Твой голос

Стоило мне открыть глаза, как я сразу же увидела рыженькую голову перед собой. Глаза девушки светились то ли от счастья, то ли из-за паники. Щёки были багровыми, нос ехидно поморщен. Энн вскрикнула, дёрнула меня за руки и насильно посадила, заставляя ощутить всю бренность бытия и, в частности, утреннего времени суток. - Аврора! Ты обязана помочь мне! – Воскликнула юная особа, вгоняя меня в ещё большее смятение. - Энн? Разве ты не должна была уже уехать? Почему ты здесь? - Я осталась, потому что папа разрешил. Сказал, твой отец не против! - Нет. Здесь – в моей комнате. А ну брысь с кровати! – Я дёрнула одеяло, взглядом предъявляя свои права на личное пространство и собственное пользование своей же кроватью. - Злю-у-ука! Я, вообще-то, по делу, – Энн даже не думала двинуться с места. - Какие дела могут быть в это время суток? Не отнимай моё время на сон, будь добра. - Только ты можешь помочь мне, прошу! - Скажи уже конкретно, а я подумаю, помогать или нет, - я грубо потёрла переносицу и закрыла глаза руками, пытаясь окончательно проснуться. - Помоги подготовиться к проверке знаний. Я хочу поступить в одну из школ для взрослых, папа уже обо всём договорился. Представляешь, он выиграл у твоего отца в какую-то игру и загадал это в качестве желания! - И?.. Подожди, какую игру?! - Не знаю, он не вдавался в подробности. Ой, а ещё так много интересного произошло! - Так, балаболка, - я дала щелбан подруге, надеясь наконец-то услышать хоть немного тишины, - прекрати тараторить. - Ладно. Работа по истории Ликии и магии. Помоги, ты же занималась у частного учителя! - Довольно! Слушай внимательно, позднее с тебя причитается. История магии? Предлагаю с неё начать. Конкретного доказанного положения о появлении магии в нашем мире нет, но есть несколько теорий: первая – появление связано с чем-то божественным. Признаться честно, её я не воспринимаю ни коим образом. Другая – «теория рождения всего сущего». Суть её именно в более логичном обосновании. Мол, магия – что-то вроде различных веществ. Словно это что-то, что мы не видим, но при этом имеем возможности контролировать. Третья – теория, связанная с эволюцией. Дескать, мы приобрели эту возможность в процессе эволюции. Она не особенно отличается от предыдущей, но согласно «теории рождения всего сущего» мы приобрели все наши способности сразу, как только появился наш вид. А люди без магии – особи как представители деградации (также являющейся видом эволюции). Кратко говоря, теория эволюции гласит, что мы сами вырабатываем вещество, не видимое глазу, которым можем управлять. И от силы зависит и состав этого вещества. Например, я являюсь лекарем. Согласно третьей теории, мы вырабатываем некое вещество, которое воздействует на клетки другого человека или нашего тела, позволяя регенерировать им в разы быстрее. Можно сказать, за считанные секунды. В этом я вижу логику, но даже при таком раскладе у меня остаются некоторые вопросы. Но опустим сию несостыковку во мнениях. - Вау. А Ликия? - А что «Ликия»? – Я намеренно спародировала восхищённо-весёлую интонацию подруги. Честно говоря, сама не знаю зачем. Вероятно, хотелось вылить на неё злость за то, что она посмела столь рано разбудить меня. Ни стыда, ни совести, ни уважения! - Ам… - Энни немного притихла, словно выражая сожаление. - Да, прости, всё хорошо. Не воспринимай всё так близко, я сказала это шутя. Так, на чём мы остановились? - На Ликии. Расскажи, пожалуйста. - Мы были кочевым народом, воинствующим. Долгое время нас не хотели принимать как единое государство, поскольку официального правителя мы не имели. Однако ближе к весне 80 года по календарю Париса, один из жителей ещё не образовавшейся на тот момент Ликии выдвинул свою кандидатуру в качестве политического представителя и правителя. Это был гениальный полководец, он имел блестящую репутацию среди соплеменников, из-за чего никто и не был против такого предложения. После этого были годы неразберихи и суматохи. За год он успел издать несколько указов, которые полностью переворачивали жизнь людей с ног на голову. Ранние бесчинствования людей, их ненависть друг к другу и своим соседям – всё это играло роль в неповиновении новым правилам. Ежели ты привык к свободе, больше никогда её не отпустишь. Взгляды первого правителя – Ания – несомненно, были прекрасны с