Never wanted to dance with nobody, but u...

      — Знаешь, ты мог бы хотя бы смс-ку написать. О том, что приедешь. Или о том, где ты пропадал последние 2 года. 2 года чертовых года!       — А что, скучал по мне, Мори? — растрепанный шатен, появившийся буквально из ниоткуда на пороге дома своего двоюродного дяди, ответил со своей обыкновенной, чуть саркастичной ухмылкой.       — Очень ты любишь задавать вопросы, на которые и так знаешь ответ. Рад, что тебя еще не пришили. Я переживал, вообще-то.       Мори тяжело вздыхает и пускает эту пока ходячую катастрофу в дом. Он не говорит горе-племяннику, что прекрасно знает, через какую преисподнюю тот прошел со времени их последнего разговора. Он ведь его практически вырастил, знает, что жаловаться мальчишка не станет, а уж делиться холодящими кровь подробностями с семьей тем более не будет.       ---------------------------------------------------------- 4 часа назад --------------------------------------------------------       Фукудзава Юкичи, бесспорно, хороший босс. Учитывая, сколько лет он является главой буквально всех японских спецслужб, что фактически делает его теневым правительством, у него на удивление ангельское терпение, и настолько здоровые нервы, насколько это вообще возможно с его работой. Но даже самые крепкие срываются, когда твой лучший сотрудник — только-только совершеннолетний неудавшийся суицидник с трудным характером, которому, по-хорошему, надо бы как минимум пройти хороший курс психотерапии:       — Дазай, это не обсуждается. Если придется, я отберу у тебя пропуск. И поставлю усиленную охрану на вход. Черт, да я за тобой нескольких агентов поставлю присматривать, лишь бы ты не лез!       — И все эти абсолютно не бессмысленные меры предосторожности безусловно не зря будут расходовать Ваши бесконечные ресурсы и точно помешают мне прийти на работу, — эти слова были пропитаны:

А) сарказмом

Б) похуизмом

      И от интонации Осаму просто тошнило. Несмотря на то, что босс знал, чем руководствуется его очень раздражающий бинтованный подчиненный, менее бесящим он от этого не становился. Тем не менее, от своего плана мужчина отступать не собирался. Этот придурок, к сожалению для него, и к счастью для всех остальных (кому не приходится с ним непосредственно работать) — самый ценный ресурс Японского правительства. Пакуй вещи, у тебя самолет через полтора часа.       В пустых и, как всегда, безжизненных глазах на долю секунды мелькнуло удивление. Хотя, наверно это свет так упал. Дазай наверняка уже в курсе, что ему сейчас скажут. И даже знает, что для приличия поспорит, но поручение все равно выполнит.       — Это не задание?       — Задание под прикрытием. Ты летишь домой в Йокогаму. Жить будешь у дяди. Постарайся хотя бы сделать вид, что тебе не все равно на семью. И живешь нормальной жизнью и не высовываешься, пока не получишь других указаний. Все ясно?       — Я не поеду.       — Поедешь. Это не отпуск. Это задание. Приказ сверху. И да, я знаю, что тебе это не нравится, но скоро снова придется работать с напарником. Так что у тебя будет время подумать, с кем ты мог бы сработаться. А теперь марш паковать вещи. И чтобы глаза мои тебя не видели.              Фукудзава работал с Осаму уже 7 лет, и знал, может не все, но некоторые особенности и причины его скверного характера. Он был привязан, и даже, пожалуй, немного любил его. Но вот что по-прежнему оставалось для него загадкой, так это как соблюдать хоть какую-то субординацию с Дазаем. Вроде бы, у них разница в возрасте в 23 года, боссу — 45, подчиненному 22, в чем, собственно, проблема? Несмотря на высокий рост и, в целом, мужественный вид, его фигура достаточно худая, если не сказать костлявая, лицо едва тянет на 19, но глаза… Это глаза старика. Не просто милого 60-ти летнего дедушки, нет, это глаза того, кто прожил слишком много жизней. Слишком много веков, и чертовски от этого устал. Там нет жизни, желания, эмоций и чувств. В них нет ничего, что говорило бы о человечности. И в этой пустоте отчетливо читается, что так, как обладатель этих глаз — не живут. Столько не живут, только длят существование. Юкичи знает, сколько пережил этот мальчишка, и честно говоря, с его-то жизненным опытом, это ему в пору командовать агентами разведки и оперативниками.       