Лисья Охота

Астерия вошла в общую комнату, полумрак которой начинало рассеивать рассветное солнце, пробивающееся через запыленные покрытые трещинами окна. В руках она несла кружку с чаем, от которой поднимался пар, разнося всюду успокаивающий цветочный аромат. Девушка отодвинула стул, готовясь сесть и насладиться тихим утром, слегка сетуя на то, что они проспали лишний день, как вдруг из тёмного угла послышался шорох. Она резко поставила кружку на стол, и вскинула руки, готовясь защищаться. - Это всего лишь я, Тери, - хрипловато сказала Сольвейг, приближаясь к напарнице. Девушка успокоилась и, расслабившись, опустила руки, критически осмотрев подругу. Выглядела та из рук вон плохо: небрежно остриженные короткие чёрные волосы торчали во все стороны, под мрачными зелёными глазами залегли тёмные круги, лицо казалось ещё более заострённым угловатым и болезненным, чем обычно. Даже шрам, рассекающий бровь наёмницы, словно стал глубже, вырисовываясь на бледной коже подобно свежему ранению. Уже успевшие изрядно подзатянуться и зажить синяки и царапины не отставали, и выглядели так, словно их нанесли пару минут назад. Сольвейг неловко обхватила себя руками, поёжившись под пристальным взглядом. Тери, словно сбрасывая с себя наваждение, встрепенулась, и, лучезарно улыбнувшись, спросила: - Сварить тебе кофе? Или чай? - Кофе. - отрывисто бросила Сол. И, немного закашлявшись, добавила, - Если не сложно. Высказав свою просьбу, она устроилась на пыльном подоконнике, подтянув колени к лицу. Астерия вышла из комнаты, бросив напоследок быстрый обеспокоенный взгляд в сторону угловатой фигуры, сжавшейся у окна. В скором времени она вернулась, держа в руках кружку тёмного кофе. Тихо протянув её Сольвейг, которая так и не изменила своё положение, она взяла свой чай, и встала у другого конца подоконника. - Снова тот кошмар? Сольвейг еле заметно вздрогнула, медленно потягивая кофе. - Да. - Ты хочешь поговорить об этом? - …Нет. – ответила Сол, слегка замявшись. – И никакой магии. Я почувствую. Всего лишь сон, ничего, с чем я не могла бы справиться. Тери ничего не ответила, только вздохнула. Сольвейг, тем временем, одним большим глотком допила свой кофе, и резко спрыгнула с подоконника. Казалось, что кто-то повернул рычаг переключения, от былой потерянности и тревожности не осталось и следа, перед чародейкой предстал совершенно иной человек: собранный, сосредоточенный, прекрасно отдохнувший. Взгляд наёмницы прояснился, она выпрямилась и, искоса взглянув на Астерию, сказала: - С учётом того, что прошёл день, смерть Вриклеха можно считать общеизвестным фактом. Я прогуляюсь, послушаю, что говорят в городе, заодно заберу то, что нам причитается. Встретимся вечером. Закончив говорить, она направилась к выходу, но затормозила в дверях. Астерия, ни секунды не веря в представление с перевоплощением, попыталась незаметно нащупать эмоциональный фон подруги, но почувствовала неожиданно сильный барьер. Дёрнувшись, словно от удара, она пролила немного горячего чая на руки, и тихо зашипела от неожиданной боли. - Никакой. Магии. - Можно и повежливее, - тихо произнесла Тери в пустоту, прислушиваясь к тишине таверны, безуспешно стараясь различить удаляющиеся шаги. Оказавшись на улице, Сольвейг поморщилась и накинула на голову капюшон, попутно натянув повыше импровизированную маску, закрывающую часть лица. На неё обрушились запахи и звуки города, почти сразу заболели глаза, которые, казалось, улавливали мельчайшее движение или блеск, появляющиеся в поле зрения. За все года жизни, сопровождающиеся расспросами и наблюдениями, она так и не смогла разобраться, почему её органы чувств настолько остро воспринимают окружение, так что в какой-то момент начала принимать это как данность – к тому же, с учётом специфики её работы, это зачастую играло на руку. Капюшон и маска помогали немного облегчить нагрузку на организм, в остальном же эти особенности жизни особо не мешали, единственное, на что она могла бы действительно пожаловаться – частые головные боли, обострение которых в редких случаях было способно повлечь за собой кратковременную потерю сознания. Их природа тоже оставалась для девушки загадкой, впрочем, она предпочитала списывать их на повышенную восприимчивость. По крайней мере подобное объяснение выглядело логичным, и давало возможность с чистой совестью не обращать внимания на проблемные моменты, касающиеся здоровья и жизнедеятельности. Если ты не можешь что-то исправить, приходится учиться с этим жить. Погружённая в мысли, Сольвейг быстро добралась до дверей Торгового Дома. Она стремительно поднялась в нужные покои, стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания. В богато обставленной комнате, которая являлась конечным пунктом её вылазки, за позолоченным столом восседал Хардвин, стихийный маг, который в настоящий момент занимал пост главы. Он был худощав и мрачен, пальцев одной руки было бы слишком много, чтобы пересчитать всех людей, которые имели возможность когда-либо наблюдать его улыбку – и то под большим вопросом, входили ли бы в их число члены его семьи. Глава поднял