Как пожелаешь

Майк осушил уже два стакана, но лучше ему не становилось. Навалившись на стойку, он уставился на кубики льда, которые лежали на дне стакана со скотчем. По всему бару разносилась жуткая песня в исполнении то ли Bon Jovi, то ли Тома Петти, Майк не знал точно, и ему было все равно. Чья бы она ни была, какая разница? Звуки в любом случае уже начали мешаться у него в голове. Он поднял руку, подзывая бармена. - Еще один, - сказал он, подталкивая к нему пустой стакан. Бармен замер на несколько секунд, оценивая ситуацию. Он имел представление о том, кто такой Майк: этот студент двадцати одного года от роду всякий раз, приходя в бар, разговаривал весьма интеллигентно, но к моменту ухода ему как будто отшибало мозги, и он был склонен к глупым решениям. Налицо были также проблемы с самооценкой. - Майк, может, хватит на сегодня? – спросил бармен, надеясь, что в кои-то веки тот прислушается к нему. Марлин уже десять лет работал в Ruff’s Tavern и много чего повидал. Он ко всем относился с сопереживанием, особенно к таким, как Майк. Глядя на них, он вспоминал, каким был в юности сам. - От одного меня не убудет, - возразил Майк, стукнув костяшками по стойке. Он говорил довольно громко, чтобы его было слышно из-за музыки и болтовни, наполнявших бар. – Я тебе говорил, что экзамен сегодня завалил? Экзамен, Марлин. Он был важный. И я просто сказочно облажался. С добродушным выражением лица бармен налил еще один стакан. - Жаль, - сказал он, наблюдая за тем, как Майк обеими руками трет темные глаза, а потом запускает пальцы в волосы. На макушке они были длинными, а с боков подбритыми. Марлин догадывался, что с утра Майк тщательно уложил свои волосы цвета воронова крыла, зачесав их набок. С такой прической он не раз его видел. Но сегодня вечером Майк завалился в бар с растрепанной головой. - Я к нему готовился, чел, - уныло проговорил Майк, взявшись за третий стакан скотча. – Я две недели готовился, а потом – БАЦ! – выкрикнул он, чуть не оглушив весь бар. – И все равно я ухитрился все профукать. И всегда у меня так. Я стараюсь, стараюсь, а в конечном счете это даже не считается. – Он замолчал, на мгновение прикусил нижнюю губу, после чего крепко приложился к стакану. - Тяжело тебе, - искренне сказал бармен. Он и правда его понимал. – А пересдать его можно? - Точно не знаю, - ответил Майк и почесал щеку, едва-едва прикрытую щетиной. Пересдача. Даже если бы ему удалось пересдать экзамен, в лучшем случае он получил бы баллов 70. А этого было недостаточно. И для него самого, и для родителей. Майк поник на барном стуле, едва удерживая равновесие, и задумался о матери и отце. Его мать, Донна, была женщиной мощного телосложения с каштановыми волосами до плеч и большими глазами. Она бы его поддержала. Как бы он ни запарывал очередной тест и вообще что угодно в своей жизни, она лишь обнимала его и говорила, что в следующий раз у него получится лучше. Но вот с отцом, Муто Шинодой, все было совсем иначе. Его мать была уроженкой Калифорнии и относилась к жизни расслабленно. Муто же родился и вырос в Японии, где были куда более высокие планки, более строгие правила, а отмазок просто не существовало. Майк уже сейчас мог кожей прочувствовать взгляд отца. Он представил себе, как тот сдвинет седеющие брови, скрестит руки и изречет: «Надо учиться, Майкл. Надо стараться. Если ты хочешь чего-то добиться, надо неуклонно идти к цели». К цели. А какая у меня цель? Боже мой, я же с пяти лет все это повторял за папой. Можно подумать, что пора бы мне уже знать свою цель. Закончить художественный колледж. Стать известным. Построить удачную и надежную карьеру в приличной компании по своему профилю. Полюбить правильную девушку, жениться. Может, собаку завести. Но только чтоб она жила не в доме. В доме должно быть чисто. Майк обеими руками потер лицо. Всякий раз, когда он задумывался о цели, это наводило на него тоску. Никогда, никогда ему всего этого не достичь. Он это знал. Он поставил локти на стойку, закрыл лицо руками и принялся