Безликие летние очерки

      — Ты опять на нее пялишься, — раздалось над самым ухом совсем внезапно, и Эрен шикнул, сразу прижимая указательный палец за ухо.       — Из-за тебя ведь, — проворчал он, доставая второй рукой бумажное полотенце, сразу впитавшее в себя пенку со стойки. — Теперь переделывать…       Его напарница лишь ухмыльнулась, а Эрен закатил глаза, цокнув языком. Да, он опять пытался произвести впечатление на девушку, приходившую в кофейню каждую среду, пятницу и воскресенье. Всякий раз занимала столик у окна, в самом углу — под большой картиной, состоящей из склеенных комиксов. Девушка заказывала всегда один кусочек морковного торта и раф. Подключившись к вай-фай, она что-то делала на своем небольшом серебристом ноутбуке, не обращая внимания на остальных посетителей. Все бы ничего, но и на Эрена она не смотрела. И это огорчало.       Каждый раз, когда она приходила, Йегер приветливо улыбался, уточнял, не изменился ли ее стандартный заказ и провожал за всегда свободный для нее столик. Ей не стоило знать, что он, пользуясь положением, выставлял до ее прихода табличку «зарезервировано», хоть ею вообще никто не пользовался уже столько времени. Везло, что ко времени прихода незнакомки в кофейне всегда было немного посетителей. Протирая посуду, Эрен втайне любовался, как красиво переливался свет в волосах девушки, струился по ним и тонул в их темноте, разливаясь золотом. Такая таинственная, молчаливая… Напарница уже давно подталкивала его рискнуть и познакомиться, но Эрен боялся спугнуть столь прекрасную незнакомку подобным, боялся лишиться уже имеющегося. Он не был уверен, что такая девушка обратит внимание на обычного студента, что подрабатывал баристой в небольшой кофейне.       А ведь она наверняка не из бедных, судя по одежде, манерам… Поэтому он довольствовался коротким приветствием, стоило ей прийти, уточняющими вопросами, а потом прощанием. Такой небольшой набор… И явно ведь этого, спустя почти месяц, перестало ему хватать. С незнакомкой хотелось поговорить, узнать ее получше. Эрен почему-то очень хотел знать, любила ли она смотреть на звезды. Что бы предпочла: весну или осень? Нравятся ли ей те новые высокие качели, что недавно построили в соседнем парке? Эрен как-то взял билет на них. Ощущения непередаваемые! Ветер приятно обхватывал лицо, а с высоты был виден почти полностью их город. Все казалось таким маленьким под ногами, совсем хрупким, но таким важным… Ему вдруг стало интересно, пошла бы эта девушка с ним туда… Нет. Думать о таком нельзя.       Вздохнув, Йегер вернулся к уборке стойки. Потратив несколько салфеток, приведя все в должный вид, он вылил испорченный кофе, начиная все заново. Машина запыхтела, вновь запахло свежими зернами… Закусив язык, Эрен в очередной раз старательно вырисовывал какого-то котенка на пенке, но выходила размазня. Он никогда еще не занимался чем-то сложнее, чем листики, но с завидным упорством пытался снова и снова. Поставив на поднос блюдце с тортом, украшенным в этот раз карамельным сиропом и белым шоколадом, Эрен положил рядом аккуратно завернутые в салфетку приборы, щипчики и, собственно, несколько кусочков тростникового сахара в маленькой посудинке. Котенок на кофе слился в непонятную лужицу. Даже корица и ванильный сахар не спасли ситуацию. Выливать и эту порцию было бы ну совсем глупо — девушка и без того долго ждала, пока Йегер пытался сделать все безукоризненно и красиво. К тому же, все вычтут из его заработной платы, а от нее всегда оставалось всего ничего.       Разочаровавшись в себе, он был готов провалиться на месте, когда выставлял все на столик перед незнакомкой.       — В этот раз эксперимент с рисунком может показаться странным, извините. — Он ощущал, как наливались жаром его щеки, а еще ощущал, как вкусно пахло от девушки. Такой тонкий, едва уловимый аромат, который он теперь точно ни с чем не спутает. Может, гранат или что-то подобное? Все забивал запах кофе, не давая в полной степени насладиться.       — Мне нравится, все в порядке. — Она мило улыбнулась, принимая кофе. — И вкус тоже замечательный. Как и всегда.       Эрен, казалось, никогда в жизни так не смущался, из-за чего едва не опрокинул салфетки, но вовремя поймал, сразу извиняясь уже в который раз.       — Немного неловкий сегодня, — начал он, расставляя салфетки, как было. — Просто… Даже не знаю, что на меня нашло. А у Вас зонт хоть есть? В такую непогоду выходить в таком красивом пальто, с прической… Жаль, если промокните.       Вглядевшись в начинающийся дождь, Эрен нахмурился. Крупные капли медленно стекали по большим стеклам, образовывали на асфальте лужи, в которых тут же тонули без каких-либо пузырей. По всей видимости, намечался ливень, и быстро заканчиваться он не планировал.       — Есть, не переживайте. — Девушка быстро достала из сумки красный зонтик и показала его Эрену. — А вас там, кажется, уже зовут.       — Да? Точно… Еще раз извините. — Он крепко сжал в руке небольшой поднос, второпях уходя на свое рабочее место.       О чем можно было думать вообще, о каком знакомстве, если она уже дала понять, что не заинтересована в общении? Приняв очередной заказ, Эрен посматривал на эту странно притягательную девушку, из-за чего вновь чуть не напортачил. Сжав губы, он упорно старался думать о чем угодно, но только не о ней, так элегантно поправлявшей волосы, увлеченной своей работой…       А если вдруг она сегодня последний раз здесь? Вдруг решит, что ее утомил столь растерянный и несобранный бариста? Может, напарница права, и нужно хоть раз в жизни задать какой-то крайне важный вопрос, ответ на который решит все? Или… Или не перекладывать ответственность за свои зарождающиеся чувства на плечи девушки? Эрен осмотрелся, зал опустел. Только тот самый столик все еще был занят. Глубоко вдохнув, Йегер достал с витрины утренний эклер и старательно украсил его тонкой паутинкой из молочного шоколада, подчерпнул шарик ванильного мороженого и посыпал сахарными цветными шариками. Пусть вычтут из зарплаты, это того стоит.       Пригладив волосы, он направился к столику и, присев напротив, поставил блюдце рядом с ноутбуком.       — Меня Эрен зовут. А Вас? Хотя, мое имя и так знаете, но все же… — Он щелкнул по бейджу и коротко улыбнулся.       — Микаса. Это мне? Я ведь не заказывала… — тут же растерялась она, закрывая ноутбук.       — Да, я знаю. Это… Ну, можно сказать, от заведения. В смысле, от меня. Да. От меня лично. Просто я заметил, что всегда один только кусочек торта, и решил угостить чем-то другим. Не нравится если, я поменяю. — Он занервничал, из-за чего пришлось убрать руки под стол, крепко переплетая пальцы.       — Мне нравится. Спасибо. — Она улыбнулась, слегка краснея. — А вы всех постоянных так угощаете?       — Конечно же нет! — Эрен выдохнул. Колокольчик на двери так и не нарушал приятную тишину, напарница уже сдала свою смену, оставалось только подождать около часа, чтобы закрыть все и отправиться домой. — Мне захотелось сделать что-то приятное именно Вам. Вдруг бы Вы не пришли в следующий раз, и тогда я бы до конца жизни корил себя, что не подошел и не узнал имя. Такое ведь, чисто теоретически, могло произойти. Правда?       — Не переживайте. Пока что, здесь меня все устраивает. — Аккерман улыбнулась, отрезала половинку эклера и подвинула к нему. — Тогда угощайтесь.       — Да нет же, это ведь… — Эрен ощутил, как предательски заскулил желудок, голодное состояние которого игнорировалось почти с самого утра. Этот жест показался ему даже милым, и он сдался, беря кусочек, смакуя нежный крем. Все-таки сладости у них и впрямь были на должном уровне, что даже Эрен чуть не промурчал от удовольствия. — Я не думал, что это так… вкусно. Честно, попробуй, крем просто чудесный! Будто какое-то сладкое облако — такое легкое, летнее… Уверен, Микаса, что мороженое тоже будет вкусным!       — Верю. — Она попробовала угощение и закивала. — Действительно вкусно. А Вы, вроде, совсем не отлучались сегодня. Значит, не ели?       — Не всегда можно успеть, дел много, да и… — Почесав затылок, Йегер как-то совсем виновато улыбнулся. — Признаюсь. Тренировался с этими рисунками, хотел как-то удивить, но они у меня совсем не получаются… А делать листики всякий раз совсем не хочется. Вы ведь такая… И тут — банальный листок какой-то.       — Какая? — Микаса ухмыльнулась. — Ты вот, например, забавный. И симпатичный.       — Красивая… — протянул Эрен, опустив взгляд на пару секунд на собственные руки. — Я с тобой будто успокаиваюсь что ли. Трудно объяснить. У тебя волосы такие еще, руки тоже красивые… Глаза. Знаю. Я ужасно делаю комплименты. Но если разрешишь сводить тебя куда-нибудь, я обещаю приложить все усилия, чтобы исправить этот недочет.       Выпрямившись, Йегер смотрел теперь прямо на Микасу. Сердце стучало с такой силой, что справиться с этим казалось невозможно. Она словно пробуждала в нем все спрятанные до этого момента эмоции, и больше всего на свете хотелось просто вот так быть рядом. Невольно Эрен осторожно сжал ладонь Микасы, но сразу отпустил, просто накрыв ее своей.       — Оу… — Она вдруг растерялась, смущенно поджимая губы. — Мне нужно немного подумать. Не против?       — Я напугал? Ой, извини, извини, я не хотел наседать и настаивать, мне просто подумалось, что неплохое для этого время и возможность… Конечно. Да. Я закрою смену, скоро закрытие… — Шумно вобрав в себя воздух, Эрен поднялся, быстро забрал пустой стакан из-под кофе, относя их за барную стойку, принимаясь намывать.       Эти стандартные действия успокаивали. Ну, надо же так напортачить? Снова. Надавил, поторопился, испугал. Нужно было быть более сдержанным, а не рвать с ходу вот так… Ругая себя, он быстро вытирал посуду, составляя ее на полку, стараясь не смотреть в сторону Микасы, чтобы не выдать своего волнения и даже смущения.       Аккерман поднялась, долго выбирала шоколадку, а затем оплатила ее на кассе. Правда, она быстро протянула ее Эрену и, улыбнувшись, вышла из кафе.       Видимо, это стоило расценивать, как утешительный приз тем, кто надеется на слишком многое, не обладая почти ничем. Губы дрогнули в печальной улыбке, и Эрен вернулся к работе.       Дома привычно пахло вкусным ужином, что приготовила мама. Отец все еще задерживался на работе, поэтому Эрен, сидя за столом, вертел в руках ту самую шоколадку, что подарила ему Микаса. На вопросы матери он отвечал как-то совсем неопределенно, и она не стала донимать его больше. За это он был ей крайне благодарен. Дернув, наконец, за край обертки, Эрен выгнул бровь, смотря на выпавший небольшой кусочек бумаги. Какие-то секунды, и Йегера ветром сдуло с места. Запершись в своей комнате, он вчитывался вновь и вновь в цифры, выведенные на белом идеальным почерком. У нее даже почерк был красивый… А каким еще быть? Не корявым же, как у него самого, когда торопился.       