Лекарство от тревоги

Время пролетело быстро — наступила осень. Папу Мэй успели выписать из больницы, и теперь он медленно, но верно шёл на поправку. На его реабилитацию пришлось потратить много денег, но Ридов-старших это никогда не смущало. Бизнесом пока что занимался Леон вместе с женой — брат попросил Мэй не вмешиваться, чтобы доказать родителям, что он может справиться со всем самостоятельно. Она не стала спорить и просто отступила в сторону, сосредоточившись на своих заботах, но иногда всё же интересовалась делами семьи и предлагала помощь. Осенью в центре города всегда проходила ярмарка. Леви, который обычно избегал шумных мероприятий, вдруг предложил сходить туда. Мэй подозревала, что это было из-за её настроения. Пытаясь забыть о проблемах семьи, она опять с головой ушла в работу и чувствовала себя выжатой. Глупо было бы говорить, что её состояние никак не сказывалось на Леви. Поэтому вечером пятницы они поехали в центр города, предварительно одевшись потеплее — погода в последнее время была прохладной. Народу на ярмарке гуляло достаточно. Кто-то приехал купить фермерские продукты, кто-то — посмотреть на ручные изделия мастеров, а кого-то привлекла необычная еда. В числе последних были и Мэй с Леви. Они взяли себе какой-то авторский чай, который оказался смесью трав — увы, аромат у неё был намного лучше, чем вкус. С едой им повезло больше — они купили какие-то лепёшки с мясом и овощами. Их внешний вид настораживал, но в итоге это оказалось самое лучшее, что Мэй когда-либо ела. С трудом удержавшись от желания купить ещё десяток, она потащила Леви вглубь ярмарки. Там, на наспех сооружённой сцене, шло какое-то представление. Актёры в странных костюмах, больше похожих на лохмотья, вялые декорации — люди останавливались, чтобы хоть краем глаза посмотреть на постановку, но быстро уходили в более интересные места. — С помощью обретённой силы Дьявола она верой и правдой служила своему королю, — вещал рассказчик, стоящий у самого края сцены. Девушка, которая играла главную роль, стояла посреди помоста, широко раскинув руки. На лице у неё была маска в виде черепа. — Она возводила мосты, вспахивала землю, строила деревни и с лёгкостью разбивала армии врагов своего короля… На сцене появилось несколько человек, одетых в древние доспехи и вооружённых копьями и щитами. Они бросились на девушку, но та махнула руками, и враги пали. Выглядело всё это скорее забавно — особенно из-за того, что всё происходящее подавалось на полном серьёзе. Глядя на постановку, Леви фыркнул. — Ты чего? — Мэй оглянулась на него. В ответ он лишь покачал головой. — Не было никого, кто смог бы справиться с её силой, — продолжил рассказчик. — Король стал непобедим. Враги трепетали перед ним и не смели покуситься на его владения. На сцене появился тучный мужчина с короной на голове и в длинных одеждах, будто вышитых золотом. Девушка сняла с себя маску и преклонила колено перед королём. — В награду за верную службу король оказал Имир высшую честь… Мужчина жестом приказал девушке подняться, и та выпрямилась. Несколько мгновений они не двигались, пока наконец девушка не взяла мужчину за руку и не поцеловала его пальцы. — Они что… — пробормотала Мэй, пытаясь осмыслить происходящее. — Пошли, — шепнул ей на ухо Леви и потащил её прочь из толпы. — Эй, мы же не досмотрели, — проворчала она, но всё же пошла за ним следом. — Мария! Роза! Сина! — закричал за их спинами рассказчик. Мэй и Леви пошли дальше по улице, в сторону следующих палаток. — Ты чего? — спросила она, беря его под руку. — Это посредственная постановка шикарного фильма, — недовольно ответил Леви. — Смотреть тошно. — Да? Какого? — “Проклятие Имир”. В следующий раз мы смотрим