Часть 12. Старые связи. [3 октября 2023 Запертый и забытый/Пролитая кровь]
***
— Лилит. — Фигура в темной одежде оторвалась от стены. Госпожа вздрогнула от неожиданности, давно никто не мог подкрасться к ней незамеченным. — Кого я вижу! Какая неожиданная встреча, что случилось что аж Мастер Круга решил почтить мою скромную обитель своим присутствием? — она отступила на пару шагов назад, размышляя как далеко сейчас может быть кто-то из Ковена. — Что привело на вампирскую территорию? Ты давно так не рисковал. Обычно заходишь в гости в компании с малолетками, предварительно хорошенько присосавшись к Защитнику. Вот уж никогда не подумала бы, что ты у нас по мальчикам. Когда мы общались близко, ты предпочитал хорошо стоящие сиськи тугим попкам. — Лилит, — мужчина поморщился. — Передёргиваешь, как всегда. Годы не сделали тебя ни мудрее, ни спокойнее. — Кто бы говорил. Михаэль, что заставило тебя рискнуть и сунуться на мою территорию? Тем более, — она огляделась, — в одиночестве. — Есть разговор. Мы можем переместиться в более удобное место? — Мастер рассматривал Лилит, сложив руки на груди: за прошедшие сто лет она почти не изменилась, разве что платья, которые она так блестяще носила сменились брюками. — Нам не о чем разговаривать. Мы всё обсудили в последнюю встречу. А теперь покинь территорию и я, может быть, не натравлю на тебя ищеек Ковена. Одним стремительным движением Мастер оказался рядом с ней, вжимая бессмертную в холодный камень ограды. Фиалковые глаза блестели так, что было заметно даже в темноте, на шее золотом проступали символы, выдавая сколько сил ему понадобилось на то, чтобы удерживать древнего вампира, одновременно сохраняя покров незаметности. — Лилит. Ты совершаешь страшную ошибку, и я предупрежу тебя о ней один раз. Позволь мне прервать ритуал. Ты облажалась, смешала не ту кровь, и сама не понимаешь, кого растишь и кормишь, да и никто не понимает. Я замну твои грешки перед Кругом, даже закрою глаза на то, что тебе кто-то помог стащить из хранилища кровь «магов». Ты хоть представляешь себе, что было в том фиале? Женщина плотоядно улыбнулась, проводя по губам кончиком языка. — Ты не напугаешь меня, Михаэль или лучше Мастер Круга? Ты продался и пошёл воевать за тех, кого ненавидел, кто отнял у тебя всё. Кто отнял твою женщину потому, что она отличалась, препарировал её ради вашей священной науки. И сейчас ты хочешь лишить меня шанса спасти мой вид, моих детей? Я слишком дорого за это заплатила. Ты сам когда-то говорил, что будущее за полукровками. — Лилит… ты облажалась. В твоём фиале был купаж из чёрт знает какой крови. Там была смесь, дура. За века, что он хранился туда насливали всякой дряни. То, что растёт у тебя никак не надежда. А скорее убийца. Куда ты полезла в то, в чём ни хрена не понимаешь? — О, так слухи не лгут, и ты обзавёлся-таки Видящим? Сколько их не появлялось? Как раз с момента смерти твоей Валери? Она была последней Видящей за сколько? Сто пятьдесят лет? И ты сам, САМ отдал её Кругу. А они бедняжку сожрали, выжали до капли, а потом препарировали. Лучше бы ты отдал её мне — я была бы хоть милосердна, — бессмертная выгнулась, прижимаясь к Мастеру всем телом, потираясь об него сквозь ткань. — А потом пришёл ко мне зализывать раны. И в итоге я еле выжила. Твои женщины умирают, Михаэль. А теперь ты хочешь, чтобы я отдала тебе будущее своего вида? Мастера окутывал запах тяжёлых духов, отдававшийся где-то глубоко в теле. Они провели вместе много лет. Не самых плохих в его жизни. Лилит мало изменилась, легко вписавшись в реалии нового времени, смогла видоизмениться, эволюционировать. Это когда-то привлекло в ней Мастера. — Лилит. В память о нашей связи. Пожалуйста, позволь мне осмотреть алтарь и прервать ритуал. Я видел глазами Видящего. Ты создала не Арбор Витае. Ты создала Arbor Mortis — Древо Смерти, напортачила с элементами при создании алтаря. Не знаю сама или тебя обманули. Оно не будет подчинятся тебе, как