Awakening. Legacy of the Falls Book 2

1

      Судьба — такая мерзкая и весьма непредсказуемая вещь, которая, будь то ради шутки или просто по приколу, испытывает нечеловеческое терпение живущих на грешной планете Земля. Ведь не зря говорят, что чем добрее человек, тем сложнее его судьба. Ведь не случайно она так легко посылает тяжёлые испытания на плечи тому, кому они предназначены. Живя на небесах, невинная и девственная душа, ещё не познавшая горечь предательства и разочарования, уже заранее знает, что её ожидает после рождения на свет и появления из чрева женщины (которую впоследствии будет называть своей мамой, а посадившего своё семя в женщину — папой). Заранее зная, она принимает условия, надеясь на чудо. Может быть, пронесёт. Сидя на облаке и глядя вниз, она видит своих будущих родителей, бабушек и дедушек. Даже если они непутёвые (мама, папа), не стоят рядом и не ожидают своих детей.       Безысходность и полное одиночество будут твоими верными спутниками на всю оставшуюся жизнь. Семья не сможет помочь. Они будут рядом, морально поддерживая, но всё не так и не то. Дрожь во всём теле. Судороги. Чёрная дыра вместо сердца. Пустота. Отрешённость. Желание покинуть этот мир. Напиться до беспамятства. Слёзы, которые скапливаются в уголках глаз, но не в состоянии пролиться. Беззвучный крик. Апатия. Непроизвольная дрожь рук. Вместо ощущения голода лишь усиливающееся желание отказаться полностью и без остатка от такого важного для человека приёма пополнения жизненно необходимой энергии. Вечные и молчаливые спутники депрессии.

Небеса. Здание верховного суда.

      Архангелы молча смотрели на раненую и бескрылую девушку. Таких, как она, называли «падшими». За любые преступления против морали и чести должен отвечать каждый согрешивший ангел или демон. Да-да. Даже среди таких жестоких существ, как черти, дьяволы были, есть и будут нарушителями законов, установленных справедливым Шепфой. Редко сами святые нарушали их. Ведь наказание ждёт каждого, вне зависимости от статуса и от того, к какому рангу относится нарушитель: к *чистым или *грязным. — Что скажешь в своё оправдание, падшая? — холодные голубые глаза и ледяной тон, которые совсем не подходили к чистому и светлому образу Верховного Архангела, но идеально сочетались бы с дьяволом. — Жалеешь ли ты о своём недостойном для чистых поступке? — Кхе-кхе, — сильный кашель и алая кровь, медленно стекающая изо рта, не позволили падшей произнести ни слова. Она лишь посмотрела на них своими голубыми глазами, в которых светилась откровенная неприязнь и отвращение ко всем присутствующим в столь убогом здании, где испокон веков решаются судьбы неправедных. — Вам плохо, мисс Тёрнер? — Архангел видел, что Мие, мягко говоря, не очень-то и хорошо, но всё равно задал столь глупый вопрос, ответ на который можно и не ждать, так как он лежал на поверхности.       Высокий брюнет с большими белоснежными крыльями за спиной и чёрными глазами смотрел сверху вниз с презрением и отвращением на умирающую девушку, которая с трудом дышала и держалась (даже сидя на холодном полу). Подняв голову, Мия выплюнула кровь, образовавшуюся во рту, прямо на пол. Подняв на него взгляд, она издала тихий стон. — Давайте сделаем друг другу одолжение и прекратим этот цирк под названием «забота». Кричите о своей непорочности и чистоте помыслов, а на деле... кхе-кхе... на деле вы все лишь жалкие убогие создания, не заслуживающие рабоплескания смертных. Жалею ли я о своём поступке? Да, святые, — замолчав лишь на короткий миг, заставила судей поверить в чудо, — мать вашу, угодники, конечно же нет. Я бы снова повторила это. Вот только если бы мне дали шанс, то сразу бы сдалась. Не тянула бы кота за его причиндалы, а рухнула в крепкие и очень надёжные руки своего подопечного. Вы, святые простаки, совершенно ничего не знаете о светлых и нежных чувствах. Не способны сострадать, понимать, любить. Вам это не свойственно. Строите из себя таких непорочных и чистых, а на деле совсем всё по-другому. Грязные недоразвитые олухи, которые вознесли себя едва ли не царями, а на деле всего-навсего амёбы. — Немедленно прекратите вести себя как… — Закройте свои рты, жалкие шакалы. Волки в овечьей шкуре. Ненавижу вас всех. Никто из присутствующих не достоин находиться в таком святом месте. Каждый из вас должен гореть в аду. Ублюдки, — Мия с трудом произносила каждое слово, но в них отчётливо слышались нотки презрения, гнева и бешенства, которые с трудом, но всё же сдерживала. — В темницу эту неблагодарную. Пусть подумает в одиночной камере о своём неподобающем поведении, — Архангел тихо, но весьма угрожающе произнёс эти слова, и охрана, молча появившаяся буквально из ниоткуда, подхватили подмышки упирающуюся и одновременно умирающую девушку и поволокли в сторону выхода. — Но перед тем, как заточить её, отправить в больницу. Обязательно принять меры безопасности. Проследить, чтобы она не сбежала. От этой выскочки можно ожидать чего угодно.

