Лекарство от тревоги

Бросив взгляд на стоящую рядом Мэй, Леви позвонил в дверь. Он держал большой пакет, содержимое которого они только что купили в супермаркете неподалёку. Несколько мгновений стояла тишина. Мэй начала топтаться на месте, а Леви потянулся, чтобы позвонить во второй раз, но послышались шаги, и дверь наконец-то открылась. — Привет, мам, — в голосе Леви слышалась улыбка. Кушель сделала такое удивлённое лицо, будто час назад ей никто не звонил и не предупреждал о визите. — Здравствуйте, — Мэй улыбнулась. — Заходите скорее, — Кушель отступила в сторону, пропуская их в квартиру. После разговора о родителях Мэй и их “высоких” отношениях Леви захотел навестить мать, к которой он не заезжал уже какое-то время. Она много лет жила на другом конце города, так что “ехать мимо и заскочить” никак не получалось, нужно было специально собираться в гости. Мэй никак не могла упустить возможность повидаться с Кушель, поэтому поехала вместе с Леви — благо у них на это дело было целое воскресенье. Мать и сын были на удивление похожи — одни и те же черты лица, тот же взгляд, те же волосы, тот же цвет глаз. До знакомства с ними Мэй и не думала, что родственники могут быть настолько похожими друг на друга — у неё в семье ни у кого не было такого сильного сходства, как у Аккерманов. Когда входная дверь закрылась, Кушель крепко обняла сначала Леви, а затем и Мэй. — Что это вы с собой принесли? — спросила она, поправляя шаль. — Продукты, — ответил Леви, проходя на кухню. — Ну что за человек, я же просила… — начала ворчать Кушель, следуя за ним. — А я просил не устраивать роскошный приём, — отозвался он. Они продолжили ворчать уже за стенкой — их встречи всегда начинались именно так, и оба были “недовольны” излишним вниманием друг друга, но в их разговорах не было ни капли злобы, только семейные подколы. Мэй сняла пиджак и, повесив его на крючок, прошла за ними следом и сразу поняла, что Леви подразумевал под “роскошным приёмом”. — Вы торт купили? — она вопросительно вскинула брови. — Когда успели? — Ой, — Кушель махнула рукой. — Купила. И что? Повод же серьёзный. Леви бросил на Мэй ехидный взгляд, и она сразу поняла, почему — торт был вишнёвый… — И вижу, что не зря купила, — добавила Кушель. — Да, спасибо, — Мэй улыбнулась, чувствуя, как краснеют уши. Кушель начала смеяться, а Леви улыбнулся так, будто сам с трудом сдерживал смех — в присутствии матери он всегда выглядел веселее. Покачав головой, Мэй поспешила скрыться в ванной, пока они не нашли другой повод для шутки над ней… — …нет, не нагружают меня лишней работой, — говорил Леви, когда она вернулась на кухню. — Ладно, доверюсь тебе, — Кушель вздохнула, а затем переключила внимание на Мэй. — Зато ты, наоборот, похудела. — Наоборот? — она вопросительно подняла бровь. — Да, мам, наоборот? — в голосе Леви послышалось наигранное недовольство. — Ты каким был, таким и остался. Лет пять точно не меняешься, — Кушель хитро улыбнулась. — А Мэй нет. Не ешь совсем, что ли? Леви окинул Мэй пристальным взглядом, от которого ей даже стало неудобно. К счастью, следующий вопрос избавил её от необходимости что-либо делать: — Да, кстати, вы голодные? Может, суп вам налить?.. — Нет, спасибо, — Леви тут же обернулся к матери. — Ладно. Но всё равно давайте за стол… Чай, торт, какие-то конфеты, печенье — Кушель никогда ничего не жалела для гостей, хотя жила скромно. В молодости она работала в ночном клубе, но после рождения Леви место пришлось сменить. Теперь она торговала цветами, а в свободное время вязала вещи на продажу, которые, на удивление, пользовались спросом. Деньги у неё были, Леви постоянно помогал ей, но последние лет пятнадцать Кушель жила одна. Она никогда не была замужем и, судя по рассказам Леви, никогда особо не хотела. Или у неё не получалось, но она молчала об этом?.. — Как у Кенни дела? — спросил Леви, закончив резать торт. — Не знаю, не звонила ему давно, — Кушель пожала плечами. — Ты же знаешь, он сам никогда не позвонит… — Её брат, — Леви кивнул в сторону Мэй, — тоже без необходимости не звонит. — Зато он пишет, — вмешалась она. — Раз в тысячу лет, но пишет. — Ох уж эти старшие