рассматривать бар сквозь пальцы. Народу было не очень много. Зал был уставлен столиками, а возле музыкального автомата находился танцпол. Но там никто никогда не танцевал. За столиками и стойкой сидело примерно две дюжины посетителей. Двое парней с серьезными лицами играли в пул за потрепанным столом в углу. Майк не знал никого из присутствующих. Никто из друзей не вызвался сопровождать его, чтобы утопить печали в выпивке. Но, если честно, он и сам никого не позвал. Все равно хочется побыть одному, подумал он, и тут ему на глаза попался парень. Не просто парень, а человек, которого он раньше не видел. И выглядел он как-то необычно. Майк убрал руки, чтобы рассмотреть его как следует. Парень сидел на другом конце стойки и пил пиво. Он был стройным, светлокожим, с яркими татуировками. Со своего места Майку были видны, кажется, синие и красные языки пламени, охватывавшие его запястья. У парня были очень короткие волосы, а на носу – очки в толстой черной оправе. По впечатлениям Майка, парень был в баре один. Он симпатичный. Майк склонил голову, чтобы рассмотреть парня получше и в глубине души надеясь перехватить его взгляд. Майк был гетеросексуалом (чаще всего), но за время учебы в колледже успел поразвлечься с парой парней. Ничего серьезного в этом не было: просто какой-нибудь хорошенький парень делал ему минет. Кроме того, по его мнению, парни делали его лучше: они точно знали, где и как надо лизать, сосать, целовать, касаться. При мысли об этом Майк поерзал на стуле, воодушевившись… особенно из-за того, что стройный незнакомец уже шел в его сторону. - Салют, - сказал парень, добравшись до него. Отсалютовав ему пивом, он улыбнулся, и печали тут же оставили Майка. - Привет, - отозвался Майк, почувствовав, как тепло разливается по щекам и шее. – Хочешь присесть? – предложил он, указав на пустой стул рядом с ним. Парень сел на стул, но боком, чтобы быть лицом к Майку. Тот принял такую же позу, все так же держа стакан со скотчем, и внимательным взглядом окинул незнакомца. Тот был примерно такого же возраста, как и он сам, и у него действительно были татуировки с пламенем, как и многие другие. Майк рассмотрел что-то похожее на пирата, а под рукавом черной футболки – золотую рыбку. На парне были темно-синие джинсы и черно-белые кроссовки, которые выглядели совершенно новыми. Было такое впечатление, что весь прикид незнакомца – и футболка, и джинсы – был только что получен им из химчистки и отутюжен. Даже черный ремень в заклепках на стройной талии смотрелся так, словно минуту назад его сняли с вешалки в каком-нибудь местном магазине. - Меня зовут Майк, - наконец сказал Майк, заставив себя вновь посмотреть незнакомцу в лицо… весьма красивое лицо. Глаза у него были шоколадно-карего цвета, а уши, хоть и несколько торчащие, были украшены черными плагами с серебристыми краями. Плаги были впечатляющими, как, впрочем, и вся внешность этого парня. - Приятно познакомиться, - кивнул незнакомец. – У тебя был такой печальный вид. Я бы даже сказал, унылый. Услышав это, Майк вскинул голову. - День был плохой, - сказал он. – Ты местный? Я тебя тут никогда не видал. Парень неотрывно смотрел ему прямо в глаза. - Я здесь недавно, - ответил он, приложился к пиву, обхватив горлышко бутылки губами, и у Майка внутри что-то екнуло. – Скажи мне, Майк, что такого плохого у тебя сегодня случилось? Майк надул щеки и протяжно, с драматизмом выдохнул. - Я учусь в колледже, - сказал он и снова отпил скотча. – Специализируюсь на искусстве. И сегодня я провалился на экзамене. – Он опустил взгляд и заметил, что их колени почти соприкасаются. Майку показалось, что он, должно быть, весит на добрых десять килограммов больше, чем его новый знакомый. – Честно говоря, впервые я так облажался. - Лажа – понятие субьективное, - негромким, мягким голосом сказал незнакомец, и прозвучало это, как музыка. Майк кивнул в знак согласия. - Наверное. Но на этот раз все так и есть. Если я не пройду и другие тесты, то завалю предмет. И не только этот, - признался