2

      Майкл бросился к своей подопечной, но не добежал. Удар в правый бок, и он отлетел в сторону, крепко ударившись головой об стену. Сознание он не потерял, но сконцентрироваться было достаточно тяжело. Голова разболелась, и сильное головокружение мешало ему сосредоточиться. — Не трогайте её. Моя девочка абсолютно ничего не сделала. Она выполняла свою работу. И делала это отлично. Чувства, которые Мия начала испытывать, вполне нормальные. Сердце не выбирает, кого любить, а кого презирать. Это нормально. Тем более взаимно. К тому же ребёнок Макса должен родится особенным. Просто не стоит лезть туда, куда не нужно. Некоторые вещи должны идти своим… — Заткнись. Чушь. Всё, что ты тут произнёс, — бред сивой кобылы.       Майкл с трудом встал на ноги. Его голова сильно болела. Повернув её направо, ангел заметил на себе пристальный взгляд Шепфы, который был слегка озадачен. Прямая спина и скрещенные за спиной руки, спрятанные за крыльями, говорили о том, что сам Всевышний чувствовал себя... не в своей тарелке? Что-то странное промелькнуло в его глубоких голубых глазах. Но вот что именно — наставник Мии не смог понять. Выражение его лица слишком быстро изменилось на нейтральное. Или... Возможно... Может быть... Скорее всего. Просто показалось. На долю секунды. Ведь разве ОН может быть таким… живым, что ли? — Майкл? — тихий, весьма спокойный, внушающий доверие мужской голос прозвучал в нескольких сантиметрах от его лица. Заметив, что наставник вздрогнул и в ужасе обернулся, как-то натянуто улыбнулся. — Вижу, вы очень сильно задумались, раз не заметили, что я оказался в столь непосредственной близости к вам. Прошу прощения, если напугал. У меня и в мыслях не было подобного. «Хотя, если честно подумать, именно с этой целью я и подошёл. Так приятно наблюдать, когда независимо от статуса и происхождения (ангел или демон) они вздрагивают в искреннем испуге. Глаза становятся такими большими и круглыми, что это просто меня умиляет. А ведь Мия права. Так интересно за всем этим наблюдать». — Ну что вы, Всевышний. Просто задумался над тем, как судьба может быть непредсказуема. Сегодня она к нам весьма милостива, а в следующий момент жизни повернется к нам задн... Пятой точкой. Прошу прощения. — Майкл поклонился Шефу, не поднимая на него глаз. — Задницей? Вы же это хотели сказать? С самого начала, но так неловко одёрнули себя. Не беспокойтесь. Я слышал словечки и покрепче. Хотя бы от... — Тяжёлый вздох, и взгляд снова устремился в никуда. — От Мии. Как ангел — весьма неординарная личность. Местами даже слегка взбалмошная. Одновременно в ней проживают несколько личностей: алкоголичка, матерщинница, святая, грешница. Странно, что все они в ней очень спокойно уживаются. Воспитать такую даму невозможно. — Вы совершенно правы. Мию невозможно понять и контролировать. — Но я не затем подошёл к вам, Майкл, — голос прозвучал достаточно тихо, чтобы услышал только его собеседник. Не более и не менее.— Не стоит так сильно переживать. Вижу, в ваших глазах промелькнул страх. Но это должно остаться между нами. Надеюсь, вы меня поняли? — Да, конечно. — Наставник падшей закивал головой, словно болванчик. — Мия поступила весьма глупо. Как маленький ребёнок, который совершил ошибку, стоящую ему рождественского подарка. Но мы постараемся ей помочь. Найдите способ избежать казни. Как ваш отец, я не могу никак повлиять на данную ситуацию. Но вот в ваших силах помочь отступившему ангелу, свернувшему на путь греха и порока. Помогите ей. Наказание её ждёт в любом случае, но пусть оно будет не таким жестоким, как казнь. Надеюсь, что мы друг друга поняли? — Без сомнений, Шепфа. Я всё сделаю тихо. Никто ничего не узнает. Если наказание невозможно будет избежать, то заменить на другое? Я ведь правильно понимаю?       Шепфа прикрыл глаза. Он беспокоился об этом ангелочке даже сильнее, чем о других. Не удостоив ответом, Всевышний молча удалился из зала. Но ответ и не нужен был. Наставник всё прекрасно понял. «Как можно поступать так глупо и опрометчиво? Никогда не понимал и вряд ли пойму. Для меня чувство, которое смертные называют любовью, совершенно непонятно и явно не соответствует своему названию. Я Всевышний. Отец для ангелов и отчим для дьяволов. Привязан к своим бессмертным детям. Несу ответственность за них. Но любовь? Мне этого не понять».

3

      Как только Шепфа скрылся из виду, Майкл поторопился выполнять задание, порученное самим Всевышним. Он не знал, как его выполнить, но просто обязан был это сделать. На кону жизнь его любимой подопечной. В этой на вид хрупкой и весьма беспечной девушке отчётливо чувствовались стальной стержень и огромное желание жить. Пусть и не признаётся в этом, но кому, как не ему, знать об этом.

Темница Рая.

      Самое худшее место, которое можно придумать — тюрьма под названием Ад. Так думают смертные. На деле же всё как раз наоборот. Многие представляют, что, попадая в противоположное место Раю, они будут самыми несчастными на свете страдальцами. Ведь что их ожидает при попадании в дом самого сатаны? Ничего хорошего. Правильно. Как они представляют себе его обитель: невыносимый жар, окружающий со всех сторон; дым от костров, клубы пара, вырывающиеся из самой земли, дышащей огнём, словно дракон, пробудившийся ото сна многолетней спячки и так жаждущий чьей-то грешной души; огромные котлы, расставленные по двум сторонам с кипящим маслом, а под ними огромные костры, в которые постоянно подкидывают дрова низшие демоны, для поддержания постоянной температуры. Ведь именно в них будет медленно томиться в собственном соку чёрная грешная душа до конца своих дней. В Ад попадают за плохие дела: от убийств до прелюбодеяния.       Про Рай же думают наоборот. Там тишь да благодать. Тюрьмы, как в Аду, в принципе, не должно быть. Это же место, где каждый с чистой и весьма непорочной душой (тех, кто вёл праведный образ жизни, не нарушал законов и был весьма чист в своих намерениях и поступках) будет жить, как в сказке, не зная бед и проблем. На деле же совсем не так.       Рай может быть хуже, чем Ад. Там есть тюрьма для падших ангелов, которые осмелились пойти против системы и отстаивать свою точку зрения и быть счастливыми с теми, к кому лежит душа и кого выбрало сердце. Разум не всегда способствует благодетели. Эмоции берут верх. Счастье в данном случае важнее всего на свете. Смертные называют это эгоизмом. Но так ли это на самом деле? Почему быть счастливым и свободным от всяких предрассудков считается эгоизмом? Для многих лучше, чтобы собеседник или просто посторонний человек был для них удобен. Не более и не менее. Чувства других никого не волнуют. Странно, что, если люди, которым суждено быть вместе и прожить жизнь до глубокой старости, сталкиваются с непониманием со стороны общественности, близких людей или просто приятелей. Никому и за тысячу лет не дано разгадать эту загадку.       Что из себя представляет райская тюрьма? Ничего хорошего. Плохого слишком много. Даже очень много. Одни сплошные минусы. Есть камеры, которые располагаются по обеим сторонам коридора. Холодные, с серыми стенами. На окнах расположены толстые прутья. Избавиться невозможно. Распилить тоже. Если такие комнаты — хоть какое-то разнообразие, так как можно хотя бы общаться с сокамерниками, то есть и одиночные. Вот хуже всего на свете именно такие. Там полная звукоизоляция. Белые стены обиты мягкой тканью. Нет туалета и предметов мебели. Спать можно только на полу. Там сходят с ума. Потихоньку. Посещают три раза в день. В лучшем случае. Иногда могли не приходить по несколько дней. Благо воды оставляли в нужном количестве. Чтобы исправить жизненно необходимую нужду, нужно было найти маленькую кнопочку в цвет стены. Вот на неё нужно нажать, и тогда всё получится. Появится не менее ослепительный по цвету стен, потолков и пола чистейший (даже коты бы позавидовали, что у них так яйца не сверкают) туалет. Сразу возникали две проблемы: найти такую кнопку в комнате с размером почти триста восемьдесят семь целых и пять десятых квадратных футов; снять с себя штаны, так как руки были связаны крест-накрест длинными ремнями, а узел был за спиной. Испытание ещё то. Да и не каждый со здоровой психикой способен был выдержать. Не всем и не сразу это удавалось сделать. Многие просто не выдерживали и ходили под себя. Начинали сходить с ума. В наказание таким особям отменяли казнь и отправляли в мир смертных. Где они и проводили время в психиатрических лечебницах до конца своей жизни. После своей смерти они, соответственно, уже не могли претендовать на Рай или Ад. Стать ангелом или демоном. Их сразу же отправляли в Небытиё.