Дата… В эту дату у него удачно не оказалось смен — это первое, что он проверил, чтобы, если что, взять выходной. Да он бы любое время ради этого освободил! Оставалось теперь решиться, чтобы позвонить Микасе… Вот на это у него ушло достаточно времени, пока все-таки он не набрался смелости.       В назначенном месте, в нужное время, Эрен стоял с небольшой коробочкой, в которой хранился голубой цветок. Идея дарить букет сразу была отметена, ведь гулять они планировали долго, а ходить с букетом, каким бы красивым он ни был, совсем неудобно. А такое всегда можно убрать в сумочку при желании. Да и Эрен в любой момент готов был скупить все, на что только бы хватило денег. Цветы, достойные Микасы Аккерман, обязательно он подарит ей в конце дня.       Микаса согласилась сходить с ним в парк, и от этого волнение буквально стучало в висках. Стоило ей появиться, вокруг все будто остановилось, перестало существовать. Весь мир для Йегера перестал быть важен, когда он увидел ее — такую невесомую, грациозную, с легкой улыбкой…       — Ты так… безупречно выглядишь. Я даже растерялся, если честно. — Он заулыбался, но, спохватившись, протянул ей подарок.       — Что, правда? — Засияла она, поправляя цветастую юбку. — А я не думала, что ты позвонишь.       — Правда, я не обманываю. — Эрен закивал, выпрямившись. — И я бы позвонил раньше, но думал, что ты решила отказаться, а потом… Нашел записку, позвонил. Как тебе можно не позвонить? Это ведь невозможно! Хочешь сахарную вату или яблоко в карамели?       — Я бы не отказалась от яблок. — Микаса довольно улыбнулась и подхватила его под локоть. — Ты где-то учишься?       — Да. На медицинском. Семейное дело, если можно так выразиться. Всегда хотелось спасать людей, помогать… Сперва думал поступить в военное, но не получилось. Наверное, к лучшему. При желании, когда отучусь, могу отправиться военным врачом в какую-нибудь горячую точку… — Заметив странную реакцию Микасы, Эрен поспешил добавить: — Но скорее устроюсь в больницу к отцу в городе. А ты? Я думал сначала, что ты какая-нибудь молодая писательница или очень занятая леди, у которой полно дел…       — Я востоковед. — Микаса тяжело вздохнула и убрала телефон в сумку. — Точнее, учусь на него. Сложно, но мне нравится.       — Круто… — протянул Йегер с восхищением. — Это реально круто. Мне никогда не давались языки, поэтому всегда восхищаюсь людьми, которые говорят на нескольких. А еще и восток… Это ведь наверняка очень интересно! Знаешь, если бы у меня была возможность, я бы исколесил весь мир… При первой возможности обязательно так и сделаю. Наверное, это было бы лучшим свиданием — вот так сорваться куда-нибудь, чтобы увидеть горы, моря… Конечно, можно и по видео, но вживую — совсем другое. Я бы пригласил тебя.       Отвлекшись на покупку яблока, Эрен повернулся вновь к Микасе, смотря на нее, как настоящий влюбленный мальчишка.       — Это очень мило. — Аккерман улыбнулась, забирая яблоко у продавца. Когда они отошли чуть дальше, она прижала яблоко к его губам, затем прижалась к ним и сама, медленно собирая с них карамель языком. — Вкусное яблоко.       Ухмыльнувшись, она прошла вперед, внимательно рассматривая украшения парка.       Помутнение накрыло внезапной волной Йегера, и повезло, что он успел опуститься на ближайшую скамейку, хватаясь за голову, будто ее выгрызали изнутри. Все, когда-то знакомое ранее, перестраивалось, изменялось, путалось, врезаясь непонятными обрывками в уже устоявшуюся жизнь. Все вокруг растворялось, больше не было парка, ларька с яблоками… Не было такой простой жизни. Не было этого Эрена. Что хуже всего — не было этой улыбающейся, милой, счастливой Микасы. Страх полз по венам, погружал в пустоту каких-то чужих воспоминаний, в воспаленное сознание, в чувство полнейшей обреченности и жгучей несправедливости.       