прогрессивной точки зрения. Но бесчисленное множество преобразований, нововведений в такой короткий срок – слишком опрометчивый поступок. Его быстро свергли, убили, а мы надолго погрязли в крови и грехах. Но, говоря более откровенно, это помогло людям осознать свои ошибки. Они всё больше и больше проигрывали в битвах, из-за чего поняли, что предводитель всё же нужен. После этого наши люди сидели смирно, никуда не совались и наращивали свою мощь. А опыт Ания послужил будущим правителям сильнейшим жизненным уроком. - То есть они сначала убили, а потом пожалели? - Воинствующие народы часто слишком высоко на себя глядели, многие из представителей таких племён просто не хотели терять свою свободу, поэтому так резко, остро отреагировали. Глупо? Несомненно. Был ли в этом смысл? Если только считать под «смыслом» некий урок, который можно вынести из этой истории. Более того, это лишь свидетельства летописцев уже на тот момент создавшихся государств. Что-то могли приврать, что-то и вовсе взять из головы. Но тебе ведь нужна та история, которая наиболее популярна? Та история, что считается правильной? - Да, ты права. Но всё же столько вещей кажутся нелогичными! - Ну почему же? Даже сейчас пытаются свергнуть достаточно успешного правителя. Ты всё ещё веришь, что у людей есть ум? Не смеши. Например, признай мы сейчас людей как равноправных нам членов общества, взбунтуется дворянство. Никто не хочет терять превосходство. Поэтому нужно делать всё постепенно, начинать с маленьких земель, уравновешивать и делать тому подобные вещи. Ох, что-то я разговорилась… - Нет, продолжай, я в восторге. Давно я столько слов от тебя не слышала. - Ой, просто обычно ты не даёшь мне говорить! – я по-доброму хихикнула и взяла подругу за руку, заменяя этим действием все объятия. – Обожди, ты экзамен сдаёшь? Всё же настолько серьёзно настроена? - Конечно. Я искренне хочу получить образование, узнавать новые интересные вещи. - Мы пять лет не увидимся. В женских академиях ведь нет каникул, только выходные. И даже так ты останешься в общежитии. Ты уверена? - Я уже всё решила. Буду, конечно, скучать по тебе, но мне придётся. Кто знает: может, благодаря нашим с тобой отношениям ко мне будут снисходительны? - Снисходительны, говоришь. Надеюсь. Я буду слишком сильно скучать. Не знаю, как тут без тебя справлюсь. Только недавно ты наконец-то мне смогла открыться и сразу уезжаешь. - Найди тут друзей новых без меня. Хорошо, Ави? - Ави… ха-ха, как скажешь. Но не думаю, что это выйдет: дебютанток в этом году малое количество, а остальные девушки меня чересчур сильно раздражают. Будешь писать мне письма? - Конечно, Ваше Высочество! – Энн резко спрыгнула с кровати и сделала реверанс. Неуклюже, будто растеряв все свои навыки и отточенное детскими играми мастерство. Я обняла подругу. Горячо, пламенно, словно пытаясь втянуть её или оставить подле себя навеки. Глаза предательски слезились, выделяя серебристую радужку ещё бо́льшим количеством бликов, чем ранее. Долгая разлука. Слишком долгая. Ещё больше расстраивает, что мы видимся перед ней в последний раз. Не желая верить, я пыталась отгонять все мысли. Словно это может как-то помочь, оттянуть нашу совместную «казнь». Естественно, мне хотелось, чтобы моя горячо любимая подруга исполнила свою мечту и наполнила жизнь множеством радостных моментов, чтобы она могла обучаться и стремиться к лучшему, светлому. Спасибо ей за то, что она существует. Я всегда буду на её стороне. …Энн помогла мне собраться: быстренько ополоснуться, конечно, не без помощи слуг; собрала волосы в изящные колоски и надела на меня корсет, пренебрегая помощью горничных. Она постаралась затянуть его как можно слабее, но последила за удобством. Такая забота именно в её стиле – главное, чтобы удобно было. Сверху она накинула на меня бордовое платье, декольте и рукава которого были обрамлены белоснежными кружевами. Посередине воротника светилась рубиновая брошь с маленькой капелькой-подвеской. Туфли напоминали недавно распустившиеся подснежники, сияющие красной вышивкой. Серебряные серьги в виде стеблей цветов придавали моему образу нотку нежности. Напоследок Энн чуть приобняла меня и назвала «лучшим своим творением». После такого насыщенного утра мы с Энн решили прогуляться по замку и посмотреть на его окрестности. Наш путь лежал через северное