Сегодня босс ошибся трижды в отношении своего лучшего сотрудника, и хотя для него промахи были не свойственны, в сравнении с другими людьми, Юкичи все равно очень хорошо понимал сложную натуру своего подчиненного. Во-первых, Дазай перестал просчитывать потенциальные действия окружающих, и действительно не знал, что Фукудзава придумал и даже не собирался проверять, распоряжение — прихоть босса или действительно приказ. И для агента секретной спецслужбы, это, откровенно говоря, проблема. Во-вторых, ему не все равно на свою семью. В-третьих, он все еще человек. Неполноценный, как считает он сам, но человек. Желания жить, действительно нет, с желанием умереть он как-то не совсем определился. Если бы он на 100% хотел лечь в могилу, он уже был бы там. Но вот другие… желания, эмоции и чувства. Они есть. И они яркие. Ослепляющие. Просто Осаму умеет их прятать. Да и в конце концов, он не нужен ни человечным, ни человеком вообще. Он агент. В его профессиональной деятельности вся эта шелуха только мешает, отвлекает от действительно важных вещей. Поэтому он научился их игнорировать, глушить, запирать на замок где-то глубоко внутри, где никто не сможет их разглядеть. Пока он при исполнении, конечно. -------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------              Несмотря на сложности в отношениях между дядей и племенником, они друг друга, как минимум ценили. Мори сделал все, что мог на тот момент для ребенка своей покойной сестры. Ему не понадобилось много времени, чтобы оформить опеку, потому что деньги в таких ситуациях решают все. Он дал 5ти-летнему Дазаю дом, ресурсы, и какую-то, очень сомнительную, но цель в жизни после смерти матери.       С дочерью Мори у Осаму проблем не было, к Элис он относился как к родной сестре, хотя вместе они почти не росли. И хотя все конфликты далеко в прошлом, Дазай все равно предпочитает в родном доме проводить время с Элис или один в своей комнате. Здесь он может быть собой настоящим, в теории, но по факту, он так глубоко спрятал все, что у него было настоящего, что сейчас не может достать.       Мори ушел куда-то, наверняка на свидание. Он всегда думает, что очень аккуратен и вообще не заметно, что он проводит лишние 40 минут в ванной, пытаясь выглядеть как в 25. Осаму только ухмыляется, думая об этом. Огай хотел позвонить няне Элис, но Дазай решил развлечь сестру сам, и попросил дядю вообще не звать сегодня никакой прислуги. Обычно в огромном доме куча уборщиц, поваров, охраны, и прочего персонала, но по просьбе племянника сегодня почти пусто. Остался только дворецкий и садовники, которые фактически здесь живут.       — Осаму! Я придумала, чем мы сегодня займемся! — внезапно раздался радостный крик Элис. Ужас, Дазай даже не слышал, как она вошла в гостиную.       — Да, и чем же? — Цирк! Хочу в цирк! У папы есть пригласительные, но каждый раз, когда мы едем в центр, приходится идти либо к портному, либо в магазин… Хочу с тобой! Хочу!       — Хочу-хочу-хочу!       — Ладно, тогда как насчет сначала прогуляться в парке? Хочу немного подышать свежим воздухом. А потом в цирк, идет?       — А мороженое? — девочка состроила самую милую мордашку, какую могла, но в это не было необходимости. Как и ее отец, Дазай не хотел с ней спорить, а еще любил ее искреннюю радость, когда они оба делали то, что девчонка хотела.       — Хммм, тогда, предлагаю сходить в кафе около цирка, и хорошо покушать, — Осаму понимал, что детей надо кормить. Но он сам попросил отослать поваров на все выходные, хотя готовить умел только хлопья с молоком, — а перед представлением я куплю тебе, что захочешь. Идет?       Дазай взял одну из машин дяди. Прекрасный темно-зеленый спорткар. Кажется, это была шевроле камаро, какую не часто встретишь на улицах Японии, но молодому человеку было все равно. Он просто наслаждался полупустыми улицами города и приятной болтовней Элис рядом. Это ощущалось очень… комфортно. Как будто он здесь, в машине, рядом с сестрой, в залитом солнцем городе ощущал себя дома, а не в том здании, которое, по идее, должно им зваться.       