его, — он оглянулся на Мэй. — Если это твой очередной хоррор, то я не хочу. — Упускаешь ещё один шедевр кинематографа, — он усмехнулся. — Лучше расскажи, про что он, — Мэй положила голову ему на плечо. — Если понравится, можем посмотреть… Леви вздохнул, но всё же заговорил: — На деревню той девушки, Имир, напали люди того короля и увели всех жителей в рабство. Как-то кто-то из рабов не закрыл калитку, из-за этого сбежала свинья. Король, который в начале фильма был просто правителем племени, собрал всех и потребовал выдать виновного. Вину свалили на Имир. Её решили наказать и выпустили в лес, а за ней следом спустили собак. В лесу она нашла дерево, решила спрятаться там и упала в воду, где к ней прицепился паразит… — Мне уже не нравится этот фильм. — Мэй подняла голову и посмотрела на Леви. — Да погоди ты, — Леви недовольно фыркнул. — Это даже не середина ещё. — Ладно, — она вздохнула. — Что дальше? — Этот паразит превратил Имир в титана, — с усмешкой добавил он. — В титана? — Мэй нахмурилась. — Да, она получила способность превращаться в него. Поэтому на сцене на той актрисе была маска с черепом. Они так попытались изобразить её в виде титана, хотя в фильме это по-настоящему жуткий монстр. Мэй начало казаться, что Леви с трудом сдерживает улыбку — у него всегда поднималось настроение, когда он говорил про фильмы, особенно те, которые его зацепили. — Поэтому она легко строила мосты, убивала врагов?.. — она склонила голову набок. — Угу, — он кивнул. — Племя стало народом, а правитель — королём. Он сделал Имир своей наложницей, и она родила ему трёх дочерей. Через тринадцать лет короля попытались убить, и Имир погибла, защищая его. — Почему-то я ожидала такой конец… — пробормотала Мэй. — Но это ещё не всё, — выждав несколько мгновений, Леви продолжил: — После её смерти король заставил дочерей съесть тело матери, чтобы им досталась её сила. — Чего? — Мэй удивлённо вскинула брови. — Леви, что за гадость ты смотришь? Он в ответ лишь усмехнулся, но всё же закончил рассказ: — И сила эта передалась потомкам Имир. Они правили миром, а потом человечество уничтожило само себя. Всё, конец. Они остановились возле очередного фонаря. Мэй внимательно посмотрела на задумчивого Леви, а затем спросила: — А постановка тебе чем не понравилась? — Всем, — быстро ответил он. — Так она же бесплатная… — Ещё бы она была платной, — Леви поморщился. — Понимаешь, в фильме столько сложных тем, а на той сцене всё было так плохо, что без слёз не взглянешь. — Ты умеешь плакать? — Мэй склонила голову набок. — Тц, — он закатил глаза, проигнорировав её вопрос. — Ладно, я поняла, — она улыбнулась. — Сложный и красивый фильм, посредственное представление. Зачем брать за основу что-то серьёзное, если не можешь сделать хорошо… — Паясничаешь? — он нахмурился. — Нет, — Мэй помотала головой. — Прекрасно понимаю твои чувства. Хорошо, что это было бесплатно. Если бы так мою любимую книгу изуродовали, я бы тоже плевалась… — Фильм по книге, кстати, снят, — добавил Леви. — Подари мне её на следующий праздник. Он посмотрел на Мэй, вопросительно подняв бровь. В то мгновение она сама не понимала, шутит она или нет, но всё же поспешила сказать: — Может быть, почитаю и захочу фильм посмотреть… — А мы и так его смотрим, и это не обсуждается, — Леви покачал головой и потащил Мэй дальше по улице. — С тобой бесполезно спорить? — она вздохнула. — Бесполезно, — сказал он таким тоном, что у любого бы отпало желание возмущаться. — Тогда ещё лепёшек купим, — ответила Мэй таким же тоном. Леви не успел ответить — у него зазвонил телефон. Взглянув на экран, он недовольно выдохнул и взял трубку. — Да, Очкастая? — несколько мгновений он молчал. — Да, мы на ярмарке…