Лисья Охота

– Клянусь, если эти двое не появятся здесь в ближайшие минут десять, я их выселяю, - раздражённо пробормотала девушка, одной рукой поправив растрёпанные короткие чёрные волосы, а другой продолжая вертеть метательный нож, который с каждым поворотом тихо отзванивал от серебряных колец, поблёскивающих на каждом из пальцев рук. Её худощавая подтянутая фигура виднелась напротив запыленного и покрытого сетью трещин окна, простая тёмная дорожная одежда была немного помята, а на рукаве свободной рубашки красовалось небольшое бурое пятнышко засохшей крови. – Дорогая, давай посмотрим правде в глаза: у тебя всё равно это не выйдет. Даже если бы ты была настоящей хозяйкой дома. Даже если бы была в два раза больше и сильнее, чем они. Да чего уж там, даже если бы заплатила, коль уж они решили, что им тут нравится, - собеседница жизнерадостно ухмыльнулась и с еле заметным беспокойством покосилась на дверь. Шутки-шутками, конечно, но, судя по состоянию черноволосой девушки, тем, кого они ожидали, стоило появиться как можно скорее. – Тери, если ты пытаешься разрядить обстановку, то у тебя не выходит. Утром я чётко дала всем понять, что у нас появится работа. Мы ждём их достаточно долго, чтобы заслужить право злиться. В комнате повисла тишина, нарушаемая только шумом вечерних улиц и расстроенным сопением светловолосой девушки, которая отчаянно пыталась придумать, как сгладить назревающий конфликт. Астерия не хотела прибегать к крайним мерам, потому что знала неминуемую реакцию – Сол умела чувствовать магию настолько тонко и хорошо, будто была как минимум демиургом, хотя собственными способностями и не обладала, и не любила, когда на неё пытались воздействовать. Поэтому единственное, что ей оставалось – беспокойно ёрзать на краю жёсткого стула, теребя длинными пальцами полы лёгкого пастельного сарафана, то цепляясь взглядом за множество браслетов и фенечек на руках, то устремляя свои серебристые глаза на напряжённо застывшую подругу. Её напарница, тем временем, в очередной раз бросила раздражённый взгляд в сторону окна и, зажмурившись и потерев переносицу, принялась мерить шагами обветшалую комнату. – Сольвейг, вы всё равно не сможете грамотно всё обсудить, если ты будешь злиться, давай я… - ещё до того, как она успела закончить фразу, наёмница резко развернулась на пятках и метнула нож, который вертела в руках. С лёгким свистом тот прорезал воздух и врезался в дверь за долю секунды до того, как она с грохотом распахнулась. В проёме появились два смуглых длинноволосых паренька, которые, покосившись на разбегающиеся в стороны кривые трещины, появившиеся на двери, принялись в один голос быстро и сбивчиво говорить. – Если ты хотела нас эффектно поприветствовать, то, не знаю, можно было бы выйти в платье. – Танцуя! – И жонглируя игрушками Астерии! – А вот пытаться убить нас уже совершенно лишнее, мы такое никогда особо не любили, - закончили они в один голос, сопроводив тираду широкими улыбками. Казалось, что пропитывающая воздух опасность их не только не смущала, но и была абсолютно привычным делом. Астерия, при их появлении вскочила со стула и направилась к двери, готовясь предотвращать назревающую катастрофу. Дорогу ей преградила Сольвейг, устремившая тяжёлый взгляд на маячащих в дверном проёме братьев. – Если вы прекратите балаган и подскажете мне хотя бы одну причину этого не делать, то я буду достаточно великодушна, чтобы серьёзно поразмыслить над тем, насколько вы, оболтусы, вообще здесь нужны, - раздельно и медленно произнесла она, скрестив руки на груди. Братья синхронно переглянулись и состроили одинаковые гримасы, которые должны были отражать напряжённую работу мысли. Пока один из них яростно чесал распущенные тёмно-русые волосы, а второй со всей возможной сосредоточенностью то потирал подбородок, то поправлял пряди, выбившиеся из небрежного пучка на затылке, Сольвейг стояла перед ними и раздражённо барабанила пальцами по руке, периодически многозначительно покашливая. Астерия, неуловимо успокоившись, с лёгкой улыбкой вернулась на свой стул. В какой-то момент братья, словно настроившись на нужный лад, встрепенулись: Вейд закатал рукава клетчатой рубашки повыше и тряхнул распущенными вьющимися волосами, а Вайс весь подобрался и принялся теребить воротник. – Мы никак не могли придумать, каким именно способом выразить нашу к вам, девочки, любовь, поэтому