Непризнанная

      Виктория неловко теребила ткань платья в руках. Больше всего хотелось послать всех как можно дальше и завалиться спать. Но судя по настрою Мисселины, рассчитывать на это не стоило. Совершенно.       Вообще, виноват во всем был Энди. Определенно стоило записать где-то, что он точно не голос разума. И что пить он абсолютно не умеет. А еще идеи его опасные и глупые. Особенно, если эти идеи приходят ему на пьяную голову. Да и пить вместе с ним нельзя.       Осознав, что может продолжать этот список еще долго, Уокер решила отвлечься и понять, когда именно все пошло не так. Тем более, времени у нее было предостаточно. Директор Кроули, спешно вызванный Мисселиной, не торопился на разбирательства. Сама ангел сейчас отчитывала Лору с Моникой, совершенно забыв о Вики. Впрочем, это было ей только на руку. Выслушивать, что такое поведение неприемлемо для девочек не было ни сил, ни желания. Но когда же они впервые сглупили? Определенно не с того момента, когда они решили выпить. Они тогда не планировали ставить на уши всю школу. Но и не с того, когда Энди предложил проветрить голову и полетать. Тогда уже было слишком поздно. Адекватности у них хватило только на то, чтобы для Виктории вызвать дракона. Крылья-то еще не зажили. Глупо было бы умереть второй раз за день. Наверное, все же, виноват был Донни, который предложил перейти на крышу. Жарко ему стало. Скорей уж скучно, если учесть, что к их компании он успел зазвать колоритную парочку из ангела и демона.       Адди и Сэмми были столь же очаровательны, сколь и ужасны. Именно они предложили сыграть в алкогольные фанты. И вот примерно с этого моменты память начинала сбоить. Были только отдельные яркие фрагменты, но и их хватало, чтобы осознать всю бездну их глупости. Донни пил с двух бутылок одновременно. Моника читала монолог Джульетты перед тем, как та выпила яд. Лорра пила стоя на самом краю крыши, откинув назад голову. Адди с Сэмми пили на брудершафт и это было признанно самым легким заданием. Сама Виктория должна была выпить всю бутылку, не отрываясь от горла. С чем блестяще справилась, хотя это явно не было поводом для гордости. А вот Энди… Признаться честно, Уокер не помнила, что именно он должен бы сделать. Но помнила, как он откинул бутылку в сторону и сказал, что хочет летать как птица, а не вот это все. Адди, рыжий бес, сказал, что летать они все могут даже лучше, чем птицы. Ведь у них есть крылья, и они Бессмертные. А после Виктория помнила только теплую спину дракона, которым управляла. Фыр явно был не в восторге от нее пьяной, но дал себя оседлать. Следующим воспоминанием был Геральд. Очень злой Геральд,       Самым интересным было то, что он куда-то утащил Адди за ухо, а остальных бросил на Мисселину. Видимо, ответственность демон брал только за своих. Ангел же загнала их сначала к себе в кабинет, а после и вовсе решила вызвать директора. Слишком уж вопиющее нарушение, по ее словам. Виктория же мысленно прикидывала, чем это все может закончиться для нее. Интересно, из Школы Ангелов и Демонов могут исключить за пьянку? Что-то подсказывало Уокер, что возможно абсолютно все.       Тихий скрип двери прервал отповедь Мисселины и заставил всех перевести взгляд на вход. В кабинет величественным шагом вошел статный старик в строгом белоснежном костюме. При его появлении все встали со своих мест, и Виктория последовала их примеру. Директор Кроули, а это, по-видимому, был именно он, оглядел всех строгим взглядом. Уокер он рассмотрел особенно пристально, но никаких эмоций не показал. Сама Виктория под взглядом серо-зеленых глаз почувствовала себя неуютно. Откуда-то появилось жгучее чувство вины и стыда. Надо же было в первый же день так опозориться…       Сам ангел прошел в кабинет и занял место за столом Мисселины, которая, молча ему его уступила. Тишина затягивалась. — Что-ж, думаю, все понимают почему находятся здесь?       Вопрос был задан тихим, спокойным голосом. Несмотря на это, стало еще более неловко. Кроули обладал подавляюще сильной аурой и откровенно давил ей на своих студентов. Его сила, пахнущая озоном и мокрой землей, обволакивала весь кабинет. Виктория оценила его мощь и, склонив голову к плечу, усмехнулась. Играть таким образом было не особенно честно. Ей такая игра точно была не по вкусу. И девушка прислушалась к себе. Родная и верная энергия, почти не чувствовалась, что раздражало до злости. Но именно эта эмоция помогла в конечном счете. Позволила зацепиться самым краем за силу и всколыхнуть ее. Жаркая волна прокатилась по телу. На языке смешался вкус пепла и железа. В ушах зашумела кровь. Напряжение, неловкость и страх перед сильным и авторитетным исчезли. Да, она все еще чувствовала себя виноватой, но точно не так сильно, как пару минут назад. — Сэмюель, как ангел, ты должен понимать, насколько такое поведение неприемлемо. Ты сильно разочаровал меня сегодня, мальчик. Я помню твоих родителей и полагал, что они воспитают тебя достойно. Ты ведь понимаешь, в чем именно твоя вина?       