Лекарство от тревоги

Когда в разгар очередного рабочего дня к столу Мэй подошёл Леви, она удивилась. Когда он сообщил ей, что вечером они идут на ужин, удивилась ещё больше. А когда Леви сказал, что они идут вместе с Эрвином и Ханджи, Мэй начала нервничать — почему-то у неё появилось плохое предчувствие. И вот теперь они сидели в ресторане в паре кварталов от бизнес-центра. Принесли еду, поэтому все разговоры пока что поутихли — все были голодны после долгого и тяжёлого дня. Впрочем, иногда складывалось ощущение, что других у них не бывает. Мэй неплохо знала Эрвина и Ханджи — из-за того, что Леви общался с ними, они все иногда пересекались. То на ужине, то в гостях, то на каких-то мероприятиях. И если с Ханджи у Мэй не возникало никаких проблем, то найти общий язык с Эрвином никак не получалось. Когда она только пришла в офис, он был начальником отдела. Позже он пошёл на повышение и дорос до должности заместителя генерального директора, а его место в отделе занял Леви. И вот с тех самых пор Мэй не могла отделаться от дикого чувства неловкости, которое возникало каждый раз в присутствии Эрвина. Она знала, что он неплохой человек — иначе Леви бы с ним не общался — но что-то ей всё равно подсказывало, что с ним нужно вести себя осторожнее. — Как продвигаются поиски заместителя, Леви? — спросил Эрвин, прерывая долгую тишину. — Обязательно об этом сейчас спрашивать? — хмуро ответил тот. Мэй закусила губу. Леви не любил говорить о работе в свободное время. Но куда больше он не любил говорить о работе за едой — в их доме это было главное табу. Ужасы, новости, последние сплетни — что угодно, но не работа. — Мы с тобой давно не виделись, вот я и интересуюсь, как дела, — невозмутимо ответил Эрвин. — Всё идёт своим чередом. Как только надумаю, сообщу тебе, — хмуро ответил Леви. — У тебя вроде есть кандидаты?.. — Да, я же тебе говорил, что их двое. — Хорошо, — Эрвин кивнул. Ханджи, казалось, была полностью увлечена своей лазаньей, но на самом деле она внимательно слушала разговор. Впрочем, Мэй вела себя точно так же и делала вид, что ей очень интересен салат. — Зачем ты так на него давишь? — наконец спросила Ханджи, оглядываясь на Эрвина. — Потому что с нашего предыдущего разговора прошло уже достаточно времени, чтобы определиться, — ответил тот, отпивая воду из стакана. — А задач в отделе слишком много для одного… Эрвин даже не успел закончить фразу, как Леви небрежно положил вилку в тарелку. Мэй уже прекрасно знала, что значит этот жест — он с трудом сдерживает раздражение. Но, прежде чем Леви успел что-то сказать, Эрвин добавил: — Нет, Леви, я не думаю, что ты не справляешься. Я просто хочу помочь. — Я же сказал тебе, что сообщу, когда определюсь… — в его голосе слышалось недовольство. Атмосфера за столом начала накаляться. Не успев толком подумать, Мэй подняла голову и сказала, глядя на Эрвина: — Может, сменим тему? Их взгляды встретились, и Мэй пришлось приложить усилие, чтобы не отвернуться первой. Он смотрел пристально, изучая, анализируя, будто глядя прямо в душу… тяжёлый взгляд. — Согласен, — Эрвин наконец кивнул. — В любом случае, это всё, что я хотел знать. Леви вздохнул. Мэй сама не поняла, почему вообще влезла в разговор — наверное, потому что не хотела, чтобы и без того сложный день закончился ссорой или у кого-либо за столом портилось настроение — в особенности у Леви. Мэй же потом будет находиться с ним дома, а не Эрвин… — Знаете что… — послышался голос Ханджи. Когда остальные оглянулись на неё, она продолжила: — Раз уж мы решили менять тему, я хочу задать вопрос, который меня давно мучает. — Какой? — спросил Леви. В его голосе всё ещё слышались недовольные нотки. — Мэй, почему ты всегда в чёрной рубашке? Вопрос был настолько внезапным, что на несколько мгновений за столом повисла тишина. Мэй в самом деле ходила на работу только в чёрных рубашках, которые неплохо сочетались с серым костюмом, но она не думала, что кто-то вообще обращал на это внимание. — Ну… — начала она. — В общем… — Если это тайна, можешь не говорить, — Ханджи сцепила руки в замок и упёрлась в них подбородком. Она пыталась отвлечь Эрвина и Леви от напряжённого разговора? Разрядить обстановку? Или в самом деле ей было это интересно? Мэй не знала, но всё равно решила поддержать Ханджи и заговорила: — Это не тайна, но причина немного глупая… — Не глупая она, — послышался голос Леви. Мэй бросила на него недовольный взгляд, а затем добавила, снова посмотрев на Ханджи: — Это семейная традиция. — Семейная традиция? — та удивлённо вскинула брови. — Да… весьма своеобразная. Её начала моя бабушка. Она всегда носила чёрные рубашки на важные встречи и мероприятия, потому что считала, что это счастливый цвет. Мол нужно идти против всех правил. Моя мама подхватила эту традицию, ну а потом и я… — Никогда о таком не слышал, — сказал Эрвин с полуулыбкой. Краем глаза Мэй увидела, что Леви бросил на неё взгляд — понял, что она умолчала о самой важной детали. О том, что дело было не в попытке привлечь удачу в рабочих делах, а в том, кто начал эту традицию. В детстве Мэй много времени проводила с бабушкой, которая была для неё самым родным человеком, даже роднее, чем родители и брат. Почему так вышло, никто не знал, но они нашли опору и поддержку друг в друге. Поэтому, когда бабушки внезапно не стало десять лет назад, Мэй очень плохо перенесла её смерть. Она забрала себе счастливые рубашки бабушки и надевала их только по особым случаям, купила ещё несколько и носила на работу, чтобы быть похожей на невероятную женщину, воспитавшую её. Для Мэй эти рубашки — настоящая драгоценность. Пожалуй, ни к каким вещам она не привязывалась так сильно, потому что они несли в себе память о дорогом человеке. Леви знал об этом. Мэй рассказала ему это вскоре после того, как они начали встречаться, но для остальных это была слишком личная информация. — Особенность семьи Рид, — добавила Мэй, пожав плечами. — У нас в шкафу пятьдесят оттенков чёрного, — Леви усмехнулся, поддерживая разговор. — Традиции — это хорошо, — Ханджи кивнула. — Объединяет поколения… — Можешь начать свою традицию, — Эрвин оглянулся на неё. — В моей семье лишь одна, — Ханджи поправила очки. — Плохое зрение. И ты поддерживаешь её вне зависимости от своего желания… — Странно, что ты Зоэ, а не Четырёхглазая… — сказал Леви. Пока у них продолжалась шуточная перепалка, Мэй вернулась к своему салату, который нужно было доесть. Хорошо, что напряжение, висевшее в начале разговора, наконец-то ушло.