так вопиюще задержались. Осознание же этого совершенно непростительного факта настигло нас как нельзя поздно – мы были прямо в разгаре жаркого спора по поводу того, стоит ли дарить вам что-то для выражения нашего всепоглощающего обожания – и, ужаснувшись своей забывчивости и наплевательскому отношению к собственным обещаниям, мы поспешили вернуться. Причём поспешили это сделать не только ради, пускай и запоздалого, но выполнения нашего утреннего обещания, но и ради того, чтобы всё-таки сообщить, насколько нам повезло с вами работать, и, безусловно, что мы не только вас нежно любим и боготворим, но и, без преувеличения будет сказано, считаем лучшими из всех людей, которые нам когда-либо встречались, - Вейд, закончив говорить, сделал такой глубокий вдох, будто вместе с последним словом из него вышел последний же воздух. Вайс же в это время только стоял рядом и многозначительно кивал, поддерживая каждое сказанное слово. Черноволосая девушка смерила их долгим взглядом и вздохнула, прикрыв глаза. С улицы донёсся далёкий смех и приглушённая брань, где-то завыла собака. Близнецы заискивающе смотрели на Сольвейг, переминаясь с ноги на ногу в ожидании приговора. – Напомни, почему я вообще всё ещё с ними работаю? – устало спросила она у Тери, направляясь обратно к столу. – Потому что они обаятельные и ты их очень любишь, дорогая. – А ещё мы знаем, где ты живёшь! – Ещё одно слово, и я выселяю вас всех. Вайс, Вейд, проходите и слушайте, пока я не передумала. Близнецы послушно направились вглубь комнаты, опасливо косясь в сторону Сольвейг, которая, проведя рукой по непослушным волосам, встала у окна, всей своей позой выражая немой укор. Наконец, когда Вайс устроился на свободном стуле, нервно постукивая пальцами по старой потрескавшейся столешнице, а Вейд примостился рядом у стены, она ещё раз вздохнула и, покачав головой, выложила перед ними листок бумаги. На желтоватом пергаменте виднелась фотография мужчины, а в нижнем углу красовалась печать Морского Торгового Дома. – Фабрис Вриклех. Не женат, детей нет, зато есть пристрастие к дорогому алкоголю, который употребляет во внушительных масштабах, что интересно, ведь официальной работы не имеет. Но все мы знаем, что, будь всё так скучно, перед нами сейчас не лежала бы эта бумага. Итак, господин Фабрис, так же известный как Морской Король, у нас не какая-то мелкая сошка, а широко известный в узких кругах глава преступного мира… Не смотри на меня с такой обидой, Вейд, просто в своей сфере, наше влияние и возможности я под вопрос не ставлю. Так вот. Промышляет эта тёмная лошадка тем, что манипулирует морскими поставками, занимается контрабандой, перекупает товар, в общем, контролирует всю выгоду, которая только может быть связана с морем и продажами. – И чем только такой очаровательный предприниматель не угодил Торговому Дому? – с издёвкой спросил Вейд. На его губах уже начала блуждать нехорошая ухмылка, а глаза зажглись азартом. – Ха-ха. Главе Торгового Дома не нравится, что он получает меньше денег и товара, чем мог бы. Ещё больше ему не нравится, что кто-то суёт нос в его дела. Смекнув, что сильные мира сего ему не помогут, а бравые стражи порядка либо слишком трусливы, либо слишком умны, чтобы связываться с тем, кто имеет такое внушительное подпольное влияние, наше торговое высочество снизошло до того, чтобы нанять вашу покорную слугу, - на этом моменте речи Сольвейг театрально поклонилась, - чтобы тихо, эффективно и без лишнего шума устранить эту досадную помеху. – Ты собрала нас, чтобы похвастаться, что тебе дали работу?.. – сказал Вейд и тут же осёкся, почувствовав испепеляющий взгляд напарницы. – Если бы ты спокойно слушал, а не считал своим долгом комментировать каждое моё слово, то в этом вопросе не было бы ровным счётом никакой необходимости. Я принесла этот контракт на обсуждение, как только закончила с разведкой. У Фабриса очень много охраны и влиятельных друзей, а у меня есть подозрение, что он знает о том, что перегнул палку и обратил на себя внимание Морского Торгового Дома. Я не люблю действовать вслепую и с неоправданным риском, поэтому решила немного встряхнуть ваши косточки, тем более, мы давно не брались за общие заказы. Мне бы очень пригодилось прикрытие, на тот случай, если всё пойдёт не так. В бумаге заявлено двести золотых, но по воле случая у меня на руках было много интересной информации на