Городские охотники

Дом изнутри ощущался пустым, как будто спящим, как в той самой сказке. Он словно ждал своего принца, который бы пришёл и расколдовал. — Дом пробудится, когда придёшь в него в реальности. Поместье принадлежит тебе по Jus sanguinis, по крови и таланту. Ты унаследовал семейный дар к травничеству, как правило, передающийся по женской линии и проклятие Видящего, обычно достающееся мужчинам. Оно и появлялось совсем не всегда, такие рождались в лучшем случае один раз на два-три поколения. Но так как ты последний оставшийся в живых Кюри… — Я победил в стрёмной генетической лотерее? Типа два по цене одного, и никто не уйдёт обиженным? Ну-ну. Мне сразу для дома пару литров крови приготовить, чтобы он меня за своего принял? — Ирвин недовольно засунул в рот исколотый палец. — Или придётся каждый раз уродоваться? — Юноша, вы, как и все дети вашего века, хотите всё и бесплатно. Могущество требует жертвы, наследие вызывает к крови. Кровь связывает нас с родом. Наша сила есть не что иное, как родовой peccatum originale. — Первородный грех? Что за бред религиозный? С чего бы вдруг? Я этой непонятной фигни не просил. Мне с какого-то хрена в голову затолкали ботанический справочник, заколебавший за два дня до зелёных чертей, выяснилось, что я могу двигать предметы, так ещё и бонусом получил какую-то хтонь, которая решила, что мы с ней родственные души. — Хтонь? Выражайтесь яснее, юноша. — Ирвин, между прочим. Вы ж вроде как моя бабка? Должны бы быть в курсе, отец вам писал, думаю. — Ваш родитель вряд ли даже знал о моём существовании… Так какое существо решило, что вы родственные души? — Да тут местные вампиры пришли к выводу, что им срочно необходимо сгенерить какого-то нового мегамонстра. Я сдуру в их клубе попался Мастеру Круга и вот теперь огребаю. Нос с территории старого города вытащить не могу. Меня, видите ли, хочет их игрушка. — Маркус! — обратился куда-то в пустоту призрак. Прямо из стены дома появился ободранный кот непонятного цвета и демонстративно уселся посередине холла вылизывать яйца. — Бля… ну да куда ж ведьма и без драного кота. — Маркус! — Мрра? — вопросительно выдало существо. — Маркус, не могли бы вы принять более приемлемую позу? И, наконец, начать говорить нормально? — Мррааа… Ты зануда Урсула Кюри-Фарн. Всегда ей была. Сколько я тебя помню. Звал же прогуляться, на мир новый взглянуть. Нет, сидишь здесь, только наследников гоняешь веником. Вон, посмотри на него, он же сейчас ссаться начнётся, сколько ты на него ужаса навела. Он и так рыбой воняет, так тут ещё и страхом. — Какой нахрен рыбой? Я мылся! А ты блохастое чудовище… — Заткнись, — хором произнесли призрак и котом. Ирвин потрясённо умолк. — Узнай, чем там заняты вампиры, как это укрылось от глаз юного Мастера круга. Что их может связывать с нашим родом. — Что связывает, что связывает… сама не понимаешь, что ли? Кровь естественно. Это ж вампиры, они, знаешь ли, сосут. Её ненаглядную, — бурча, кот растворился в стене. Призрак печально вздохнул. — Это? — Маркус. Фамильяр рода. Остальное тебе пока знать рано. — Итак, пойдём, юноша. Я покажу тебе дом. Заодно и поведаю старую сказку, — она поманила его за собой, двигаясь вдоль коридора со стрельчатыми окнами. — Слушай.