Оставив машину на ближайшей к цирку парковке, Осаму решил, что нужно, для начала, узнать, во сколько следующее выступление, и его несколько передернуло от того, что он не озаботился этим раньше. Неизвестно, как долго продлится его «задание под прикрытием», а в таком состоянии, от него никакого толка.       Выяснив, что следующее представление будет через 2 часа, Элис предложила еще прокатиться на аттракционах. В груди у Осаму что-то щелкнуло. Ему 22 года, а он ни разу не был в парке развлечений. Да и в цирк никогда толком не ходил. С одной стороны, он чрезвычайно рад, что у Элис не было и не будет такого же детства, как у него. Но ему снова захотелось почувствовать себя ребенком, беззаботным. Ощутить на себе все эти радости, которых он был лишен. Не дав себе погрузиться в эти невеселые мысли и проигнорировав в груди что-то еще, какое-то предчувствие, Дазай повел сестру в очередь за билетами.       Чтобы все успеть, было принято решение сейчас прокатить Элис на паре каруселей и двигаться в кафе, а после представления сходить на колесо обозрения и посмотреть на утопающий в закате город с высоты птичьего полета. Дожидаясь сестру с последнего аттракциона, молодой человек случайно задержал взгляд на изящных ногах и просто великолепной заднице какой-то невысокой рыжеволосой девушки, стоящей в очереди в фургончик с закусками. Ну, такая красота, что оторваться было трудно. А потом девушка забрала свой заказ и развернулась. Блять. Это была не девушка. Все еще с великолепными ногами и задницей, идеальной молочной кожей, длинными рыжими волосами, яркими голубыми глазами и очень изящными руками, но парень.       Дазай вообще не то чтобы задумывался над своей ориентацией. Отношения с его характером и образом жизни ему не светили, так что секс рассматривался исключительно на одну ночь, чаще всего, чтобы снять стресс и развеяться. Ему было без разницы, с кем он спит, лишь бы не было никаких разговоров по душам. А сексуальную ориентацию, если подумать, рассматривал скорее как какое-то социальное предубеждение. И никак не понимал, зачем придумывать столько названий для разных видов любви и секса, если это все равно те же самые любовь и секс.       Но сейчас Дазай смотрел на этого парня, и понимал, что если бы рыжему захотелось с ним поговорить по душам, он бы выслушал все. Он остался бы на ночь. Скорее всего, только на одну, возвращаться ему, вероятно, не захочется.       — Вы что, знакомы? — раздался под ухом голос Элис. Дазай растерялся. Черт, уже который раз он погружается слишком глубоко в свои мысли. Он снова не слышал как сестра подошла. Это правда становится проблемой, — с тем рыжим мужчиной. Ты на него так смотрел.       — Да нет, мне просто показалось, — улыбнулся Осаму, — понравилось? Идем в кафе?       Проходящий мимо юноша с огненными волосами окинул оценивающим взглядом кристально голубых глаз крайне интересного шатена, покрытого бинтами в такой жаркий день. И пожалел, что опаздывает. Иначе бы непременно попросил номер телефона.       Сидя в кафе, Дазай наблюдал, как Элис ест уже третье блюдо, а сам не мог доесть и первое. Он вспоминал взгляд, который напоследок оставил тот парень. Осаму до сих пор казалось, что он чувствует на себе эти голубые глаза. Надо было попросить номер телефона. Возможно, одна ночь с таким великолепием, и он пришел бы в себя, это всегда помогало.       — Ты странный, как приехал. Я тебя другим помню. Ты никогда не отвлекался, — немного грустно сказала Элис. Она немного склонила голову в бок, привычка Мори, которую переняли оба его ребенка. Девочка смотрела на брата так, будто он нерешенная загадка. С каким-то звериным, но по-детски наивным интересом, — у тебя все хорошо? Ты ничего не говоришь о работе. И с папой почти не разговариваешь.       — Я просто немного устал, не переживай обо мне. Погуляем, я немного отдохну. Еще пару дней побуду с вами, и буду в полном порядке, — непонятно кого попытался приободрить Дазай.       — Нет, не будешь, — хмыкнула девочка и уставилась в свою тарелку, - точно не так. Как ее брат не пытался выяснить, что же она имела ввиду, так и не смог.              Гвоздем программы сегодня были воздушные гимнасты. Сидя в своей вип-ложе (ни Дазай, ни Элис даже не знали, что в цирке такие бывают) девочка абсолютно завороженно наблюдала за творившимся на сцене волшебством. Выглядело действительно впечатляюще. Множество красивых, подтянутых парней и девушек в ярких костюмах выполняли эффектные трюки в воздухе. Они были птицами, каплями дождя и порывами ветра. Снежинками, конфетти и осенними листьями. Это было правда красиво.       Смотря на их гибкие, аккуратные тела, Осаму думал, что если бы научить кого-то из них драться, то он бы смог работать с таким напарником. В этом был бы смысл. Он предпочитает не доходить до драки, а если приходится, то при первой возможности стреляет на поражение или лишая оппонента возможности двигаться. И это иногда вызывает осложнения, но все агенты, которых он знает, с которыми он работал, дерутся примерно так же. Они все работают грубо, в этом плане. А вот если обучить такого гимнаста… Который бы смог просто измотать противника, драться дольше, потому что в этом бывает необходимость. Или чтобы отвлечь внимание, пока Дазай бы выполнял грязную и грубую работу… Да, это определенно имело бы смысл. И тогда он даже бы потерпел такую неприятную деталь, как необходимость работы в паре. Если не привыкать к напарнику, не брать в расчет его личность, а относиться как к инструменту, мозговым центром и главой все равно ведь будет Осаму, и с таким раскладом можно смириться. Только нужно найти человека с необходимой физической подготовкой.       Через полтора часа ведущий объявил последний номер. Сольное выступление гимнаста по имени Ари. Брат с сестрой дружно решили, что имя очень странное, и это, наверно, псевдоним или сокращение, но потом этот Ари вышел на арену.       — Это же тот рыжий из парка, — удивилась Элис, — а он красивый.       Дазай не нашел что ответить. Тогда он не обратил внимание на мышцы парня. Но теперь, он стоял в облегающих коротких черных брюках, с голым торсом, сверху была надета лишь прозрачная сетка, обтягивающая все тело вплоть до подбородка, в некоторых местах расшитая сверкающими пайетками, из-за чего складывалось ощущение, будто по его телу расползаются красные кровавые ленты. Был виден практически каждый сантиметр его подтянутого тела. Осаму решил во что бы то ни стало раздобыть его номер телефона. Или адрес. Что-нибудь, но ему определенно нужно с ним переспать, а потом выкинуть его из головы. И да, это определенно должно помочь с его невнимательностью. Он не заметил, что даже сам с собой говорит с сарказмом.       После выступления, Дазай попытался попасть в гримерку, но ему предложили подождать около часа, прежде чем артисты смогут привести себя в порядок, собрать свои вещи и хотя бы сходить в душ, ведь сейчас с ним никто разговаривать не будет. На просьбу взять контакты последнего гимнаста под предлогом: «Ох, я бы хотел пригласить его на корпоратив! Его выступление просто бесподобно. Мои коллеги были бы в восторге!», ему тоже ответили отказом, но предложили подождать его у выхода для работников, на что не была согласна Элис.       Дазай решил, что либо будет приходить сюда перед каждым выступлением гимнастов, пока не получит желаемое, либо впервые в жизни немножко привысит полномочия и найдет номер телефона рыжего в базах данных.       Время было уже достаточно позднее, солнце как раз садилось. И пока Элис действительно наслаждалась видом заката, настолько красного, будто небу кто-то перерезал горло, отсвечивающегося от голубых стеклянных высоток, Дазай видел только огненные оранжевые кудри и стеклянные голубые глаза.       Вернувшись домой, они обнаружили Мори, очень довольного, настолько, что племянник задумался, почему же он не знакомит свой объект воздыхания с семьей.       И хотя заботливый дядя привез ужин, Осаму решил уехать в бар, а оттуда направиться по клубам до тех пор, пока не найдет кого-то с кем можно провести ночь. Желательно рыжего, с молочно-белой кожей. На голубые глаза он не рассчитывал, но все же попытать удачу стоило.