заказчика… В общем, цена увеличилась вдвое, поэтому каждый получит по сотне на руки. Заинтересованы? Близнецы радостно заулыбались, давая понять, что заинтересованность – их второе имя, равно как и готовность поучаствовать в очередной авантюре. Астерия выглядела чуть менее воодушевлённой перспективами отнятия жизней и очередной опасной заварушки, но возражений не высказывала. Миролюбивость миролюбивостью, но работа есть работа, они были не в том положении, чтобы отказываться от заработка. К тому же, как она про себя рассудила ещё давно, добровольное вступление в эту шайку так или иначе подразумевало видоизменение в отношении вопросов морали. Ей, как лекарю, всё ещё было неприятно принимать участие в убийствах, но совесть уже почти перестала подкидывать ей ночные кошмары и постоянные внутренние муки. – Так точно, капитан! – Родились готовыми к любой преступной деятельности, - близнецы, выдав свой единодушный ответ, встали из-за стола и дали друг другу пять. Тери только мягко улыбнулась и кивнула, оправив еле заметно смявшийся на коленях сарафан. – Знала, что могу на вас рассчитывать. Завтра около полуночи мы должны быть в окраинном доке. Туда прибывает корабль с контрабандой. Мне не удалось выяснить, что именно они везут, но Фабрис будет присутствовать при разгрузке, как минимум в начале, для проверки. Товар, видимо, важный. Окраинные доки тихое место, поэтому случайных свидетелей быть не должно – это плюс. Минус – большой простор для засады. Вейд и Вайс, до начала вам нужно будет прогуляться на место, чтобы понять обстановку и приметить позиции. Рабочая резиденция Вриклеха находится практически напротив нужного дока, самое невысокое здание, которое при этом умудряется выглядеть богаче всего порта, не проглядите. Найдите место, откуда будут хорошо проглядываться окна и улица. Особенно это касается тебя, Вейд, обрати внимание на крыши или иные высокие конструкции, ты отлично стреляешь, огневая поддержка за тобой, как обычно. Вайс, тебе настоятельно рекомендую разобрать свои жуткие бомбы. Надеюсь, они не пригодятся, но, если что, ты сможешь подать сигнал или всех отвлечь и устроить неразбериху. Желательно не подорвав нас всех при этом к чертям. Я буду следить за Фабрисом и постараюсь вызнать ещё что-нибудь полезное до того, как он вернётся в свой уютный домик у моря, например, что такого важного в пребывающем завтра корабле. Тери… Это может быть слишком опасно, я бы хотела, чтобы ты ждала нас здесь, а не совалась в самое пекло. Возможно, по окончании нас нужно будет подлатать. Если вопросов нет, то собрание окончено, все свободны. Близнецы, явно охваченные азартом и предвкушением, засобирались в сторону выхода, притормозив в дверях, чтобы подождать Тери. Девушка, заметив это, только покачала головой, жестом попросив их идти без неё. В лёгком замешательстве, но без лишних вопросов, Вейд и Вайс поспешили исчезнуть. Астерия, дождавшись, когда их радостные голоса и грохот ботинок исчезнут в конце коридора, повернулась к задумчиво протирающей кинжалы Сольвейг. - Почему ты снова это делаешь? – в голосе девушки сквозила неприкрытая обида. - Не понимаю о чём ты, - Сол медленно сложила платок, убрала кинжалы в поясные ножны и встала, намереваясь уйти. - Ты никогда не берёшь меня на дело, если оно может представлять какую-либо опасность. Сольвейг, ничего не ответив, направилась к выходу из комнаты, наполненная мрачной решимостью, но, стоило ей поравняться с Астерией, как та отчаянно схватила её за руку. - Да постой же ты! Наёмница отпрянула, словно её обдало кипятком. На долю секунды на её лице промелькнул страх, но она быстро восстановила самообладание. - Что? – холодно спросила девушка, оправив рукав. - Я могу постоять за себя, ты прекрасно это знаешь. Почему вы берёте на себя всю работу? Почему я не могу принять участие? Мы команда, в конце-то концов, почему я всегда не у дел? Сольвейг выдохнула, раздражённо потёрла переносицу и мрачно устремила взгляд на Астерию, которая умоляюще смотрела на подругу, еле сдерживая слёзы. - Нет нужды подвергать тебя неоправданному риску. План чёткий, роли распределены, в твоих способностях нет необходимости. Тем более твоя помощь может пригодиться после, если кто-то из нас будет ранен. Поддержка в штабе тоже не последняя роль. - Но… - Решение окончательное, - отрезала Сольвейг и покинула комнату, оставив Тери давиться слезами обиды.