он, и уголки губ у него поникли. – У меня сразу по нескольким предметам проблемы. Блин, да мне просто обзавидоваться можно, - сказал он, хихикнув, и посмотрел в красивое лицо незнакомца. В нем было что-то успокаивающее. – А ты? – спросил он. – Ты мне, вроде, так и не сказал, как тебя зовут. Парень пригубил пиво и ответил: - Меня зовут Честер. Но я скучный тип. Расскажи-ка мне лучше об этих предметах. Почему тебе так важно их сдать? При звуке его имени голова у Майка куда-то поплыла. Он не сомневался, что никогда еще не встречал ни одного человека по имени Честер. Ему хотелось узнать что-нибудь еще. Какая у Честера фамилия? Он студент? У него кто-то есть? Майк посмотрел на ладони Честера. Обручального кольца на них не было. - Милое имя – Честер, - прокомментировал он и решил просто выложить все, как есть. – Если завалю все предметы, не получу диплом. А значит, не видать мне работы, которая мне нравится. - И какая же работа тебе нравится? – спросил Честер. Он смотрел на Майка широко распахнутыми глазами, взгляд у него был внимательным, искренне заинтересованным. У Майка было такое ощущение, что впервые в жизни его слушают так внимательно. Это было приятное чувство. Оно придавало ему сил. И еще важнее было то, что благодаря этому Майк почувствовал: желание жалеть себя у него пропало. - Мне бы хотелось получить работу по художественному профилю в какой-нибудь крупной лос-анджелесской компании. Что-то связанное с рекламой, промоушном. У меня есть целый список из примерно десяти фирм, в которые я обращусь, как только закончу обучение. Может быть, начну еще раньше. У меня остался всего год, если, конечно, я не облажаюсь. Если получу такую работу, то смогу добиться всего. Купить дом, построить респектабельную жизнь. А когда у меня это получится, я смогу продавать свои картины. Может быть, сделаю себе имя. – Майк улыбнулся своему новообретенному приятелю. Его так и распирало от гордости. Честер чуть склонился влево, оперся локтем о стойку, отпил из бутылки, наставил ее на Майка и выдал: - Фигня это все. Скажи, чего на самом деле хочешь. У Майка отвисла челюсть. - Что… о чем ты? Я этого и хочу. Разве я не хорошо все распланировал? Честер поставил бутылку на стойку. - Придумал отлично, конечно. Но этого хочешь вовсе не ты. – Он подался вперед, положил обе ладони ему на бедро и твердо взглянул на него. Майк напрягся от его прикосновения. – А теперь, - сказал он, - расскажи мне, чего хочешь лично ты. Не твои родители, а ты. Не то, что якобы будет для тебя лучше. Чего хочет Майк Шинода? У Майка чуть сердце не выскочило из груди. Все, что его окружало, - песня из музыкального автомата, болтовня людей в баре, полупустой стакан со скотчем, - внезапно куда-то делось. Остался лишь Честер, его гипнотизирующий взгляд и руки, которым он сжимал его бедро так, словно они не только что встретились в баре, а были связаны чем-то еще. - А откуда… откуда ты знаешь мою фамилию? – спросил Майк, но Честер и бровью не повел. – Хочу быть независимым, - с трудом переведя дух, ответил он. – Независимым художником. Хочу оказывать услуги разным людям, которые ко мне обратятся. Чтобы они заказывали мне дизайн обложек книг, постеров с группами, каверов альбомов, чего угодно. Не хочу работать в офисе. Я бы там просто сдох. Хочу быть графиком-фрилансером, - сглотнув, признался он. – Вот кем мне хочется стать. В это же мгновение словно какой-то груз упал с души Майка. Он еще ни разу никому ни в чем подобном не признавался. И вообще не озвучивал этих мыслей вслух. Честер выгнул бровь. - Хорошо, - сказал он, как будто Майк только что сделал что-то такое, что заслуживало одобрения. – А теперь, Майкл, расскажи мне, чего еще тебе хочется. Расскажи мне обо всем. Майк почувствовал, как Честер крепче сжал его ногу, и напряженно сказал: - Родители… хочу, чтобы они мной гордились. Чтобы папа гордился. Не потому, что у меня хорошая работа, а просто потому, что я хороший человек, который старается что-то изменить в мире. - А еще? - Хочу, чтобы мое искусство