4

      Тяжелораненую Мию вывели из помещения. Двое молодых сильных ангелов держали её по обе стороны, чтобы девушка окончательно не рухнула на пол. Рана по-прежнему кровоточила, но уже не так сильно. Всем присутствующим было глубоко плевать, что она умирала прямо у них на глазах. Лишь с презрением смотрели на неё. Ни жалости, ни сострадания, ничего. Голубые вены практически полностью окрасились в чёрный цвет. Дыхание было тяжёлым. Воздух тяжело проникал в лёгкие и с трудом выходил. Молча смотрела, куда её вели.       Сопротивляться не было сил. Желания тоже. А смысл? Они превосходили по силе и ловкости. Да и были куда здоровее, чем она. Чувствуя, как по венам вместе с кровью бежит яд, горько усмехнулась. Вот такой судьбы точно не ожидала. Стоит ли жалеть? Отнюдь. Вернулась в прошлое, сделала бы то же самое. Только значительно раньше решилась на такой поступок. И пусть знала об исходе, не раздумывала и окунулась в этот омут нежности, любви, счастья и страсти. — Молчит и ничего ведь не скажет. Вот же стерва, — голос доносился до слуха павшей словно сквозь вату, отрывками, но смысл был понятен. — Ещё и нести её нужно. Хотя такая лёгкая. Легче самого пёрышка. — Закрой свой рот, опарыш недоразвитый, — сильный кашель лишь на мгновение заставил замолчать Мию. — Моим ушам противно слушать тот словесный понос, льющийся так усердно из такой помойки, название которой твой рот. Хотя я бы назвала по-другому: хавальник, хлеборезка. — Ах ты маленькая тварь, — молодой ангел поддался пороку и резко опустил руку, отчего девушка повалилась на правый бок. — Да кто ты такая, чтобы разговаривать со мной в таком тоне? — замахнувшись, он приготовился нанести удар по голове девушки, зная, что должного сопротивления она не сможет оказать. Даже если бы и хотела. Не в том положении. Да и слаба. Слишком. — Не смей. Всевышний приказал её не трогать. Как бы нам этого ни хотелось. Сейчас нужно отвести её в больницу при тюрьме. Там будут лечить. Она должна дожить до суда. Хотя это всего лишь оттягивает время. В любом случае умрёт. Хотелось бы мне посмотреть на это зрелище хотя бы одним глазком. — Ой, чем это воняет? Твоим словесным поносом, что ли? — смех, с трудом вырвавшийся из уст девушки, разнёсся по всему коридору. — У Всевышнего точно есть чувство юмора, если посмотреть, как он вас создал.       После таких слов и второй ангел отпустил её руку. Тёрнер с грохотом упала на холодный пол. Перестав смеяться, ощутила резкую боль по всему телу. Обжигающие волны поднимались к голове. Жар и одновременно холод. Судорогой сводило все мышцы, сухожилия. Нервы оголены, словно провода. Стук молотков по вискам.       Крик. Пронзительный и оглушающий. Полный боли и отчаяния. Темнота. Она поглотила её по новой. Вроде бы и легче стало, но в то же время девушку охватила глубокая тоска. — Вот и отключилась. Хоть тишина наступила. Пусть и на время. — Тихие стоны всё равно слышны. Хотя какое нам до этого дело. Возьми эту падшую и отнесём её уже наконец в тюремную больницу. Слишком говорлива девица. Не думал, что когда-нибудь скажу это, но я рад, что могу отправить на зону одну из своих. Слишком высокомерна эта девица. Пора бы знать своё место.       Один из ангелов поднял лёгкую, как пёрышко, девушку и понёс в сторону тюремной больницы, где, кроме основного лечения, её ничего и не ждало хорошего. Привяжут к кровати и всё. Дорога заняла не более десяти минут. Стоило им войти, как врачи тут же бросились к ним. Они знали, кого им принесут и уже были готовы. Глядя на умирающую девушку лишь укоризненно покачали головой. Для тех, кто дал клятву Гиппократа, совершенно не волновало, что она сделала. А это дороже ненависти и каких-либо предрассудков. — Быстрее положите несчастную вон на ту койку, — врач жестом указал на свободное место, которое было приготовлено после звонка правой руки Всевышнего. — Да что вы стоите как истуканы? Время-то идёт. Бедная девочка может в любой момент отойти в мир иной. Нам это не поможет. Она нужна Шепфе живой. Её ждёт суд.       Ангелы молча выполнили просьбы врача и тут же удалились. Но краем уха услышали, что они, несмотря на смертельное состояние девушки, привязали её к кровати по рукам и ногам.