крыло, после мы собирались спуститься на первый этаж, выйти из основного корпуса замка и перейти в другой – южный. Пока мы проходили по коридорам северного корпуса, разглядывали стены и потолок. Стены цвета персика напоминали самый тёплый и уютный закат, узоры белого потолка сияли зелёно-голубым, почти мятным цветом, а окна украшали белые шторы, покрытые снизу бахромой того же цвета. Множество куда-то спешащих слуг и дворянских особ совершенно не обращали на нас внимание. Собственно, это доставляло нам с Энн только больше радости и удобства. Далее мы спустились по мраморной лестнице на первый этаж (он ничем не отличается от других) и вышли на улицу. Солнечная погода согревала душу и тело, золотые лучи освещали всё вокруг. Мы с Энн прошли к тропинке, выложенной каменной плиткой, а после побежали наперегонки, наслаждаясь уединением. Добежав до южного корпуса, моя подруга переменилась в лице: глаза чуть округлились, брови нахмурились, а сама девушка чуть отпрянула. - Ави, - начала Энн, - а куда делся твой шрам? - На шее? Зажил, у меня же регенерация сильная, в том числе и на такие раны. - Да, я понимаю, но… почему он вообще у тебя появился? - Нападение было, я же рассказывала! - Их были десятки! Ты получала ранения только в первые из них, могла наложить на себя щит или сделать что-то ещё. Ави, это очень странно. Я долгое время не придавала этому значение, но ты стала странно себя вести. Говоришь сама с собой, получила ранение от нападения, о котором я и не слышала, кроме как от тебя. А ведь обычно отец мне обо всём рассказывает! И поведение их отличается: ранее тебе не вредили, пытались похитить и шантажировали твоего отца, да и даже так ты часто спасалась ещё до похищения. - Энн, о чём ты сейчас говоришь? - Тебе это не приснилось? - Энн, почему так резко? Всё же было хорошо! - Ты падала в обморок просто так, получила шрам. А сейчас я увидела твою шею и даже следа нет! У тебя оставались следы от ранений. Всегда. - Энн, это наш последний с тобой день. Я забросила всю работу, чтобы в последний раз погулять с тобой. Прояви уважение хотя бы. - Да, прости. Я не знаю, что на меня нашло. Просто каждый раз, когда я думаю о недавних событиях, всё становится для меня невероятно странным. Хотя я не понимаю, почему начала говорить от этом именно сейчас. Энн открыла чёрную резную дверь, и мы зашли внутрь здания. Просторные коридоры, стены тёмно-фиолетового цвета и золотые узоры на чёрном потолке и полу. Мы быстренько прошли вглубь здания, и я постучалась в один из кабинетов. Не услыхав ответа, я отворила дверь и зашла внутрь, подозвав за собой подругу. Маленькая уютная комната нежно-шоколадного цвета, пол, украшенный розовыми вставками и маленький столик для чаепитий посередине, окружённый такими же розовыми диванами. Мы с Энн сели на один из диванчиков. Она похлопала по своим коленям, приглашая меня, а я без сопротивления легла на них. Мы смотрели друг другу в глаза, вспоминали детство и шутили. Каждый вспоминал какую-то деталь общего воспоминания и делился ей. Таким образом мы составляли более полную и объективную картину происходивших в тот или иной момент вещей. Между делом я крикнула и подозвала слуг. Те налили нам чай, принесли закусок и пожелали хорошего времяпрепровождения, после (по нашей же просьбе) покинули комнату. Тут Энн встрепенулась: она увидела что-то на кружке и улыбнулась, а привычные мне чертята в её глазах вновь пустились в пляс. Я не понимала причину такой её восторженности. Не понимала, почему она продолжает так заворожённо рассматривать кружку, поэтому решила спросить сама. - Просто, - начала отвечать она, - Аврора, я увидела тут тот же знак, о котором говорила тебе давно-давно. Помнишь? Тот, что видела на стене. Кстати, примерно в том месте находилась одна из ныне застроенных комнат. - Интересно. Кто-то так использовал свою печать и попытался проникнуть? - Если и так, то этот человек был бы никудышным, прям очень-очень плохим шпионом! Надо же так облажаться, ха-ха. - Это да, но ведь у каждого свои силы, они разного уровня. Может, кто-то может колдовать только благодаря печатям. - Я зна-а-аю, не высмеиваю. Просто интересно, зачем кому-то понадобилось заходить в бывшую спальню Её Дракончества. - Дра… - я рассмеялась, закрывая лицо руками. – Дракончество! Сколь добро ты отзываешься о моей