Эрен пытался вынырнуть из этих новых, но таких знакомых воспоминаний, но никак не мог, утопая сильнее, будто выбраться и спастись он мог бы, лишь отдавшись собственному кошмару. Прошлое, настоящее, будущее — все сливалось воедино, каждое возможное ответвление. Хотелось кричать, но пустота забрала и эту возможность. Только жгучую потребность двигаться вперед, что-то менять, исправлять, бороться. Ни выбора, ни сил, ни полного понимания происходящего, только призрачная надежда, что будет лучше. Для кого? Эрен уловил в этих воспоминаниях осколки, постепенно складывающиеся в единую картину. Отвратные и ужасающие чудовища, омерзительно сильно похожие на скалящихся людей. Кровь. Много крови, боли, потерь. Постоянное преследующее чувство потери и смерть, идущая по пятам.       Эрен зажмурился, но ничего не исчезло. Точно… Микаса, Армин… Они были здесь тоже, и их он должен был защитить, спасти. Но как такое возможно?       Картинки менялись, в груди сердце сжималось все сильнее, словно могло пробить ребра в любую секунду. Невозможно было выдержать всех чувств, эмоций и переживаний, что сваливались на него так внезапно.       Чужая страна. Одиночество. Зик? Кажется, с ним точно договориться не получалось… Опять воспоминания, и в каждом — Микаса. Всегда такая красивая, всегда рядом… Он любил ее. Сейчас, тогда… Всегда.       С каждым восстановленным фрагментом какой-то непонятной и ужасающей жизни становилось только хуже. Эрен видел смерть друзей, понимая, что все это в какой-то степени было на его совести. Он видел, что иначе не дойти было до какой-то цели, которую даже не сам выбрал. Но это был единственный, такой отвратительный единственный выход, чтобы спасти всех. Или просто кто-то управлял им? Управлял, как марионеткой в угоду собственным желаниям. Кто-то ждал его появления очень долго. От этого становилось жутко, но ни с единой душой он не мог поделиться своими страхами.       Один-единственный поцелуй принес долгожданное спокойствие. Как и всегда, рядом была Микаса. Только с ней приходило это умиротворение. Все страдания отступили, исчезло все: голоса, люди, боль, страх. Осталось только что-то светлое, но настолько горькое, что Эрен схватился за горло, постепенно начиная осознавать себя самого. Но… Там ведь тоже был он. Эти воспоминания — его собственные, но из какой-то другой и страшной жизни. Только там он что-то не сказал, что-то скрывал… Постепенно все сложилось, склеилось и перестало разрывать сознание на части. Та жизнь была реальной. Эта тоже.       Щеки обжигало слезами, воздуха было слишком мало, Эрен хватал его ртом, пытаясь заставить легкие работать. Тот Эрен Йегер пожертвовал всем, сделал столько всего, от чего сейчас Эрена едва ли не выворачивало наизнанку. Едва услышав откуда-то сбоку обеспокоенный голос Микасы, Йегер, не раздумывая, прижался к ней, стиснул в объятиях. Вновь боль отступала, приходило понимание произошедшего.       — Прости меня, прости, Микаса, извини. Я… Я никогда больше… Никогда не брошу, не обижу. Никогда-никогда. Никогда не оттолкну! — Эрен говорил быстро, несвязно, всхлипывая, жмурясь. Он понимал, что таким поведением мог испугать Микасу, но никак не получалось справиться с тем наплывом эмоций, который накрывал его. — Я не хочу быть таким, как он. Никогда. Не хочу. Я ведь… Я другой. Но ни в одной жизни, никогда не оставлю больше. Извини меня, пожалуйста. Я… Просто я… Вспомнил… Позволь мне рассказать тебе, объяснить, не бросай меня сейчас одного. Умоляю!       