Безликие летние очерки

      Обманывать глупых мужчин? Почему бы и нет. Особенно, если генетика наградила тебя миловидным личиком. Микаса зарабатывала себе на жизнь этим уже несколько лет. И теперь она нашла себе новую жертву. Гриша Йегер был без ума от молоденькой подружки. Да настолько, что быстренько на ней женился. И теперь она довольная выходила из такси, которое привезло ее прямиком к особняку в Малибу. Стиль модерн, конечно, был не очень, но панорамные окна с видом на океан — просто круть. В доме была только одна горничная и, как оказалось, она убирает с девяти до часа.       Дождавшись, когда тучная мексиканка закончит уборку, Микаса быстро переоделась в красное легкое мини-платьице с клубничным принтом, под которое надела белый купальник. Достала из холодильника фрукты и вышла на задний двор. Большой бассейн, регулирующиеся лежанки. Не дом — рай. Поставила поднос на столик и скинула платье на лежак. Лежать и загорать в Малибу, будучи нищей девчонкой из Виргинии. Вот, что значит шикарная работа мозгов. С этим Гришей даже не пришлось спать, бедняга.       Аккерман ехидно рассмеялась, втыкая в вишенку зубочистку. Чуть сморщившись из-за кислого вкуса, она стянула с себя верх купальника и блаженно прикрыла глаза.       Смачное, громкое и явно недовольное «твою мать!» прервало безмятежность, сопровождаемое ударом пластика об пол. Заматывая крепче вокруг бедер полотенце, на Микасу во все глаза непонимающе пялился высокий парень, на вид постарше ее самой. Вскоре его мимолетная растерянность исчезла, сменившись недовольством.       — Ты кто, что б тебя?! Сама свалишь, или охрану вызывать? — Он скрестил руки на груди, хмурясь. — Если к отцу, то тем более вали отсюда, его нет, а я шлюх не вызывал.       — Малыш, я тут теперь живу. — Микаса улыбнулась, показывая золотое колечко на пальце. — Но раз ты привык пользоваться услугами проституток, так уж и быть… Разрешу тебе их заказывать.       — Тебе башку напекло? — Поморщившись, он подцепил ее платье двумя пальцами и бросил на нее. — Собирайся и выматывайся. Я еще проверю, где ты это кольцо украла. Если веришь россказням моего отца о вселенском счастье — забудь. Он каждой такое на уши вешает, лучше принимайся за работу. Кем он там тебя нанял?       Смартфон его пискнул, и он, второпях взглянув на экран, нервно смахнул уведомление, после чего вновь вернулся к Микасе, кивнув в направлении выхода.       — Я никуда не пойду. Хочешь, покажу документы о заключении брака? — Аккерман картинно вздохнула, поднялась, и натянула на себя платье. — Скоро папочка вернется, и будет недоволен, что меня тут нет.       Он аж подавился, начиная злиться, после чего крепко сжал ее руку, не позволяя никуда двигаться.       — А это мы сейчас проверим. Позвоним ему, спросим. Уверен, что ты вылетишь отсюда за секунды. — Ухмыльнувшись, он быстро набрал отца, включив громкую связь. Гудки быстро прервались ответом, и на Гришу обрушился шквал праведного негодования.       — Эрен! — удачно прервал наконец сына Гриша. — Эрен, оставь ее в покое и начни уже уважительно относиться к моему выбору! Я приеду через пару дней. Обеспечь мою жену всем, чем следует, и позаботься об ее комфортном пребывании в нашем общем доме. Разговор окончен.       — О, я уж позабочусь! — Пыхтя, закипая сильнее, Эрен бросил смартфон на шезлонг и отпустил Микасу. — Даже не рассчитывай, что ты здесь надолго, усекла?       — Конечно, малыш. Уж ты-то меня выгонишь. — Ухмыльнувшись, она засунула ему в рот вишенку и вернулась в дом. Поднялась наверх и наконец осмотрела спальню. Просторная, с таким же шикарным видом. Ну уж нет, ее отсюда теперь не выгнать, как ни старайся.       