин заметно пугается от неожиданности. — И узнал местоположение пещеры. К сожалению, на машине мы туда не доберёмся, поэтому бросай эту отечественную кастрюлю и пошли.       Капитан стоит и нетерпеливо ждёт, когда его подчинённые поторопятся. Ли и Джи выходят синхронно и поправляют оружие на плечах.       — Отлично, выдвигаемся, — наверняка только Джисон знает путь к пещере, поэтому все его слушаются. Местные из своих окон любопытно поглядывают на людей в военной форме, перешёптываясь на явной диалекте, поэтому, даже имея хороший слух, Минхо не может понять их и выявить какую-либо информацию, но что-то всё-таки понимает.       — Хэй, — он окликает Джисона, который немного притормаживает, но продолжает идти, обернувшись.       — Что, милый?       — Они сказали, что ты конченный ублюдок, раз пошёл в туалет прямо за их домом в огород. У тебя хоть когда-нибудь появятся мозги?       Чанмин, который идёт позади всех, пытается не засмеяться от безрассудности этого разговора.       — Я не виноват, что не понял их — они говорят по-китайски, — Хан закатывает глаза и, томя раздражение, ускоряется, а подчинённые идентично.       — Вообще на ломанном корейском юго-востока, поэтому тебе не понять.       — А ты у нас прям спец в переводах, — парирует капитан, на что Ли утвердительно мычит. Чанмин вздыхает и поднимает голову — серо-голубые облака плывут под раскинувшейся светло-жёлтой ткани захода солнца. Природа кажется более красивой и утончённой, чем раньше.       — Хэй, Джи, ты идёшь? — спрашивает Хан, на что младший кивает, всё ещё глядя на небо, и, поправив винтовку на плече, идёт за капитаном.       Вход в пещеру чист. Снаружи кажется, что она постепенно углубляется и перепадов высот нет. Несмотря на это, Ли закрепляет на дереве канат, кидая его в каменную челюсть. Он хмуро смотрит на капитана, кивает ему и первый спускается. Хан и Джи стоят наверху, надеясь увидеть хоть какой-нибудь знак. Через две минуты они замечают мигание и гулкое эхо голоса Ли.       — Всё в порядке. Можете спускаться!       Джисон гордо улыбается и цепляется за верёвку, одной ногой стоя на земле.       — Ты же умеешь спускаться? — Джи смотрит на него сначала виновато, затем меняется в лице в более уверенного.       — Можете не сомневаться, что я последую прямо за вами!       Капитан перед ним расслабляется, и у того расплывается мягкая улыбка. На секунду Чанмин видит в ней отцовскую, но быстро вертит головой, чтобы избавиться от наводящих мыслей. Нет, непохожа, он не помнит своего папу, тем более он давно умер от сердечной недостаточности, когда Джи было всего пять лет.       — Хороший настрой, — Хан подбадривающе сжимает кулак, а потом быстро скатывается вниз. Джи подходит к пещере и глубоко дышит. Вдох-выдох, вдох-выдох. Спокойно. Всё будет хорошо. Они спустились в целости и сохранности, и ты тоже. Тоже справишься. Чанмин прикрывает веки, считает до десяти, держа руки в молебном жесте, вздыхает немного удручённо и хватает верёвку.       Ты справишься.       Секунда, и он потерян в темноте пещеры, прохлада лижет его щёки и открытые руки, винтовка придавливает плечо, пока он постепенно прыгает и скатывается, экономя силы. Оказывается внизу спустя достаточное время, где уже зажжена лампа.       — Что ж, ты справился. Есть с чем поздравить, — исходящий из лампы свет делает лицо Ли оранжевым, показывая кривую ухмылку, зато взор красиво прищуренный. Капитан только цокает на заявление своей правой руки и идёт куда-то дальше. Чанмин оглядывается и кроме каменной тесноты ничего не видит. Минхо где-то посередине следует, между ними, являясь как бы центром освещения. Мрак окружает их некоторое время, пока они не выбираются в подобие коридора, в конце которого виден свет. Ли присвистывает.       — Неужели мы пришли?       — Погоди, мы ведь ещё не добрались до конечного пункта, — капитан что-то сверяет у себя в дневнике, а потом смело направляется по коридору. Минхо и Чанмин переглядываются и идут следом. В конце прячется раскинувшийся под открытым небом храм. Это большая территория на разных высотах, между которыми можно без труда передвигаться. Местность забита палатками, потушенными кострами, археологическим хламом и обломками непонятно чего.       — И как же мы не нашли это место с высоты птичьего полёта? — спрашивает как бы у всех Ли, на что Хан мысленно рычит, а Джи никак не реагирует, потому что его не было на разведке. В это время он заполнял документы, чтобы поддаться в корпорацию. Всю свою жизнь он хотел отыскать человека, помня о нём только имя и знание того, что они были примерно одного возраста. Какие-то касания, сладкие поцелуи — он тоже это ощущает, но не может понять, кем приходился ему Чанхи. Всё до безумия размыто, никчëмное изображение, взятое словно из детства. Про агентство он узнаёт с сайта корпораций, занимающихся поиском людей. 