5

      Что может быть спасением для страдающей души? Свет? Темнота? Такая желанная и в то же время ненавистная. Душа Мии металась из стороны в сторону. Тело испытывало просто адскую боль. Голоса. Приглушённые. Едва различимые. Вроде как мужские, а, возможно, даже и женские. Не различает. Вот она уже парит в воздухе, в надёжных ли крепких руках? Потом парение... в воздухе? Мягкая, но в то же время твёрдая поверхность шёлковых простыней. Что-то натянули на руки, а потом на ноги. Сдавливают сильнее, чем положено. Голову сдавило повязкой. И комариный укус.       Спустя несколько минут наступило блаженное состояние, граничащее с кайфом от запрещенных препаратов. Боль, которая просто разрывала на миллион кусочков, резко отступила. На её место пришло приятное чувство облегчения. Может, кто-то решил сжалиться над ней? Словно она была заблудившимся маленьким комочком шерсти и неожиданно для себя нашла надёжное пристанище в человеческом жилье. Обрела верного друга и соратника. Возможно ли такое?       Приоткрыв глаза, Мия ничего не увидела. Вокруг лишь непроглядная тьма и тишина. Медленно, словно слепой щенок, двигалась на ощупь выставив руки вперёд. С трудом переставляла ноги — сказывалась сильнейшая слабость. Споткнувшись о кочку, девушка едва устояла на ногах. Не выдержав посланных испытаний, рухнула на землю. Крик и трясущиеся руки дотронулись до светлых волос, слегка оттянув назад. Слёзы, скопившиеся в уголках глаз, медленно покатились по бледному лицу, стекая вниз по подбородку и падая каплями на землю. — А-а-а! — крик по новой сорвался с губ, оглушая тьму.       Ощутив холодное влажное прикосновение, мгновенно испытала облегчение. Стало слишком легко. Словно пёрышко, подобранное лёгким дуновением ветерка, поднялась с колен. Обернувшись, Мия потихоньку начала привыкать к темноте. Пугающая, холодная и одновременно ужасающе красивая. Тьма отталкивала и привлекала. Будила самые потаённые страхи, желания и пороки. Непосредственно близкой подругой её была тишина. Оглушающая и звенящая.       Она осмотрелась по сторонам, и усталая улыбка пробилась на изнеможённом бледном лице. Красные глаза, синие губы, холодное не только тело, но и душа. Разбитая напрочь, словно стеклянный сосуд, из которого полностью вытекла вся жидкость. Ноги ватные, и в то же время налитые свинцом. Тихий вздох, вырвавшийся из уст, словно гром среди ясного неба, разнёсся по необъятной площади. — Небытиё? — устало, лишь на мгновение прикрыв глаза, Мия сделала медленный глубокий вдох и долгий выдох. — Вряд ли. — Ты так в этом уверена?       Голос из самой тьмы заставил вздрогнуть, лишь на миг показав страх, ненависть, гнев, но быстро взяв эмоции под контроль. Тёрнер резко повернулась вокруг своей оси, пытаясь понять, откуда исходит этот звук. — Просто невероятно! Удивительно! Прям пренеприятнейшее ощущение, будто тебя скомкали и выбросили, словно ненужный клочок бумаги, предварительно смачно в него высморкавшись, в урну, но, по иронии судьбы, промахнулись, и вот ты лежишь на холодной земле, абсолютно никому не нужная, — тихий и одновременно пугающий истеричный смех разнёсся по всей необъятной площади. — Так быстро смогла совладать со своими эмоциями? А ведь раньше бы поддалась на любую провокацию. Неужели тебя так сильно изменила любовь к самому, что ни на есть, обычному смертному? — Кто ты? Покажись? Немедленно, — Мия старалась, чтобы её голос прозвучал достаточно громко и безэмоционально, но, к великому сожалению, всё же дрогнул от страха и неизвестного взгляда из темноты. — И всё же нервничаешь. Значит, ещё жива. Душа вполне... больна. Вылечиться нет возможности. Обречена на гибель, одиночество, тоску.       «Да кто ты такой? В этой мгле, где сам чёрт ногу сломает, ничегошеньки не видно. Словно кто-то смеясь, ради забавной шутки, решил засунуть тебя в задницу афроамериканца. Ни черта не видно. Хоть глаз выколи». — Упорно ты молчишь, но мысли твои я слышу. Странно, что будучи «непорочным», «чистым» и «светлым» ангелом ты не знаешь, кто я такой? — в таинственном голосе, в котором нельзя определить, к кому он относится (мужчина или женщина), чётко слышались нотки лёгкой обиды. — Не такая я уж и святая. Да и не стремилась нацепить на себя столь символический образ. Разве обязана знать, кто ты такой? Или такая? Поверь мне, это интересно точно так же, как миграция слонов. Как перелёт птиц на юг и обратно. — Ах! Ох! Ау! Я смертельно обижен. Сейчас расплачусь. Мои чувства задеты. Ты серьёзно не знаешь, кто стоит перед тобой? — в голосе слышались удивлённые нотки, но в то же время было слышно восхищение. — Обязана? Не знала, не знаю и не особо-то желаю знать. — Я тот, кем родители пугают своих непослушных детей. Ангелы такие милые создания, но так же наивно ведутся на всякого рода глупые сказочки, которые придумали ради потехи, но так просто прижились в глупых головушках святых. Смертные меня называют бабайка. У чистых и грязных, всего лишь навсего, жнец. — Я умираю? Ведь так? — Нервный смешок вырвался изо рта девушки.       Падшая догадалась, кто стоит перед ней. У этого создания не было определённого пола. Одновременно это существо могло быть и мужчиной, и женщиной. — Шепфа! Конечно же умираю. — Пока ещё нет, но ты стоишь возле тонкой черты между жизнью и смертью. Ты вроде бы жива, но в то же время и мертва. Удивительное и весьма странное сочетание. Но, Всевышний, как же будоражит это. Чувствуешь, как кровь бурлит, словно лава, и быстрым потоком, словно горная вода, несётся по твоим венам. Как быстро бьётся твоё сердце, пытаясь бороться за жизнь, отсчитывая каждый удар; за каждый вздох твои лёгкие горят; кожа пылает одновременно от жара и резко остывает от холода. И по новому кругу. Душа не хочет покидать столь бренное тело. Врачи верят в лучшее, но так ли это? Сделали укол. Полегчало. Вот только всё может обернуться не в твою пользу. Сердце, и без того бьющееся редко, но достаточно сильно, может остановиться. Больше не будет гонять кровь по венам, и кислород поступать в каждую частичку тела, тем самым насыщая организм. Они борются за тебя, потому что так велел Всевышний. Ты всего лишь должна дожить до суда, где вынесут смертный приговор. Так что хочешь или нет, но тебя ждёт смерть. Потом Небытиё. А там и полное растворение. Без остатка. Ни Ада, ни Рая тебе не видать, как собственных ушей. Растворишься на молекулы, словно пища в желудке.       Мия задумчиво смотрит в сторону. Невинная улыбка появилась на лице. Но усталость так никуда не исчезла. Бледность не прошла. Она знала это и без него. Но когда выслушала от постороннего, стало до жути не по себе. — Мне всё равно. Я познала, что такое любовь. Была счастлива. Жила рядом с тем, кто меня принимал такой. какой являюсь. Мне не приходилось притворяться. Любить и быть любимой — вот оно женское счастье.

