Невесомая причина

"Знаете, даже не обязательно их убивать," - сдаваясь, говорит Иззи. - "Раз уж вы так прикипели к этим придуркам. Бросим на каком-нибудь черепашьем островке, авось, их подберёт кто." "И пусть болтают всё, что вздумается..." - гнусаво скрипит он. - "Кто поверит этим олухам, что они плавали с самим Чёрной бородой? Кто поверит, что грозный чернобородый дал слабину? Будут распускать языки - сами же их и лишатся." "Если вам надоело это всё, дайте мне уйти хоть!" - шипит Хэндс в ярости. - "Не желаю себе в капитаны пропитого слюнтяя, рыдающего по своему мужику! Даже не мужику, а изнеженному куску мармеладного дерьма!" Эд от него только отмахивается, снова прикладываясь к бутылке. Голова нещадно трещала, грудь опять давили рыдания, поэтому надо напиться поскорее, снова упасть в небытие, снова оттянуть момент горькой трезвости. Кто вообще придумал ходить трезвым? Чёрт, кажется, его старик не был совсем уж безнадёжным ублюдком и что-то понял в жизни, раз почти не просыхал... Очередная дурная мысль. Он же не свой отец, да? Он же не такой жалкий, жестокий, забивающий до чёрного тела супругу и ребёнка просто потому, блять, что карта не так легла или в баре отказались опять наливать в долг, гнилой от ногтей до зубов ублюдок? Нет, конечно, Эд умел быть жестоким, умел быть чудовищем, но он даже не показывал эту свою ипостась Стиду... Почти не показывал. Боже, нет же? Стид же не потому не пришёл, да? "Шоу талантов" кажется сперва абсурдом, потом охеренно крутой идеей, а потом охеренно крутым абсурдом. Даже парочка его ребят выступает, разыграв "сражение" так нелепо, что Эд залился хохотом. Перед глазами у него всё уже десятирилось, и Люц шепнул, что, пожалуй, ему лучше выступить в следующий раз. Не-е-е-т, Эд выступит! "Бренчи!" - велит он мгновенно подобравшемуся Французу. Бывший раб хмурится, пытается спросить, что ему сыграть, но Эд смотрит выразительно и грозно, и запевает. Ему кажется, что поёт он просто охеренно. Если Французик не знает этой вещи, какого хрена он вообще делает в пиратах? Это же шлягер, классика! "Королеву заточили, короля обезглавили, йо-хо. Таится она в сырой темнице, копя козни и злобу, йо-хо. Никто до неё добраться не может, не может освободить. Лишь восемь друзей в ночи имеют ключи, но лишь мертвец доберётся до тюрьмы, йо-хо." Старая песня. Красивая, старая, исконно пиратская - капитан Хорниголд напевал её в свои особо тяжкие дни, когда уже не мог лиходеить и чаще харкал кровью. Члены команды ему неловко подпевают, а на бойких припевах даже становились поуверенней. Идиоты, что с них взять. А Пуговка не поёт, только хмурится и вращает глазами, как те же мертвецы из песни. Пуговка точно знает эту песню, и что нельзя её петь пиратам, раз те не удумали отправиться за Королевой. Не освободить её, если ты живой. Стиду бы понравилось, наверное. Наверное, в следующий раз, когда Эд будет потрезвее, он споёт её ему на очередном "Шоу талантов", или тихо - в постели. Или грозно, пока будет держать его испускающую последний дух несчастную тушку. Он ещё не решил. Надо подождать, просто ещё немного подождать... Люциус кажется отвратительно бодрым, впрочем, почему нет, если уже явно давно не утро. Принёс чашку крепкого бульона с рассолом и лимоном - последнее изобретение Жука, которое неплохо лечит похмелье и не вызывает желания вернуть повару блюдо в слегка преображённом виде. - Сэр, Борода, Эдвард, - запинается он, подавая бульон потрясывающимися руками. - Знаете, мы тут покумекали с Французом... Ну, он же со Стидом давненько знаком, тот выкупил его у своего приятеля... В общем, мы же знаем, откуда Стид. Супруге его точно объявили, что муж живой и в каперском лагере. Может, навестим её в Бриджтауне? Расспросим. - Оливия вернулась? - хрипит Тич. Горло он, что ли, застудил? Вроде не так громко орал вчера. - Да-да... Знаете, совершенно потрясающе, конечно, слушать птицу, но Пуговка сказал, что та не обнаружила Стида в лагере, всё там облетела. А до дома в Бриджтауне надо в центр острова лететь, а ей это не по силам... Вроде как другим птицам дала клич - господи, блять, что за бред - но Пуговка сказал, что нужно время. Но сэр, знайте - Стид не мог не прийти без причины, точно вам говорю. Он же дженльтмен и всё такое. А если вы поссорились, там, или как-то не так выразились... Может, просто надо поговорить? - Мне его что, блять, уговаривать надо вернуться ко мне? К нам? На корабль? - Эд ещё слишком пьян, чтобы злиться, но мальчик ходит по охуенно тонкому льду. Люциус задумчиво молчит. Пристраивает свой зад на пуфик у кровати, теребит свой щегольский шарфик. - Эдвард, вы же ему сказали о своих чувствах. И он не испугался вроде, не убежал. Стид бы не стал обижать ваши чувства, даже если не чувствует взаимности - вы ему друг, товарищ, со-капитан. - Ну, жену и детей он бросил. Не постеснялся обидеть, - от бульона становится чуть полегче. Пожалуй, стоит пока завязать с ромом, да и помыться не помешает. Господи, хоть не обоссался и не заблевал всё, как вчера... - Постоим ещё пару дней. Нет, так... Отправимся в этот ваш Бриджтаун. Люц ободряюще улыбается. Хороший парень, славный, пусть и бестолковый. Но слишком много видел. И слышал. Как и все они.