матушке! Обожаю тебя. - Ну это ведь правда. Я всегда её боялась. Думала, она хочет меня съесть. - А по какой ещё этакой причине, по твоему мнению, она столь долгое время оставалась молодой на вид? - Гены, гены и гены, не более, - отпарировала Энн. - Фи, гены! Ничего не знаю, она явно употребляла вместо вишнёвого сока кровь младенцев. - Конечно, сие тоже сыграло роль. Никто не отменял воздействие других факторов. - Как же я рада, что мы с тобой общаемся, - сказала я шёпотом. Я посмотрела в глаза Энн и улыбнулась. Карие, словно медовые глаза и высокий рыжий хвост, такие знакомые уши и незаметные веснушки. Я всегда скучала по такому спокойному времяпрепровождению, надеялась, что такие моменты будут если не вечными, то частыми. Надеялась, что это никогда не закончится, а дела в королевстве разрешатся сами собой. Улыбка девушки действовала успокаивающе, согревала. Я всегда диву давалась: мы с ней различны внешне, но похожи внутренне. Похожие мысли, практически идентичные подача и стиль общения. Очень интересно наблюдать, как в разных средах люди абсолютно различны, но, когда встречаются, подстраиваются друг под друга. Это у всех так? Думаю, мне не у кого и некогда узнавать. Главное, что именно сейчас искорки во взгляде этой прекрасной дамы принадлежат мне, а я в её общей доступности. Она может обнять меня, когда ей угодно, может не отпускать, если пожелает. Для меня это самое ценное. А после начнётся суматоха: множество обязанностей, попытки прийти к мирному сотрудничеству с дворянством. Эти люди в подобной атмосфере не кажутся мне такими уж отвратительными и безнадёжными. Мне хочется верить, что мы сможем найти общий язык и постепенно, шаг за шагом я буду приравнивать сословия между собой. Сначала на маленьких территориях, потом на землях побольше. Буду стараться уравновешивать реформы и новые, смягчающие жизнь дворян законы. Мы все будем жить в мире и гармонии, согласии. Как же мне хочется, чтобы всё получилось. Для этого я даже готова пойти на уступки отцу! Я поделилась своими переживаниями и надеждами с подругой, а она только приподняла мою голову и поцеловала меня в лоб, поддерживая мои идеи. Так пролетело несколько часов. Я заворожённо рассказывала Энн о своих идеях и планах, о том, что буду стараться изо всех сил и обязательно отчитываться ей в письмах. Рассказала о новом друге – Ное – и о том, что планирую познакомиться с ним поближе. Правда, она сказала, что никогда не слышала о том, что у герцога Фазия есть сын. Невероятно! Более того, я думала, что уже рассказывала ей о нём. Видно, ошиблась. Уже к вечеру я заснула. На коленях подруги, словно кошка, пригревшая местечко, которая не желает отпускать своего хозяина куда-то далеко-далеко. Но долго поспать мне не удалось: Энн с хохотом разбудила меня, напомнила, что мы – люди, которым требуется еда для нормального существования, а после насильно подняла и толкнула на выход, в то время как я лишь хлопала глазами и пыталась прийти в себя. Никогда бы не подумала, что такой резкий подъём заставит меня чувствовать себя столь удручённо. Хотелось отправить Энн на поиски еды, а самой лечь и продолжать спать (ведь утром мне так и не дали этого сделать!), но я сдержалась и всё же последовала за подругой, продолжая гневно бормотать себе под нос надежды о закрытии столовой комнаты или чего-то похожего. Но мечтам моим не суждено было сбыться, из-за чего мы с Энн подошли к закрытой двери столовой и остановились, услышав какой-то крик, доносящийся оттуда. После некоторых соображений, я всё же поняла, что голоса сие принадлежали моей сестре и отцу. Они ссорились из-за чего-то, и причину я, естественно, желала узнать. Я потянула Энн за руку и встала с ней возле двери, желая подслушать разговор. - Не расскажешь ты – расскажу я! – эхом раздался голос моей сестры. Грозный, жёсткий, словно её ни коим образом не смущало положение отца. - Не вижу причин рассказывать ей об обстоятельстве дел, - уже более тихо, но также строго ответил мой отец. - Причин не видишь?! Отец, они ясны, как день! Невозможно оставлять всё в таком же виде. Она обязана знать, как ты этого не понимаешь? - Я не собираюсь ничего говорить, пока всё не станет хуже. - Уже стало. Помяни моё слово, ты пожалеешь о своём решении! – Эми с яростью выскочила из столовой. Она с испугом посмотрела на меня, но не сбавила темп