глаза на свою гостью, и, отодвинув документы, над которыми работал, в сторону, отложил перо и задумчиво запустил пальцы в свою окладистую бороду. - Я ожидал тебя ещё вчера, наёмница. Слышал, Вриклех мёртв. Смотрю, ты не очень торопишься получить свою награду. Сольвейг подошла к столу, мельком пробежавшись глазами по лежащим на нём бумагам. Хардвин, заметив этот манёвр, быстро смёл их в одну стопку, прикрыв рукавами балахона. Девушка, словно ничего не произошло, облокотилась о стол, нависнув над мужчиной. - Ты сегодня какой-то нервный, Хардвин. Мне не интересны твои бумажки, что-то, чего я ещё не знаю, они мне вряд ли предложат, а для чего-то более серьёзного ты не такая уж и важная птица. Мы продолжим обмениваться любезностями, или ты отдашь мои деньги, и я смогу наконец избавить тебя от своего присутствия? Хардвин окинул её тяжёлым взглядом, проигнорировав колкости, и выдвинул ящик стола. Достав оттуда небольшой мешочек, он швырнул его на стол в направлении девушки. Та медленно подняла свою награду и, взвесив её на руке, подняла глаза на мужчину. - Здесь явно меньше, чем мы договаривались. - Компенсация, ты слишком долго сюда шла. К тому же, всё вышло слишком шумно. Здесь то, что было озвучено изначально. - Помнится, ты очень не хотел, чтобы наружу просочилась некоторая информация. К примеру, графики поставок, равно как и их содержимое. Да и твоя благоверная, кажется, была бы не очень рада услышать о твоей любовнице… Кажется, было ещё что-то? Ты далёк от того, чтобы считаться праведником, не забывай об этом, - Сольвейг начинала закипать. - Да, об этом. Спасибо, что в свой прошлый визит указала на мои промахи. Я их учёл и подстраховался, это было полезно. Можешь взять всё, что у тебя на меня было, и смело выбросить в канаву. Довольствуйся тем, что есть, или уходи с пустыми руками, наёмница. Ты не в том положении, чтобы со мной торговаться. Закончив свою фразу, Хардвин вернулся к бумагам, всем своим видом давая понять, что разговор окончен. Сольвейг скрипнула зубами, подавив желание запустить кинжал промеж мертвенно спокойных глаз, изучающих документы, словно мужчина был в кабинете совершенно один, и, быстро спрятав мешочек с платой, развернулась на пятках и направилась к выходу. - Когда-нибудь тебе придётся столкнуться с тем, что положение решает далеко не всё, - ледяным тоном обронила она, задержавшись в дверях. - Все мы рано или поздно сталкиваемся с последствиями своих действий, наёмница. Положение лишь даёт чуть больше возможностей с ними справиться, - ответил Хардвин, не отрываясь от работы. Сольвейг ухмыльнулась и покинула зал.

***

Фрайхет, город свободы, мудрости и холодных фьордов, каждый уголок которого пронизывали северные ветра, приносящие запахи моря и дальних странствий, был и в половину не настолько романтичен, каким его пыталась рисовать кучка напыщенных магистров, сидящих в своих пыльных башнях, окружённых благоустроенными цветущими садами Верхнего Кольца. Возведённый ими город, по их представлениям, должен был стать олицетворением мира и прогрессивных взглядов, место, в котором спокойно могли сосуществовать маги и люди, оазисом благоразумия Второго Материка, который перманентно находился на грани военного положения. Над таким заявлением посмеялась бы любая помойная крыса Нижнего Кольца, в трущобах которого ютились друг у друга на головах сотни голодающих и больных людей, иными днями не способных позволить себе кусок чёрствого хлеба. Пытаясь уподобиться великому Продосу, королевству, расположенному на Первом Материке, которым правил мудрый принц Сандо, сумевший достичь пристойных условий жизни для каждой живой души своего королевства, Фрайхет сумел стать лишь его гротескной карикатурой. Сандо весьма рано взошёл на свой престол, полный стремлений и казавшихся наивными мечтаний. Он хотел воздвигнуть королевство, в котором люди и маги могли жить в мире, равноценно делясь знаниями и умениями, используя их совместно на благо королевства. Годы упорного труда принесли свои плоды, он сумел доказать всему миру, что подобный союз возможен. Он поднял науку и исследования на небывалые высоты, показав, на что способен совместный труд людей и магов. История, мореплавание, картография, медицина, военное дело, искусство: в Продосе любой ум находил своё место и ресурсы для развития. Желая делиться знаниями и достижениями, Сандо наладил торговлю с лежащим за морем Фрайхетом, который, хоть и был большей частью магическим королевством, привечал в том числе и обычных людей, что позволило дать начало подобному, пускай и исключительно торговому, союзу. Принц наивно полагал, что их политика схожа, поэтому активно старался наладить всевозможные связи, но Магический Совет, который правил Фрайхетом, оставался заинтересован лишь в своевременных поставках и продуктивном обороте материалов и ценностей. Какими бы ни были надежды Сандо, печальная правда заключалась в том, что соседство магов и людей здесь было обусловлено не схожестью их взглядов, а лишь неспособностью правящей верхушки взглянуть дальше собственного носа. Совет Магов осуществлял исключительно