***

Род Ферн обосновался в альпийских горах ещё до того, как пришёл Карл Великий. Они собирали травы, лечили людей и скот, известность им принесли зелья и отвары, способные поднять с ног и мёртвого. К ним приходили с каждой хворью и никому не отказывали они. Испокон веков мужчины рода Ферн брали в жёны Seligen Fräulein — местных духов лесов и трав, зелигенов. Кровь духов даровала семье способность к знанию даров природы, умением создавать новые эликсиры, наделила их особой магией. У силы была своя цена. Первую дочь в каждом поколении отдавали лесу. Мать и отец сами относили младенца на опушку и оставляли на специальном пне в колыбели в первое полнолуние после рождения. Наутро пень всегда находили пустым. Если на нём лежал венок из жимолости — лесные девы приняли жертву. Но если там было пятно крови… то следующие пять лет никто из рода Ферн не имел права брать ничего из даров леса, ни единой травинки или корешка. Поколениями поддерживался этот обмен: старший сын рода брал в жены деву леса и возвращал зелигенам долг, отдавая первую дочь. Пока однажды не случилось ужасное. Айн, дева леса и благоверная Генриха, погибла в первых родах, оставив супругу единственное дитя, дочь Гвендолен, которой суждено было стать даром лесу. Убитый горем отец не захотел отдать последнюю память о любимой жене и нарушил уговор. В первое полнолуние после появления на свет дитя, он отнёс и положил на пень дочь сестры, рождённую за неделю до Гвендолен. На утро вся поляна была в крови, а на двери своего дома он нашёл прибитую ручку младенца и отпечаток когтистой ладони. Девы леса жестоко отплатили за нарушение договора. По легенде чаща сошла на долину, где жил род Ферн. Ночью, через три полнолунья, деревня была уничтожена: деревья росли прямо на глазах, ломая постройки и прорастая в телах тех, кто спал, не жалея ни стариков, ни детей. Из всего рода Фенр выжили лишь Генрих, Гвендолин и дядя, бывших в тот момент в отъезде. Узнав, что случилось с деревней, старший помутился разумом и бросился на лес с топором. Стоило ему лишь коснуться первого дерева лезвием, как нагие лесные девы гурьбой накинулись на него и растерзали прямо на опушке. Каждая из них ухватила себе кусочек плоти. Они пожирали его, пели и смеялись. Умытая кровью рода Ферн зелиген пришла ночью в полнолуние уже к сбежавшему в страхе Генриху и прокляла род. Отныне у потомков рода Ферн рождается всего одна дочь в поколении, и лишь она способна унаследовать дар лесных дев. И так будет до тех пор, пока кровь Ферн не угаснет или не искупит свой долг перед лесом. Убравшись подальше от дев Тироля, Генрих с дочерью обосновались на территории современной Франции, уехав к морю в Прованс. Отец полностью лишился магического дара, но вот дочь… Уже в юности она обрела славу выдающейся лекарки и травницы, но вынуждена была жить уединённо и не привлекая к себе лишнего внимания церкви. Она вышла замуж за Антуана Кюри, бастарда графа Пуатье и поселилась где-то в Ла-Мот-дю-Кер. Однако, проклятие настигло Фернов и здесь. В древнем роду Пуату поколения назад, во время одного из походов, насильно взял в жёны Sídhe — деву из народа Сиде. Она принесла ему сына, но перерезав себе горло над колыбелью, прокляла род Пуату и всех его потомков. Время от времени дети этой семьи рождались с проклятием Видящих суть вещей. Вот так и сошлись в одном роду, ставшем Кюри два древних дара. Или проклятья. Потомки Кюри часто сходили с ума, мало кто из нас дожил до старости. Женщин манил, как и Гвендолен, лес, мужчины переставали различать реальный мир и Иной. Никто в нашем роду, дитя, не умер своей смертью. Такова плата за наш дар. Призрак печально посмотрела на притихшего Ирвина, а затем просто толкнула в стрельчатое окно. «Ну пиздец, а не родственнички», — последняя мысль, пронзившая угасающее сознание, догнала его уже в тот момент, когда он очнулся на жёсткой кушетке в кабинете Берка с затёкшей спиной.