вдохновляло других. Хочу, чтобы у меня были друзья, которым я смогу доверять. Хочу сдать все предметы. А еще – чтобы Анна Хиллинджер в меня влюбилась. Сейчас она даже не в курсе, что я существую на этом свете. Отпустив его, Честер выпрямился и повернулся лицом к стойке, где стояли их напитки. Майк принял такую же позу, но гораздо медленнее. Голова у него шла кругом и в прямом, и в переносном смысле. Кто, блин, такой этот парень? И что это за хрень только что произошла? Прочистив горло, Честер произнес: - А что, если я скажу, что ты можешь получить все это? – Он посмотрел на Майка, выгнув бровь. – Вообще все, чего пожелаешь? Майк рассмеялся. - Ну да, как же, - сказал он, не переставая улыбаться. – Просто класс. Конечно, мило с твоей стороны, но это просто нереально. Я лузер, Честер. Вот и все, - добавил он, внезапно покраснев, и уткнулся взглядом в стойку. Блин, я такой жалкий. Честер потянулся к нему и взял его за предплечье. - Скажи-ка, - произнес он певучим тоном, - хочешь все это увидеть? То, каким будет твое будущее. Майк повернул голову, посмотрел на Честера, который смотрел на него немигающим взглядом, и сглотнул. - Хочу, - сказал он, тут же обругав себя за то, как глупо, должно быть, это прозвучало. Честер убрал руку, удовлетворенно улыбнулся и сказал: - Как пожелаешь. – Плавным движением он повел рукой и щелкнул пальцами. Майк тут же уставился в стакан со скотчем. У него перехватило дыхание, и он широко распахнул осоловевшие глаза. Нагнувшись, он вытаращился на жидкость в стакане, потому что увидел там себя самого. Изображение было неярким, но очень четким. Он увидел, как на «отлично» сдает все экзамены, заканчивает вуз. Увидел дом, где он будет жить и работать художником-фрилансером. Увидел, как он улыбается, смеется, воодушевляет всех вокруг своими вдохновенными произведениями и добрым сердцем. Увидел родителей: они обнимали его. Отец так и сиял. А еще он увидел Анну. Она была точь-в-точь такой же прекрасной, какой ее видел Майк. У нее были короткие каштановые волосы, улыбка, не похожая ни на какую другую. Она посылала ему воздушные поцелуи. - Все это может быть твоим, Майк, - прошептал Честер, сидевший рядом. – Такое будущее совершенно возможно. Ты мне, я тебе. Мы можем друг другу помочь. Цена вопроса – твоя душа. Душа. Это слово вырвало Майка из состояния зачарованности. Мигнув, он отвел взгляд от образов, которые лелеял в сердце, а когда вновь посмотрел в стакан, они исчезли. Он взял стакан, с минуту вглядывался в него, призвав на помощь все свои способности к логическому мышлению, чтобы понять, что же случилось. - Если хочешь, - сказал Честер ему на ухо, - я могу сделать так, чтобы все это сбылось. Хорошие оценки, прекрасная карьера, одобрение твоего отца, девушка, которая тебе так нужна, что ты только о ней и думаешь, - проговорил он, обжигая Майка своим дыханием. - Но как? – спросил Майк. – Я хочу сказать… ты кто такой вообще? – Набравшись смелости, он поднял взгляд и увидел, что Честер поднимается с места. - Пошли со мной, - сказал он, протягивая ему руку. Майк поколебался. Он весь дрожал и сам не знал, почему. - Ты хочешь получить все то, что я тебе показал? – спросил Честер, все так же протягивая руку. Майк кивнул. - Так пошли со мной, и я дам тебе все это. - Но… душа?.. – слабым голосом возразил Майк, приложив руку к груди. Честер улыбнулся. - Твоя душа, да, - небрежно сказал он, как будто они обсуждали пресс-папье или фруктовое пирожное. – Это так, мелочи. Уговор таков, - произнес он, и его глаза шоколадного цвета немного засветились. – Я тебе даю все, чего ты хочешь. Вообще все, что угодно. Ты просишь – я делаю. Но после того, как ты все это получишь, наступает моя очередь. Ты получаешь все, что хочешь, в земной жизни, - он облизнул тонкие губы, - а я забираю твою душу… в следующую жизнь. - Так кто ты такой? Смерть с косой, что ли? - Агнелы смерти приходят за теми, кто уже вот-вот уйдет из жизни. А я – бес, - ответил Честер. Он высказал это без малейшего стеснения. Без