формальное правление, совершенно не вмешиваясь в жизни простых людей. Как бы они не пытались заявлять, что врата Фрайхета открыты для каждого, на деле рады здесь были в первую очередь именно магам. В прочно укоренившейся сословной структуре не было места простым работягам, даже устройство города громко кричало о принципиальной разнице в положении каждого из обитателей. Место жительства Совета называлось Верхним Кольцом, и представляло собой огороженный мирок сильных мира сего. Правители и их семьи, богатые ценностями и родословной чистокровные маги: все они жили, учились и занимались исследованиями в местных богатых резиденциях, институтах и великолепных садах, абсолютно не заботясь о том, как живёт всё остальное, достаточно многочисленное, население. Все они придерживались политики невмешательства, они ни в чём не нуждались, и снисходили до своего народа только в самых крайних случаях, вроде войны, массовых беспорядков или эпидемий. Далее шло так называемое Среднее Кольцо. Здесь нашли себе приют маги-полукровки, учёные, торговцы и дельцы, которые не могли себе позволить жизнь в центральной части, как правило в силу происхождения, недостатка умений или состояния кошелька. Люди здесь тоже были не в почёте, но некоторым, особо ушлым и усердным, пробиться всё-таки удавалось, с ними вели дела, соседствовали и неохотно ели за одним столом, хотя они всё равно мало чем отличались от прислуги в глазах даже самого посредственного местного мага. Эти районы не настолько пестрели богатством и красотой, но показывали твёрдое и уверенное благосостояние населения. Всюду расхаживали важные маги, облачённые в добротные ухоженные одежды из качественных материалов, каждая аккуратная улица всем своим видом демонстрировала, что местные жители знают себе цену, гордятся своим происхождением и не потерпят грязи и разрухи, царящей за пределами их обиталищ. И, наконец, Нижнее Кольцо, по улицам которого сейчас пробиралась Сольвейг, поглубже надвинув капюшон, в попытках спрятаться от лишних взглядов, запахов и голосов. Эта часть города условно делилась на два района. В чуть более благополучном, находящемся в портовой части, разместились торговцы и люди, которым хоть как-то повезло в жизни. К последним по большей части относились те, кто были сильно не чисты на руку, и не перебирались в Среднее Кольцо лишь по той простой причине, что здесь было проще проворачивать дела, планомерно увеличивая своё состояние и влияние. Остальные же кварталы являли собой крайне удручающий пейзаж: разваливающиеся ветхие дома, дешёвые трактиры и ночлежки, снующие под ногами крысы и оголодавшие бездомные животные, стойкий смрад смерти и отбросов. В основном эти кварталы населяли люди, которым позволялось найти пристанище в стенах Фрайхета – великий город, привечающий всех и каждого! – но не работу или достойное место для жизни. Многие промышляли кражами, убийствами, наёмным трудом, торговали собой, шли работать прислугой или просто попрошайничали ближе к порту. Изредка сюда захаживали обитатели Среднего Кольца: кто-то в поисках острых ощущений, кто-то чтобы снять на ночь девочку или мальчика, кто-то ради нахождения рук, изголодавшихся по работе, готовых взяться за что угодно, лишь бы протянуть ещё день. Здесь никому не было дела до иерархии, всё решала сила и репутация. Предаваясь невесёлым мыслям о том, в каком дерьмовом месте им довелось жить, Сольвейг лавировала между шумными торговцами и праздными зеваками, наводнившими квартал неподалёку от порта. Она направлялась в гильдейский дом, надеясь найти новую работу. Из размышлений о том, как она будет объяснять близнецам и Астерии то, что они не выручили за последний риск своими шкурами практически ничего, её выдернул грязный и лохматый мальчик лет восьми, с размаху влетевший ей в ноги. - Простите, госпожа, пожалуйста, простите, - ребёнок начал в ужасе пятиться, путаясь в ногах, трясясь всем телом. Сольвейг резко выбросила вперёд руку, схватив его за шиворот. Мальчик, казалось, уже готов был потерять сознание. Окинув его тяжёлым взглядом, она тяжело вздохнула. - Твои навыки оставляют желать лучшего. Случайно врезаться в человека, у которого хочешь вытащить кошелёк, не такой уж и плохой план, но тебе следует быстрее скрываться и внимательнее смотреть, с кем имеешь дело. Будь на моём месте кто-то другой, тебе бы повезло, отделайся ты парой отрезанных пальцев. В этом районе ты никого не разжалобишь, прикинувшись забитым щенком. Мальчик перестал трястись и совсем не по-детски глянул на неё исподлобья, напряжённо ожидая продолжения. Сольвейг легонько встряхнула его. - Недавно в городе? Он скривился и попытался отвернуться. Затем, набравшись храбрости, стряхнул её руку, и с вызовом посмотрел в глаза. Сол одобрительно ухмыльнулась. - Пару месяцев. Жил в деревне у стен. Родителей убили, я сбежал сюда. Ты первая, кто меня поймал! – горделиво выпалил он. Сольвейг скрипнула зубами. Не то, чем ребёнок должен гордиться. Не то, чем он должен заниматься. Ещё сильнее злило, что она сама была такой же буквально несколько лет назад. Она не гордилась, кем стала, но