6

      Тихий смех из темноты вызвал по всему телу мелкую дрожь отвращения. Мия опустилась на колени. Руки слегка дрожали. Желудок сводило. Тошнота подкатила к горлу. Сильное головокружение. — Такая юная леди, а так примитивно рассуждает. Любовь — чувство настолько жалкое, что абсолютно не стоит тратить на это своё драгоценное время. Это как наркотик, который, стоит хоть раз попробовать, больше не отпустит. Зависимость полная. Хотя, если подумать как следует, любви, на самом-то деле, не существует. Есть лёгкое чувство влюблённости. Не более и не менее. Мужчины смотрят на девушку с одним лишь интересом: трахать ту, которая пришлась ему по вкусу. И как только эта пелена спадёт, моментально меняет объект отвращения на новый, к которой воспылал. Мужчине самое главное посеять своё драгоценное семя в утробе женщины. Та, которая будет пыхтеть просто отменным здоровьем для вынашивания и рождения здорового потомства. — Да кто ты такой, чтобы нести несусветную чушь? — Мия грозно посмотрела на того, кто скрывался в темноте, но абсолютно его не видела. Голос не мужской и не женский. Понять, с кем она общается, просто невозможно. И сам факт, что не может понять и видеть своего собеседника, крайне нервировал и раздражал. — Покажись. Где твои манеры? Неприлично находиться в обществе леди и при этом оставаться в тени. Изменять голос до такой степени, чтобы собеседник ломал голову, с кем общается — показатель полного отсутствия манер. — Какая юная леди нежная и хрупкая. Но вы совершенно правы. Неприлично общаться и не показываться на глаза своему собеседнику.       Тьма мгновенно расступилась, и образовался свет от одного столба, освещающий небольшое пространство вокруг себя, но достаточное, для того чтобы увидеть собеседника. Из тьмы в ореол света вступила мужская нога, обутая в чёрную лакированную до блеска мужскую туфлю. Несколько секунд, и показался сам объект. Высокий и весьма статный молодой человек. Выше девушку почти на две головы. Длинные чёрные, как воронье крыло, волосы, ниспадающие до лопаток. Тёмно-карие глаза. Прямой нос и чувственные губы. — У меня много имён. Для вас я могу быть кем угодно. Можете звать меня Уилл, — низкий поклон и сопутствующая коварная улыбка. — При свете вы такая красивая девушка. Неудивительно, что молодой Альфа влюбился в вас по уши и готов лишиться своей жизни. Он просто не представляет свою жизнь без вас и постоянного доступа к столь изумительному телу для получения плотских утех и разрядки в конце. — Заткнись. Не смей так говорить о моём волке. Макс лучшее, что было, есть и будет в моей жизни, — губы невольно задрожали, но голос, на удивление, звучал весьма твёрдо. Взгляд, полный презрения и ненависти к нему. — Тише, тише, мадемуазель. Не стоит так сильно нервничать. Иначе, чувствую, что вы взорвётесь, словно пороховая бочка, у которой подожгли слишком короткий фитиль. Вы по-своему правы. И я по-своему прав. У каждого из нас свой взгляд на ту или иную ситуацию. Своя правда. Своё мировоззрение, мнение и восприятие многих вещей. И это вполне нормально. Ведь мы все такие разные на этой грешной планете. Не бывает двух полностью идентичных людей. Даже близнецы, похожие внешностью, абсолютно разные по характеру, привычкам и интересам.       Стоило Уиллу закончить свою речь, как он заметил, что и без того бледная девушка побледнела сильнее. Синие губы стали более синими. На кончиках пальцев появились крупицы льда. Начиная снизу снежная корочка стала покрывать всё тело. Дрожь полностью захватила тело. Полная потеря ориентации. Рухнув, Мия издала протяжный стон. Глаза закрылись. Душа медленно стала становиться прозрачной и терять свою форму. То снова возвращаться в стабильное состояние. — Как интересно происходит возвышение души к праотцам в Небытиё. Так интересно душа теряет свои очертания. Если это происходит здесь и сейчас, то что творится с её смертным телом? Судя по всему, там всё на много хуже. Уверен, что врачи уже начали бороться за твою жизнь, падшая. Надеюсь, я смогу проводить тебя в последний твой путь. — Смех на грани истерики. Трясущиеся руки в нервном припадке. Безумный взгляд. — Как же меня чертовски возбуждает чьи-то страдания и смерть.

Тем временем.

       Девушка дёрнулась, и резкие судороги захватили всё тело. Крик боли. Глаза на выкате. Заметив ухудшение, врачи бросились к ней, но ничего не могли поделать. Яд, отступающий, начал быстро распространяться по венам. — Колите ей обезболивающее. Врачи и медсёстры суетились и бегали вокруг девушки. Развязать они не могли, так как вероятность, что падшая причинит себе больший вред, слишком высока. Крики, вырывающиеся из её уст, больше походили на крики попавшего в ловушку дикого животного. Укол был сделан. С каждой секундой риск потерять девушку возрастал с геометрической скоростью. Мия билась в сильнейших конвульсиях. Пена изо рта. Трещины, что образовались по всему телу, истощали чёрные пары. Кровь тонкой струйкой стекала из нескольких ран.       Медсёстры обрабатывали каждую ранку, пытаясь остановить кровотечение, но безрезультатно. Глаза полностью стали белыми. Полная дезориентация. Врачи бегали вокруг неё и не знали, что делать. Они прекрасно понимали, что теряли её. Если с девушкой что-то случится — то им не поздоровится. Пусть и смерть была от смертельного яда. Ужас застыл на их лицах. Страх смешался с ужасом. Тело девушки то резко поднималось, то опускалось. Крики полные боли и агонии. С каждым новым приступом тело ломило и становилось прозрачным. Внутренности и каждую вену было видно. Лёгкие с трудом впускали в себя воздух. Тяжело выходил. Словно встречался с препятствием. Опускаясь на кушетку, снова приобретало форму. — Нужно что-то делать, но вот что? Я не знаю. Ничего не понимаю. Лекарство должно было помочь. Чёрт.

