Но не обманешь кардинала...

      — Герцог Алва, вы знаете, зачем я пришел?       — Полагаю, не затем, чтобы дать мне отпущение грехов перед смертью. Вы не умеете орудовать кинжалом.       — Чтобы убить вас, достаточно было просто не приходить. Не тратьте время, отпущенное нам герцогом Эпинэ, Морен не задержит его надолго.       — Для клирика ордена Милосердия вы чересчур настойчивы. Хотя о чем я, вы же начинали служение в Ордене Славы. Тамошние клирики умеют обращаться с оружием.       — Сила кардинала не в клинке, если вы понимаете, о чем я.       — Трудно не понять. Октавия была хорошей прихожанкой, значит, завещание Эрнани вам известно. Пока молодой Ракан с упорством, достойным лучшего применения, уничтожает старые рукописи, истинное оружие он оставил у вас в руках.       — На двадцать четвертый день Осенних Молний назначена коронация. Преосвященный Оноре назвал вас плотиной на пути зла, и я ему верю.       — А что говорит ваша религия о лжи священника? Она карается смертью?       — Да, но это небольшая цена за бойню, которую еще можно остановить. Я готов ее заплатить. Свеча Истины горит для паствы, но не для священника, а вас на коронации не будет.       — Ну, если пастырь не сомневается, можно ли сомневаться овцам? Подождите, вы что, принесли его с собой?       — Кардинала талигойского и бергмаркского не обыскивают на входе. С маслом труднее, но никакое масло не священнее крови эория.       — Вы сумасшедший, Левий. Дайте сюда кинжал, я сам. Достаточно вам будет для вашего жезла?       — Более чем. Именем Создателя нашего называю тебя королем Талигойским. Да свершится предначертанное тебе при рождении твоем, герцог Алва. Боже, храни Талиг.       — Теперь уж действительно если не он, то я. А все-таки вы сумасшедший.