в этом разваливающемся мире иначе нельзя было выжить. Сол вытряхнула из мешочка несколько монет и протянула их мальчику. - Попробуй достать на них одежду поновее и устроиться матросом или прислугой в Среднем Кольце. Больше шансов протянуть подольше. И внимательнее с людьми. Ты научишься видеть, кто опасен, а кто нет. А теперь исчезни и постарайся, чтобы я больше никогда тебя не видела. Я редко даю советы или возможности и очень не люблю, когда ими пренебрегают. Ребёнок ошарашенно переводил взгляд с монет на девушку и обратно. В глазах заблестели слёзы, на секунду он снова начал выглядеть самым простым напуганным мальчиком, который оказался совершенно один в чужом городе, но он быстро справился с эмоциями, и нахально улыбнулся, вытерев нос грязным рукавом. - Оказалось, я всё-таки знаю, с кем стоит иметь дело, госпожа! – встретившись с тяжёлым взглядом Сол он тихо ойкнул и поспешил ретироваться. Отбежав на безопасное расстояние, он помахал и крикнул: - Спасибо! Сольвейг закрыла лицо капюшоном, игнорируя завистливые взгляды окружающих, и, грустно усмехнувшись, нырнула в ближайший тёмный проулок. Немного пропетляв по тёмным переулкам, распугивая снующих на каждом шагу крыс, она вышла к внушительному каменному зданию, вокруг которого толпились люди. Кто-то выкрикивал угрозы своим соседям, пытаясь протолкнуться поближе к входу, кто-то устало привалился к стене, прикрыв глаза, словно сидит здесь уже не первый час. Перед деревянной дверью высился бородатый мужчина, который, сложив на груди руки, стойко переносил натиск толпы. - Если кто-то из вас, собак, ещё раз ко мне прикоснётся, останется без руки! – гаркнул он, с силой толкнув паренька, который попытался проскользнуть к двери. Затем он выцепил взглядом Сольвейг, которая без особых усилий проскользнула между людьми, в мгновение ока оказавшись прямо перед ним. Несколько секунд они, не мигая, смотрели друг другу в глаза, словно вокруг не было ни души. Затем бородач широко ухмыльнулся и всплеснул руками. - Кто к нам пожаловал! Подожди в сторонке, я сейчас закончу. Сол промолчала, только пожала плечами и отошла к виднеющимся неподалёку каменным обломкам, которые, судя по всему, раньше были небольшим забором. Устроившись на них, она со скучающим видом стала наблюдать за разворачивающимся у дверей Гильдии представлением. Алдо, загораживающий проход, с силой ударил кулаком по стене. Яростная толпа, заметив, что от неё при этом откололось несколько камней, немного поутихла, наконец начав улавливать угрозу. - Сегодня ничего здесь для вас не найдётся! Хотите работы – валите в порт таскать ящики. Расходитесь уже, если с первого раза не понимаете, что вам говорят, то даже будь у нас сейчас для вас дела, вам бы их не доверили. Толпа недовольно загудела, но с места не сдвинулась. Алдо, казалось, начинал терять терпение. - Пошли вон, я сказал! Вы не хуже моего знаете, что тут до вас никому нет дела. Как и до меня. Поэтому, если я сейчас достану свой меч, и порублю вас в мелкую крошку, стража и пальцем не пошевелит, может даже спасибо скажет, что подсократил население. Доступно? Вижу, что да. Скройтесь уже. Люди, наконец, начали потихоньку расходиться, выкрикивая напоследок ругательства. Когда пространство перед зданием наконец опустело, Алдо устало вздохнул и огляделся в поисках Сольвейг. Заметив, что она сидит на камнях поодаль, равнодушно ковыряя носком сапога землю, он почесал бороду и двинулся к ней, радушно разведя руки. - Если ты сейчас попробуешь меня обнять, не досчитаешься пары зубов, - беззлобно ухмыльнулась Сол. - Как всегда приветлива, малышка, - хмыкнул он, пристроившись рядом на земле. Сольвейг поморщилась. - Я же просила перестать меня так называть. - Ничего не могу поделать, для меня ты всё ещё тот маленький злой зверёк, который почти жил под дверьми Гильдии, перехватывая любую новую работку. Девушка запрокинула голову, в очередной раз за день поморщившись от надоедающей головной боли. С Алдо они были знакомы многие годы. Когда-то он стал первым взрослым в этом огромном неприветливом городе, который был к ней добр, давал работу и учил, как выживать на этих грязных улицах. Возможно, единственным. Юная Сольвейг, оказавшись в городе после побега из своего уничтоженного разбойниками поселения, сначала устроилась прислугой у какого-то мага из Среднего Кольца. Она понравилась его дочери, так что её основной работой было следить за её благополучием, менять простыни, причёсывать, приносить еду и исполнять все прихоти. Избалованности его дочурки могла бы позавидовать любая принцесса, она всегда получала, что хотела, и умела этого добиваться. Ей было весело играть с Сольвейг, делая вид, что та для неё что-то значит, что и стало для неё фатальным. Одинокая, не пережившая до конца утрату родного дома, она, отчаянно мечтая о человеческом тепле, с головой попалась на все нежные слова. По уши влюблённая, она исполняла всё, что бы та ни попросила. Впрочем, довольно быстро её новая хозяйка поняла, что отношения со служанкой ставят её в мягко говоря невыгодное положение, и подвела всё к тому, что их связь была