'Неркдирэ' была одной из таких, которая требовала персонального присутствия и участия в экспедиции. Двадцатичетырёхлетнего Джи это не волновало — скитающийся без цели по карьере, он больше ни к чему не стремился, только грезил о прекрасной встрече с потрясающим Чанхи. Его тёплый взгляд, гладкую кожу, очаровательную улыбку — всё он помнит обязательно, но в памяти ни одной крупицы информации. Только имя.       — Предлагаю разделиться и быть начеку. Если вдруг почуете что-то неладное, срочно к канату. Не ждать остальных, спасать свою жизнь.       — Есть, сэр, — парни отстаивают честь и принимаются за работу. Ли стремится осматривать машинный механизм на севере храма. Капитан Хан знакомится с найденными документами, подчерпывая основное и записывая в дневник, а Чанмин идёт дальше, заходя за негустые заросли и попадая в похожее пространство, но более заброшенное. А ещё удивляется, замечая лежащую в центре маленькую фигуру. Джи пугается и спрыгивает с выступа, стремясь к ребёнку.       — Эй, ты в порядке? — он переворачивает тело и видит расслабленные черты, смазанные вечерним солнцем. Ребёнок кряхтит, но ничего не говорит. Чанмин прощупывает пульс и облегчённо вздыхает. Слабый, но всё же есть. Джи гладит ребячий лоб, смахивая прилипшие волосы. Дитя ворочается в руках взрослого, а потом размыкает веки, открывая большие глаза. В этот момент Чанмин замирает.       Потому что это Чанхи. Точно.       Ребёнок смотрит на незнакомца внимательно, а потом заканчивает, кажется, пылью, и Джи быстро помогает ему подняться, чтобы уткнуться в плечо с запахом пота. Дитя обнимает сильное тело и глубоко вздыхает, моргая.       — Они идут… За мной, — он вновь кашляет, прикрывая рот кулаком, а Джи стискивает ребёнка, пытаясь уберечь.       — Кто 'они'? — взволнованно шепчет Чанмин, а дитя нарочно ли делает долгую паузу. Тишина сводит с ума.       — Дьяволы. Они охотятся за мной, — Джи держит шестилетнего мальчика перед собой и не верит сказанному. Где-то в голове крутится, что это всё неправда, потому что он не может его потерять вновь. Не может! Он ведь так долго его искал.       Чанмин поворачивается в противоположную сторону и снимает винтовку, готовясь целиться в следующий проход. Раз они охотятся за Чанхи, он будет охотиться за ними.       — Стой, не надо! Они ведь и тебя заберут, дядя.       Дядя… Какая большая разница в их возрасте.       И Джи словно током прошибает.       Его, самого Чанмина, казнили в девятнадцатилетнем возрасте. Они с Чанхи были одногодками. Если брать во внимание, что реинкарнация существует и преследует их каждые сто лет, значит ли это, что Чхве прожил всего тридцать семь лет. И причину его смерти Джи никогда не узнает, но сам смысл, что они когда-то виделись, более важен.       — Чанхи, я не отдам тебя им.       — Откуда вы знаете моё имя?       — Просто знаю, а теперь прыгай на спину. Пробежимся с ветерком, — и так азартно улыбается, что дитя само энергией этой заряжается.       Джи бежит обратно к верёвке, оглядываясь и придерживая винтовку. Если вдруг нападут, Чанмин будет стрелять. Ребёнок молчит, но держится за чужие плечи. Вот основание спуска, сзади зловещий говор, а лезть с ребёнком тяжело.       — Чанхи, пожалуйста, держись крепче, — в ответ ничего, и Джи запрыгивает на канат, подтягиваясь и поднимаясь.       Тьма окутывает его вновь, и холод тяжелит подъëм. Он смотрит наверх и думает, что там, у деревни, под ночным небом, есть чем заняться ребёнку. Пусть побегает, отдохнёт от бешеного страха. И почему он нужен демонам, неясно. Что в нём такого, что дьяволы от него без ума? Чанмин видит край травы и ускоряется, а как только схватится за выступ, делает рывок и падает на землю. Он снимает с себя руки ребёнка и кладёт его на траву лицом к небу. Боже, наконец-то всё хорошо закончится. И уставшая, расслабленная улыбка замирает, становясь напуганной.       Это не дитя, а скелет в одежде. Обглоданный, пустой, мёртвый. Ни прелестной кожи, ни яркого взгляда, ни яркой улыбки — ничего не осталось.       Джи падает, стучит кулаками по твёрдой земле и кричит, кричит, что есть силы. Отчаянно и больно. Даже когда ладонь капитана обеспокоенно касается его, он не прекращает. Ничто не способно утешить его.       Он потерял целый мир.