***

Если что и можно было сказать с уверенностью о ночной жизни Нижнего Города, так это то, что она никогда не затихала. В любой, даже самый поздний час, в каждом тёмном проулке можно было найти девушку лёгкого поведения, карманника, наёмника, заплутавшего нетрезвого купца или представителя любых иных социальных прослоек – пребывая, вероятно, в погоне за острыми ощущениями, за местным колоритом и недоступными в светском обществе развлечениями, сюда захаживали даже представители высоких сословий, проживающие в самом сердце города. Тем страннее было для Сольвейг понимать, что в доках в этот час царила абсолютная тишина, казалось, что не найдётся даже шального порыва ветра, способного тронуть водную гладь, потревожив тем самым мертвенное спокойствие. Она, конечно, не рассчитывала увидеть здесь толпы зевак или шумные компании, но что-то очень сильно выбивалось из общей картины – отсутствие людей казалось нарочитым. Подавив волну тревоги, она оглянулась и снова скользнула в тень. Пора было начинать. К этому моменту Вайс и Вейд должны были уже занять позиции рядом с резиденцией, наёмнице же сейчас нужно было заниматься тем, что она умела лучше всего – слежкой. Наконец, гнетущая тишина начала рассеиваться: вдалеке послышался плеск и приглушённая расстоянием ругань моряков. Приближался нужный корабль. Спустя несколько мгновений Сольвейг приметила грузную фигуру, направляющуюся к выдающемуся в воду помосту. Мужчина чинно шествовал в окружении бандитского вида компании, которая, очевидно, выполняла роль телохранителей – каждый из них выглядел так, словно свернул на своём жизненном пути немало шей, причём сделал это голыми руками и, без сомнения, повторил бы этот финт ещё не один раз, и с большим рвением и любовью к профессии. Сол, никогда не любившая дуболомов-наёмников, которые убивали и ввязывались в драки исключительно из удовольствия, считая плату за это только приятным дополнением, поморщилась, и сильнее вжалась в свой тёмный схрон среди ящиков с грузами. Со своего наблюдательного пункта она уже отчётливо могла различить лицо Вриклеха, который нетерпеливо застыл в ожидании корабля. Окружающие его мужчины со скучающим видом застыли где-то поодаль, лениво оглядывая окрестности и перекидываясь сальными шуточками. Наконец корабль приблизился, и по опустившемуся трапу сошёл человек, который, судя по всему, был капитаном судна. Сольвейг бесшумно скользнула между ящиками и мешками, перебравшись поближе, чтобы лучше слышать детали разговора. Мужчина, тем временем, протянул Вриклеху руку. Тот, на секунду замешкавшись, ответил на рукопожатие, не снимая перчаток. На лице смутно угадывалось отвращение. Капитан усмехнулся. - Решили лично проверить, насколько хорошо мы выполняем свою работу, господин Вриклех? – тон, с которым было произнесено обращение, не оставлял никаких сомнений, что знакомы они уже довольно давно, и мужчина тёплых чувств к своему работодателю мягко говоря не питает, подчёркивая его статус исключительно издёвки ради. - Груз на этот раз действительно ценный, а всё остальное не твоего ума дело, - отрезал Фабрис. – Разгружайтесь быстрее, у меня есть дела поважнее, чем всю ночь обмениваться с тобой любезностями. Мужчина на это только хмыкнул, повернулся к кораблю и подал знак снующим по палубе морякам. Те сразу засуетились и начали переносить на ближайший склад ящики из тёмного дерева. Сольвейг отметила, что, судя по их виду, они были не особо тяжёлыми. Всего их было пять, каждый спокойно нёс один человек, особых усилий явно не прикладывая. Наёмница в замешательстве провожала их глазами – она ожидала нечто более масштабное, важный груз, требующий особой секретности и корабля, перевозящего его с другого континента, слабо вязался с пятью лёгкими коробками. - Твоё дело здесь сделано, теперь избавь меня от своего присутствия, - Вриклех снова брезгливо поморщился, глядя на капитана, который, не переставая ухмыляться, вальяжно раскуривал трубку поодаль. - Неужто сиятельный господин не уделит и минутки внимания старому другу? – с издёвкой поинтересовался тот, выпустив кольцо дыма в сторону торговца. Вриклех закашлялся и приготовился разразиться гневной тирадой, но, быстро восстановив самообладание, только поморщился и направился к выходу. - Я плачу тебе не за разговоры, Клейд. - Мужчина на это только проводил его взглядом, с досадой сплюнул себе под ноги и двинулся в сторону своей команды, пробормотав себе под нос: «Вот же сукин сын». Сольвейг, тем временем, скользнула из своего укрытия, и двинулась вслед за Вриклехом, который, уверенным шагом шёл в сторону склада, куда был перенаправлен таинственный груз. Он ничем не отличался от остальных доковых сооружений, за тем маленьким исключением, что на массивных дубовых дверях был оттиснут герб Торгового Дома. Наёмница, напоследок оглядевшись, и не заметив никаких признаков опасности, проследовала за Фабрисом, успевшим скрыться в недрах своего хранилища. Огромное помещение, слабо освещающееся холодным лунным светом, проникающим из потолочных люков, было забито мешками, ящиками и бочками. Вриклех уверенно шёл вперёд по этому лабиринту нагромождений, пока, наконец, не нашёл нужный груз. Воровато осмотревшись, он порывисто вскрыл один их ящиков, и со вздохом облегчения выудил из него небольшой свёрток. Сольвейг подалась вперёд, чтобы лучше рассмотреть содержимое, но в ту же секунду почувствовала острие кинжала, прижатого к её горлу. Наёмница еле заметно дёрнулась от неожиданности, но быстро восстановила самообладание. - Какая занимательная пташка залетела в нашу скромную обитель, - над ухом послышался издевательский шёпот. Сол молчала, стиснув зубы и рассчитывая пути отступления. Невидимый ещё собеседник повысил голос: - Мастер Вриклех, у нас гости. Фабрис вздрогнул и, поспешно спрятав свёрток обратно в ящик, приблизился к говорившему, который уже выталкивал наёмницу из её укрытия, не выпуская кинжала. Она почувствовала, как по шее заструилась тонкая струйка крови. - Так-так-так, какая неожиданная встреча. Стать целью самой Сольвейг – какая