раскрыта. Её отец был в ярости. Как и любой маг или богатенький самодур, он сделал вывод, что грязная человеческая оборванка соблазнила его драгоценную дочурку, что та с радостью подтвердила, добавив выдуманных подробностей о развращённости своей служанки. Стоит ли говорить, что та даже взять за руку предмет своего обожания лишний раз боялась? Таким образом, Сольвейг высекли и изгнали из Среднего Кольца – порядки в отношении людей там были предельно строги, им не спускалось ни единой провинности, даже самой незначительной, что уж говорить о подобном обвинении. Проскитавшись по улицам Нижнего Кольца, попутно обнаружив, что повышенная восприимчивость и много более обострённые чувства помогают воровать и вовремя сбегать, если дело пахнет жареным, она наткнулась на Гильдию, на пороге которой её и заприметил Алдо, который от скуки решил взять голодную оборванную девчонку под своё крыло. - Мне нужна работа, старина. Мужчина зарылся пальцами в прорезанные сединой волосы, и вздохнул. - Ты слышала, девочка, с работой сейчас туго. - Меня не интересует честный труд. Контракты. Ты знаешь, что я умею. Ни за что не поверю, что тут никто никого не хочет убить, не замарав при этом рук. - Тебе не надоело бегать по мелким заказам? Ты бы могла… - Хватит. У меня есть сем… - Сольвейг запнулась. – Люди, которые во мне нуждаются. В Среднем Кольце мне никто рад не будет, это ты тоже прекрасно знаешь. Я не твоя дочь, чтобы ты сидел и сетовал на то, что я связалась с плохой компанией и не думаю о будущем. У меня его нет. Так что выкладывай. Алдо помрачнел. Эта девочка, которую он начал направлять и тренировать просто от скуки, и к которой неожиданно привязался, выросла прекрасным человеком. Слишком хорошим для этой помойки. Ему было невыразимо грустно от того, с какой настойчивостью она продолжала браться за опасные дела, лишь бы обеспечить себя и своих друзей едой и крышей над головой. Он покачал головой, утихомирив эмоции. В таком они жили мире. Единственное, чем он мог помочь – дать ориентиры; лучше она будет работать по его проверенным каналам, чем необдуманно лезть на рожон по наводкам случайных ушлых дельцов. - Всегда есть куча мелких заказов, Сол. Кому-то не нравятся соседи, кто-то перешёл кому-то дорогу… Что ты хочешь? - Мне нужно что-то, на чём я смогу заработать достаточно, чтобы мы не думали о еде хотя бы ближайшую неделю. Меня не волнует опасность. Просто скажи, кто и за что сейчас заплатит самую большую сумму. - Есть одна авантюрка… - Алдо замялся. Он не хотел озвучивать это дело, но Сольвейг всё равно прознала бы о нём. В такие моменты ему было тошно от того, чего она достигла. Как бы громко не кричали местные авторитеты, всё равно, ни у кого не было в руках столько сведений, возможностей и власти, сколько было у неё. - Говори, старик. – Она еле заметно смягчилась и добавила, глядя ему в глаза с чем-то, что даже отдалённо можно было бы назвать теплом, - Не бойся за меня. Ты знаешь, что я не берусь за то, с чем не смогу справиться. Он покачал головой. «В том-то и дело, что берёшься, малышка. Всегда бралась. Но всегда умудрялась прыгнуть на голову выше», - подумал он, но вслух сказал: - А чёрт с тобой, разбойница. А за старика, между прочим, иной и отхватить может, я в самом расцвете лет. - Я не отхвачу, вот и пользуюсь. А теперь давай, говори, что там за работа, которую ты так не хочешь раскрывать. Ты тратишь время, и своё, и моё. - Ты просто душка, как и всегда. Ладно, пошли за мной. У нас не должно быть лишних ушей, даже случайных. Сольвейг внутренне возликовала. Она редко видела Алдо настолько озабоченным, значит, работа была действительно серьёзной. То, что она давно искала. Чем выше опасность, тем выше плата. Тем интереснее. Изнутри начал подниматься охотничий азарт, все чувства вдруг резко обострились. Снова это всепоглощающее, почти животное предвкушение… охоты. Она втянула воздух и почувствовала лёгкий запах страха. «Алдо… Боится? Меня? За меня? Этой работы?», - она покосилась на него и, встретившись с мужчиной взглядами, внутренне поджалась ещё сильнее. Он смотрел ей в глаза так, словно перед ним была не Сольвейг, а что-то страшное, что-то, что представляет угрозу. На какой-то миг в голове мелькнуло, насколько он лёгкая жертва. Он боится, он не понимает, что происходит, он слаб… Она резко вернулась в сознание и несколько раз медленно моргнула. - Черт побери, Сол, что это было?! – Алдо смотрел на неё так, словно увидел призрака. - …Где? - Честно, не знай я тебя добрых лет пять, я бы решил, что ты сейчас мне в глотку вцепишься. Тебе бы отдохнуть, а? Сольвейг потрясла головой, пытаясь привести мысли в порядок. Эти странные приступы почти всегда были с ней во время выполнения заказов: она не могла сказать, что ей нравилось убивать. Она умела это делать, и умела хорошо, но удовольствия это никогда не приносило. Но каждый раз, как до этого доходило, что-то внутри поднималось и ликовало. Что-то, что она боялась признавать частью себя. Что-то древнее и пугающее, оно ждало кровопролития и торжества победы, ждало возможности насладиться хорошей охотой, ощущения