Безликие летние очерки

      Двухэтажная библиотека поместья Аккерманов была наполнена редчайшими изданиями работ выдающихся личностей. Здесь и трехтомник бестиария, отписанный главой ковена, от которого и берут истоки силы около двух десятков семей. Что интересно — большая часть книг была написана кровью. Некоторые даже в обертке из человеческой кожи. Конечно, не особо гуманно, но и древнейшие знания о строении мира требуют именно такого: облачи книгу в кожу; зарежь девственницу на двенадцатое полнолуние и описывай ее кровью все, что знаешь. И тогда книга будет максимально покладистой, а что самое главное — верной. На некоторых изданиях, дневниках настолько сильные защитные чары, что даже спустя столетия они не давали проникнуть внутрь, впитать в себя свои секреты. Некоторые и вовсе превратились в средней силы артефакты. Конечно, находясь здесь, они запросто питались простейшими энергетическими отходами. Каждый маг, оборотень или простейший вампир оставляют после себя разной интенсивности сгустки энергии. Все зависит от внутренних запасов силы.       Да и, если посмотреть правде в глаза, в древнейшем и темном отголоске человеческого мира существовала своя иерархия. Как и во всем. У каждого существа она была своя. Самый сильный оборотень априори никогда не победит самую сильную ведьму, но при этом он будет выше остальных своих сородичей. В принципе, общество одаренных ничем не отличалось от людей. То же расслоение по статусу и рангу. Кому-то не повезло родиться в канализационной трубе у матери-волчицы, которая перебивается мелкими кражами, существовать всю жизнь слабеньким оборотнем, выгрызающим у судьбы право на эту жизнь. А кому-то повезло родиться в семье магов-аристократов и носить титул лорда. Или каждому из них не повезло, просто кому-то больше, а кому-то меньше?       Микаса стояла на деревянной лестнице, нервно выискивая книгу. Если быть точнее — древний журнал учета великих ведьм Скандинавии, в котором находилось краткое описание каждой. Без воды, без ереси. Сухие факты. Ее инициация в ковен выпала на новый двухтысячный год. Повезло, так повезло! Такие цифры всегда несут в себе либо кардинальные перемены в жизни, либо чудовищную силу. Одно другому не мешает, правда…       И вот сейчас она, охваченная тревогой, искала как можно больше информации о праматери, которую почитали избалованные удачей ведьмочки-леди какого-нибудь вшивого Йоркшира и Хамбера. К чему это хвастовство? Посмотрите на меня, я из угасшего рода! Ну что за глупости: гордиться тем, что твои родственники-идиоты не подумали о благополучии семьи в будущем? Ей под руки попалась первая часть трехтомника филологического разбора кличек, которые дали одарённым люди.       Ох уж эти люди, чего только не придумают. И богов всяких, и миллиард названий одним и тем же существам. Маги, чародеи, чародейки, ведьмы. Упыри, вампиры, вурдалаки… Все это одно. Только у светлых — чародейки и чародеи, а у темных — ведьмы, маги. Разницы действительно нет. Ну, если не учитывать то, что светлые скованны моралью. Да и встретить светлого оборотня или вампира — редкость даже больше, чем найти и прочитать подлинные книги о временах Хель, Локи и Одина. Хоть раз бы прикоснуться к древним рунам, ах, было бы так славно! Впитать в себя всю их древнюю мощь…       — Ищешь это? — Вдруг раздался низкий, слегка хриплый голос отца семейства. Он был высок, с золотисто-русыми волосами. Как и подобает высшему оборотню. Жениха маме подбирали тщательно, чуть ли не высчитывая по процентам, что и как перейдет ребенку. Конечно же, как обычно, сначала передалась способность перекидываться в животное. Ее отец был каноничным оборотнем в виде большого волка с золотистой шерсткой. Но при этом его вид не ограничивался одним волком. Как это называлось у коренных племен Америки? Тотемный зверь! Они намного больше смыслили во всем происходящем в мире, чем идиоты, которые согнали их в резервации. Так вот, у каждой особи есть свой тотемный зверь, а у более сильных — целый вид! У отца с тотемным видом семейства псовых родилась дочь с семейством кошачьих. За все восемнадцать лет и не пересчитать, сколько глупых анекдотов про кошек и собак пришлось выслушать от окружающих…       Он бросил ей нужное издание. Книга летела сначала беспорядочно, но затем, словно успокоившись от «истерики», плавно легла в руки Микасы. Древнескандинавский язык легко давался ей. Возможно, принадлежность веками к такому ковену хорошо отразилась в генетическом плане. В каждой темной ведьме прячется частичка древней, хтонической мощи тех лет. Ох, как же жаль, что она родилась в восемьдесят втором! Как же манил древний, жестокий мир. А какие тогда проводились обряды! Массовые убийства, проклятия, хворь, чума… Такой разгул для практики, не удивительно, что ведьмы были сильнее. Сейчас же все жили в узде Синедриона Лордов. Шаг влево, шаг вправо — повестка на костер.       — Спасибо. — Микаса неловко улыбнулась и вмиг спрыгнула с лестницы, мягко приземляясь на дорогой, отполированный паркет. — Я что-то совсем переживаю из-за инициации. Сама не своя.       — Тяжело прощаться с детством. Я тебя понимаю. — Он сел на шикарный кожаный диван изумрудного оттенка и включил дополнительный торшер, чтобы ей читалось легче.       — Раньше мне казалось, что этот момент никогда не наступит. — Аккерман сжала обложку, которая, скорее всего, тоже была сделана из человеческой кожи. Это точно был мужчина, так как на ощупь она была грубее. В некоторых местах остались даже намеки на волоски. — Я могу признаться напрямую? Один на один.       — Конечно. — Он хлопнул в ладоши, и две девчушки из прислуги юркнули в коридор, плотно закрывая за собой дубовую дверь.       — Что, если вы ошиблись? Когда я получила силы и сторону. Тогда ведь была полная неразбериха.       — Микаса, — тут же прервал ее он, — этого быть не может. Вмешательство в психику ребенка для получения того или иного результата карается высшими…       — Лордами Синедрионами, да, я помню. В том то и дело. Все мои подруги… Они тянутся к Хель. А я — нет. Она мне безразлична. — Последняя фраза была сказана настолько тихо, что только чуткий слух оборотня смог бы распознать, что же такого она сказала. — Может, что-то изменится, когда я пройду инициацию? Или она просто не предназначена мне, как духовная наставница? Ведь мне придется коснуться части ее тела. Волос или пальца… Я бы предпочла волосы.       — Это знают только члены ковена.       — Что будет со мной тогда? Если все узнают, что была ошибка?       — Когда же ты прекратишь говорить об этой чуши! — рявкнул он. По низкому, едва различимому рыку можно было понять — грань допустимых вопросов переступлена. Наверное, задела за живое… Ей вдруг захотелось обратиться маленьким котенком и забиться куда-нибудь в угол. Только вот в котят уже давно не получалось превращаться. В молодую кошечку — могла. Но не в котенка. Мика еле сдержала истеричный хохот от неожиданного сравнения волос отца и царя джунглей, который сидит на скале и рычит на всю округу. Почему же он обращается в волка? Лев действительно подошел бы больше. — Микаса, ты темная. У тебя метка темной, отбрось уже все свои глупые страхи и займись делом!       Упоминать о том, как тяжело ее тело принимало метку в детстве, она не стала. Отец нервно пригладил растрепавшиеся локоны и выдохнул. В какой-то момент на его лице даже промелькнуло сожаление. Видимо, почувствовал ее испуг и понял, что перегнул палку. Такова уж жизнь с отцом-оборотнем. Главная их проблема состояла во взрывном характере. Да и в том, что уж слишком сильно они привязаны к своим «щенятам». Вот поэтому ведьмы и любят оборотней. Знают, что более ответственного отца для потомства не найти. Учитывая, что в чистокровных семьях дети рождались в боли и страданиях… Миф о многодетности оборотней, возможно, один из самых глупых среди придуманных человечеством. После него, скорее, миф о том, что беременность длится всего три месяца.       Плод их хрупок, очень высокая смертность среди новорожденных. Выживших детей хранят, как зеницу ока, пылинки сдувают… Из-за такой избалованности многие молодые оборотни дурны характером. Конечно, ведьмочек так же привлекает эта романтизированная легенда о том, что они влюбляются раз и навсегда. Только вот эти глупые, юные леди забывают о том, что потом будут находиться в пожизненной ловушке ревности со стороны партнера. В общем, везде свои минусы. Маги — неряхи. Оборотни — контролирующие ревнивцы. Вампиры… У них свои причуды. Давать пить свою кровь готова не каждая. Да и они не могут размножаться, как остальные виды. А для многих важно именно сохранение линии семьи.       — Прости, пап. — Микаса отложила журнал на столик и пересела к нему, словно провинившийся ребенок. — Я не хотела, чтобы ты волновался. Я просто чересчур любознательна.       — Просто не натвори глупостей. У тебя огромный потенциал, ты и сама знаешь… Ведомство уже прислало запрос на тебя. Для оперативной работы. Темная стражница — очень даже солидно звучит. Лет через сто дослужишься до палаты Синедрионов.       Микаса лишь хмыкнула. Мать никогда бы не позволила старшей дочери уйти в стражу. Ведь старшая — обязательно продолжает дело матери. Входит в шабаш и развивает в себе те же способности, что и у матери. Какая же скука! Тошно от такой судьбы, но куда деваться? Так уж суждено.       — Пойду я тоже, пожалуй. — Он поднялся. — Тебя тут ждет Хель. В особенности страница тысяча девятьсот восемьдесят. Если говорить проще: неопределившиеся души. Будущее или слабое звено?       Концентрироваться на скучном рассказе о древней и могучей ведьме, практиковавшей некромантию, было скучно. Аккерман развивала мысль об инициации. Даже позволила себе лечь на диван и мечтательно уткнулась взглядом в далекий потолок, но добила эти несчастные две сотни страниц и дошла до этого параграфа. Зачарованные книги были так устроены. Она не могла просто взять и начать читать именно эту страницу. Весь текст крепко связан, как минимум, огромным количеством заклинаний.       Каждая старшая дочь в семье ведьмы была обязана пройти инициацию в ковен на тридцать первую ночь декабря. Степень подготовки зависела от уровня семьи. Аристократы по полной муштровали своих детей, из-за чего уже к восемнадцати годам они выходили опытными боевиками третьего или второго ранга. Это уж если говорить уставом стражи. Тогда уж получалось, что ковены — это мини-армии, подчиняющиеся той, или иной идее, человеку. И ведь лорды строго следили за тем, что происходило с данными организациями. Хоть они и не могли получить скрытые в лимбе артефакты, но наложить те или иные санкции — да запросто. Это лучший исход. Тебя либо убьют, либо лишат сил на добрую сотню лет. И то, и то кончалось одинаково. Ведьма без сил — пустышка, которую размажет ее собственный организм. Чем-то напоминает механизм самоуничтожения придуманный людьми. Организм не может черпать силы из запасов, поэтому начинает выкачивать их из органов. Лет через пятнадцать от ведьмы или мага ничего уже не оставалось. Чем-то похоже на рак.

Все же, лучше сразу умереть.

      После длительного, сытного пиршества девушек долго вели к месту. Обязательно пешком, и так, чтобы босые ноги вымазались в земле. Говорят, это улучшает связь с предками. Инициация проходила в каком-то стеклянном викторианском здании, напоминавшем заброшенную теплицу. Кучка восемнадцатилетних девиц в хлопковых ночных платьях на тонких бретельках испуганно озирались на своих матерей. Они же, в свою очередь, смотрели каждая по-разному. Мать рыжей, конопатой смотрела с такой любовью и нежностью, что Микасе в какой-то момент стало тошно. Ее мать — высокая, темноволосая и статная женщина — смотрела скорее властно. Внешняя красота скрывала черствую внутренность. Сильная ведьма, чародейка… Как не назови — все одно. Сила отбирает «человечность». Любовь, материнские чувства. Помимо Микасы у нее было еще две дочери. Все же, Микаса была уверенна, что самая младшая ее сестра была связана с ними по крови лишь наполовину. Ее сестра так же думала об этом, но произносить это вслух они не решились. Они поняли друг друга без слов.       Конечно же, с ней Аккерман общалась через силу. Уж слишком разнилось отношение к ним и к младшей. Глупая детская обида едко кольнула сердце. Ведь на нее мать смотрела так же, как и эта рыжая женщина. Она никогда не была дочерью. Скорее достойной заменой, а вот ее сестра — да. Маленькая дочурка, достойная любви. Ну что у нее в жизни будет? Богатый муженек, да не особо развитые способности? А средняя, скорее всего, готовилась, как запасной вариант. Интересно, что хуже? Быть достойной заменой или запасным вариантом достойной замены? Или, все же, быть дочерью от по-настоящему любимого мужчины, но каждый день видеть пустой взгляд «отца»?       Низкая женщина стояла на пьедестале, вещая с него то, какая это все-таки честь — войти в столь юном возрасте в такой древний и знатный ковен. Новый этап в жизни, новый толчок в будущее! Но девицы не были впечатлены. Они жаждали силы, которая будет доступна после вступления. Своеобразный древний бульон энергетических запасов, доступный каждой участнице в любой момент.       