честь! Чем такой мелкий и невзрачный торговец, как я, сумел её заслужить? - Мне тоже кажется, что ты не стоишь того, чтобы марать об тебя руки, но деньги есть деньги, - стоило ей договорить, как тяжёлый кулак со всей силы врезался ей в рёбра, от чего кинжал ещё глубже полоснул по горлу. Сол стиснула зубы, чтобы не застонать, и с вызовом посмотрела на торжествующего Вриклеха. - Какой острый язык, даже немного жаль, что придётся его отрезать. Но только после того, как мы немного потолкуем. Я радушный хозяин, поэтому не могу пренебрегать законами гостеприимства, которые диктуют мне необходимость пригласить вас на чай в мою резиденцию. Мортем, свяжи нашей гостье руки – не хотелось бы, чтобы она испортила этот прекрасный вечер. Удерживающий Сольвейг мужчина стремительным движением заломил её руки, принявшись стягивать их грубой верёвкой. Наёмница с досадой осматривалась, пытаясь продумать свои дальнейшие действия, но всё стремительно рушилось прямо на глазах. Слуга Вриклеха тем временем закончил связывать свою пленницу, и они направились в поместье, не проронив больше ни слова. Резиденция торговца всем своим видом давала понять, что её хозяин не только возмутительно богат, но и любит демонстрировать это при любом удобном случае, настолько неуместно и вычурно она выглядела на фоне близлежащих построек. Создавалось впечатление, будто какой-то безумный заморский принц приехал в захолустную деревеньку, решив, что нет лучшего места для постройки очередного дворца. Двухэтажное здание пестрело витражными окнами, барельефами, резными колоннами и заставленными растениями балконами. Они ненадолго замешкались у короткой мраморной лестницы, ведущей к массивной дубовой входной двери: Мортем ненадолго предоставил наёмницу самой себе, отвлёкшись на поиски нужного ключа в висевшей на поясе связке. Сольвейг быстро осмотрелась, ненадолго зацепившись взглядом за крышу соседнего дома. В темноте что-то блеснуло, за трубу скользнула долговязая тень. Убедившись, что братья на позициях, она немного успокоилась, и, недовольно цыкнув от боли в связанных руках, когда Мортем дёрнул за верёвку, последовала за своими похитителями в темноту здания. Богатство внутреннего убранства граничило с полнейшей безвкусицей: поместье скорее напоминало музей, чем жилое помещение. Вриклех явно постарался, забивая пространство всевозможной дорогой мебелью и кричащими безделушками, к каждой из которой, включая стоящие на полках книги в кожаных переплётах, явно не прикасались годами. Торговец сделал знак Мортему, и поспешил удалиться, вероятно, в свои покои. Его слуга, не теряя времени, осклабился и потащил Сол дальше. - Мы с тобой отлично повеселимся, птичка. Наслышан, преподать тебе урок послушания и хороших манер редкая честь, - сказал он, заталкивая пленницу в какую-то тёмную полупустую комнату, назначение которой явственно угадывалось по скудности интерьера, отсутствию окон и подозрительным бурым пятнам по углам. - Рискни, урод, - процедила Сольвейг, плюнув мужчине в лицо. Тот только осклабился и наотмашь ударил девушку по щеке, от чего у той зазвенело в ушах. Под торжествующий хохот закрывающего дверь Мортема, она потеряла равновесие и рухнула на колени. «Клянусь, стоит мне отсюда выбраться, он пожалеет о том, что родился» - подумала она, пошевелив руками. Верёвки туго стягивали запястья, но мужчина явно не беспокоился о том, что она попробует бежать. В какой-то степени она любила таких тупых громил – они часто допускали ошибки, будучи уверены в своей непобедимости. «Ошибка раз – всегда полностью разоружай своих пленников» - лёгким поворотом запястья она вытолкнула в руку скрытый в рукаве короткий клинок. - Второй твоей ошибкой было то, что ты решил, что меня можно так легко поймать, - прохрипела она, сбрасывая верёвки, и поднимаясь на ноги. Быстро размявшись, она сплюнула на пол кровь и приблизилась к двери, которая оказалась не заперта. Порадовавшись самонадеянности Мортема, она тихо выскользнула наружу. Грузная фигура мужчины маячила в конце коридора – судя по всему, он с кем-то разговаривал. С досадой осознав, что в поместье наверняка намного больше охраны, чем один медведеподобный личный стражник, Сол юркнула обратно в комнату. Рано или поздно Мортем должен вернуться, Вриклех наверняка не станет тянуть с личной аудиенцией слишком долго. Как и ожидалось, в скором времени снаружи послышались приближающиеся шаги. Дверь открылась, и в комнату уверенно вошёл Мортем, который, судя по самодовольному виду, заготовил очередную колкую фразу в качестве приветствия, но, не увидев свою пленницу на месте, замолк на полуслове. Пройдя немного вглубь, он начал осматриваться в полумраке помещения, решив, что от страха она решила забиться куда подальше. В этот момент комната погрузилась во тьму – наёмница тихо затворила дверь, лишив их единственного источника света. - А вот теперь мы будем играть по моим правилам. Я довольно неплохо вижу в темноте, что насчёт тебя? – Сольвейг с всё нарастающим хищным азартом и предвкушением начала бесшумно кружить вокруг напряжённо прислушивающегося Мортема, который застыл в центре комнаты, сжав в руках нож. Она сделала быстрый выпад, перерезав ахилловы сухожилия мужчины, от чего тот потерял равновесие и рухнул на пол, громко выругавшись. - Дерись честно, наёмница! - Я живу в нищих кварталах и выполняю грязную работу. Во мне нет ни капли доблести, ублюдок, - Сол приблизилась к мужчине, с дрожью ощущая всё нарастающую жажду крови. Она осклабилась и втянула носом воздух. Виски пронзила острая боль, губы царапнул кончик клыка. Стремительным движением она с наслаждением всадила кинжал Мортему в горло. - Я действительно недооценил тебя, птичка, - прохрипел тот, безуспешно пытаясь зажать рану. Сольвейг подождала, пока он испустит последний хрип, и поднялась на ноги, сжав окровавленными руками раскалывающуюся голову. В ту секунду, когда она готова была последовать за Мортемом, лишь бы прекратить эту агонию, боль отступила. Наёмница опустила взгляд на бездыханное тело и равнодушно выдохнула: - Как и многие до тебя.