7

      Врач сел на корточки и беспомощно смотрел на умирающую девушку. Ситуация, в которой оказались все присутствующие в палате, была не из лёгких: в тот момент, когда тело начинает пропадать и исчезать, ничто уже не поможет. Это естественный процесс. Так ангелы умирают и не оставляют после себя никаких следов. Лишь вмятина на кровати ясно давала понять, что здесь, совсем недавно, кто-то лежал. Уже ничто и никто не сможет помочь выкарабкаться из крепких объятий смерти, что так яростно вцепилась своими когтями в чистое и невинное создание. Многие умирают. Но никому, даже самому яростному врагу, такого не пожелаешь. Уж лучше умереть быстро и без мучений, чем вот так страдать, судорожно хватаясь, словно за тростинку, чтобы хоть как-то, но выжить. В таких случаях боль просто адская, и умирающий мечтает о покое. Граница между жизнью и смертью.       Рано или поздно, но многие оказываются на том месте, где вершится судьба. Люди, находящиеся в коме, попадают именно сюда: граница между жизнью и смертью. И лишь от желания жить самого человека; либо от профессиональной помощи врачей; иногда одновременно от двух факторов; зависит, перешагнёт ли черту и уйдёт из жизни навсегда, или вернётся, чтобы продолжить жить вместе с семьёй долго и счастливо.       Что такое душа? Каждый понимает это по-своему. На деле же покидая смертную оболочку мы становимся чем-то похожими на привидение: прозрачное бесформенное белое облако, медленно плывущее по воздуху, окружённое холодными парами. Взгляд печальный. А на деле? Мы теряем себя. Становимся безэмоциональными существами, которых ничего и ничто больше не связывает с мирской жизнью. Нам всё равно. Тишина. Насторожённая, оглушающая, молчаливая, звенящая, благоговейная, гробовая и одновременно умиротворяющая. Она облегает, обнимает предметы, находящиеся вокруг неё, словно мягкий тёплый плюшевый плед. Лёгкий, едва заметный свет старательно пробивается сквозь тьму, окутывающую бесформенное белое существо, которое недавно было человекообразным, сидящим на холодной земле. Взгляд пустой и отстранённый. Ни боли, ни тоски, ни жалости, ни любви. Никаких эмоций и чувств больше не осталось. Ничего. Лёгкое колебание воздуха. Ветер, поющий нежную колыбельную песню. Благодать, обнимающая, словно заботливая матушка. Тёплые нежные прикосновения, навевающие воспоминания о светлых временах; днях, когда любая боль, царапина, лечилась самым простым способом: поцелуем и причитанием особого заговора: «У собачки боли, у кошки боли, а у кровиночки не боли». В детстве всё так легко и просто: нет денег — сорви листочки, и ты снова богат. Маленький, но такой упорный лучик света пробился сквозь толщину непроглядной тьмы, тем самым осветив малую толику бесформенного существа. Оно сидело смиренно, не шевелясь. Словно сдалось, принимая свою горькую участь. — Что я вижу перед собой? Неужели из-за череды неприятностей ты так легко и весьма безоговорочно сдалась на милость судьбе? — тихий голос раздался в тишине, оглушая и заманивая в свои ловко расставленные сети сплетённые умелым пауком. — Я крайне удивлён и разочарован в тебе, моя родная. Ты столько раз твердила мне, чтобы не сдавался; шёл напролом и наперекор всему. А сама? Сдалась, не пытаясь что-либо сделать.       Несколько шагов в сторону бесформенного существа, и лёгкий свет очертил мужскую фигуру: высокий блондин спортивного телосложения. Остановившись рядом, сел в паре сантиметров от создания. — Почему? Объясни мне, почему ты так легко сдаёшься случайному роковому обстоятельству? Я искренне этого не понимаю. Где та дерзкая девушка, которую знаю и так нежно полюбил? Неужели её больше нет?       Вместо ответа молчание. То, что осталось от ангела-хранителя, больше не источало жизнерадостность. Смирясь, покорно, сложа руки на предполагаемые колени, как-то устало вздохнула. Не было той яркой искорки, которая освещала девушку изнутри. Вместо неё лишь пустота. Чёрная дыра. — Борись ради нас. Прошу тебя. Ведь кроме тебя мне никто не нужен. Моя жизнь, любовь, страсть, лучик света и смысл моей жизни. — Нежное прикосновение к холодной массе, когда-то тёплой и маленькой руке, не вызвало абсолютно никакого отклика в бывшем ангеле и нынешнем существе. Не такой реакции он ожидал. — Ты так легко сдалась. Я не для того столько сил и времени потратил, добиваясь тебя.       Но вместо ответа лишь тишина, от которой сердце болит и разрывается на мелкие кусочки душа. Сидя рядом со своей возлюбленной, точнее, тем что от неё осталось, Макс смотрел на неё влюблёнными глазами, в которых читались нежность, бесконечная преданность и верность. Сколько прошло времени — лишь одному Всевышнему известно. Секунды сменялись минутами. Те, в свою очередь, часами, а после днями. Всё это время Фолл был рядом. Тихий вздох невольно вырвался из её уст. — Герой? — посмотрев на девушку, Альфа заметил как бесформенные черты начали становиться всё чётче. Надежда, которая медленно стала покидать его, по новой, словно огонёк, зажглась в его душе, тем самым заставив сердце отчаянно сильно биться. Медленно, но верно существо приобретало свою былую форму. Сначала стали появляться вены и артерии. Внутренние органы становились красными. Сердце билось ровно и спокойно. Как и положено: три удара в минуту. В лёгкие пока ещё с трудом проникал воздух. Кровь циркулировала по венам. — Родная моя. Милая девочка. Солнышко моё любимое, — слова были сказаны с такой нежностью, что ангел невольно вздрогнула.