превосходства над загнанной в угол жертвой. В последнее время это начинало прорываться и вне работы, и, честно говоря, её и саму это пугало. - Нет, ничего. Неважно. Пошли. Алдо хотел ещё что-то сказать, но передумал. Вместо этого он молча встал, нервно осмотрелся и повёл её в ближайший переулок. Какое-то время они шли в молчании, петляя в лабиринте ветхих каменных и деревянных лачуг, из которых доносились ругань, детский плач и прочие звуки города. Наконец они подошли к невзрачной таверне, дверь которой выглядела так, словно её неоднократно выламывали, после чего буквально по кусочкам собирали в близлежащих дворах, неумело заделывая ещё более ветхими досками. Алдо уверенно толкнул её, и они прошли в полуподвальное помещение, слабо освещённое множеством почти выгоревших свечей. В воздухе висел тяжёлый смрад застоявшегося пива, лука, пота и чего-то съестного, но безнадежно сгоревшего. Запахи обрушились на Сольвейг с удвоенной силой, так что её чуть не вывернуло. Впрочем, судя по состоянию пола, она была бы не первой. - Мы наверх, - бросил Алдо, махнув рукой куда-то вглубь, в сторону стойки, за которой стоял хозяин. Они поднялись на этаж выше, прошли чуть дальше по коридору и оказались в тесной комнатушке, которая не освещалась ничем, кроме маленького слухового окошка под потолком. Алдо пошарил в темноте у стены, и, найдя лампу, зажёг свет. Не то, чтобы это как-то исправило положение, но теперь они, по крайней мере, могли смотреть друг другу в глаза. В продолжающемся молчании он опустился в ветхое кресло, стоящее в углу, взметнув при этом облачко пыли, и жестом указал ей на место напротив него. Сольвейг слегка нахмурилась, но подчинилась и устроилась на жёстком сидении. Молчание затянулось. Наконец, мужчина шумно выдохнул, размял шею и серьёзно посмотрел собеседнице в глаза. - Этой таверной владеет человек, которому я спас жизнь, так что он предоставил эту комнату в моё безраздельное пользование. Жить здесь удовольствие весьма сомнительное, но вот как уголок, где можно побеседовать без свидетелей, место более чем подходящее. Сол промолчала, продолжая выжидательно за ним наблюдать. Поняв, что дальше оттягивать разговор не выйдет, он откинулся на спинку кресла и продолжил. - В общем, по поводу работы. Как ты знаешь, помимо Фрайхета, будь он не ладен, на нашем материке есть другое сильное королевство – Дуфлисс. Правит им печально известный Торос Голдштейн, который спит и видит, как бы так взять, и уничтожить всех магов в этом мире. Великая цель, конечно, ничего не скажешь, но в степени мечтательности он даже до трогательного схож с Сандо, хотя, конечно, не знаю, какое предприятие больше звучит как сказка. С другой стороны, заставить людей и магов сотрудничать у второго вполне себе вышло. В общем, пока что Голдштейн преуспел только в том, чтобы полностью избавить от магии свой город. Королевская стража ловит всех еретиков, вроде как вздёргивает на главной площади, вот только висит там сильно меньше, чем попадает в заключение. Неизвестно, что происходит с остальными несчастными, но ходят слухи, что их с какими-то недобрыми целями держат в подвалах замка. Но мы не лезем в политику, сейчас речь о другом. У Тороса имеется сын и дочь, но вот незадача: он желает посадить на трон сына, но Ортосу лишь тринадцать лет, в то время как дочери девятнадцать. По праву наследования, установленному в королевстве, следующей на престол взойдёт именно она. Голдштейну совершенно плевать на семью, его интересует только судьба государства, чтобы всё шло так, как он того желает, и… заинтересованные лица опасаются, что он может попытаться избавиться от своей дочери, принцессы Лисанны. Нет старшей наследницы – нет проблемы. Торос правит до конца жизни, воспитывает из Ортоса удобного приемника, умирает, сажает его на трон, Дуфлисс получает второго тирана, который строит планы на уничтожение всей магии в мире. Славься король. Если задуматься, он даже сына назвал почти как себя, так что планы у него вполне себе понятные. Жуткие, но короли, как мне кажется, редко бывают славными ребятами… - Алдо, тебя уносит. Ты притащил меня в эту помойку, чтобы прочитать лекцию о политической ситуации в мире? Ближе к делу. - Малышка, тебе ведь нужно понимать, на кой черт ты полезешь туда, куда полезешь? Если полезешь, конечно. Так вот! Есть люди, которые хотят спасти принцессу. Выкрасть её, спрятать. Возможно всё-таки посадить на престол? Не знаю, какие у них планы в дальнейшем, но звучит всё примерно так. Платят совершенно баснословные деньги, соответственно. Сольвейг уставилась на Алдо, не веря своим ушам. Похищение принцессы? Такое предугадать было невозможно. - Кто эти люди? - Сол, я не хотел ввязывать тебя в это дело, потому что я сам ни черта не знаю. Ни кто они такие, ни зачем они хотят это сделать на самом деле, ровным счётом ничего. Единственное, что мне известно – работа заключается в похищении с целью спасения, платят десять тысяч золотых, если понадобится, в случае успешной доставки обеспечат надёжное укрытие и протекцию, готовы даже увеличить плату, если возьмётся команда, и провернёт это