ты того хочешь. Обитатель колыбели сначала уничтожит тебя — ты его мать, а затем и всех иных. Ты растишь ненасытного охотника, его голод уже чувствую обладающие силами. Сеть давно уже не только твой клуб, но и все окрестные территории. Я посмотрел статистику, смертность рядом с тобой уже возросла в три раза. Его паутина распространяется по Новому городу как гниль. Ты же кормишь его кровью. Скольких ты уже принесла в жертву на алтаре? — Замолчи, Михаэль. Я не отдам тебе её. Я скормлю ей столько крови, сколько понадобится. Моё дитя воскреснет. — Ты даёшь жизнь существу из юдоли ночных существ и визжащих сов, неужели думаешь, что оно подчиниться тебе? Ты растишь гибрида высшего демона и непонятно кого. Кровь в фиале. Изначально там была не истинная кровь древнего мага, как считалось по легенде. Эта склянка содержала эссенцию демона. Валери погибла, пытаясь понять какого именно.***
Сто сорок лет назад — Валери ты уверена? Ты не обязана делать это. Мы сможем справиться с болезнью твоего брата и без помощи Круга. Я найду лекаря и эликсиры. Ты же понимаешь, что это опасно? Твой дар не стабилен. Об эту склянку не раз уже сломали зубы и более опытные маги. — Я должна, Виктор. Как ты не понимаешь. Это последний шанс. Я обещала матери заботиться о Джеймсе. Он всё, что у меня осталось. И если для этого надо рассказать, что находится в этом чёртовом фиале, я сделаю это! Ты не обязан помогать мне, я знаю, как ты не любишь Круг. Хрупкое существо в лёгком прогулочном кружевном платье, взмахнув чуть шуршащими юбками, выдернула руку из хватки мужчины и быстрым шагом направилась к открытым высоким дверям, за которыми виднелся край белоснежной скатерти. — Всё готово? — спросила она у одного из присутствующих. Полированный пол комнаты без окон покрывала вязь древних символов. В воздухе витал запах ладана и мирта. Странного вида курильницы сочились разноцветным дымом, поднимавшимся к потолку. Высокие свечи горели по углам странной, ломаной фигуры в которую был вписан стол. — Что ж… начнём, — девушка заняла место в центре круга. — Валери! Подожди, — сверкая фиалковыми глазами, русоволосый мужчина ворвался в залу в последний момент. Но было уже поздно. Литания началась.Vérum est síne mendácio, cértum et veríssimum:
Истинно — без всякой лжи, достоверно и в высшей степени истинно:
Quod est inférius est sícut id quod est supérius.
То, что внизу, аналогично тому, что вверху.
Et quod est supérius est sícut id quod est inférius, ad perpetránda (præparánda, penetránda) mirácula réi uníus.
И то, что вверху, аналогично тому, что внизу, чтобы осуществить чудеса единой вещи, единого мира.
Вокруг девушки медленно поднимался чуть поблёскивающий купол, изолирующий её от остальной комнаты.Et sícut ómnes res fuérunt ab Úno, mediatióne (meditatióne) Uníus, sic ómnes res nátæ fuérunt ab hac úna re, adaptióne
И подобно тому, как все вещи произошли от Единого, так все вещи родились от этой единой сущности через приспособление
Páter éjus est sol, Máter éjus est lúna.
Солнце её отец, Луна её мать.
Portávit íllud véntus in véntre súo. Nútrix éjus térra est.
Ветер носил её в своём чреве. Земля её кормилица.
Páter ómnis thelésmi totíus múndi est hic.
Вещь эта — отец всяческого совершенства во всей вселенной.
Vis éjus íntegra est, si vérsa fúerit in térram.
Сила её остаётся цельной, когда она превращается в землю.
Separábis térram ab ígne, subtíle a spísso, suáviter mágno cum ingénio.
Ты отделишь землю от огня, тонкое от грубого осторожно и с большим искусством.
Купол полыхнул, превращаясь в плотную стеклянную оболочку.Ascéndit a térra in cǽlum, iterúmque descéndit in térram, et récipit vim superiórum et inferiórum.
Эта вещь восходит от земли к небу и снова нисходит на землю, воспринимая силу как высших, так и низших областей мира.
Sic habébis glóriam totíus múndi.
Таким образом ты приобретешь славу всего мира.
Ídeo fúgiet a te ómnis obscúritas.
Поэтому от тебя отойдёт всякая темнота.