Две пузатые надзирательницы, Аккерман мысленно прозвала их Твидлдам и Твидлди. Уж больно комично они выглядели, так еще и оказались близняшками. И дочки у них — у каждой — близняшки. Вот это да… Только вот внешне они были, мягко говоря, больше похожи на смесь бульдога с носорогом. Ох, как нечасто можно встретить дурную внешность у ведьм. Это первое, о чем хлопочут матери, а потом и сами девушки. Видимо, их семья чем-то провинилась.       Что происходило в промежутке этих тридцати минут с каждой девушкой — Микаса так и не поняла. Возможно, каждая из них проверялась на сильнейших темных артефактах. Некоторые девушки так и не возвращались, а их матери кто тихо уходил из зала, а кто с громкими рыданиями падал на пол. Таков уж естественный отбор. Паранойя обострилась. Одной из причин, по которой девушки так и не возвращались, была ошибка инициации. Явление, которое как чума пронеслось над миром иных в восьмидесятых годах. Но те, кто от этого пострадал — часто не могли до конца осознать истинную природу своих сил. Свет, тьма… На самом деле, на энергетическом уровне различия микроскопические. Среди темных такие особи считались бракованными, поэтому чаще всего их убивали. Кому нужна бомба замедленного действия? Кто возьмет такую в ковен? Это она прочитала в жизнеописании Хель прошлой ночью. Да уж, жестокая женщина была. Неугодные дохли в рекордных количествах от ее руки.       Последней была Микаса. И это выматывало еще больше, особенно если учесть, какими ошарашенными возвращались девочки… Твидлдам и Твидлди пришли за ней, грубо подхватили за локти с двух сторон и повели в сторону лесной чащи. Она даже не успела взглянуть на мать. Где-то внутри Микасы что-то истерично сжалось. Скорее всего, надзор Лордов чувствовался. Хоть их и не было видно, но они следили за всем, словно око Саурона. Шли долго. Намного дольше, чем, как ей казалось, должен длиться путь к инициации. Неужели остальные шли так же?       Глянув на положение луны, Аккерман охнула. Она не сдвинулась ни на йоту за все два часа их пути! Неужели они вошли в лимб? Так незаметно… Да, сила в Твидлдам и Твидлди была, на удивление, огромной. Войти в лимб всегда было трудно, долго. То, что они так виртуозно протащили Аккерман в ничей мир, казалось ей чудом. Они пришли к опушке, на которой стоял высокий пень великого дерева Иггдрасиль. Во время энергетического раскола оно просто взяло и исчезло, оставляя после себя лишь кривой, рваный пень. На долгие столетия ударило исчезновение древа силы по магам, ох и тяжело им было.       — Возьми то, что там лежит. Давай, шевелись, копуша! — Твидлди толкнула Микасу в сторону пня. Каждый шаг давался ей с трудом, словно на плечи вдруг клали грузики по пятьдесят, сто и две сотни килограмм. Ближе к пню она уже ползла, давя в себе слезы, сопли и рвоту. Словно вся тяжесть мира обрушилась на ее несчастное тело. Сложнее всего было подняться. Все нервные окончания вмиг стали чувствительнее, кора древа обжигала пальцы.       Но она поднялась. Тяжело, но поднялась. На относительно ровной поверхности лежал клок волос с частью скальпа. Выцветшие пепельные волосы давно уже потеряли свой блеск. Они были связаны толстой красной лентой. Для светлых магов это были лишь останки, но вот темные… Непременно зачерпнули бы силы. И много силы. Убитая древняя ведьма, сильная, да еще и нетронутая мужской энергией! Да это комбо. В неопытных руках этот артефакт был бы убийственным. Его точно применяли не по предназначению, наделяя всех подряд силой. Ради чего? Ради власти? Какое расточительство!       Микаса неуверенно оглянулась на сопровождавших женщин, одетых в красные балахоны. Те нетерпеливо скрестили руки на груди. Словно по команде, ей-богу!       Она сжала волосы, древний артефакт, который наполнит ее силой… И не почувствовала ничего. Это была безделушка. Накликала! Так боялась, что сама стала жертвой ошибки! Осознание происходящего в секунду возвело ее в состояние истерики. Твидлдам и Твидлди грозно надвигались в ее сторону с одним единственным желанием: устранить дефект. Только сейчас она увидела, что в стороне горкой были сложены тела девушек, не прошедших инициацию. Они медленно погружались под землю, словно тонули в болоте. Обескровленные, с запавшими глазами.       