Ангел стоял перед директором низко опустив голову. На миг Виктории стало интересно, прячет ли он глаза из чувства стыда или чтобы защитить свою память. Свой ответ она явно знала. — Я должен был их остановить? — едва слышно задал он вопрос. — Именно, — жестко ответил Кроули, кивая головой, — должен был. Но не стал. К тому же, твоя успеваемость существенно падает. Многие решения, что ты подсказал смертным… Они неоднозначны. И не походят на решения рожденного ангела. По-видимому, на тебя пагубно влияют отношения с тем демоном. Долгое время персонал школы никак не вмешивался в это дело, хотя вы многое себе позволяли. И пусть Закон Неприкосновенности для вас мало актуален, но он все еще существует. Решение по твоему наказанию примут твои родители. Как и о том, стоит ли тебе продолжать обучение и проводить время в столь недостойной компании.       Сэмми вздрогнул, едва заметно покачнувшись. Его потрясение было очевидно. И даже несмотря на это, он сумел возразить. — Серафим Кроули… — Директор Кроули, — жестко прервал его тот. — Директор Кроули, — упрямо продолжил Сэм, — мои отношения с Адди никоим образом не влияют на обучение и мою бытность ангелом. — Любой ангел может пасть Сэмюель и ты близок к этому как никогда! — Ошибаетесь, директор, — ангел особенно выделил последнее слово, — моя суть не изменится от того, что я не считаю себя выше непризнанных и демонов. — Сэмми! — полный возмущения окрик Мисселины, заставил Викторию вздрогнуть.       Она почти забыла, что в кабинете есть еще кто-то. А с этим криком все вернулось на круги своя. Мисселина. Кроули и Сэмми. Донни и Моника. Лора и Энди. И она сама. Серафим не просто давил на ангела. Он делал это прилюдно. Хотел этим усилить свое влияние? Возможно. А быть может просто не придавал этому значения. Верный ангел и непризнанные. Никого, кто мог бы пустить слухи и унизить рожденного ангела. Но те, кого ангел теперь будет стыдиться, помня свой позор. Филигранный ход, серафим Кроули. — Я все сказал, Сэмюель. Можешь быть свободен.       Сэмми явно было что возразить, но он понимал всю бессмысленность этого действия. Рвано поклонившись директору, он вышел из кабинета. Дверь за собой он закрыл бесшумно, и Виктория мысленно восхитилась его выдержкой. У нее не было и грамма того терпения. А показательная порка тем временем продолжалась. Теперь жертвой стали Донни и Моника, как более старшие Непризнанные. Но уже без огонька, словно просто отбывая повинность. Виктория слушала только краем уха. Зацепил ее только один момент, когда директор просто проигнорировал причину, по которой они вообще решили выпить. — Директор, мы были не правы, но и учитель Фрост выгнал нас, не разбираясь в ситуации… — Это не повод для асоциального поведения. Вы сорвали занятие, устроили пьянку и переполох и обвиняете в этом учителя? — Мы признаем вину, но… — Донни еще не терял надежды на справедливость. — Я не желаю выслушивать оправдания. Совершенно.       Кроули вновь давил энергией, и Виктория невольно зарылась пальцами в волосы. Сопротивляться чужому влиянию было тяжело, а ее сила почти не чувствовалась. Она попыталась опять всколыхнуть ее, но голова взорвалась болью. Перед глазами потемнело и замелькали картинки. Она рядом с драконом, знающая как правильно его убить. Незнакомый взрослый демон с проседью в длинных волосах, поднимающий бокал глифта в его честь. Вспышка ледяной энергии Донни и ее отвлеченные мысли о том, как плохо тот контролирует себя. Демоница со светлыми кудрявыми волосами жмущаяся к телу и шепчущая какие-то пошлости. Ее размышления о том, как отвратительно поведение Кроули, использующего свою энергию для подавления любого сопротивления. Хрупкий ангел с окровавленным мечом в руках. Маленький кудрявый мальчик с пронзительными голубыми глазами. Такой родной и беззащитный.       Что-то горячее текло по губам и подбородку. Первая капля сорвалась вниз. Виктория невидяще смотрела, как яркая красная капля впитывается в плотную серую ткань. Картинки перед глазами перестали мелькать, но она никак не могла отрешиться от них. С ней определенно что-то было не так. Совсем не так. Те вспышки, что она видела, больше всего походили на воспоминания. Но были ли они ее или принадлежали кому-то другому? Мужчина. Она уверена была, что воспоминания принадлежали мужчине. Но в тоже время ощущала их как свои собственные. Шепфа помоги. — Виктория? Викки!       