Вишня цветет в мае

Глава 5 13 мая 2021 Ненавидеть четверги в моем мировоззрении, совершенно нормально. В четверг самые трудные предметы. Напряжение может снять только запах вишни, акварель, скетчбук, кисти, немного воды в стаканчике для рисования и Феликс. Когда я стал зависим от него? Никто в мою дверь не постучался и я дошел до школы в собственных раздумьях. Позади меня я услышал до боли знакомый голос. Это был Ликс. — Джинни — Ласково позвал меня Феликс. Я обернулся. — Если тебя задело то, что вчера я ушел без тебя — Начал он, подходя ближе ко мне. — Прости меня, пожалуйста, не думай, что я забыл тебя. Уголки губ поползли вверх, но я не давал себе расплыться в широкой улыбке. Феликс рассмеялся. — Джинни. — Уже успокаиваясь заговорил Ликс. — Не скрывай свою улыбку, она прекрасна. Чувства взяли свое, и я уже не мог удерживать столь искреннюю улыбку. Улыбка и смех Феликса были очаровательны. Я должен быть всегда рядом с ним. Чтобы помогать ему, когда станет трудно. — Пойдешь со мной сегодня к вишне? — Не скрывая улыбки сказал я. Мы все стояли на крыльце школы. Я ждал, пока Феликс ответит. А он ждал пока его мозг сообразит, что ответить на это заманчивое предложение. — Конечно. — Вдруг заулыбавшись выпалил Ликс. Весь школьный день я тщательно за ним присматривал, помогал дойти до определенного класса. Я даже сел с ним обедать, хотя всегда сидел один. Теперь мне не нужно садиться на обедах одному, у меня есть он. Веснушчатый, светлый, как цыпленок и лучезарный как солнышко. Осознав это, я знал для чего живу. Моя цель: защищать Феликса. Защищать, от его болезни. После всех уроков мы с Ликсом пошли в раздевалку. — Джинни, отгадай, на чем я сегодня приехал в школу? — Улыбаясь спрашивал Феликс, садясь на лавочку. — Хмм… Даже не знаю. —Заигрывая ответил я, переобуваясь в сменную обувь. — Ты не будешь переобуваться? — Нет, не буду, мне и в кедах хорошо, а вообще, не меняй тему, Джинни! — Затороторил он, смотря на свои кеды и болтая светлыми ногами. Его кожа была такой белой, что иногда даже казалось, что он светится. Будто, когда он родился, родители отмыли его в кефире, будто был солнечным человечком. Хотя и являлся им. Из-за этого он так светился. И снаружи, и в душé. Ликси — солнечный человечек. — Я приехал… — Заинтригованно, медля начал он. — На лесопеде. На лесопеде?! — Я засмеялся. Никогда раньше не слышал, что бы так называли велосипед. — Да, на лесопеде! — Ликс взял меня за руку, когда я уже переобулся и потянул во двор. — Пошли скорее, я покажу тебе. Мы вышли на крыльцо и Феликс указал пальцем на старенький, желтый велосипед с большой, плетенной корзинкой спереди. Весь велосипед был увешан и перевязан разными цветками: вьюнками, одуванчиками, ландышами, анютиными глазками, правая ручка руля была перевязана одним нарциссом, а в корзинке был букет из одиннадцати тюльпанов. — Это мой лесопед! — С гордостью говорил Феликс. — Он достался мне от старшего брата. У него была лейкемия. Он тяжело вздохнул, и я принял это, как позыв обнять его. Я широко раскинул руки, а Ликс упал в мои объятья. Закрыв глаза, обнимая Феликса за шею, так как он не доставал выше, я слышал тяжелые всхлипы. Отодвинув его за плечи, я увидел ручей слез. — Эй, ты чего? — Нежно, с сочувствием подбадривал я. — Я с тобой. Феликс вытер слезы своей маленькой ладошкой с правого глаза, а с левого вытер я. — Спасибо, Джинни. —Поблагодарил меня Феликс и заулыбался. — Спасибо, что ты рядом. Встав на цыпочки, он чмокнул меня в нос и без промедления сказал: — Поехали, наконец, к вишне! — До сих пор снося меня с ног, своей солнечной улыбкой. — Чур жмешь педали ты! — Погнали! — Выкрикнул я, покорно