Тяжесть мира тут же сошла с ее плеч, на обдумывание плана отхода было лишь несколько секунд. Бежать вглубь лимба — самоубийство. Это знали все. Но если найти лазейку дальше… Можно сбежать! Она точно есть! По инерции схватив волосы, она рванула в сторону темного, плотного леса. Умереть, но напоследок нагадить было бы неплохо. Лишиться такого артефакта словно оторвать щенка от сиськи. Сразу же оголодают многие. Твидлди и Твидлдам отстали через тридцать минут. Все же, тяжело было гнаться по лимбу за полукровкой. Микаса никогда так сильно не радовалась крови оборотней, текущей внутри нее. Чем глубже в лес, тем больше дров… Хотя, тут больше подошло бы: чем глубже в лес, тем больше гнили. Серые силуэты душ людей, иных… Они старались прилипнуть к ней, забрать ее тело. Съесть энергию. Вдруг наперерез выскочила надзирательница. Микаса остановилась, сразу же падая на землю. Убивающее заклятие пролетело в соседнее дерево, которое тут же разлетелось в щепки. Одна болезненно впилась в щеку, заставляя Аккерман вскрикнуть. Все же, одна из близняшек была настырнее. Сбежала от сестры? Ну и дура чертова!       — Оставь меня! — Аккерман отразила заклинание усыхания. Невинная душа, в которую оно отрикошетило, с ужасающим визгом начала увядать. Твидлди и Микаса на несколько секунд оказались оглушенными. Поднявшись, она рванула в сторону северного направления. Или южного? В этом лимбе черт ногу сломит! Так еще и луна стояла, как вкопанная. Женщина побежала за ней, бросая убивающие заклятия без разбора. Неужели у нее к таким, как Микаса, были свои счеты? Что, такая потеряшка увела мужа? Или отравила пса? Щека — с застрявшей в ней щепкой — ныла. Кровь мешала обзору, из-за чего Аккерман влетела в дерево, оборвавшее подол ее платья. Да к черту честь! Резко развернувшись, она запустила в настигшую ее Твидлди алую зарю. Заклинание, по действию похожее на осколочную бомбу, наполненную стеклом.       Лимб взвыл, утягивая вглубь тело убитой ведьмы. Микаса взвизгнула от страха, наблюдая за тем, как быстро земля поедала ведьму, словно хищник. Каким-то чудом она нашла лазейку в нескольких километрах. Тонкая белая щель. Выйдя в нее, Аккерман оказалась посреди шоссе где-то в пустыне. Машины носились мимо нее, словно сумасшедшие, из-за чего ей оставалось только пугливо озираться, прижимая к себе клок волос древней ведьмы. Дезориентация пока что возглавляла список ее проблем. Что ж, видимо, не зря мать готовила ей замену. Взывать к высшим даже не нужно было. Все машины вдруг остановились, на дороге оказалось шесть высоких фигур, полностью покрытых белой тканью. Конечно, они строго бдили за всем. Найти ее было проще простого.       — Я ни в чем не виновата! Я ничего не знала! — в страхе закричала она. — Я могу предложить обмен.       — И что ты можешь предложить, ведьма? — Голос того, что был справа, казался совсем безучастным. Они и так все знали, так к чему этот фарс? Или на скальп все еще наложены заклятия сокрытия даже в реальном мире?       — Это! — Микаса вытянула его едва заметно, и высокие фигуры встрепенулись. — Взамен на защиту я передам этот артефакт, незаконно удерживаемый шабашем Хель.       — Что ж, скромная просьба. — Тот, что был спереди, подошел к ней. Из-под белой ткани высунулась красивая мужская ладонь. Пахло от него приятно. Она схватила Микасу за руку, и печать тьмы тут же была замаскирована печатью Лордов. Ждать от них великодушия — глупо. У всего есть свои минусы. У советника, все же, был извращенный юмор. — До надобности ты будешь жить в своем истинном теле и иметь право становиться человеком лишь на час раз в два года. При этом, не показывая никому своей истинной сущности. Такая защита поможет тебе на долгие годы скрыться от гнева оскорбленного тобой ковена.       В момент передачи артефакта в его руки Микаса тут же обратилась в кошку. Болезненно. На лбу свинцом ощущалась запечатывающая печать. Никому не нужно возиться с проблемой ребенка, который так и не понял, кто он. Мужчина едва ли не ласково подхватил тело кошки на руки. Телепортация, на удивление, далась ей легко. Видимо, истощенному лимбом организму было уже плевать.       Микаса еще никогда не была в здании стражи светлых. Белый мрамор, красивая лепнина на стенах. Одним словом — скромная красота. Но кабинет у главного был, на удивление, маленьким. Главный стол, от него еще несколько. Вероятно, для совещаний. Совет передал ее ему вместе с информацией о том, что кошка важна по какому-то делу. Без семьи, без личности… Да даже без миски. Она жалобно глянула на старого, сгорбленного и усатого деда, но он лишь как-то весело хмыкнул, раскуривая трубку.

Все же, лучше было бы умереть.