всё без лишнего шума и не раскрыв себя. Это всё, что мне известно. Просто в какой-то момент в Гильдию пришёл их человек, которого, кстати, я впервые видел, и вызвал меня на отдельный разговор, сказав, что есть новый контракт. Очень дорогой, очень опасный, очень важный, и достаточно секретный, чтобы давать его только действительно проверенным наёмникам. Сольвейг надолго задумалась. Всё это очень похоже на сомнительные политические интриги, в которые она предпочла бы не залезать, и уж тем более не втягивать в них ребят. Без них, очевидно, что-то настолько масштабное провернуть просто не выйдет. С другой стороны, сумма и условия, которые обещают за исполнение, звучат слишком уж заманчиво. Они могли бы уйти из этого чёртового города! Практически начать новую жизнь. Они могли бы хотя бы попытаться. Она могла бы продумать пути отступления и, в случае их поимки, вывернуть всё так, чтобы наказали только её. Тем более, если так подумать, возможно их даже не будут выслеживать по всему Материку – король в любом случае планировал избавиться от наследницы. Если обставить это как покушение… - Добраться до Дуфлисса, выкрасть принцессу Лисанну Голдштейн, передать её таинственным защитникам. Так? Алдо, всё это время нервно барабанивший пальцами по подлокотнику, поник, даже сквозь полумрак комнаты разглядев лихорадочный блеск в глазах Сольвейг. «Мысленно она уже в пути, я узнаю этот взгляд. Как много я дал бы, чтобы понять, не послал ли только что этого ребёнка на верную смерть» - В целом да. - Я не дам ответ сейчас, мне стоит обсудить это дело со своими людьми. Дай нам этот вечер и ночь. Утром я найду тебя, и дам свой ответ. - Я лишь посредник, малышка. Оставлю им послание. Решитесь – приходите к нижнему кладбищу, там мы встречались с их человеком. Думаю, он не будет возражать прийти туда повторно, - он усмехнулся. – Там вечно нет ни единой живой души, отличное место, чтобы поболтать. Сольвейг встала, сдерживая азартную дрожь, и, коротко кивнув Алдо на прощание, направилась к выходу, бросив напоследок: - Я не малышка, старик. В ответ из-за спины донёсся только усталый и чуть хрипловатый смех.

***

- Итак, я правильно тебя понял? Ты хочешь, чтобы мы поехали на другой конец материка, чтобы похитить принцессу враждебного нам королевства и отдать её каким-то совершенно неизвестным личностям для до конца не известных целей? - В общем и целом. - Прекрасно. Восхитительно. Что вообще здесь может пойти не так? Разве может вмешательство в политику кардинально изменить и поставить под угрозу наши жизни? А эти абсолютно неизвестные люди, которые не могут ни назвать своих имён, ни показаться на личной встрече? Абсолютно уверен, что они прекраснейшие люди, заслуживающие полного доверия! – Вейд театрально всплеснул руками, продолжая раскачиваться на стуле, ножка которого при этом угрожающе скрипнула. Вайс, сидевший рядом, обеспокоенно покосился на брата, прикидывая, придёт ли тому в голову, что плачевное состояние мебели в их жилище ставит под вопрос даже прямое своё использование, и подобные выходки могут окончиться для него плачевно. Сольвейг в, кажется, сотый раз, напряжённо потёрла переносицу. После разговора с Алдо она ещё какое-то время побродила в окрестностях, пытаясь привести в порядок мысли. Всё это дело выглядело опасно, ей не нравилось отсутствие достоверной информации и какой бы то ни было уверенности в успехе, не нравилось, что придётся втягивать в это Астерию и близнецов. Её злило, что она не сможет справиться с этим одна, не подвергая их опасности. Злило, что не сможет придумать разумных доводов, чтобы не втягивать в это Тери, для которой вся эта затея была, пожалуй, опаснее всего. Король Торос славился своей безжалостностью по отношению к магам, но это едва ли станет для неё достаточным аргументом. Так и не сумев решить, как сгладить острые углы предстоящего разговора, Сольвейг вернулась в таверну и, собрав свою команду, выложила им всё как есть, и теперь стояла перед ними, ожидая ответа. - Я пойму, если вы не захотите в этом участвовать. Поэтому не давала никому чёткого ответа. Я не могу заставить вас отправиться со мной, но также не смогу сделать это без вас. Мне… не хотелось бы подвергать вас неоправданному риску. Но, если вы согласитесь, я сделаю всё, чтобы вы выбрались из этой переделки живыми. Астерия, до этого молча сидевшая у дальнего края стола, поднялась и прошла к окну. Задумчиво проведя пальцами по мутному стеклу, она решительно развернулась к Сольвейг. - Мы, - наткнувшись на полный замешательства взгляд Сол, она повторила. – Мы вернулись. Я соглашусь поехать, только если ты перестанешь так разбрасываться своей жизнью. Мы почти что семья, а ты продолжаешь строить вокруг себя эти стены и говорить так, словно ты ничего не значишь. Сольвейг резко выдохнула и закусила губу, опустив голову – смотреть в горящие серебристые глаза Астерии было почти что болезненно. Она уже открыла рот, чтобы в очередной раз сказать что-то резкое, как раздался оглушительный грохот. Девушки стремительно развернулись к источнику шума, встав в оборонительные стойки. - Бить