Он понимал, что наверняка похож на потрепанного и разбитого дворового кота, который, спустя очень долгое время, наконец, добрался до своего дома, где его всегда любили. Но Эрен ничего не мог поделать, только спешно вытирал ладонью все еще рвущиеся наружу слезы.       — Эрен… Ты чего? — Аккерман испуганно взглянула на него. — Я сделала что-то не так? Прости, наверное, не нужно было…       Она засуетилась и достала носовой платок, сразу же протягивая ему.       — Нет-нет, это… Впервые так, я просто… Сам не знаю, что случилось. Голова будто раскалывается, так болит ужасно… И я испортил свидание, напугал тебя. Извини. Это было похоже, словно ужасный сон кто-то попытался в меня впихнуть. Но сейчас лучше. — Он принял платок, вытирая лицо. Откуда-то взявшаяся бутылка с водой оказалась вовремя, и Эрен осушил ее всю. — Со стороны это слишком жутко выглядело, да?       Он виновато опустил взгляд, упершись в землю. Она не помнила. Не помнила ничего, что было в той — прошлой — жизни. И… Определенно к лучшему. Если она сейчас ответит, что не захочет видеться — так тому и быть. Он готов был принять такой ответ, но не хотел. А если он так никогда и не будет с ней? Эрен нервно сглотнул, вздрогнув от накатившей тихой паники, которую с трудом удалось подавить в зачатке. Сжав ладони в кулаки, он сразу их расслабил, плечи поднялись, Йегер ждал своего приговора, боясь надеяться хоть на что-то положительное.       — Наверное, это из-за работы. — Она сжала его ладонь, сразу же начиная подбадривающе поглаживать. — Перетрудился. Хочешь, пойдем в кафе? Отдохнем. Либо посидим здесь.       — Можем пройтись? Просто прогуляться. — Несколько вдохов и выдохов, и Эрен смог подняться. Он смотрел на Микасу, сдержанно улыбаясь, осознавая, что ее он искал столько времени, через все возможные и невозможные реальности. И вот сейчас нашел. — Когда ты рядом, мне спокойнее. Я обещаю, что такого больше не повторится, это очень похоже на переутомление, как будущий медик говорю.       — Хорошо. Главное, чтобы дальше без сюрпризов. — Микаса улыбнулась в ответ. — Там внизу есть лесок, можем погулять по нему. Там прохладнее.       Прижав ладонь к сердцу, Эрен усмехнулся возникшему в голове сравнению. Кивнув, он взял Аккерман за руку, направляясь по скрежащим гравием дорожкам в сторону тенистого леса. Прошлая жизнь должна остаться в прошлом, он понимал это, хоть она и давила пока что камнем его грудь. Наверное, глупо было так сразу верить в подобные вещи, но Йегер отчего-то был уверен, что это не выкрутасы уставшего мозга. Все, что он видел, все было правдой. Но он решил не страдать по прошлым ошибкам, которые уже не исправить, а воспользоваться данным им двоим судьбой (или кем-то еще) шансом быть вместе.       Рассказывая истории о себе, слушая рассказы Микасы, Эрен улыбался, очарованный уже в который раз ее красотой. Лишь бы она не узнала ничего о прошлом, ведь в такой спокойной жизни всем проще, легче… И Микаса, как никто другой, заслужила все это, а Эрен приложит все усилия, чтобы сделать ее счастливой.       Когда их разговор незаметно стих, а ветер продолжал колыхать увесистые ветки серебристой ивы, раскинувшейся над прудом с утками, Йегер набросил на плечи Микасы свою куртку и притянул к себе за плечи. Несколько секунд, и он со всей нежностью приник к ее губам, оставляя легкий поцелуй, в который вложил всю свою ласку и любовь к ней, которая теперь была ясна, как никогда.