Даже самый грубый эгоист с кем-то бывает ласковым.

Начатая пачка сигарет и дым, что опьяняет. Юное, девичье тело на мягкой, шёлковой простыни деревянной, скрипучей кровати и ковёр на стене, в узоры которого всматривалась, осторожно проводя небольшой, женской рукой по нитям, разглядывая пейзаж. Парень лет двадцати пяти, стоящий у окна, обнажённым, чьи жилистые, смуглые руки сжимали импортную сигарету. Холодный ветер Питера, что сквозь закрытые окна, всё же, умудрялся проникать в спальню звезды, несмотря на высокие гонорары. «Витя. Витенька.» Девушка, что нежилась в кровати, не желая вставать, ласково называла его по имени в надежде, что придёт, согревая поцелуями, но он лишь стоял у окна, разглядывая стройное тело Катюши. Вообще-то, она была Екатериной Сергеевной, дочерью «мента», и, вообще-то, должна была ночевать дома, но разве это её волновало? Ей было уже восемнадцать, а ему — всего двадцать пять. И они могли делать друг с другом что пожелает душа, только сердца требовали перемен, и «Витенька», докурив, стал собираться в Москву, кинув девушке холодное «увидимся», а она не успела сказать ни слова. Лишь обернулась вслед, уезжающим «Жигулям» и посчитала себя наивной дурой, которой, по сути, и являлась.