8

      Пелена спала с глаз. Очертания тела становились более видимые и ощутимые. Мгновение, и девушка из бесформенного существа стала прежней. — Макс, — тихий голос возлюблённой заставил его сердце биться сильнее, чаще, быстрее. — Я здесь, родная. С этого момента и до конца наших дней мы будем вместе. Только ты и я, — прижав к себе хрупкое тело своего ангела, Макс с нежностью, едва касаясь руками макушки, провёл пальцами по волосам. — Вместе навсегда? Правда? — в голосе слышались нотки надежды. — Честное скаутское слово. — Фолл вдыхал её неповторимый сводящий его с ума аромат.       Тишина. Такая умиротворяющая.       Спокойствие. Такое зябкое и временное.       Время. Неугомонное, и всё куда-то спешит, торопится. Любовь. Вечное и окрыляющее чувство.       Заметив, что Мия пытается сесть, мягко, но в то же время твёрдо помог ей. Девушка села спиной к нему. Фолл прижимал к себе, нежно целуя макушку; поглаживая шею, плечи, опускаясь всё ниже и ниже. Пальцы едва касались тела, но какие же они были чувственные. Невольно вырвался стон наслаждения. Прикрылись глаза. Прижавшись к его груди испытала облегчение. Ведь он рядом. Здесь и сейчас. Руки на тонкой талии. Сладкий аромат. Нежные поцелуи. Прядка волос, выбившаяся из-под растрёпанной косы. Пальцами убрал клочок волос за ухо. Повернувшись к нему лицом, Мия улыбнулась. Нежная и трогательная улыбка едва коснулась её губ. Большой и указательный палец дотронулся до подбородка возлюбленной. Губы накрыли её губы. Тихий стон. Язык проник в рот девушки. Поцелуй такой долгожданный, но не менее приятный. Слаще, чем все конфеты в мире. Желанней, чем самая дорогая в мире вещь. Нежные прикосновения. Едва ощутимые прикосновения. Желание защитить ото всего зла. Быть не просто партнёром, а самым верным и понимающим другом.       Развернувшись к нему. Мия отстранилась. Любовь так и светилась в её голубых глазах. Они сияли ярче чем звёзды. Стала той, ради которой можно пожертвовать всем ради одного лишь смеха, улыбки и безграничного доверия.  Прижимаясь к его телу, отчётливо слышала как сильно, громко и ровно билось сердце Альфы. Её верного и преданного волка.       Большая ладонь парня медленно двигалась по волосам девушки. Приятная дрожь прошлась по всему телу. Прикрыв глаза, девушка улыбнулась. В данный момент ей было очень хорошо. Здесь и сейчас они были вместе и счастливы. Никто не тревожил влюблённую парочку. Мия так сильно отдалась своим ощущениям, что не заметила, как взгляд парня изменился. Стал ледяным.  Резко оттолкнув от себя, не без удовольствия увидел шокирующий взгляд, направленный прямо на него. — Макс? Что-то случилось? — голос дрогнул от ледяного взгляда любимого мужчины. — Макс? Ты так в этом уверена? Настолько слепа от своей никчёмной любви? — Я не понимаю. Кто ты такой?       Удар. Такой сильный, что голова падшей дёрнулась назад. Кровь брызнула из носа. — Я не Макс.       Серые глаза стали карими. Тёмными, как сама ночь. Облик сменился с одного на другой. Уилл слегка склонил голову направо. Его забава удалась. Хитростью заставил девушку расслабиться и полностью довериться ему. Резко толкнув Мию, громко и весьма истерично рассмеялся, глядя прямо ей в глаза, в которых стал отражаться страх. Упав на спину, попыталась отодвинуться, но мужчина достаточно резво оказался над ней. Схватив за горло, перекрыл кислород. Задыхаясь, блондинка вытянула руки и отчаянно вцепилась ногтями в кожу. — Не пытайся избежать своей смерти. Она уже достаточно близко к тебе. Дышит прямо тебе в спину. Сдайся ей на милость. Милосердно прими в свои объятия. Ты уже достаточно долго живёшь. Пора и честь знать. — Будь ты проклят, Уилл. Жизнь тебя накажет. Рано или поздно.       Едва улыбка появилась на его лице, как Мия резко пропала из-под него. — Какого чёрта, — только и успел произнести Уилл.       Яркий свет проник сквозь занавеску. Тихий стон вырвался из уст девушки. Голова сильно кружилась и болела. Открыв глаза, снова закрыла. — С возвращением в мир живых, юная леди, — мужской голос как-то отдалённо и весьма глухо прозвучал в её голове. — Как вы себя чувствуете? — Весьма и весьма отвратительно. Словно меня поимели тысячу извращенцев. Переехал камаз. После него целый товарный состав. И так бесконечно по кругу, — хриплый голос прозвучал достаточно тихо. — Раз вы способны шутить, то жить точно будете. Мы, с трудом, но всё же спасли вас. К сожалению, пришлось приковать наручниками к кровати. По-другому никак. Таковы правила. Я всего лишь покорный слуга. — Гори в аду со своими правилами. Ненавижу.       Отвернувшись, Мия закрыла глаза, и не увидела,какой печальный взгляд был обращён на неё. Крепкие объятия Морфея завладели падшей.