***

Вриклех нетерпеливо сидел в своём кабинете, ожидая, когда Мортем наконец приведёт надоедливую наёмницу. Торговец никогда не считал её достойным соперником – скорее досадной помехой, она, словно непоседливый ребёнок, постоянно совала нос в его дела, пускай и не мешая особенно работе, но ощутимо отравляя жизнь. Похищение документов, раскрытие планов, передача информации конкурентам, внезапные смерти важных людей… У Вриклеха накопилось множество поводов желать свести счёты. Он не любил, когда рушились его планы. - Да где же носит этого бесполезного остолопа… - в сердцах воскликнул мужчина. - Прости, что заставила ждать. Так о чём ты хотел поговорить? Торговец замер, глядя на стоящее перед столом зеркало. В отражении у него за спиной виднелась худощавая фигура, освещённое неровным светом свечей бледное окровавленное лицо казалось болезненным. Разбитые губы скривились в неумелой пародии на улыбку. - Думаю, ты понимаешь, что Мортем был далеко не из лучших, просто хорошо помогал держать в страхе тех, кому могло хватить наглости попробовать на меня напасть. Иметь под рукой кого-то большого и грозного даёт возможность заранее решить часть возможных проблем. - Прибереги своё красноречие для более важных вещей, мне это не интересно. Мы оба знаем, чем закончится эта ночь. Прежде чем я избавлю наш и без того малоприятный городок от одного из паразитов, мне бы хотелось узнать пару вещей. - Думаю, его тело уже нашли. С минуты на минуту здесь будет вся моя стража. Ты одна. Действительно, исход вполне очевиден. Сольвейг поморщилась. Долгие обмены любезностями никогда не были её сильной стороной, особенно с людьми вроде Вриклеха. Сложно разговаривать с человеком, один взгляд на которого не вызывает ничего, кроме желания воткнуть в глаз кинжал. Взяв себя в руки, она продолжила: - Я не исключаю, что всё закончится для меня плачевно. Но уж тебя за собой утащить я точно успею. Так чего нам терять? Что было в ящиках, Вриклех? Ты… Не успела она закончить свою фразу, как дверь в кабинет с грохотом распахнулась, и на пороге появились люди Фабриса. Сол выругалась и попыталась запрыгнуть на подоконник, но торговец с неожиданной для его грузного тела прыткостью развернулся на кресле и дёрнул её за руку. Это выбило её из равновесия, и она, не успев сгруппироваться, растянулась на полу. Солдатам Вриклеха стоило отдать должное: среагировали они быстро и, выбив из её рук кинжал, обездвижили девушку. «Сегодня действительно не мой день» - отрешённо подумала она, повиснув на руках у схвативших её мужчин. Фабрис пригладил редкие волосы и вальяжно устроился поудобнее. - Теперь, когда положение наше стало действительно определённым, думаю, можно оказать тебе небольшую финальную услугу. Я намного более великодушен, чем могу показаться на первый взгляд. Что было в ящиках? В них было будущее этого ничтожного городишки, моя дорогая. Новейшее открытие научного общества первого материка. В нужной дозировке и с примесью простейших трав – мощнейшее лекарство от многих болезней. В чистом же виде ни что иное, как крайне сильный наркотик. Мгновенное привыкание. Мучительная смерть в случае попыток без должной подготовки прекратить приём. Занятнейшая вещица. Сольвейг почувствовала, как внутри неё закипает ярость. Живя в нищих кварталах, она навидалась отчаявшихся людей, которые жаждали забыться любыми возможными способами. Сколько раз она видела измученную Тери, которая большую часть от времени своих лечебных практик тратила на то, чтобы всеми забытый человек из трущоб, который больше не находил силы выносить своё никчёмное существование, не сдох в ближайшей канаве из-за того, что не смог достать новую дозу очередной дряни, которую распространяют люди вроде Вриклеха. Сколько мужчин, женщин, даже детей, которых обманули, пообещав, что этот чудодейственный порошок излечит их от страшного недуга. Наёмница рванулась вперёд, забыв об удерживающих её стражниках, ведомая лишь желанием вцепиться зубами в самодовольное лицо напротив. Её порыв был быстро остановлен, по многострадальным рёбрам прилетел новый тяжёлый удар. Девушка закашлялась. - Разберитесь с…. – не успел Вриклех закончить свою фразу, как стоящих в дверях стражников снесло оглушительной взрывной волной, за которой последовала яркая вспышка света. Удерживающие Сольвейг мужчины поспешно прикрыли глаза, тем самым освобождая свою пленницу. «Какие