something worth living for

банчану восемнадцать: его режим сна неприлично сбит, он пропускает приёмы пищи, не использует капли для глаз, чем, как смешливо-обеспокоено говорит джисон, рискует потерять зрение и пишет ерунду в заметках; он знает, что слишком мало знает, поэтому думает о вселенском и мирском, когда есть время (время на это есть всегда), читает, вероятно, половина из того тоже ерунда. на подоконнике вот-вот расцветут цветы, полученные пару дней назад от не близкого и не то, чтобы друга. нужно ложиться спать, чтобы окончательно не рушить понятие дня и ночи для самого себя. чтож, он не мучается от разбитого сердца или дрожит от будущего – его сердце скорее наоборот, вряд ли будет разбито по обычным юношеским причинам, когда некто (или нечто, но в основном все-таки некто) не оправдывает ожидания, а его настоящее настолько определено, что будущее точно будет в порядке; «tea, tea (DT??) and coffee helps to start the day». в его душе часто оседает чувство потерянности в пространстве, ведь нормальные люди не ставят на повтор «you’re so great» blur и долго-долго наблюдают, как светлеет небо, через грязное стекло – нужно всё же наладить режим сна. засыпая в утренних лучах, банчан думает, что за сегодня увидел все, что должен был увидеть, будто ради этого момента он жил сегодня. ради чего он будет жить завтра?