9

      Загородный дом стаи Фолл.       Мия устало вздохнула и осмотрелась по сторонам. Её глаза расширились от удивления. И неудивительно. Впереди стоял дом её возлюбленного. Заметила, как Макс вышел из дома. Следом за ним остальные члены стаи. Они о чём-то говорили, но она не могла расслышать. Неожиданно Фолл падает на землю и хватается, руками за горло. Его семья взволнованно бегает вокруг него. — Нет. Не смей. Бросившись в сторону дома, Мия уже через несколько минут была на месте. По неясным ей причинам, никто её не видел. — Макс! — Тихим голосом позвала его. — Моя родная, Мия. Ты наконец-то пришла за мной, — сквозь тонкую пелену боли Макс смог произнести моё имя.       Глаза закрылись. Альфа провалился в пустоту. Слышу последние удары его сердца. Рука, которая крепко вцепилась в Хелен, обмякла и упала навзничь. Не верю, что для него всё уже кончено. — Не смей умирать, Фолл. Ты мне обещал жить. Живи! Вопреки всему живи. Ради меня. Мой отчаянный крик разлетелся на всю округу. Пытаюсь дотронуться до его руки, но яркий белый свет ослепил меня. Я проснулась. Рядом с врачом стоял Всевышний. Он внимательно и весьма сосредоточенно смотрел на девушку. Лишь на мгновение ей показалось, что в его взгляде она увидела сочувствие и... любовь? — Я догадываюсь, зачем вы пришли, Шепфа. Сколько времени осталось до суда? — Ну зачем же так грубо. — На лице Шепфы появилась невинная улыбка. — Но раз вы сами обо всём догадались, то и смысла у меня нет что-либо скрывать. Завтра на рассвете вас казнят. К сожалению, Майкл так и не смог найти доказательства вашей невиновности. — Горите в раю, Всевышний. Мне не жаль. — Мне так искренне жаль, родная. — Ни черта вам не жаль. Валите к себе в конуру, Всевышний.       Спать уже не хотелось. Сон как рукой сняло. Мии оставалось лишь смотреть, как Всевышний покидает её палату, которая стала временной тюрьмой. Ненависть, разочарование, гнев, презрение к самой себе — всё это скопилось в одном хрупком женском теле. Крик полный боли и разочарования сорвался с её уст. Дергая руками, пыталась освободиться от оков, так не вовремя сковывавших движение и причинявшие просто адскую боль. Кожа в области запястья стёрлась.       Время — понятие весьма растяжимое. Для каждого оно, как река, течёт то быстро, то медленно. Находясь в заточении и не имея возможности спасти того, кто самым наглым образом посмел вторгнуться в твою душу, крайне беспардонно завладев сердцем, предварительно растопив лёд; заставил биться его громко, сильнее и чаще. Для падшей время тянулось так долго и нудно, словно тянули кота за его причиндалы. «Макс. Родной, любимый. Я так виновата перед тобой. Не смогла. Не уберегла наше счастье. Какой же самонадеянной была. Как же смогла допустить ошибку, которая стоила нам дорого. Мой волчонок. Мой Альфа. Моя жизнь. Судьба. Боль».       За столь невесёлыми мыслями время пролетело достаточно быстро. Незаметно наступил рассвет. Дверь «тюремной» палаты тихо скрипнула, но девушка не обратила на это внимания. Ей уже было всё равно. Приговор будет исполнен независимо от её поведения, действий или желания. Но она точно ни о чём не жалеет. Лишь об одном: не смогла сделать своего Альфу счастливым. Теперь он обречён на вечные страдания и пожизненное одиночество. И в этом виновата только она. Кто-то подошёл к кровати. Воткнул иглу с лекарством прямо в вену. Ничего. Ни боли, ни тоски, ни жалости. Никаких эмоций. Абсолютно пустая оболочка. Через мгновение наступает необычайная лёгкость. Нирвана. Лёгкое головокружение. — Простите меня, пожалуйста, но так нужно. Надо. Это всего-навсего процедура. Без этого никак. Мне искренне жаль.       «Мне уже всё равно. Нам не суждено быть вместе. Снова. Нас разлучила коварная судьба. Хочу быть с ним, но не могу. И даже после смерти моего Альфы мы никогда не встретимся. Он попадёт в рай, а моя душа переварится в Небытиё. Такая печальная история. Прям как Ромео и Джульетта. И что самое обидное, так и не смогла сказать как же мне дорог этот волк. Как сильно нуждаюсь в нём. И насколько безгранична любовь к столь совершенному мужчине».       Ремни, которые так крепко держали меня, ослабли. Кто-то резко дёрнул моё тело, и оно поддалось, словно тряпичная кукла. Слабость. Не чувствую ног. Желание упасть и исчезнуть. Толкают и грубо разговаривают, но не слышу, не понимаю. Ведут под руки. Точнее тащат. Знаю, что это конец. Быстрее бы закончился этот кошмар. Поскорее бы.

Зал суда.

      Меня привели в зал, где уже все заждались грешного ангела. Смотрят с явным презрением, но мне плевать. Жаркие споры, но они ничего не значат. О чём-то спрашивают, а я лишь упорно молчу. Пустой взгляд. Эмоций ноль. Опустошение полное и безвозвратное. — Именем Верховного Архангела за порочную связь со своим подопечным к высшей мере наказания, через повешение, приговаривается падшая Мия Тёрнер. Ваше последнее слово? Желаете ли вы что-либо сказать?       Молча смотрю на всех. Плевать. Сплюнув на пол показываю своё отношение к данному цирковому представлению. — Ну раз так, то приговор привести немедленно к исполнению.       Схватив за руки, весьма болезненно, охрана потащила Мию к выходу. Держали крепко, хотя без надобности. Всё равно никуда не делась бы. Ведут по длинным белым коридорам. Секунды. Минуты. И вот уже место приговора, в центре которой стоит виселица. «Ну вот и моя смерть. Встречай меня, Уилл. Ты будешь счастлив. Я в этом уверена. Прощай, Макс. Найди в себе силы жить без меня. Двигаться дальше. Так будет лучше для всех. Особенно для нас».       Охрана молча подвела падшую к виселице. Вокруг столпились Архангелы. Всевышний молча стоял за стойкой. Двое держали, а третий помог подняться на табуретку. Натянув петлю на шею, с каким-то сочувствуем посмотрел на неё. Тут же затянув, отошёл в сторону. Руки сзади связаны. Так нужно по протоколу. Мгновение. Кто-то выбил опору из-под ног. Тело дёрнулось и резко опустилось вниз.       Лёгкие горят от острой нехватки кислорода. Тело бьётся в конвульсии. Асфиксия. Агония. Сильнейшие судороги. — Стойте! — Майкл, запыхавшись, вбегает на место казни. В его руках бумаги. Подбегая к Всевышнему, он показывает ему документы. Быстро пробежав глазами, принимает решение.

10

Нью-Йорк. Середина июня.

      Ночь. Крик. Девушка села в кровати. Всё тело было липкое от холодного пота. Руки дрожали. Дыхание сбивчивое. Слёзы текли по щекам. Очередной кошмар. Встав на пол, босыми ногами прошлась до ванной комнаты. В зеркале на неё смотрела бледная и тощая девушка. Рыжие волосы беспорядочно торчали в разные стороны. Такое ощущение, что её головой подметали пол, либо произошёл взрыв на макаронной фабрике. Глаза с кристально белыми ободками и золотистыми радужками были красные, словно после великого недосыпа. В принципе, так и есть. В последнее время она плохо спала. Яркая россыпь веснушек ужасно раздражала. Бледная кожа лица больше напоминало о том, что в средние века была бы истиной красоткой. — Пора отсюда уезжать. Нью-Йорк не мой город. Я здесь чужая.       Найдя карту, Майя наугад ткнула пальцем. Выбор пал на Тигре. Что-то тянуло её в этот город. Наскоро приняв душ, девушка надела то, что попалось под руку. Взяв спиртное в руки, положила в сумку. — Выпью по дороге. Как же я устала. Сил моих нет. Жить не могу. Не хочу. Может, сдохну по пути в город. Желательно.