Снизу доносились какие-то возмущения, звон стекла или фарфора. Скорее всего, разбилось что-то достаточно дорогое, ведь в этом доме другого и не держалось. Здесь даже ложечка для обуви стоила, как чей-то автомобиль. Сомнительно, что ей пользовались, но для антуража она располагалась на положенном месте возле входной двери в металлической подставке вместе с брендовым зонтом-тростью.       Эрен звонил всем подряд, если судить по меняющемуся тону. Юрист, адвокат и какой-то, видимо, друг семьи, ничем его не обрадовали, успокоить не смогли, поэтому жертвой его гнева стало что-то тяжелое. Тишина после этого продлилась не больше минут пятнадцати, а затем он, кажется, начал убирать последствия вспышки своей агрессии.       Тяжелые шаги приближались к комнате Микасы, и вскоре дверь распахнулась под натиском всклокоченного, но уже более спокойного Йегера. В этот раз он уже был в штанах и футболке. Осмотрев Аккерман с головы до ног, словно видел впервые, он выдохнул.       — Значит так, Микаса, живешь по имеющимся правилам, пока я не придумаю, как от тебя избавиться. Тебе повезло, что мой отец не решился поселить тебя в другую комнату. Поэтому я сейчас говорю с тобой, а не вышвыриваю, разорвав документы. А я бы смог. Единственное правило в этом доме: не попадаться мне на глаза. Никогда. Быть настолько тихой, чтобы я постарался забыть о твоем существовании. Может быть, в таком случае ты пробудешь здесь дольше. — Его голос то становился спокойнее, то вновь подскакивал, наливаясь неприязнью, но Эрен сдерживался, хоть по сжимаемым и разжимаемым кулакам было заметно, насколько это трудно ему давалось.       — Ну так свали отсюда, жить легче станет. Ворвался вот так в комнату к своей мачехе, еще и права качает. — Микаса лежала на животе, мирно листая что-то в телефоне. — Отстань уже от меня и не входи сюда больше. Поверь, контактировать с тобой я не буду.       — Какой еще мачехе?! — Он вспылил, но быстро заставил себя унять ярость и успокоиться. Как смартфон в его руке еще не треснул… — Это мой дом. И я могу заходить в любые помещения здесь. Ты — нет. Радуйся, что не отдал приказ прислуге переселить тебя в подвал, где змеям, вроде тебя, самое место.       — Если ты сейчас же не выйдешь, я скажу твоему папочке, что ты пытался меня изнасиловать. — От былой улыбочки не осталось и следа. — Хочешь проверить мою решимость или оставишь меня уже?       — Ты не скажешь. — Он сощурился, едва заметно отступив, и усмехнулся, но как-то не особо правдоподобно. — Да и он тебе не поверит. Сколько он тебя знает? А я его родной сын. Ты не убедишь его.       — Что, правда? Красивая молодая девушка, один на один с сыночком. Почему бы ему и впрямь не пристать? — спросила она, улыбаясь. — Синяки тут, синяки там. Какая-нибудь разбитая губа, и поверь — у тебя проблемы.       — Потому что ты мне не интересна, вот и все. Он это знает. — Уголок губ Эрена дрогнул в подобии улыбки, а взгляд на короткое время приковался к разблокированному смартфону, чтобы вновь запихнуть его в карман. — Ты слишком высокого о себе мнения. Я тебя и пальцем не трону — много чести. Скажу, что ты нажралась какой-то дряни, носилась по дому голая, а мне ничего не оставалось, как запереть тебя в комнате. Будем мериться, кому отец верит больше, и дальше?       — Ты уйдешь уже отсюда или нет? — Не выдержала Микаса. — Или так и будешь здесь стоять пытаться мне что-то доказать?       — Да ты… — Эрен плотно сжал губы, злобно смотря на нее. — Я все равно знаю, зачем ты здесь. Каждая из вас такая. Лишь бы деньги, машины, драгоценности… Пошла ты!       Дверь хлопнула, что, казалось, стены дрогнули, снаружи вновь раздавались ругательства, удаляющиеся в какую-то из комнат в этом доме.       — Идиот, — прошипела Аккерман, перевернувшись на спину. Немного подумав, она расстегнула две пуговицы на платье и сделала селфи, сразу же отправляя его своей жертве с какой-то подписью о том, что жаль, что его здесь нет. — Вот и все.