Из странного состояния полутранса ее вывела Мисселина. Ангел стояла перед ней на коленях, испуганно вглядываясь в лицо. Уокер видела, как широко расширены ее глаза и ощущала энергию, стелющуюся вокруг. Все ощущения забивал запах хвойного леса. — Я в порядке. Все хорошо.       Виктория не знала, что именно подтолкнуло ее ответить так. Но чувствовала, что это правильное решение. Ангелы не должны были знать об этом. Не сейчас. — У вас кровь, — равнодушно отметил Кроули.       Уокер коснулась носа, ощущая влагу. Отвела пальцы в сторону, разглядывая алое пятнышко. — Уже остановилась.       Это была правда. Кровь остановилась так же внезапно, как и пошла. И это, кажется, тоже было ненормально. — Вот, возьмите.       Мисселина протягивала ей платок. Обычный, тканевый платок. Непризнанная приняла его и промокнула нос. Попыталась оттереть подсохшую корочку с губ и подбородка. По ощущениям, получалось не до конца. — Мисселина, я хотел бы поговорить с Викторией наедине. Покинь нас, пожалуйста.       Только после этих слов серафима, Уокер поняла, что других студентов в кабинете нет. Сколько же времени она просидела, погрузившись в мысли? Об этом теперь хочет поговорить Кроули? По его лицу понять что-либо было невозможно. А сила только недавно, окутывающая комнату, исчезла. Теперь он походил на старого, уставшего ангела. Но Викки помнила, как он давил на Сэмми и прервал Донни, а потому не могла поверить в демонстрируемую ей картинку. Серафим определенно хотел выглядеть слабым. Но поверить в показанную слабость не получалось. — Да, конечно. Виктория попроси после Лилу проводить тебя в больничное крыло. Я предупрежу. У Бессмертных кровь это плохо.       Непризнанная кивнула, безразлично смотря, как ангел покидает кабинет. Ее не оставляло ощущение, что весь этот фарс затеяли для нее. Оно появилось в тот миг, когда Кроули захотел поговорить с ней одной. Что за тайны он хотел раскрыть?       Ответ на вопрос нашелся быстро. Серафим Кроули рассказал ей о Совете Верховных Серафимов. О том, что они принимают законы и правят миром Бессмертных в отсутствии Шепфы. Что они есть высший справедливый суд для ангелов и демонов. И о серафиме Ребекке. Первой Непризнанной добившейся такого высокого статуса. О ее матери. Эта новость оглушала и пугала. Что-то из глубины сознания кричало о надвигающихся проблемах. И они тут же отразились в монологе Кроули. Он размеренно и спокойно объяснял Виктории чего именно от нее ждут. Послушания. Спокойствия. Скромности. Кроткости даже. Всех тех ангельских благодатей, которых она в себе не чувствовала. А еще справедливости, праведности и ярких талантов. Будет ли в этой забавной смеси настоящая Виктория никого не интересовало. Главным было то, что она должна была соответствовать ожиданиям ангелов. И соответствовать высокому статусу дочери серафима.       Виктория хотела возразить Кроули. Видит Шепфа, она хотела напомнить ему, что почти не знает маму. Что она отдельная личность и не может быть только чьей-то дочерью. Что она Непризнанная и потому у нее есть право выбора. Но в глазах серафима Кроули она видела всю безнадежность этой затеи. Ее бы просто не услышали. Совершенно. Ангелы уже решили, какой она должна была быть. И единственный способ остаться собой — притвориться, что она оправдает их желания. Дать поверить, что она играет по их правилам. Избежать пристального внимания с их стороны. Не идти первой на конфликт. Хотя бы сейчас, пока она не поняла, что происходит с ней. — Я надеюсь, что ваши силы и таланты будут столь же выдающимися, как у вашей матери. И тогда, если вы проявите достаточное упорство, однажды вы сможете встретиться с ней и встать рядом, как часть ее новой семьи.       От излишнего пафоса было дурно. Но губы уже растянулись в фальшиво польщенной улыбке. — Спасибо, серафим Кроули. Это просто восхитительно! Я определенно хочу быть достойна мамы.       Красивая, но такая бессмысленная ложь. — Но можно вас попросить? — больше просительных ноток в голос и на этот раз уже искренних.       Серафим Кроули нахмурился, тонкие губы поджались. — Чего вы хотели? — Не наказывайте моих друзей. Я тоже виновата в случившемся. Пожалуйста.       Она видела сомнения в его лице. И мрачное недовольство где-то в глубине глаз. Но несмотря на это, директор улыбнулся. — Хорошо, но я обязательно скажу им кого стоит благодарить.       И именно после этих слов она убедилась, что это все фарс. Ей показали каким может быть кнут и поманили пряником. Наглядно продемонстрировали, что с ангелами лучше дружить. Что им надо подчиняться. Но этого не будет. Демонстрация вызвала обратный эффект. Виктория совсем не хотела быть чьей-то дочерью и следовать указаниям свыше всю свою жизнь. Она еще поборется со всем этим. Или просто потеряет себя.