братья… — Кушель вздохнула и отпила чай. — Я только рада, что мой своей жизнью занимается. В детстве постоянно совал нос в мои дела, мы из-за этого дрались не на жизнь, а на смерть. — Кенни тоже хотел всё знать, но до драк у нас не доходило, — Кушель подалась вперёд. Леви всё это время молча раскладывал торт по тарелкам — от внимания Мэй не ускользнуло, что он положил ей самый большой кусок. Поджав губы, она с трудом сдержала усмешку — эта семья точно помнила о её любви к вишне. — А ты почему спросил? — Кушель подняла голову. — Соскучился? — Ага, конечно… Мэй не знала подробности их отношений, но Кенни был весьма своеобразной отцовской фигурой в жизни Леви. Приезжал раз в полгода на пару дней, приносил мясо и какие-то сладости, давал уроки по самообороне, много, но несмешно шутил, а потом исчезал ещё на полгода. Леви говорил, что Кенни был самым странным человеком в его жизни, но в детстве он всегда с нетерпением ждал выходных с дядей — до одного случая, о котором Леви отказывался рассказывать. Известно было лишь то, что с тех пор они перестали общаться и даже видеться. Леви и Кушель начали говорить о работе, а Мэй с тоской ковыряла кусок торта и думала, что ей нужно съездить к своим родителям — чтобы они не забывали, что у них двое детей, а она не забывала, что у неё есть мама и папа… — Эрвин сказал, что мне пора подыскивать заместителя, — Леви фыркнул. — Зачем? — Мэй нахмурилась, выныривая из своих мыслей. — Я тебе не говорил, что ли? — он оглянулся на неё и, когда она помотала головой, продолжил: — Мол на мне слишком много всего лежит. — Не прошло и года, — Мэй вздохнула. — В самом деле не прошло. — Вообще это правильно, — Кушель снова поправила сползающую шаль. — Он взвалил всё на себя, потом переложил на тебя, не спрашивая, потянешь ли ты… — Всё я тяну, — хмуро ответил Леви. — Не драматизируй. Мэй не стала ничего говорить — уж она-то прекрасно знала, как сильно они уставали на работе… Одно она знала точно — Леви нужен был толковый заместитель, иначе он мог запросто сойти с ума со всеми своими обязанностями. Втроём они просидели ещё несколько часов, говоря обо всём на свете: от цен на недвижимость до рецепта приготовления рыбы. Кушель даже показала несколько свитеров, которые она связала на продажу, а затем пригрозила, что свяжет ещё парочку, но уже в подарок для Леви и Мэй. К сожалению, настал момент прощания — всем нужно было отдохнуть перед очередной рабочей неделей. Кушель с грустью смотрела на собирающихся Мэй и Леви, но ничего не говорила — её выдавал лишь взгляд. В такие моменты, пожалуй, острее всего ощущается одиночество — когда гости уходят, и вместо шумных разговоров остаётся лишь тишина. — Ладно, мам… мы поехали. — Спасибо, что навестили, — Кушель улыбнулась. — Была рада вас увидеть. Первой она обняла Мэй — крепко и несколько раз хлопнув по спине так сильно, что её шаль сползла на пол. Леви с усмешкой поднял упавший платок. — До свидания, — Мэй кивнула, когда Кушель отпустила её. — Пока, дорогая. Леви молча накинул шаль на плечи матери, а затем потянулся, чтобы поцеловать её. — Звони, если что. Кушель обняла его так крепко, будто видела в последний раз — Мэй смотрела на эту сцену с улыбкой. Вот так случалось во время каждого визита — в начале встречи они ворчали друг на друга, а в конце никак не могли расстаться… — Всё, пока, — Леви первым толкнул дверь. — Приедем ещё, не переживай. Мэй вышла за ним следом и махнула Кушель на прощание. Уже на улице Леви приобнял Мэй за талию и притянул к себе. — Ты чего? — она бросила на него вопросительный взгляд. — Проверяю, похудела ты или нет, — ответил он. — И теперь мне кажется, что да. — Я… — начала Мэй, но Леви её перебил: — Не ешь? Из-за работы переживаешь? — Да погоди… — Надо тебе отпуск взять, — закончил Леви, доставая из кармана ключи от машины. — Отдохнёшь, почитаешь. Чем ты там ещё обычно занимаешься? — Только если ты возьмёшь, — Мэй недовольно выдохнула — она терпеть не могла, когда её перебивали. — Посмотрим, — бросил Леви, открывая машину. С его языка это переводилось как “скорее всего нет” — значит, Мэй тоже не пойдёт в отпуск. Но об этом они поговорят потом…