меня, полагаю, уже не нужно, я получил своё, - послышалось откуда-то из-под стола. Там, в облаке оседающей пыли, окружённый обломками многострадального стула, полулежал Вейд, неловко потирая поясницу. Всё ещё сидящий рядом Вайс уронил голову на сложенные на столе руки, и беззвучно смеялся, сотрясаясь всем телом. - Вы! Аргх… Вейд, тем временем, выбрался из кучки бесполезных уже деревяшек, невозмутимо отряхнулся и повернулся к Сольвейг. Он закатал рукава рубахи, продемонстрировав татуировку на предплечье. На ней были изображены четыре одинаковых кинжала. - Сол, ты видишь это? Помнишь, что это значит? Мы теперь в одной лодке, что бы ты там себе снова не надумала, мы пойдём за тобой. Ты принесла нам абсолютно безумную авантюру, и не будь я Вейдом, если откажусь прокатиться за этими чёртовыми стенами, чтобы хорошенько пострелять и устроить неразбериху в другом королевстве. Мы заберём эту принцесску, выберемся живыми, получим кучу звонких монет, и станем отвратительно богатыми мерзавцами. Вайс с улыбкой встал рядом с братом, и продемонстрировал такую же татуировку на руке. - Мы не бросим тебя, хоть ты и ведёшь себя как злобная мегера чуть чаще, чем каждую секунду бодрствования. Это даже мило, с учётом того, что пару минут назад ты буквально сообщила, что пожертвуешь собой, чтобы мы жили. Не то чтобы мы дадим тебе это сделать. - Следи за языком, Вайс, если не хочешь остаться без него, - Сольвейг, как ни старалась, не смогла вложить в эту фразу и намёка на угрозу. Она стояла, привалившись к столу, и медленно переводила взгляд с одного напарника на другого. Взбалмошный Вейд, чуть более тихий, но не менее проблемный Вайс, решительная Астерия, которая, несмотря на недостаток боевых умений, всегда готова была идти в первых рядах, чтобы защитить каждого из присутствующих. Сольвейг почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она не заслужила их рядом. «Почему эти идиоты не видят, что я не тот человек, ради которого стоит так собой рисковать? Почему они остаются рядом, что бы я ни делала? Я практически предложила, чтобы мы дружно сложили головы на плаху, а они только улыбнулись и сказали, что останутся со мной до последнего». Астерия, словно прочитав её мысли, потянулась, чтобы взять её за руку, но в последний момент одёрнула себя, и остановилась, заметив предупреждающий взгляд Сольвейг. - Никаких прикосновений. Да. Прости, - она примирительно и мягко улыбнулась, и продолжила. – Ты всегда защищала нас. Собрала нас здесь, делала всё, чтобы мы в меру сил могли существовать в этом городе, как бы тяжело это ни было. Позволь и нам рискнуть ради тебя всем. Это было бы честно. - Я не… - Тишина! – Вейд громогласно вклинился, перебив Сол. Убедившись, что все присутствующие на него смотрят, он гордо выпрямился и прокашлялся. – Я только что согласился отправиться в самое опасное приключение в своей жизни, и последнее, чем хочу заниматься – выслушивать, как ты будешь битый час ворчать о том, что мы все просто делаем свою работу, и вообще ты вся из себя злая суровая бесчувственная наёмница, которая ничего подобного не испытывает. Мы всё это уже слышали. Сольвейг вскинула руки в признающем поражение жесте. - Ладно. Хорошо. Раз вы, ребята, тоже оказались настолько же глупы, чтобы на это согласиться, утром я пойду и сообщу, что мы согласны. На этом можно на сегодня закончить. Я пойду к себе. Не дав никому вставить ещё хоть слово, она направилась к дверям, но, не успев выйти, резко затормозила. Сделав глубокий вдох, она развернулась. - …Спасибо. Я… ценю это. Всё это. Слова слетали с её губ, словно тяжёлые булыжники, так, будто каждый звук давался ей с огромным усилием, скручивал мышцы, выворачивал наизнанку. Закончив говорить, она стремительно вышла из помещения, и, не сбавляя скорости, взлетела на свой чердак, оставив недоумевающих напарников стоять посреди комнаты. Первым опомнился Вейд. - Брат мой, сестра моя, я, кажется, уверовал. - Вы тоже видели это? В смысле, реально видели? Слышали? Может, я заболел? Астерия улыбнулась и, вклинившись между ошарашенными братьями, легонько потрепала их по головам, слегка привстав на цыпочки. Затем она приобняла их обеими руками и довольно произнесла: - Она старается. Она так сильно старается. Нам не стоит отставать. - Я ей, конечно, горжусь, но теперь до конца жизни не отвертится от того, что она нас всех любит! Мы всё слышали! – Вейд оборвал себя на полуслове. – Хотя, скажи она это прямо, я бы умер сразу на этом самом месте. Возможно, от её же руки. Не стану исключать. Сольвейг, тем временем, тихо сидела на слуховом окне своего чердака, рассеянно прислушиваясь к словесной перепалке этажом ниже. «Это только ради поддержания хороших рабочих отношений. Ничего больше. Никаких привязанностей. Когда-то они согласились идти за мной, и теперь я несу за них ответственность» - она гоняла по кругу эти мысли, задумчиво глядя в звёздное небо, совершенно не замечая блуждающую на губах улыбку. Неожиданный порыв тёплого ветра взлохматил её короткие волосы, и на какое-то краткое мгновение она безотчётно почувствовала себя практически счастливой.