и продолжила идти куда-то вдаль. Последнее, что я видела – кусочек голубой ткани, обрамляющей подол белого платья моей сестры. Далее послышался одинокий стук её туфлей, всё более и более отдаляющийся. Мы с Энн решили долго не оставаться на одном месте и тихо зашли в комнату, после расположившись за обеденным столом. Отец мигом провёл рукой по волосам, пожелал Энн приятного аппетита и вышел из комнаты. Энн удивлённо прикрыла глаза руками. Она не то чтобы не хотела, скорее даже не думала о том, чтобы сейчас начать диалог. Бывают у неё такие моменты. Редко, безусловно, но бывают. И всегда это сопровождается многозначительными вздохами, будто мозговой штурм отнимает у неё излишне много внутренних сил. Пищу она поглощала столь же медленно, сколь я за работой. Каждый кусочек еды она рассматривала, словно пытаясь найти там ответ, а я лишь виновато доедала свою порцию, не зная, куда себя деть. Обычно именно Энни вытаскивает меня из подобного состояния, а я сама, собственно, и не имела возможности натренироваться. Мне было неуютно. - Тебе нужно попросить отца поприсутствовать на одном из заседаний совета, - резко выдала она, будто пытаясь отогнать все свои мысли из головы. - В любом случае я собиралась это сделать. Почему ты так резко об этом заговорила? - Если этот человек что-то скрывает, то все остальные знают. - Если смотреть на примеры прошлого… Но предположение может быть ошибочным: это могут быть дела, связанные только с моей сестрой и им. - «Не расскажешь ты – расскажу я», - повторила Энн за моей сестрой, - это явно значит что-то большее, чем какое-то государственное дело. Когда нужно что-то рассказать, у дамочек вроде мадам Сютти есть информация. - Граф Сютти недавно был исключён из совета, но, вероятно, граф Дейл имеет с ним связь. - Меня всё не покидает картина с бала. Ты танцевала… - Да, это Ной. Правда, он милашка? Я влюбилась в него с первого взгляда! Меня встретил шокированный взгляд подруги. Меня сие разочаровало. Я думала, ждала, надеялась, что она будет рада за меня, поймёт, согласится с моими выводами об этом парне. Я желала, чтобы она поддержала меня в этом выборе и согласилась помогать со сближением с ним. Мне правда хотелось этого. Но мечтания разбились о жестокую реальность: это был напуганный, шокированный и непонимающий взгляд. Я была в полном смятении, недоумевании от такого поведения любимой подруги. Мне стало тоскливо. Я в миг встала, подошла к Энн, взяла её за руки и примкнула к ним любом. - Прошу, не противься. Он правда мне дорог. Я не знаю причину, он просто не похож ни на кого другого. И тут в глазах Энн вдруг появилось озарение. Мне показалось, что она всё же поняла меня. Девушка притянула меня к себе и поцеловала в лоб, утверждая, что понимает меня и всё будет хорошо. Какое это светлое чувство! Когда тебя понимают, не возражают тебе, даже так слабо, но поддерживают в решении. Я была и до сих пор безмерно счастлива, что дружу с этой задорной, но в нужных моментах серьёзной девушкой. Рада, что все её действия направлены на помощь и содействие такому маленькому человеку, как я. Пусть она живёт хоть не вечно, но очень и очень счастливо. Мы встали из-за стола и направились в самую любимую мной часть сада – пруд. Мы присели на большой валун возле водоёма и стали наблюдать за водой. Сотни искорок танцевали на воде, водные растения двигались в своём, неповторимом темпе. Так расслабленно и по-родному, находясь в своей родной среде. Они умиротворяли, заставляли верить. «Чего уж об этой траве говорить?» - обычная реакция людей. Трава как трава, хоть морская, хоть земная. Но нам с Энн казалось по-другому: трава – лишь малейшая единица всего живого, всех тех деталей, что ежедневно проходит мимо нас и затуманивает наши глаза. Но приглядевшись, можно заметить, что эта самая единица представляет собой маленький, отнюдь не наполненный жизнью или событиями мир, но настолько своеобразный и уникальный, что диву даёшься. И из этого состоит весь мир. Наш, такой родной, такой знакомый. И тогда получается, что наш мир можно узнавать и узнавать! Ходить вокруг, изучать всё. Ведь остаётся бесчисленное множество загадок, ответы на которые нам предстоит найти. Глупо? Конечно. По-детски? Несомненно. Но не будь таких мыслей и мечтательного поведения, мы ни были бы людьми. Мы были бы бесчеловечны. Безвозвратно.