же, чёрт побери, идиоты» - устало подумала наёмница, откатившись в сторону. - А вот и мы. - Постарайтесь не взорваться от восторга! Сол застонала и закатила глаза. В комнату, перешагнув через потерявшего сознание стражника, бодро вошёл Вейд, и, не переставая лучезарно улыбаться, отточенными движениями сделал несколько выстрелов, нейтрализовав оставшихся противников. За его спиной маячил всклокоченный Вайс: всё лицо юноши было перемазано сажей, некогда собранные в небрежный пучок волосы теперь торчали во все стороны, щедро присыпанные пеплом и деревянными щепками. - Выглядишь неважно, сестрёнка, - Вейд потрепал Сольвейг по голове и поспешил ретироваться подальше, опасаясь, по всей видимости, остаться без руки. Наёмница проигнорировала этот жест и повернулась к бледному Вриклеху, который вжался в кресло, стараясь не дышать. - С-стой! Давайте поговорим. Сколько бы вам не предложили денег, я точно смогу дать больше. Мы бы могли делить всю прибыль? Вам же это нужно? Золото? Вы будете жить как короли, обещаю! Мы… - Фабрис вскочил и начал медленно двигаться в другой конец комнаты, избегая встречаться взглядом с кем бы то ни было из присутствующих. Сольвейг, не произнося ни слова, продолжала медленно надвигаться на мужчину. Наконец, загнав его в угол, она, не отрывая от него глаз, протянула руку в сторону Вейда. - Ни слова более, - сопроводив эту фразу театральным поклоном, он торжественно вложил в протянутую ладонь своё оружие. Сольвейг приблизилась к Вриклеху вплотную, прижав его к стене и приставив к виску дуло револьвера. Наклонившись ближе, она тихо прошептала в ухо трясущегося торговца: - Исход действительно был очевиден. И с наслаждением спустила курок. Обернувшись к уже начавшим скучать братьям, она уже собиралась что-то сказать, но замолчала на полуслове: в дверях стояла Тери, нервно перебирая подол сарафана. Отливающие серебром светлые волосы, по обыкновению собранные на бок в короткий хвост, сейчас находились в полном беспорядке. - Какого чёрта… - Сол, если бы не она, дела были бы много хуже, давай обсудим всё, когда выберемся отсюда, - Вейд поспешно заслонил девушку, примирительно вскинув руки. Сольвейг мрачно посмотрела в сторону неуверенно переминающейся в дверях Астерии, и закатила глаза. Не сказав ни слова, она направилась к выходу, и напарникам ничего не оставалось, кроме как последовать за ней.

***

Когда они добрались до своей заброшенной таверны, уже начал заниматься рассвет. На улицах начали появляться редкие прохожие, сонно бредущие на работу, или гуляки, возвращающиеся домой. Некоторые удивлённо провожали взглядом странную процессию, во главе которой, слегка пошатываясь, брела окровавленная Сольвейг. Впрочем, никто не рисковал подходить с расспросами: в Нижнем Городе в основном заботились о сохранении собственной шкуры, предпочитая не лезть в чужие дела, часто это помогало прожить чуть дольше. Плюс ко всему, за наёмниками здесь уже давно закрепилась определённая слава, дававшая им практически полную неприкосновенность. Никто толком не знал, кто они такие, но все прекрасно понимали их род деятельности, и не понаслышке знали, что они опасны, так что предпочитали сохранять с ними нейтралитет, тем более, что многие так или иначе прибегали к их услугам. Без приключений скрывшись наконец в безопасных стенах своего жилища, они поднялись в общую комнату. Сольвейг без сил рухнула на ветхий стул, вытянув ноги, и прикрыв глаза. Вейд сел рядом на стол, скрестив ноги, Вайс примостился неподалёку на полу, принявшись сосредоточенно выпутывать из волос щепки и пыль. Тери ненадолго покинула комнату, чтобы вернуться с небольшим сундучком, заполненным бинтами и лечебными мазями, и миской с водой и тряпкой. Она неуверенно приблизилась к наёмнице, и замерла в ожидании. Сол приоткрыла глаза и посмотрела на подругу. - Я хочу обработать твои раны. Тебе сильно досталось. Сольвейг молча сбросила с себя верхнюю одежду, и начала умываться, слегка морщась. Смыв с себя слой пыли и крови, она повернулась к Тери, слабо кивнув в знак того, что та может браться за работу. Обе продолжали молчать. - Да обсудите вы уже что-нибудь! – Вейд, до этого барабанивший пальцами по столешнице, наконец, не выдержал тишины. Рука Тери, накладывавшей мазь на один из порезов, дёрнулась, и Сол зашипела от неожиданности. В остальном они оставили комментарий одного из близнецов