***

      Когда он видит слишком много белого света, он сильно жмурится, пока слëзы не появятся. Вытирает их, открывает глаза и не верит, где находится. Это похоже на небесный город.       Чанмин смотрит всё, любуется свежестью растений, смехом играющих в догонялки детей. Всё бы ничего, если бы он не заострил на этом внимание. Эти люди… Не совсем считаются таковыми? Джи смущают распускающиеся весенними тюльпанами белоснежные крылья. Это сводит с ума и не поддаётся анализу. Чанмин бежит к ближайшему магазину и поворачивается боком, поражаясь. За его спиной легко порхают большие крылья, переливающиеся серебром. Это завораживающее зрелище, точно. Значит ли, что он в Раю?       Он смотрит на этот город иным взором. Колонны, светлые тона, нимбы у людей, летающие колесницы-такси. Может, это сон? Джи не с радостью щипает себя и ощущает слабую боль, затем следует осознание. Он реально в Раю.       Следующие мысли: здесь должны быть самые чистые, безгрешные существа, а в невинности Чанхи Чанмин больше чем уверен.       — Не знаешь нашего главного? — забавляется ангел, ударяя его по плечу. — Ты такой смешной. Архангела Чхве Чанхи знают все, — попали.       Чанмин смотрит на собеседника серьёзно и пытается спросить более-менее эгоистично.       — А я могу с ним встретиться лично?       — Кто ты такой? — архангел сидит на скамье, читая какую-то толстую книгу, изредка перелистывая. Джи стоит подле и мнётся, немного стесняясь. Ему порой кажется, что он здесь единственный самый эмоциональный ангел…       — Джи Чанмин. Мы с тобой были знакомы ещё при жизни, — начинает младший, но запинается на словах, когда чувствует холодный острый взгляд. Взор, полный презрения и злобы.       — Не знаю таких, — он со вздохом поднимается, закрывая книгу, и стремится улететь, как Джи хватает его ладонь. Немного жжëтся, но терпимо. Его любовь к Чхве стоит в миллиарды раз дороже. — Отпусти, дай мне уйти.       — Ты правда не помнишь меня? Никак мы обнимались, целовались в яблоневом саду, касались интимно, пока нас никто не видел, потом помню тебя ребёнком, тебя кто-то хотел похитить и…       — Хватит, не желаю выслушивать этот бред. Ты мне никто, — ядовито выплëвывает Чхве, взмахивая мощными крыльями и улетая прочь.       — Он здесь недавно, но заручился поддержкой у власти. Чхве строг, учтив, требователен ко всем и немного перфекционист. Ты сказал, что знаешь его давно? — Джи только убито кивает, опускаясь головой на столешницу и зарываясь пальцами в волосы.       — Всю свою жизнь, — Чанмин всхлипывает, утирает нос сразу, шмыгая, и смотрит на другого ангела. — Он был мне всем, понимаешь? А он меня не помнит. Он не помнит, как мы любили друг друга. Почему Судьба решила прописать именно такой сценарий?