***

      Завтрак в доме подавался в восемь, Микасу разбудили, подняв шторы и сообщив о необходимости спуститься в столовую. Пустой до этого момента стол был накрыт, словно на прием ожидалось человек пять. Два графина со свежими соками, тосты, омлет, непонятные маленькие сосиски, овощи, йогурт в изящных прозрачных пиалах, а в завершении — нарезанные кубики дыни и арбуза, украшенные клубникой. Овсяная каша, посыпанная ягодами голубики и орешками, ожидала в двух тарелках. Стоило Микасе появиться, как сразу засуетилась пожилая женщина, устраивая белоснежную ткань на коленях и предлагая сок на выбор.       — Марта, оставь, я сам способен поухаживать за фрау. — Эрен кивнул, и Марта, улыбнувшись, покинула помещение. — Как же спалось столь прекрасной особе в эту первую ночь в новом и столь скромном доме? Яблоко или апельсин?       Он поднял графин с яблочным соком, намереваясь наполнить стакан Аккерман.       — Прекрасно. — Микаса улыбнулась, убирая стакан. — Апельсиновый. У меня на яблоки аллергия.       Натянув улыбку, лишь заметно сглотнув, Эрен поменял графин, наливая сразу сок, и устроился на стуле с правой стороны.       — Это ведь замечательно. — Специальными приборами он заполнил свою тарелку необходимым и взял тарелку Микасы, накладывая ей то же самое, но в меньшей порции. — В смысле, что спалось так… прекрасно.       — Конечно. Как же иначе? Такая мягкая, большая кровать. — Аккерман немного отпила и всмотрелась в экран, ухмыляясь. — Ну, что ж. Удачного дня.       Она вытерла рот салфеткой и поднялась наверх. Вскоре она спустилась в платье длиннее, с укладкой и ключами в руках.       — Малыш, твой папочка отправляет меня на шоппинг. Смотри, не шали. Мамочка придет и накажет тебя.       Рассмеявшись, она выскочила из дома, направляясь в сторону красного кабриолета Гриши. Его деньги утекали на счета владельцев дорогих бутиков с завидной скоростью. А вот пакетов с известными эмблемами в автомобиле становилось все больше.       По возвращении служанка быстро помогла Микасе вытащить все покупки, занесла их в дом и оставила, как и было велено, на диване в гостиной. Только дверь в комнату оказалась приоткрыта. Эрен стоял перед кроватью, агрессивно вытряхивая вещи из очередной сумки, начиная копаться в них, рассматривая каждую бумажку, все, что только хоть как-то могло показаться подозрительным. Он явно не брезговал, открывая косметичку со средствами женской гигиены, но сразу застегнул и отправил ее на пол. Приговаривая под нос ругательства, Йегер взял в руки блокнот, раздраженно листая его, явно не находя то, что ему было нужно.       Микаса толкнула его на кровать, нависла и сжала щеки, злобно хмурясь.       — Не учили тебя, что копаться в женских трусиках — признак помутнения разума? Такие мужики превращаются в сексуальных маньяков, — прошипела она. — Что тебе нужно в моих вещах?!       Мотнув головой, Эрен скинул ее руку, все еще дыша часто, морщась.       — Лучше скажи сразу нахера тебе сдался мой отец. Никогда не поверю в искреннюю любовь. Особенно с твоей стороны. Мы оба знаем, что это даже выглядит дико! Мать ты все равно не заменишь, а любовниц он и в борделе найдет. Как ты умудрилась провернуть все это? — На ее плечах сомкнулись его пальцы, а взгляд наполнился такими эмоциями, которые, сплетаясь, не поддавались разоблачению.       — Отвали от меня уже, конченный! Насрать мне на тебя и твою мать. Заменять ее мне нахер не нужно! — Она попыталась вырваться, но у нее не получилось. — А знаешь, что твой папочка мне рассказывал про тебя?       Тут же нависла над ним она.       — Что ты его уже достал. Сколько можно жить с ним? Что у тебя нихрена не получается, даже в отношениях ты полный лузер. Вот как, да? А ты еще лезешь защищать своего любимого папу от злой девицы. Нашел кого, идиот!       Йегер разжал пальцы, всматриваясь в лицо Микасы, ища хотя бы намек на ложь, но она была слишком правдоподобной. Его дыхание остановилось на вдохе, но вскоре вновь зашлось, и уже Аккерман оказалась прижата к кровати, а Эрен навалился на нее своим весом, хоть и держал руки возле ее головы.       — Это и мой дом, ясно? Я имею полное право жить здесь. И… Мои отношения не касаются ни его, ни тем более тебя!       — Так и тебя мои отношения не касаются! — крикнула она, отпихивая его в сторону коленом. — Отвали уже от меня и моих вещей.       — А что, уже не хочется играть в изнасилование? Давай уж, подыграй отцу до последнего. — Ухватив ее, подмяв вновь, он говорил так, что никто, кроме Микасы, не мог слышать. — Хочешь, закричи, тебя услышат. Но ты меня выслушаешь. Я сделаю все, чтобы он вышвырнул тебя, чтобы его план рухнул, и ты осталась ни с чем. С голой задницей побежишь на самолет, чтобы убраться отсюда, если денег хватит, конечно. Он никогда не получит этот дом целиком! Я имею прав больше на все состояние матери, чем он. Ты не ту сторону выбрала, Микаса Аккерман. Уничтожу всю твою жизнь, докажу, что ты типичная воровка. Любыми способами.       — Попробуй. Посмотрим, кто из нас останется в выигрыше, — прошипела она. — Ну? Что вылупился?       — Ты — самодовольная, самоуверенная и наглая девица, которая возомнила себя умнее всех! Что есть у тебя? Миленькое личико, хитрость и вагина. Отличный набор, чтобы заделаться в какие-нибудь мошенницы. Слишком банально — охмурить мужика в возрасте, когда тот пытается молодиться, увлекаясь молоденькими девицами. Облом, что у него есть сын, которого, как оказывается, он все это время и впрямь ненавидел. Я был о нем лучшего мнения. Признайся, зачем он тебе, и я озвучу свои мысли, которые тебе могут понравиться больше. — Эрен стал серьезным, переворачиваясь, чтобы не так сильно прижимать к себе Аккерман.       Микаса вдруг переменилась в лице и сощурилась, пытаясь понять, ловушка это или нет.       — Я просто хочу жить нормально. Ничего сложного в этом нет. Да и надурить твоего отца оказалось легче, чем ты думаешь. Я с ним даже не спала. — Она закатила глаза и слезла с него, садясь рядом. — Так что ты там хочешь?       — Мне нужно то, что стало числиться на нем после смерти матери. То, что принадлежало именно ей. Остальное меня не касается, я и без этого сам получаю достаточно доходов. Но я хочу, чтобы он осознал, каково это — видеть всех этих нескончаемых баб, которых он водил сюда. Чтобы он понял, что такое предательство. Все, что он купил, заработал за все эти пять лет — все останется тебе при разводе с ним. Мне нужны будут лишь: этот дом, мамины драгоценности и так — по мелочи. Я помогу тебе оформить недвижимость, если решишь купить, так, чтобы она ему не досталась. — Эрен выпрямился, сглотнув, и пригладил волосы. Очередной писк смартфона привлек его внимание, но он заставил себя повернуться в этот раз к Микасе.       — Интересно получается, — спустя несколько секунд обдумываний протянула она. — И как быстро это все можно устроить?       — Зависит, думаю, от тебя. От того, как быстро ты провернешь все это, разведешь его… Вы составляли брачный контракт? Если нет, то от тебя будет требоваться, чтобы он подписал то, что я дам тебе. Это обоюдный риск, и я понимаю, поэтому мне нужна гарантия от тебя, что, получив все, ты не скроешься от меня. — Хмурясь, выражая все еще недоверие, Эрен кашлянул и все-таки дотянулся до смартфона, что-то в нем выискивая.       — Отлично. Месяц, думаю. Или два, — задумчиво протянула она. — Все зависит от твоего отца. Но подсунуть ему бумагу — раз плюнуть. Либо подделать роспись. Знаешь как? Взять какие-нибудь неважные бумаги, между ними переводилку и дать ему подписать. А потом по этой штуке перенести подпись на нужное.       — Ты не знаешь наших юристов, — хмыкнул Эрен, но согласно кивнул. — Оставим это на крайний случай. В идеале — нужна его живая подпись. В этом случае при разводе с ним тебе достанется абсолютно все. Следующим шагом будет — передать все мне так, чтобы ему было как можно больнее. Наличием прокладок в твоей сумке и списком покупок я не могу тебя шантажировать, поэтому… Мы можем заключить официальный договор, по которому ты обязуешься выплатить мне неустойку за какую-нибудь работу. Либо… Ты сама выкладываешь мне компромат на себя. Пойми и меня, я нуждаюсь в гарантиях, а тебя второй раз в жизни вижу.       — Я за договор, — тут же ответила она. — Но с суммой не наглей. Если я посчитаю эту сделку невыгодной, я просто откажусь, и не стану ничего подписывать.       — Сумма будет ровна оценке имущества, принадлежащего моей матери. Может, немного больше. Для спокойствия. — Он усмехнулся, постукивая пальцем по экрану телефона. — Повторюсь: мне нужно только это имущество, ничего кроме. На хорошую жизнь тебе хватит того, что ты заберешь у отца. Даже нескольким поколениям вперед достанется, если ты не будешь транжирой, а станешь умной девочкой. Что этот кретин еще болтал обо мне?       — Что ты инфантильный и незрелый сопляк, — вспомнила Микаса. — Ладно, договорились.       Рассмеявшись, Йегер провел ладонью по лицу, улегшись на спину, и непродолжительно буравил взглядом потолок, что-то обдумывая. Поднявшись, наконец, Эрен осторожно отодвинул ногой какой-то клатч, чтобы не наступить на него, направляясь медленно к двери.       — Я подготовлю в ближайшие дни все документы. Надумаешь обмануть меня — потеряешь все, и я не шучу. — Он выглядел ровно так, что костьми бы лег, но исполнил это обещание. — Ах, да. Прекращай свои игры в малыша и мамочку. Это мерзко, я старше тебя.       — Да я просто издеваюсь. Лицо у тебя было такое смешное. — Она рассмеялась, но тут же переменилась в лице. — Можно мне теперь побыть одной в комнате, которую мне выделили? Заметь, мне хватило вежливости не лезть в родительскую спальню. Так что, будь добр, не заходи сюда.       — Из-за тебя я разбил вазу, которой больше двухсот лет. — Эрен закатил глаза, но, выдохнув, успокоился. — Располагайся, я велю установить замок на дверь, чтобы было надежнее.       Проведя ладонью по шее, Йегер с совсем тонкой виной осмотрел устроенный беспорядок, но только неопределенно хмыкнул, забыв, видимо, извиниться. В этот раз дверь закрылась уже спокойно, оставляя Аккерман наедине с собой.       Выдохнув, Аккерман собрала вещи и разложила их по местам. Поправила косметичку и легла на кровать. Рассуждать о том, не ошибка ли это все, оказалось настолько утомительно, что она не заметила, как уснула.