без внимания, продолжив сидеть в гнетущем молчании. Наконец Астерия закончила обрабатывать раны и накладывать повязки, сложила препараты на место, и отошла в сторону, выжидающе глядя на Сольвейг. Та размяла шею, пробежалась руками по повязкам и, вздохнув, встала со стула. - Ты должна была оставаться здесь. Какими ветрами тебя занесло в поместье? - Я и оставалась, но потом поняла, что не могу сидеть без дела, пока вы рискуете собой. Поэтому я пошла за вами, и какое-то время следила за входом, тогда и увидела, что тебя поймали. Чуть позже спустились Вейд и Вайс, нам нужно было как-то попасть внутрь, чтобы вытащить тебя, но их план, который, как обычно, заключался в том, чтобы всё подорвать и всех перестрелять, никуда не годился – мы бы подняли столько шума, что стража просто не смогла бы его проигнорировать. Тогда я решила отвлечь охранников… притворилась девушкой лёгкого поведения, подошла, прикоснулась к ним, внушила, что они расслаблены, увлечены, чувствуют лёгкое возбуждение… Ты понимаешь. Они потеряли бдительность, так что ребята смогли их быстро и тихо нейтрализовать. А дальше ты знаешь, - на протяжении всего монолога Тери смотрела себе под ноги, но в конце храбро подняла голову, и пристально посмотрела на наёмницу, готовясь защищаться до последнего. Сольвейг, всё это время стоявшая у окна, глядя на улицу, молчала. - Сол, я не бесполезна, моя магия может помочь, ты видишь, что всё получилось. И всё получилось намного более тихо, чем могло бы. Пойми наконец! – казалось, Тери в любую секунду готова расплакаться. Вдруг наёмница развернулась и, в несколько широких шагов быстро преодолев расстояние между ними, оказалась рядом с подругой. Тери выдержала её взгляд, продолжив стоять прямо, смяв в кулаке подол. Ещё немного поиграв с ней в гляделки, Сол еле заметно смягчилась, и положила руку ей на голову. - В следующий раз предупреждай. Я не люблю неожиданности. А сейчас мне нужно поспать. Сказав это, Сол направилась к выходу из комнаты, чтобы подняться к себе на чердак, но затормозила в дверях. Вцепившись в потрескавшийся косяк, она, не оборачиваясь, тихо произнесла: - Спасибо. Ты действительно спасла положение. За спиной быстро удаляющейся Сол послышался радостный возглас Вейда, который спрыгнул со стола, и кинулся обнимать ошарашенную Тери. Почти сразу к нему присоединился Вайс, который всё-таки сумел привести свои волосы в приемлемый вид. - Ты официально в строю, сестрёнка! - Я думал, что мы не переживём эту ночь, и дело ни разу не в Вриклехе. Тери, счастливо улыбаясь, потрепала братьев по голове, и театрально нахмурилась. - Вы все знатно наломали дров, впрочем, как и обычно, но теперь я буду за вами следить. А сейчас нам всем стоит хорошенько выспаться, это была длинная ночь. - Так точно, капитан! – в один голос отчеканили братья, отдав честь, и развернувшись в сторону выхода. На этой ноте все разошлись по комнатам, и таверна погрузилась в уютную утреннюю тишину. Сольвейг, всё это время рассеянно прислушивающаяся к шуму на втором этаже, тихо сидела в углу своего едва освещённого чердака, рассеянно почёсывая за ухом очередную спящую рядом кошку, которая забрела к ним на днях. Всё тело наёмницы ныло, мысли метались, в попытках понять, правильно ли она поступила. Она не могла диктовать Тери, как ей стоит жить, но и не смогла бы простить себе, если бы та пострадала. Наконец, свыкнувшись с мыслью, что сделала всё, что от неё зависело, она свернулась под ветхим потёртым одеялом, и прикрыла глаза. Тощая рыжая кошка, до этого лежащая чуть поодаль, придвинулась чуть ближе, сонно ткнувшись носом ей в лоб. Сольвейг рассеянно улыбнулась, почесала свою гостью за ухом и, что-то тихо промурлыкав, погрузилась в беспокойный сон.

***

Пронизывающий ветер. Страх. Солоноватый привкус слёз, стекающих по щекам. Темнота. Шум в кронах мрачных деревьев. Одиночество. Одиночество… Вдруг – свет. - Тише, малышка. Ты потерялась? Сдавленная грудь. Молчание. Резь в залитых слезами глазах. Расплывающаяся нечёткая фигура впереди. - Тише, тише. Всё хорошо, ты не одна. Тепло объятий. Большая грубая рука, нежно перебирающая волосы. Запах табака, сена и чего-то другого, болезненно знакомого. Уютного. Запах дома. - Пойдём, нужно тебя согреть. Маленькая рука в той, другой, большой. Шелест высокой травы под ногами. Тьма рассеивается. Страх – нет. Как и всё такое же гнетущее одиночество.