Лекарство от тревоги

Утренние сборы на работу редко отличались разнообразием. Первым всегда просыпался Леви и шёл на кухню ставить чайник, пока Мэй приходила в себя в ванной. После они менялись: Леви отправлялся в душ, а Мэй — готовить завтрак. Аппетита по утрам не было, поэтому их хватало только на чай и какую-то ерунду в виде тостов или бутербродов, чтобы не помереть в пробке, которая образовывалась каждое утро на выезде с их улицы. Мэй обычно не высыпалась и вылезала из постели совершенно без настроения, но в то утро всё было по-другому — наверное, из-за того, что уже несколько дней на улице лежал снег. Зима наконец-то пришла, а вместе с ней — декабрь, самый загруженный и богатый на события месяц года. В то утро всё складывалось чересчур удачно — Мэй умудрилась встать раньше обычного, поэтому можно было никуда не торопиться. В углу спальни стояло большое зеркало, у которого она всегда собиралась — укладывала волосы, красилась, поправляла одежду. Мимо постоянно ходил Леви — в отражении она прекрасно видела, как он бросает на неё взгляды. Как-то он то ли в шутку, то ли всерьёз сказал, что определяет время по тому, на каком этапе сборов находится Мэй. Если красится — времени ещё много, а если надевает рубашку — скоро нужно будет выходить. Вот и теперь Леви пытался завязать галстук, глядя в своё отражение через плечо Мэй, чем постоянно отвлекал её. — В ванной есть зеркало, — она вздохнула, пытаясь наметить карандашом форму брови. — Далеко идти, — он поморщился. — Тогда нужно купить ещё одно зеркало. — Мы не настолько богатые. Мэй недовольно выдохнула и подвинулась, чтобы Леви мог лучше себя видеть — он тут же воспользовался возможностью и встал рядом с ней. — Нужно стать “настолько богатыми”, — Мэй начала красить вторую бровь. — Я подумаю над вашим предложением, мисс Рид. Она в ответ лишь фыркнула и оглянулась на Леви в отражении — он тут же перевёл взгляд на неё. В то мгновение он кое-кого сильно напомнил… — Тебе когда-нибудь говорили, что ты копия матери? — Мэй склонила голову набок. От внезапного вопроса Леви даже перестал завязывать галстук. Мгновение спустя он усмехнулся и сказал: — Было дело. Ты говорила. Раз десять. Мэй снова фыркнула и, отложив карандаш для бровей, достала тушь. — Потому что каждый раз удивляюсь, как родственники могут быть настолько похожими. Если ты волосы отрастишь… — Ни за что, — перебил её Леви. — …то тебя от неё вообще не отличить, — невозмутимо закончила Мэй. Он покачал головой и наконец-то оставил в покое галстук, который, судя по недовольному взгляду, никак не ложился как надо. — Помочь? — Мэй с трудом сдержала смех. Вместо ответа Леви раздражённо развязал галстук и обернулся к ней — это точно значило “да”. Мэй не смогла сдержать хохот, чем заслужила взгляд, полный недовольства. — Да-да, зараза… — недовольно пробормотал Леви. Убрав тушь, Мэй начала завязывать галстук. Получалось у неё это неплохо, иначе бы ей не доверили столь важную задачу. Ну а она не говорила Леви, что ей приятно таким образом ухаживать за ним… и нравится, как он смотрит на неё в такие моменты. — Я и сам вижу, — внезапно сказал Леви. — Что? — Что я копия матери. И я рад, что это так. Мэй кивнула — она догадывалась, что Леви не хотелось бы быть похожим на отца, который не принимал никакого участия в жизни сына. Мэй даже не была уверена, что Леви знает его имя и тем более то, как он выглядит… Наверное, его это устраивало? Мэй закончила с галстуком и отстранилась. Леви начал разглядывать себя в отражении, а затем, удовлетворённо кивнув, сказал: — Спасибо. — А мы с Леоном помесь какая-то. Я похожа на маму, но глаза папы, — Мэй скрестила руки на груди. — У Леона наоборот. — Значит, ты через двадцать лет будешь выглядеть, как твоя мать? — Ну… видимо, да? — Ладно. Через двадцать лет и узнаем. Кровь прилила к щекам. Мэй сделала вид, что недовольно выдохнула, и поспешила к шкафу за одеждой — Леви, конечно же, проводил её пристальным взглядом и еле скрываемой ухмылкой. Он любил посмеиваться над ней, особенно по утрам, когда он уже чувствовал себя вполне бодрым, а она ещё не до конца очнулась ото сна. Одевшись, Мэй вернулась к зеркалу. Леви всё ещё стоял там и теперь возился с часами. Окинув взглядом их отражение, она улыбнулась. — Я смотрю, у тебя сегодня хорошее настроение, — пробормотал Леви. — Да. И мне просто показалось, что я с тобой нормально смотрюсь. На ней был серый костюм и чёрная рубашка, а на нём — тёмно-синий костюм и белая рубашка с галстуком. Раньше Мэй казалось, что она выглядит хуже Леви и совершенно не смотрится с ним, но это прошло, когда она привыкла к нему и к тому факту, что они встречаются. Зато теперь она настолько обнаглела, что в пылу шуточной ссоры могла напомнить, что он на два сантиметра ниже — сразу же после этого Мэй огребала, но это того стоило. Вот только на самом деле эта разница в росте совсем не ощущалась — порой и вовсе казалось, что это Леви выше, а не наоборот… — Не ты со мной, а мы друг с другом, — недовольно пробормотал он. — И не нормально, а отлично. Мэй с трудом сдержала усмешку, а Леви, покачав головой, приобнял её за талию и поцеловал в шею. По спине пошли мурашки. — Пошли, зараза, а то опоздаем. В ответ она поцеловала его в щёку и, взяв со стула сумку, поспешила в коридор. Ничто не должно испортить этот чудесный день…