Свечи в комнате вспыхнули ярче. Фиал на столе замерцал странной смесью из зелёного, красного и чёрного.Hæc est totíus fortitúdinis fortitúdo fórtis, quía víncet ómnem rem subtílem, omnémque sólidam penetrábit.
Эта вещь есть сила всяческой силы, ибо она победит всякую самую утончённую вещь и проникнет собою всякую твёрдую вещь.
Sic múndus creátus est.
Так был сотворён мир.
Hinc érunt adaptiónes mirábiles, quárum módus est hic.
Отсюда возникнут удивительные приспособления, способ которых такой.
Ítaque vocátus sum Hérmes Trismegístus, hábens tres pártes philosóphiæ totíus múndi.
Поэтому я был назван Гермесом Трижды-величайшим, так как я обладаю познанием трёх частей вселенской философии.
Complétum est quod díxi de operatióne sólis.
Полно то, что я сказал о действии солнца.
На последних строках Валери взяла в руки хрустальную склянку и сжала между ладонями, выдохнув открыла пробку и капнула содержимое на руку. Комната завибрировала от наполнявшей её силы. Мужчина бросился вперёд, пытаясь прорваться сквозь купол. Его тело покрывали ярко светящиеся татуировки, волосы из неприметных русых приобрели цвет воронова крыла. Он полоснул по запястью непонятно откуда взявшимся ножом, разбрызгивая мгновенно вспыхнувшую кровь, по куполу словно пошла рябь. Сфера стала матовой. — Валери! Нет! Валери! Мигнув, покров вернул свою прозрачность. Внутри, выйдя из круга защитных рун, рядом со столом стояла девушка в белом. Глаза её заполняла чернота. Склянка небрежно валялась на столе, содержимое медленно, словно патока капало на пол, собираясь в лужицу у её ног. Странная, тень поднималась за спиной несчастной. Призрачные руки обняли почти нежно. — Валери… Нет… — Виктор протянул к ней руку, перепачканную кровью. Между ними даже сквозь барьер протянулась тонкая золотая нить. Глаза девушки посветлели. В них на мгновение мелькнул ужас. Звонкий девичий крик полный агонии отразился от сводчатого потолка. Валери, объятая тенью, горела внутри купола, странным чёрно-золотым пламенем. Призрак же за её спиной обретал всё более чёткие очертания, материализовываясь. Свечи пригасли, купол стал терять прочность. Некоторые из поддерживающих медленно сползали на пол. Вместе с порывом ветра в зал ворвался высокий пожилой мужчина, быстро окинул взглядом круг и происходящее внутри. Сильный голос наполнил зал:Cum autem immundus spiritus exierit ab homine, ambulat per loca arida quaerens requiem et non invenit.
Когда нечистый дух выйдет из человека, то ходит по безводным местам, ища покоя, и не находит;
Tunc dicit: «Revertar in domum meam unde exivi»; et veniens invenit vacantem, scopis mundatam et ornatam.
Тогда говорит: возвращусь в дом мой, откуда я вышел. И, придя, находит его незанятым, выметенным и убранным;
Tunc vadit et assumit secum septem alios spiritus nequiores se, et intrantes habitant ibi; et fiunt novissima hominis illius peiora prioribus. Sic erit et generationi huic pessimae».
Тогда идёт и берет с собою семь других духов, злейших себя, и, войдя, живут там; и бывает для человека того последнее хуже первого. Так будет и с этим злым родом.
Купол вспыхнул вновь и начал сжиматься, превращаясь в сферу, одновременно наполняясь ярким светом. Один за другим падали поддерживающие его. Тень внутри колебалась, пытаясь сопротивляться. В голосе Валери звучала агония. — Убей! Убей её, Мастер! Она ни в чём не виновата! — прохрипел Виктор. — Тебе надо — ты и убивай, Сент-Клер. Она и так уже мертва. Тварь Эдома пожирает её силу и душу. Тебе достанет сил и мужества позариться на обед высшего демона, который ему принесли на блюдечке с каёмочкой, а Читающий? — Мерзавец! — только и прохрипел мужчина, поднимаясь с коленей и вскрывая себе второе запястье. Кровь текла, пачкая пол и собираясь лужицей. Руки чертили в воздухе странную вязь. С последним жестом он бросил пригоршню загоревшейся золотом крови в сторону шара. Тонкая нить, связывающая его с девушкой внутри, полыхнула и оборвалась. Как и полный агонии крик. — Прости меня, Валери. Эти слова были последними, что услышал Мастер Круга. Эдуард Виктор Михаил Сент-Клер, Читающий, со стоном упал на холодный каменный пол.
