Тепло от холодных рук

Тяжелое испытания в 50 дней было окончено. Без помощи квалифицированных врачей из фонда Спидвагона, Нориаки не протянул бы и 3-х дней. Раненный, но чудом выживший Какеин, который испытал на себе прямую атаку Дио, был доставлен в Токио лишь спустя месяц. Он не полностью восстановился, ему всё ещё нужен был покой, но от одной только мысли, что она увидит возлюбленного спустя столько дней у Т/И терялся дар речи. Последний месяц весны связал их воедино. Она училась в том же классе той же школы, что и Нориаки. До конца девушка и не понимала, чем же молчаливый, вежливый и чем-то даже загадочный одноклассник притягивает её. Но за их мимолетным разговором пошли регулярные встречи у ворот школы, школьные обеды вместе и проводы до самых дверей дома. Каждый день, пока он отсутствовал, ударяясь в воспоминания, она вспоминала теплый ветер мая, который мягко обволакивал лицо. Сладковатый запах сакуры, которая скоро должна отцвести и это чувство лёгкости, заставляющее блаженно закрывать глаза и прислушиваться к городской среде и его голосу, что тепло разливался в ушах и пульсирующее отдавался в сердце. И этот день, последний день перед его внезапным отбытием.

***

— Т/И, я обязательно вернусь. Передай моим родителям, что всё будет хорошо. Это тебе, береги себя — Какеин мягко вложил в её ладони сердцевидный кулон, пока опешившая девушка совсем не понимала происходящего. Хоть до этого они ни разу не признавались друг другу в любви, оба чувствовали, что сейчас самый момент. И если его упустить, он может никогда не вернуться. — Нориаки, подожди! — она схватил школьника за руку, когда он уж было, собрался повернуться к новообретённым друзьям и начать путь. Он посмотрел на неё с надеждой, надеждой, что она не будет сейчас устраивать сцен, чтобы он остался, слезно умолять его передумать, эгоистично закрыв его ели преградой в виде своих чувств. Юноша всё для себя решил и по одному взгляду на неё, Т/И поняла, что он не отступится от намеченного. — Я буду ждать тебя столько, сколько потребуется — на прощание сказала она, ощущая, как слёзы наворачиваются на глаза, а горло словно стягивается в тугой узел. Он растворился на трапе самолета, помахав ей рукой в самый последний момент. Сжав кулон так бережно в своих руках, будто он вот-вот рассыпется на части, Т/И дала волю слезам, которые только того и ждали, чтобы растечься по щекам. В этом сокрытии чувств они поняли друг друга без слов.