садясь на сиденье лесопеда. Феликс сел на багажник и крепко обнял меня за живот, прижавшись профилем к мой спине. — Через терни к вишне! — Тоже выкрикнул Феликс и выставил правую руку, сжатую в кулаке вперед, будто супергерой. Педали скрипели не сильно, но их не мешало бы смазать. Руль же поскрипывал только на поворотах. А Феликс поскрипывал на кочках. Легкий ветерок обдувал мое лицо и шею. Рубашка, застегнутая на пять пуговиц из восьми, болталась сзади у лица Феликса. Видимо она мешалась ему и Ликс решил залезть под рубашку. Он щекотал мою спину светлыми кудрями и пальчиками одной руки, а второй рукой он держался за мой голый торс. Феликс напевал песенки из детства. На лесопеде мы доехали быстро. Вишня цвела также величаво, как и в первый раз. Мы кинули лесопед на зеленое покрывало и побежали под вишню. — Можно я нарисую тебя? — Спросил я, садясь под крону величественной вишни. — Ты еще спрашиваешь? — Догоняя меня сказал Феликс. — Конечно. Я разложил весь инвентарь и нажал рисовать. В ходе работы мы часто пересекались взглядами, иногда я забывался и таял в его глазах. Наконец, когда работа была готова, я без промедления показал ее Феликсу. — Джинни! Как красиво! — Восхищаясь моей работой говорил Ликс. Он крепко-крепко обнял меня, нашептывая мне на ухо слова благодарности. — Джинни, спасибо тебе, за то что ты у меня есть. — В долгих объятиях шептал Феликс. Играючи я повалил его на траву, и пока он еще не очухался, быстро прижался своими губами к его губам. Посмотрев в глаза, я снова поцеловал Феликса, задержавшись на его губах подольше. У обоих бешено стучались сердца. Потом Феликс разомкнул губы. Я почувствовал очень мокрое, мягкое и сладкое прикосновение. По правде говоря, я не умел целоваться по-настоящему. Я просто-напросто никогда не делал этого. Наши языки переплелись и затянулись, казалось, вечный поцелуй. Стараясь вылизать всего меня изнутри, Феликс начал расстегивать пуговицы у моей рубашки. Когда последняя пуговица была расстегнута, я мимолетно снял рубашку и кинул ее куда-то в сторону. Молочную рубашку Феликса с мелкими цветами я снял через его голову и бросил к своей. Горячие прикосновения его пальцами к моим груди, торсу и спине, казались обжигающими и ставили на мне клеймо, невидимое, которое проявится глубокой ночью с Феликсом, опять. Тершись животами друг об друга, наш нежный поцелуй перерос в жадный, каждый хотел ухватить кусок другого. Иногда нас передергивало от всемогущих бабочек в животе, которые управляли нашем поцелуем, казалось будто сейчас эти бабочки выпорхнут из живота и спрячутся в густой кроне вишни, но потом взрастут новые, и от их переизбытка взорвется живот. Когда во рту стало совсем сухо, наш головокружительный поцелуй прервался. Я лег на траву рядом с Феликсом, а он, тяжело вздохнув, чмокнул меня в правую щеку, потом в левую, два раза, в лоб, три, в нос и в губы, целых пять раз. — Джинни. — Начал он, крепко взяв меня за руку. — Я люблю тебя. — Я тебя тоже, Ликси. — Улыбавшись ответил я повернув голову к Феликсу. — Я тоже тебя люблю. Потом я расцеловал каждую веснушку Ликси, а он хохотал, потому что ему было щекотно. Мы оделись, собрали все вещи, подписав портрет, я отдал его Феликсу. Мы сели на лесопед. Я довез его до дома. — Джинни, зайдешь за мной завтра утром? — Спросил Ликс, стоя у входной двери своего дома. — Да, конечно. — Ответил я, быстро поцеловав Феликса в губы напоследок. Распрощавшись с ним, я ушел к себе домой. Кто бы мог подумать. Я влюбился в самого милого, веснушчатого, светлого, лучезарного, солнечного мальчика на свете. Самого-самого на всем белом свете. Это самый любимый четверг в моей жизни, в моем сердце.