тревоги, без колебаний. Все равно что сказал «я дантист». Майк моргнул. - Ты Сатана, что ли? – спросил Майк. Можно было свести все к шутке. Забить на слова Честера и сказать, что он просто чудила или лжец. Или сумасшедший. Но Майк не мог этого сделать, ведь он уже увидел свое будущее и хотел, чтобы оно сбылось. - Нет, не Сатана, - поправил Честер. – Просто бес. Нас много таких. – Он сделал шаг к нему. – Так ты хочешь того, что я тебе показал? – спросил он, нагнувшись к Майку, и губы едва не коснулись его лица. – Хочешь или нет? Скажи, что хочешь, и я все устрою. Стоило Майку почувствовать его теплое дыхание на своей коже, как у него внутри все заполыхало. Ему казалось, что он никогда не достигнет всего этого сам. Он в этом не сомневался. Он едва справлялся с учебой и в любой момент мог вылететь. Анна для него была недосягаема, словно находилась на Луне. А его отец никогда не отнесся бы серьезно к его идее стать художником-фрилансером. Вернее, все было бы еще хуже. Он разочаровался бы в своем сыне, Майк был в этом уверен. Вот почему он посмотрел Честеру в глаза и ответил: - Хочу. - Как пожелаешь, - сказал Честер, и его губы коснулись щеки Майка. - Идем. Майк встал, нетвердо держась на ногах, и Честер тут же оказался рядом. Он обхватил Майка за талию, и через несколько секунд они вышли из бара через черный ход, который вел на аллею. Солнце еще не совсем село, и в воздухе плавали сумерки. Честер вел Майка куда-то за руку, и тот не сопротивлялся. - Мы куда? – спросил он, тащась за ним, как на буксире. Ноги отяжелели. - Да так, никуда, - отозвался Честер, остановился, развернулся и толкнул Майка к кирпичной стене бара. – Еще раз, - попросил он, прижавшись к Майку всем своим стройным телом, и осыпал теплыми поцелуями его щеку, нос, шею. – Скажи мне еще раз, Майк. Скажи, что хочешь, чтобы я тебе помог. Майк зажмурился. Вокруг были мусорные баки, забрызганные краской. Пахло мусором, но ему было все равно. Чувствовалось дуновение ветерка, а от тепла Честера у него кружилась голова. Он обвил одной рукой честеровскую шею, другой - талию, после чего спустился на бедро, прихватил за ремень в заклепках. - Хочу, - сказал он, и голова поплыла – и от того будущего, которое предлагал ему Честер, и от удовольствия, которое приносила физическая близость. Честер покрыл поцелуями его шею, грудь прямо через футболку, а потом опустился на колени. Майк опустил ладони ему на голову, почувствовал под пальцами почти обритый череп, уши с увесистыми плагами. Откинул голову назад, чувствуя, как напрягаются обнажившиеся бедра от прикосновения прохладного воздуха. Он чувствовал теплую кожу Честера, то, как его мягкие губы прижимаются к его бедрам в считанных сантиметрах от белья, от члена, которому явно не терпелось вырваться на свободу. На задворках сознания Майк подумал, что вся эта болтовня о бесах в баре была лишь подкатом. Честер был всего лишь сексуальным парнем, не более того. И он был готов доставить ему удовольствие. У Майка пересохло во рту, внутри все скрутилось от приятных ощущений. - Давай, - взмолился он, не глядя вниз. – Возьми в рот. Пожалуйста. - Как пожелаешь. Майк почувствовал, как его губы сомкнулись вокруг члена, все еще прикрытого одеждой, и ахнул. Ткань трусов уже намокла, и Честер водил языком по набухавшему бугорку. Майк вцепился в его голову, почувствовал, как с него стягивают трусы, а потом заглатывают на всю длину, и мгновение спустя в мире не осталось ничего, кроме осязания и чистого удовольствия. Рот Честера был горячим, глубоким, он то насаживался, то вновь выпускал... - Ох, бля… - вырвалось у Майка. Голова кружилась, и он упал бы, если бы не хватался за Честера, стоявшего на коленях. Он почувствовал, как Честер выпустил его изо рта, как задвигал умелыми губами и языком по всей длине, как вдруг… Майк распахнул и глаза, и рот, потому что Честер перестал ему сосать. Он сильно укусил его в бедро с внутренней стороны. Майка захватило смесью острой боли и наслаждения. Он снова закрыл глаза и провалился во мрак.